Любовь как преступление. Книга 2

Только сейчас до меня дошло, что я до сих пор не видела ни одной даханни!

Молодой даханн как-то странно хмыкнул.

— Ну да, — сдерживая смех, сказал он, — у нас очень большая семья!

Наверное, даже пиратского нападения я не испугалась так сильно, как предстоящей встречи с этими таинственными и неведомыми даханни из Асторгрейна. В моем воображении они были прекрасны, как сказочные феи, с белоснежными волосами и ярким сиянием бледной кожи. Но на деле все вышло совсем не так…

В порту нас ждал целый кортеж. Я действительно ощутила себя принцессой, когда увидела целую гвардию эрранов в темно-зеленых мундирах и с десяток юмати, собиравшихся сопровождать раззолоченную карету, предназначавшуюся мне. Блеск солнца на дверцах экипажа заслепил мне глаза, я споткнулась, но тут же была подхвачена с обоих сторон заботливыми братьями: Эймос придержал за талию, Реймус подал руку, помогая сойти на берег по шатким сходням. Я благодарно улыбнулась, ощущая небольшую неловкость. Они действительно обращались со мной, как с драгоценной вазой!

— Разве вы не едете вместе со мной? — удивилась я, когда поняла, что никто из родственников не сядет в карету вместе со мной.

— Карета — привилегия даханни, — пояснил Эймос. — Нам подготовили лошадей, мы будем в авангарде. Но с тобой отправятся твои охранницы. Экипаж вместительный, думаю, тебе не будет скучно в компании.

— Сколько будет длиться поездка?

— Думаю, за час мы пересечем город, а там только подняться на холм. Саммельхор расположен на самом верху, тебе понравится.

— Что? Саммельхор?

— Это название резиденции, в которой вот уже пятьсот лет проживают все даханни нашего рейна. А теперь и ты…

Я молча забралась в карету, Рейла и Даная присоединились ко мне, остальные юмати расположились по одному им известному порядку: кто-то занял место на запятках, кто-то уселся на козлы, рядом с кучером. Еще несколько человек получили лошадей.

Наконец, вся процессия пришла в движение.

Я же с изумлением поняла, что в экипаже отсутствуют окна! То, что я принала за занавески, оказалось плотной ширмой, напрочь закрывающей обзор.

— Это как-нибудь можно убрать? — проворчала я. — Хочу посмотреть на город.

— Нет, эйрина, это запрещено, — ответила Даная.

— Но почему? На улицах никого нет, меня никто не увидит, если я взгляну хоть одним глазком!

— На улицах может и нет, — отозвалась Рейла, — но это не значит, что заинтересованные даханны не сторожат сейчас у окон своих домов.

— Как это? — растерялась я.

— Ваш отец пытался сохранить в тайне причину своего путешествия, но весть о вашем возвращении летела впереди флагманского корабля. Сейчас все молодые эрзуны борятся между собой только за право попасть в список кандидатов, из которого уже потом ваш рейн изберет жениха.

— Я читала об этом в Кодексе, но ничего не поняла. Рейла, как они борятся? И что значит Аукцион?

— О, это весьма интересный обычай. Желающие претендовать на руку даханни, должны сначала доказать свою доблесть и состоятельность. Ведь ни один отец не отдаст свою дочь и рейн, если не будет уверен в будущем зяте. Вот они и соревнуются, выполняют опасные задания, пускаются в рискованные авантюры…

— Кто же придумывает им эти задания?

— Сами. Даханн официально объявляет о своем намерении совершить то-то и то-то — и все. Все ждут, выполнит он свои обет, погибнет или вернется ни с чем.

Меня передернуло. Я как-то не думала, что желание получить меня в жены, может стоить кому-то жизни.

— И… — осторожно спросила я, — какие обеты дают обычно?

— Разные. Если у рейна невесты есть враги, кандидат может бросить им вызов, или своему более сильному сопернику. Очень часто обещают добыть шкуру морского змея или "искру" ифрита, но мало кто возвращается с победой.

— Как понять, шкуру морского змея? — прошептала я в растерянности. — Ниданга? Да?

— Да, — юмати бросила на меня извиняющий взгляд, — даханны враждуют с Древними испокон веков.

— Что же это за вражда, если сделали себе подобного охотничьим трофеем? — я потерла виски, пытаясь справиться с наростающим негодованием. — Неужели это правда… Кто-то пообещал убить мыслящее существо просто так, чтобы бросить его шкуру к ногам будущей невесты?

Юмати молчали, отводя глаза. Было похоже, что они жалели о том, что затронули эту тему. Но я собиралась выяснить все до конца.

— А что значит "искра ифрита"?

— Не нужно вам это знать, — замялась Даная.

Я поймала предупреждающий взгляд, который Рейла тайком бросила в ее сторону. Нет, ну тут точно какая-то ужасная тайна.

— Говорите! Я хочу знать.

— Эрзун нас убьет, — пробормотала в сторону Рейла.

— Мы подчиняемся не ему, — напомнила Даная. — У нас один приоритет — физическое и душевное спокойствие даханни.

Я вспомнила, что юмати хорошие эмпаты, а это значит, что сейчас они ощущают весь букет эмоций, который бурлит во мне. Что ж, добавим немного перцу!

Я представила себе лицо Эйдена, и мое сердце сжалось от щемящей тоски. Дыхание тут же перехватило, на глаза навернулись слезы — я и сама не ожидала, что так бурно отреагирую на невинное воспоминание. Из груди вырвалось судорожное рыдание, а юмати уже гладили меня по рукам и по лицу, посылая теплые успокаивающие волны.

— Так вы расскажете? — всхлипывала я, размазывая по лицу самые натуральные слезы. Внутри меня словно образовалась маленькая пропасть, из которой тянуло одиночеством и болью. Такое ощущение, будто вспомнив Эйдена, я открыла новую грань своей тоски по нему. Это было то же чувство, с которым я просыпалась каждое утро. Я не помнила свои сны, но помнила это чувство, которое преследовало меня последнее время. Теперь я поняла: мне снился Эйден!

— Виель… тебе не стоит этого знать, — Даная замялась.

— Это только причинит тебе боль, ведь в тебе тоже есть своя "искра". Ты же носишь в себе огненную сущность.

— Я должна это знать, — прошептала я, понемногу успокаиваясь, — ну?

— В общем, — Рейла глянула на подругу, будто просила у нее поддержки, — если убить шайена по всем правилам, то можно изъять из тела огненный дух и заключить его в магическую сферу…

— И?.. Что это значит?

— Свой собственный живой, мыслящий огонь — вот что это значит. Когда тебе начнут дарить прозрачные шары, наполненные пламенем, просто знай, что это огненные духи…

— Какой ужас…

— Это не ужас, — Рейла криво усмехнулась, — это даханны. И мой тебе дружеский совет, никому не говори о своем пристрастии к Эйдену Даннахану… он ведь тоже имеет свой внутренний огонь. Иначе, на него начнется охота. Каждый из претендентов будет считать своим долгом

бросить к твоим ногам именно его огненную душу…

- Это не ужас, — Рейла криво усмехнулась, — это даханны. И мой тебе дружеский совет, никому не говори о своем пристрастии к Эйдену Даннахану… он ведь тоже имеет свой внутренний огонь. Иначе, на него начнется охота. Каждый из претендентов будет считать своим долгом бросить к твоим ногам именно его огненную душу…

Я так и замерла с раскрытым ртом, не в силах поверить в то, что услышала.

Это что же получается? Рассказав правду эрзуну, я открыла охоту на Эйдена? Сколько уже среброволосых охотников идут по его следам? А может, именно в этот момент его загнали в угол и убивают?

Перед глазами все поплыло, сознание помутилось. Я почувствовала, как заваливаюсь набок — и отключилась.

****

Я плыла в абсолютной темноте, но сама горела ярким пламенем. Я была огненным духом — Ниарой, или это Ниара была мной? Я вытянула руки, любуясь золотисто-пурпурным пламенем, ласкавшим мою смуглую кожу. Оно было ярким и обжигающим, но не причиняло мне вреда, потому что являлось моей неотъемлемой частью.

И в этой тьме, где мой свет казался лишь крошечной звездочкой, я услышала голос — такой далекий и такой знакомый. Это был голос Эйдена, доносившийся до меня, как сквозь вату.

Я встрепенулась, взметнув сноп быстрогаснущих искр, взмахнула руками, пытаясь разглядеть что там впереди, но тьма была слишком плотной, мой огонь не мог ее разогнать.

И все равно, этот голос проникал в меня, в мои мысли, минуя все законы мироздания. Он звучал в моей голове тихим шепотом, шорохом трав, пением ветра:

" Где ты… Где ты… Виель… Где ты… Где ты… любовь моя…"

Я попыталась закричать:

"Я здесь! Вот она я!" — но не смогла произнести ни слова. Лишь почувствовала, как мой мысленный крик канул куда-то в пустоту — и тут же пришел ответ!

Впереди, там, где тьма казалась плотной, будто кисель, я вдруг увидела ярко вспыхнувшую звезду. Крошечный осколок света, ярко-алый отблеск пламени. Он пульсировал в такт с моим сердцем, и я вдруг поняла, что Эйден меня услышал.

Облегчение затопило меня теплой волной. Я потянулась в сторону света, с трудом передвигаясь во тьме, словно в толще воды, но какая-то чуждая сила, неожиданно ворвавшись, подхватила и закружила меня, вырывая из сладостного забвения…

— Эйрина! О, Двуликий! Виель, очнись! — встревоженно приговаривал знакомый женский голос.

Кто-то неделикатно тряс меня за плечи.

— Ну наконец-то! — облегченно выдохнула Рейла, увидев, что я открыла глаза. — Ну и напугала же ты нас!

Я лежала на сиденье, моя голова покоилась у нее на коленях, а Даная сидела на корточках рядом с нами и тыкала мне под нос флакончик с уксусом.

— Фууу, убери его, — сморщилась я. — Что здесь произошло?

— Ты упала в обморок. Просто так! Сидела, сидела — и вдруг бах! — и ты уже лежишь!

— Ничего не помню, — пробормотала, поднимаясь. Хоть юмати мне и не враги, но лучше промолчать и не рассказывать им о моих видениях, я и так достаточно наболтала.

Между тем карета замедлила свой ход.

— Подъезжаем, — констатировала Рейла. — Давай-ка мы тебя немного освежим.

Охранницы извлекли откуда-то из-под сиденья небольшой саквояж, полный разных баночек и флакончиков. Мое лицо, шею и открытую часть декольте обтерли мягкой салфеткой, смоченной в розовой воде, поправили выбившийся локон, проверили, плотно ли зашнурован корсаж. Я чувствовала себя коллекционной фарфоровой куклой, которую наряжают на выставку. Хотя, почему "чувствовала"? Я и есть кукла для них, только живая. И вот-вот встречусь с теми, кто будет в

меня играть..

****

Когда дверца экипажа распахнулась, и в лицо мне пахнуло теплым ароматом цветов, я была уже готова ко всему, что бы меня не ожидало. Я приняла решение не привлекать внимание, не спорить, никому ничего не доказывать, на все кивать, со всем соглашаться. Пусть думают, что я слабая марионетка.

Мне бы только пережить этот день, дождаться ночи. Мне не известно, как это происходит и от чего зависит, но одно я знаю точно: Эйден может говорить со мной на расстоянии! Он звал меня в моих снах с тех пор, как я села на корабль Айвердана, но, по какой-то причине, я не могла ответить, зато теперь у меня получилось: я сама его позвала — и он услышал меня!. Возможно, этой ночью он вновь придет ко мне в сновидениях, и я смогу узнать, где он и с кем. Не даром же у нас одна душа на двоих…

Сам эрзун подал мне руку, помогая выбраться из кареты. Я ступила на вымощенную гранитом дорожку и огляделась.

Прямо передо мной возвышался огромный белокаменный дворец, вознесший свои сверкающие шпили к самому небу: мраморное крыльцо с точеными колоннами увито сочной зеленью с россыпью ярких цветов; высокие стрельчатые окна сияют на солнце, будто драгоценные камни в императорской короне; вокруг, на сколько хватает глаз, раскинулся чудесный парк с фонтанами и статуями, а от кареты к самому крыльцу ведет широкая аллея, вдоль которой выстроилось несколько десятков гвардейцев-эрранов и охранниц-юмати, а дальше — у самого дворца — меня ждут они — таинственные даханни.

Их было всего пять, этих загадочных жемчужин великого рейна. Я шла по дорожке, уставившись на них во все глаза и почти не замечая ничего вокруг. Высокие, стройные, в облегающих открытых платьях, с распущенными по плечам серебристыми волосами — без перчаток, без стоящих за спиной охранниц — красивые особой утончённой красотой, они смотрели, как я приближаюсь, и ждали меня с абсолютным спокойствием на бледных лицах. Они совсем не напоминали тех несчастных пленниц, чей образ уже сформировался у меня в голове. Наоборот, эти женщины были исполнены собственного достоинства: они смотрели открыто, двигались свободно, как будто это не им пришлось провести всю жизнь за высоким забором, не для них написаны жесткие правила Кодекса… Я поняла, что мои представления о даханни были неправильными, я где-то ошиблась. Возможно, я не все знаю, а возможно, они действительно счастливы, имея то, что у них есть, и не представляют другой жизни.

Когда я замерла у подножия крыльца, даханни, все, как одна, присели передо мной в глубоком реверансе.

— Приветствуем тебя в Саммельхоре, Аментис дан Асторгрейн, да воссияет твой свет над нашим рейном.

— Благодарю за оказанную честь, — ответила я заученной фразой, — мой свет один из многих в созвездии Асторгрейна.

Что делать дальше, я даже не представляла, но все уже решили без меня. Стоявший позади эрзун легонько подтолкнул меня вперед, я невольно вступила на крыльцо, и меня тут же подхватили под руки довольные даханни.

— Слава Двуликому, с официальной частью покончено! — заявила та, что приветствовала меня от лица обитателей Саммельхора. — Дай же мы посмотрим на тебя!

— Аментис, это Иэлениль дан Асторгрейн — твоя бабка, — произнес за моей спиной голос отца.

Я замерла с раскрытым ртом: как? Вот эта красавица, которой на вид не больше сорока — моя бабка? Мать моей матери? В такое невозможно было поверить!

— Да-да, я знаю, что неплохо сохранилась, — рассмеялась Иэлениль, глядя на мое изумленное лицо. — А теперь познакомься с остальными родственницами. Мы так долго тебя ждали, девочка, что нам простительно некоторое отступление от правил.

Так я познакомилась со своими дальними тетками и кузинами. Кто есть кто и в каком родстве мы состоим, прошло как-то мимо моего слуха, но вот имена постаралась запомнить. Они выглядели очень довольными и, ни чуть не смущаясь, осматривали меня с разных сторон, восхищаясь моим внешним видом:

— Вы только гляньте, какая кожа! Нежная, как лепесток розы!

— А какие глаза! Они сияют, как звезды!

— Вы потрогайте эти волосы! Мягкие, будто шелк!

— Красавица! Она просто красавица!

— Деточка, ты достойна лучшего из лучших! Ах, я прямо вижу, как самые благородные эрзуны и секайи будут биться за право назвать тебя своей!

— Ооо! Сначала им придется постараться попасть в список претендентов! Интересно, кто из них останется в живых к Аукциону?

Я молча позволяла себя тискать, а в моем мозгу продолжали щелкать шестеренки, пытаясь подогнать действительность под тот шаблон, который я уже себе создала.

Бедные даханни? Несчастные пленницы суровых правил? Как же я ошибалась! Судя по всему, они не нуждались ни в чьей жалости. С таким восторгом обсуждать то, что прямо сейчас кто-то рискует своей жизнью ради девушки, которую и в глаза-то не видел? Мерять свою популярность по количеству тех, кто погиб за возможность попасть в списки женихов? Я думала, что это даханны жестоки, но их женщины поразили меня своим бездушием. Страшная раса! Неужели я к ней принадлежу?

Одно радовало, теперь я точно знала, что у меня нет ничего общего со своими так называемыми родственниками. А еще я теперь понимала эйру Димантис, которая боялась и ненавидела даханнов, но при этом рискнула собственной жизнью и жизнями своих односельчан, чтобы избавить родную дочь от жизни в этом жестоком и хладнокровном

обществе.

На меня смотрели, как на экзотическую зверушку, да и обращались соответственно: обсуждали так, как будто это не я стояла рядом. У санхейо такое отношение посчитали бы оскорблением, а здесь все воспринимали это как нечто само собой разумеющееся. Даже эрзун, который был моим отцом, лишь снисходительно посмеивался, глядя, как его родственницы крутят меня во все стороны.