Опустошенный север

Когда день приближался к обеду, очнулись остальные пострадавшие и Лерон давал благоприятные прогнозы, но настроение испортил приехавший его мудрость.

Он грустил по потерявшим разум шахтёрам, сетовал на то, что его не послушали и не проявили осторожность. Ксения молчала о том, что одурманенные очнулись и уже разошлись по домам. Лерон тоже сидел набычившись и смотрел на приехавшего исподлобья. Ингвар казалось, никого не замечал, а староста, глядя на других, только вздыхал, давая возможность выговориться служителю. Долго так продолжаться не могло, нашёлся человек, который поделился радостью с его мудростью и всё подробно обсказал.

Если бы Ингвар, Лерон, Ксения, не подозревали во всех грехах слугу храма, то даже не заметили бы, как его задела радостная весть. Вечером леди ещё раз обдумав многое, решила, что настала пора расставаться с деньгами.

— Солнышко, надо увеличить число охраны. Мало стоять у входа нам известного, стоило бы поискать, где есть другие лазейки и вообще патрулировать территорию.

— Ксюша, нам не потянуть. Это неразумно и не окупится, — возразил муж.

— Ингвар, дело не в деньгах, пусть охраны будет больше рабочих, это временная мера, но надо отловить мерзавцев. Это будет наша зацепка. Тогда и местные ушами хлопать не будут, чужаков примечать начнут, за своими шастающими по ночам приглядят. Здесь денег считать нельзя. Поехали в имение, возьмём золото, что я привезла.

— Ласточка, у нас не принято тратить приданое жены. Это перейдёт нашей дочке, — воспротивился Ингвар.

— Милый, если сейчас не вложим, то не заработаем, — мягко возразила Ксения.

Рано утром пара оставив указания, выехала в имение.

Несмотря на печальные события, было радостно вырваться из-под пригляда множества любопытнах глаз. Харн остался в селении, сопровождать командира отправились несколько знакомых Ксении воинов. В пути нашлось время отвлечься и передохнуть от дел. Молодожены весело скакали наперегонки, подкарауливали и осыпали друг друга снегом с ели, играли в снежки, втягивая в забавы и сопровождающих. Ингвару не везло, у Ксюши собиралась неизменно бОльшая команда защитников. На второй день пути пара достигла имения. Заснеженный дом с дымком из трубы выглядел уютно. Ингвар улыбнулся, когда принюхавшись, определил, что пахнет пирожками.

Встретили их радостно, слухи о начавшейся работе дошли до родных и лица их были полны надежд. Тёплых слов перепало всем, кроме Ксении. К ней отношение не переменилось, разве что Алрик снова сгладил недружелюбие матери вежливостью.

— Где Кайса, — спросил Ингвар недовольный вниманием брата.

— Уехала навестить дочь. Скоро я стану дедушкой, — гордо ответил ярл, и Ксения посетовала на свою мнительность. Всё ей казалось, что за каждым словом Алрика к ней стоит нечто большее, чем простое гостеприимство.

— Надолго ли к нам сынок, — спросила мать.

— Нет, кони отдохнут, и мы уедем. Ксении нужно забрать кой-какие вещи.

Девушка, наблюдая за реакцией свекрови, подумала, что даже самые умные мужчины бывают глупы. Ну, зачем он упомянул о ней? К его разъездам здесь относятся спокойно, но только если они не связаны с нелюбимой невесткой. Свекровь снова сидит злая, расстраивая сына. Видела бы она его, как он рванул к дому, когда учуял запах пирожков, а ведь не голодный был.

Но, тем не менее, вечер прошёл спокойно, даже утро было прелестным. Ксении захотелось для мужа приготовить что-нибудь вкусненькое, и к обеду она представила для всех любимые десерты. Из сливок и яиц сделала крем-брюле, а из уваренного молока с маслом и сахаром получились конфеты. Вышло необычно, вкусно. Правда свекровь не притронулась, только сделала замечание о расточительстве сахара и что с такой хозяйкой можно по миру быстро пойти. Ксения не удержалась и улыбнулась, когда свёкр в момент нотации довольно причмокнул, съедая мягкое крем-брюле, за что тоже словил нелестный взгляд от жены. Но ему было всё равно, он снова закемарил.

А вечером за большим столом помимо семьи, да приехавших с молодыми воинов, собрались жители деревни. Всем хотелось из первых уст услышать, как идут дела. Мать ярла цвела, сам ярл сидел с непроницаемым лицом, а Ингвару было не по душе устроенное матерью выпячивание его персоны.

«Что эта женщина творит?!», с осуждением думала Ксения. Хвастать младшему пока нечем, а она старшего сына втаптывает в грязь, как использованный материал, а из другого делает подлеца подсиживающего брата.

Молодые легли спать с тяжёлым сердцем. Хотелось поскорее уехать. Но следующий день внёс коррективы в их планы. В одном из сёл собрались люди, желающие работать на шахте и, прослышав, что Ингвар сейчас в имении послали гонца с просьбой заехать к ним. Им хотелось, чтобы брат ярла, взявшийся за рудное дело, самолично озвучил условия работы, сроки, заработки, и конечно в первую очередь им требовалось поглядеть на вернувшегося воина.

На шахте в новых работниках очень нуждались, тем более всегда лучше свои, чем чужие городские и Ингвар поехал. На следующий день он должен был вернуться.

— Ксюша, — говорил он, не желая оставлять жену надолго, — постараюсь, одним днём обернуться, но скорее всего меня задержат с разговорами. У нас народ дотошный, пока всё не выспросят, не успокоятся.

— Я всё понимаю, не волнуйся, я бы с тобой поехала, но ты ведь по-быстрому хочешь?

— Да, моя радость, буду гнать, время жалко.

Ксюша спокойно провела день. Вечером по просьбе воинов спела пару песенок и удалилась к себе, чтобы не мозолить глаза свекрови и Алрику. А тот нашёл для себя повод и вместо местного пойла выставил дорогое вино и даже Ксению уговорил выпить разок. Вино действительно оказалось приятным и, запивая ужин, девушка потихоньку опустошила бокал. Ни о каком опьянении речи быть не могло, в своей подозрительности Ксения следила, чтобы ей ничего не подсыпали. И всё же….

Поскучав в своих покоях, леди подсчитывала, сколько воинов необходимо нанять, на какой срок, как сделать так, чтобы избежать подкупа их, когда в её дверь постучались.

«Поздновато для визитов».

Не открывая, Ксения крикнула, вкладывая недовольные интонации:

— Кто?

— Я, — послышался женский голос из-за двери.

Девушка вздохнула. Люди сама простота. Гадай теперь кто эта «Я». Но главное, что не мужик. Ксения открыла.

— Вас ждут в кабинете.

— Зачем? Кто? Почему сейчас?

— Я не знаю, пришли бумаги. Ярл ругался, про налоги. Шахта-то заработала… — смутилась молодка.

Идти не хотелось. Не поздно, но уже темно и на улице, и уж тем более в доме. Впрочем, в доме всегда темно. Но обязанности никто не отменял. Свою лень Ксения держала жёстко и когда слышала слово «налоги», то решала проблему сразу. Самое нелюбимое дело, которое никому не доверишь. Это уже хозяйский инстинкт. И она пошла за посланницей. Заволновалась, что ещё не хорошо разобрала местное законодательство, а потом вдруг её осенило, что никто не знает, что она сведуща в делах. Даже остановилась, но кабинет был уже рядом и в открытую дверь, увидев, что Алрик сидит за столом среди вороха бумаг, всё же шагнула.

— Ксения, спасибо, что пришла. А мне вот уже прислали указов. Начал разработку, плати. Количество народа в селе увеличилось, плати. Предупреждение прислали, что если мои закупки еды в городе увеличатся, то я буду называться оптовым покупателем, и тогда другой налог мне полагается, что тоже отследить надобно.

— Как у вас всё быстро и с предупреждениями, — улыбнулась успокоившаяся девушка.

— А у вас как?

— У нас с удовольствием подождут нарушения и возьмут положенное плюс штраф. Наука, так сказать, под названием «не зевай!».

— Ксения, я ведь не знаю, сколько народу в поселении при шахте сейчас, сколько будет в ближайшее время, а заполненные бумаги хотелось бы отправить вместе с вами, не откладывая.

Девушка села рядом разбирать послания. Удивительная дотошность в документах при нижайшем уровне жизни. Какое-то время они с Алриком просматривали бумаги, заполняли, подсчитывали.

— Не вижу, где росписи на шахты? — спросила Ксения.

Ярл поворошил бумаги, нахмурился.

— Наверное, упали, когда всю кучу собирал. Ксеня, я вижу, ты устала сидеть, давай я отдам тебе бумаги, а ты уж у себя посмотришь их.

— Да, наверное, — задумалась девушка. У себя можно переодеться уже и дышать легче будет. А то от ярла вином пахнет, как ещё мозги у него соображают.

— Пойдём, — скомандовал он, и первый встал, выходя из кабинета.

— Куда, — растерялась Ксения, что она упустила?

— Росписи отдам, — уже отдалившись, крикнул он.

Девушка, сделав шаг вперёд на рефлексах, тут же отступила назад, но стыдно стало за свою подозрительность. Что же она всю жизнь так и будет всех заранее неблагонадежными считать. Ведь в первую очередь себе же жизнь отравляет мнительностью. И пошла, догонять ярла. Идти не долго, дом не стадион. Широко открытые двери, Алрик стоит спиной у стола в своей комнате. Ксения заглянула, убедилась, что комната спальней не является, и чуточку переступила порог. Мужчина же, не оборачиваясь, протянул руку за спину с бумагами. Леди сетуя на нетактичность северянина, всё же ей не хотелось дальше заходить, сделала пару шагов и потянула за росписи. Алрик резко развернулся и уже он стоял спиной к двери, а Ксения между ним и столом.

В ловушке!

— Попалась ласточка, — прошептал ярл, отмечая как испуганно и удивленно глаза у свояченицы распахнулись, как она пытается сообразить, что делать.

— Я буду кричать, перебужу весь дом, — постаралась ровно произнести слова леди.

— Не советую позорить брата. Ты не у себя в спальне, а у меня, — склонившись, прошептал в ухо этот нехороший бугай.

Ксения сжалась.

«Ну как же она попалась! Ведь опасалась… Не ожидала от этого кабана выдержки и коварства, вот и попалась. А ведь это подло. Опасалась, но не верила, слишком…»

Мысли промелькнули быстро.

А мужчина уже притягивает её к себе, прижимает и пока только склонившись, царапает своей щетиной щёку. Он не ждет от неё отклика. Сам кладёт руку на затылок и поворачивает как ему удобно. Целует, страсть кипит в нём, но он сдерживается. Надолго ли, вторая рука уже без осторожности вдавила Ксению, так что она ощущает желание мужчины. А умных мыслей всё нет. Ударить она не может, слишком близко стоят они. В глаза ткнуть, так не успеет, потом обойти его и выскочить в открытые двери…

«Да, открытые двери…» вот он единственный шанс. Она поднимает руку и зарывается в волосы Алрика. Он неожиданно приотпускает её, смотрит удивленно, а она притягивает и шепчет:

— Ты не знал, что страсть одного способна разжечь огонь в другом? — и целует сама. В ответном порыве он чуть ей кости не сломал, но сквозь туман, до него доходит, что ласточка просит закрыть дверь.

— Дверь… да, сейчас, забыл, сейчас, — и поворачивается.

Ксения, уже не теряя мгновения, опирается о стол и что есть сил, двумя ногами выталкивает мужчину в коридор, чуть не падая, подлетает к двери и, захлопывая, запирает её.

— Вот так. Надо запатентовать мой удар ногами. Я профи! — бубнит она себе под нос, не давая скатиться в истерику.

— На всякого мудреца найдётся простой ход, ты меня провёл, я тебя, — толкая тяжеленный комод к двери, пыхтела девушка. Но дверь мощная, засов крепкий, итак выдержат. Осмотрела защиту, — ничего, мне спокойней.

Тайных ходов в деревянном доме она не ожидала, но полазала, проверила и такую возможность. Алрик ещё потолкал дверь немного, но, видимо не желая всё-таки привлекать излишнее внимание, угомонился.

Леди успокоившись, довольно спокойно провела ночь в его постели, которая была в соседней комнате, правда не раздеваясь. Были мысли раньше всех встать и тихонько вернуться к себе, но слишком рано испугалась выходить, кто знает, может ярл под дверью сидит, и много ли времени ему понадобится для подлого дела. А на рассвете проблема выходить-не выходить разрешилась сама собой.

— Открывай! — послышался голос свекрови.

Ксения уже встала и переплела волосы, чтобы выглядеть прилично, если на кого наткнётся. В ответ на приказ она поморщилась, но делать-то нечего. Нисколечко не смущаясь, ведь она одна, леди с большим трудом отодвинула обратно допотопный комод и распахнула дверь. Короткая битва взглядов. У одной воительницы плещется торжество, у другой «на-ка выкуси» и ни капли смущения.

— Я могу выйти? — с вызовом спросила невестка, и тут же добавила — ваш дом оказывается, не безопасен для леди.

Свекровь посторонилась, Ксения с гордо поднятой головой, с выскакивающим сердцем из груди, сделала пару шагов, но визг и полотенце, ударившее её по голове, заставили недоуменно остановиться. Пока она в изумлении, да что там, в шоке, смотрела на заоравшую, на высокой ноте деревенскую правительницу, получила несколько раз полотенцем по голове и вмиг стала лохматой. Народ появлялся с удивительным проворством, и идти куда-либо уже не было возможности. Так и стояли они, вопящая на весь дом свекровь и ошалевшая невестка, вид которой всё больше походил на только что вытянутую из постели развратницу. А позади, к дверям своей спальни подошёл ярл и взгляд у него был тоже ошарашенный, но, к сожалению, он молчал, и расстановка действующих лиц получилась такая, какая нужна была свекрови.

— Развратница, дрянь, змея… — кричала она, — вон из моего дома! Чтобы ноги твоей здесь не было, если сейчас же не уйдешь, прикажу смолой облить и в перьях вывозить, волосы остригу, потаскуха…

Ксения смотрела на людей, никто не сунулся успокоить престарелую мать ярла, вдруг у неё от экспрессии сердце зашкалило бы. Нет, всем было интересно смотреть, как позорят чужестранку. Кто-то даже радовался, то ли из личных соображений, то ли из солидарности. Женщина перестала махать полотенцем, и Ксения оглянулась на Алрика. Не похоже было, что он знал, чем закончится его акция по соблазнению, но, ни слова не сказал в защиту свояченицы.

— Ничтожество, — произнесла девушка, адресуя именно ему обидные слова.

Ретивые слуги даже не дали ей зайти в комнату, чтобы одеться. В домашнем платье Ксения была выставлена на улицу. Зимой.

Не обращая ни на кого внимания, она быстрым шагом пошла в деревню. Ей нужна была одежда, за золотые серёжки, даже отъявленный моралист продаст ей одежду, а за кольца она получит коня. Тело от быстрой ходьбы разогрелось, только ступни мёрзли, да уши.

«Ничего, не больше пятнашки мороза, выдержу», подбадривала себя леди.

«Полчаса всего-то, дойду, ещё вспотею».

При подходе к деревне леди догнали воины Ингвара, а с ними Алрик. Сердце ёкнуло, что ещё задумала бешеная старуха. Лояльность к матери любимого почила быстро и без мучений. Свекровь понимала, видела, что Ксения не виновата. Они могли бы тихо воевать друг с другом, но находиться в одной семье. Можно было только гадать, о чём думала сельская царица устраивая расправу. Наверное, взбодрилась, что шахты заработали, поверила, что всё теперь младший сын исправит, а с чужеземкой по-быстрому можно расправиться.

Пришлось остановиться. От всадников не убежишь. Раскрасневшаяся Ксения стояла с гордо поднятой головой. «Они не посмеют, не посмеют», уговаривала она себя не бояться.

— Миледи, — спрыгивая с коня, обратился один из знакомых воинов, — давайте помогу одеться вам.

Ксения выдохнула. Алрик молчал. Воин, кажется Мартин, одевал леди, как маленькую.

— Не надо стесняться, ребята отвернулись, а штаны женщинам необходимо пододевать. Вот так, сейчас я сапожки помогу обуть, держитесь за меня леди, — бормотал мужчина.

Упакованная в тёплую одежду Ксения вопросительно взглянула на Алрика.

— Ксюша, вот вещи, что ты приготовила брать с собой накануне. Возьми. Остальное будет в полной сохранности, как станет известно куда пересылать, так дай знать, — пряча глаза, словно набедокуривший дитятко, произнёс ярл.

Хотелось девушке облить его презрением, сказать что-нибудь гаденькое, больное, но поняв, что за свою жизнь ей сражаться не придётся, чуть успокоилась.

— Спасибо Алрик, понимаю, что вы с матерью могли бы и ограбить меня.

Ярл вскинулся от обиды, но посмотрев на стоящую девушку, сник. Она смотрела на него с сожалением.

— Кому как не тебе ярл знать, насколько сложно вернуть величие своих земель. Грустно, что когда пришла тебе подмога в виде брата, вы не вместе взялись за неподъёмное дело, а ещё и врагами стали. Выгнал меня, опозорил…

— Я не…

Ксения махнула на него рукой, ей оправдания были не нужны. Не мальчик перед ней, чтобы на маму валить.

— Только дальнейшее-то как тебе видится? Я-то ушла, а Ингвар? Думаешь, он с вами останется?

— Нет, — выдавил из себя Алрик, — он за тобой пойдёт хоть на край света. Я бы пошёл.

Леди посмотрела на него. Как же сложно, сколько всего в людях намешано. Многое хотелось сказать, но ей ли учить взрослого человека, потакающего неразумной недальновидной злости матери. Она перевела взгляд на воинов.

— Мы с вами леди, — первым ответил Мартин.

— Вот ваша Черничка, — добавил другой, и продолжил, — мы не поверили тому, что произошло, да и ярл Алрик поклялся, что вы были одна всю ночь, хоть и в его спальне, — говорит, а сам глазом косит на ярла. Тот кивнул, развернул коня и ускакал.

Ксения не сразу полезла на лошадь. Она, опустив голову, почувствовала, что напряжение, злость, окончательно уходит. Справившись с собой, не давая себе окончательно расслабляться, ведь стоит на улице, она посмотрела, кто с ней собирается ехать. Все из команды Ингвара.

— Мне нет больше смысла находиться здесь, — медленно начала говорить она, — работать на семью, которая опозорив, выкинула раздетой на улицу…. Моего великодушия не хватит, чтобы простить это. Я еду в город, думаю, Ингвар догонит меня или найдёт уже в городе. Вы со мной?

— Да миледи, можете не сомневаться. Командир оставил нас присматривать за вами. Куда вы туда и мы.

— Может ему весточку дать, где меня искать? — обеспокоилась Ксения.

— А мы в деревню сейчас заедем, еды купим, да и сообщение оставим.

Так и сделали. Её сиятельство в плане своего благополучия была спокойна. Алрик отдал ей не шмотки, а сумки с золотом, которое она приготовила для найма воинов на шахты. Знал ли он что там или нет, неважно. Нищенствовать даже короткое время, Ксения не будет. Мартин с товарищами хотели за еду расплатиться сами, но леди только улыбнулась.