Помоги проекту - поделись книгой:
Иеромонах Кирилл
Отец Кирилл скончался 12 июня 1985 года в возрасте 82 лет. Он вызывал восхищение у отцов, которые его знали. Все в один голос говорят, что отец Кирилл был очень добротельным монахом и священником, что он был одним из тех незабвенных отцов, которые жили в последние годы вокруг Кариес.
Благословение его и молитвы да будут с нами.
Аминь.
16. Исихаст Фанурий Капсалиот
Старец Фанурий родился 12 июля 1892 года в селе Текостл в Румынии. Его родителей звали Стефан и Елена Мандра́с. В крещении мальчика назвали Василий. Он был старшим из 14 детей. Его родители были очень благоговейными людьми. Веря, что первый ребёнок принадлежит Богу, – ибо, по Писанию,
В скиту Честного Предтечи отец Фанурий прожил 30 лет, подвизаясь с ревностью и отличаясь глубоким благоговением. Однако он трепетно желал жизни безмолвной. И когда пришло время, то поселился в каливе преподобного Феофила Мироточивого на Капсале, где храм освящён в честь святителя Василия Великого. В этой келии жили в разные века трое святых: преподобный Феофил Мироточивый, мощи которого погребены там же под святым престолом, преподобный Герасим Кефалонитский и преподобный Никодим Святогорец. Эта освящённая келия – одно из мест поклонения на Капсале.
Когда кто-нибудь в первый раз посещал каливу старца Фанурия, то задавался вопросом: живёт ли здесь кто-то или келия необитаема? Старец совершенно ни о чём не заботился, всё его тщание было посвящено духовному. Старец Фанурий ничего не вкушал до девятого часа, его рот пересыхал от голода и жажды. От постоянных постов его организм отвык от пищи с растительным маслом и не принимал её. Не только перед иконами в церкви, но и перед своими келейными образами старец возжигал множество лампад. Отец Фанурий непрестанно совершал всенощные бдения по чёткам и много читал Псалтирь, Ветхий и Новый Завет. Также он очень любил читать авву Исаака. Он очень хорошо знал византийское пение и был превосходным певчим.
Находясь в своей келии, старец Фанурий чувствовал себя как в раю. Когда он был моложе, то ходил трудиться в другие келии и получал за это скромные деньги, которые тратил на пищу и на необходимые мелочи. Однажды он увидел святых своей келии, которые ему сказали: «Не ходи работать в другие келии – мы о тебе позаботимся». После этого у него ни в чём не было недостатка. Старец не занимался рукоделием, не получал пенсию, на которую имел право,[136] и в Кариес за покупками не ходил. Пресвятая Богородица и святые его келии помогали ему во всём и давали необходимое.
Старец Фанурий имел истинное чувство монашеской жизни. Как-то ему подарили мирское пальто, чтобы укрываться от холода, однако он ни разу не надел его. Несмотря на то, что он мёрз, старец отдал пальто другому. Монах, живший неподалёку, провёл к себе в келию пластиковый шланг с водой и предложил старцу врезать ещё один кран, чтобы он тоже мог брать оттуда воду. Но старец отказался, предпочитая ходить с кувшином на дальний источник преподобного Феофила. Он носил оттуда воду, пока не состарился.
Старец любил безмолвие и Предание. Когда один человек сказал ему, что на Капсале собираются проводить дорогу, он с горечью воскликнул: «Ты только подумай! Дорога на Капсале!»[137]
Старец Фанурий был монахом очень благоговейным, аскетичным и трезвенным. У него был следующий устав: совершив вечерню по чёткам и вкусив немного пищи без масла, с сухарями вместо хлеба, он отдыхал около часа. После этого начинал службу, молясь по чёткам, пока не приходили слёзы. Потом он плакал, молясь обо всём мире, который обнимало его исполненное любовью сердце.
У старца Фанурия было дарование слёз, непрестанная память смертная и умная молитва. Старец говорил: «Я думаю о том, куда определит меня Бог, когда я умру, поскольку я человек грешный», – и слёзы, не переставая, бежали из его глаз. «Я всегда плачу, – признавался он. – Без слёз не очищаются грехи. Человек должен иметь страх Божий и любовь ко Христу. Эти два понятия неразрывно связаны. Надо просить у Бога и одного и другого, и Бог это даст». Когда у старца спрашивали совета, он говорил: «Делайте, что написано в книгах», – имея в виду Евангелие.
Старец Фанурий был пленён любовью ко Христу. Однажды к нему пришёл монах и постучал в дверь каливы со словами: «Молитвами святых отец наших…». Старец, сидевший во дворе келии под деревом и читавший духовную книгу, встал и открыл ему. Монах вошёл в храм, поклонился святыням, и они побеседовали. Когда монах собрался уходить, отец Фанурий, забыв закрыть за ним дверь, быстро вернулся под дерево, чтобы взять в руки книгу, от которой его оторвали.
Бывало и так, что старец читал книгу, незаметно сидя в одном из углов двора каливы, а дверь келии специально оставлял открытой. Те, кто знали его обычай, заходили в церковь, поклонялись святыням сами, а он продолжал сидеть с книгой, не прерывая чтение и молитву. Если посетители не знали, что им делать, он сам провожал их в храм и рассказывал о преподобном Феофиле. Обычно при упоминании имени преподобного на его глазах появлялись слёзы.
Случалось и такое: приходили посетители, а старец был занят напряжённым духовным трудом, был увлечён божественным. Когда кто-то стучал в дверь, он открывал её и, не глядя в лицо посетителю, молча вёл его в храм, продолжая творить свою внутреннюю молитву.
Как-то раз молодой монах, посетивший старца Фанурия, попросил сказать ему душеполезное слово, как исправить свою страстную душу. Старец ответил: «Сынок, сейчас, пока ты молодой, подвизайся, чтобы положить доброе начало. Как начнёшь монашескую жизнь, так её и закончишь».
Сам старец был великим подвижником. Со смирением он говорил: «Ведь я лентяй, и с трудом просыпаюсь. Поэтому я начинаю службу с вечера, а ночью не сплю». От непрестанного стояния на ногах у старца появилась грыжа, доставлявшая ему страдания. О подвижничестве старца и о том, как он принуждал себя, с восхищением рассказывали румынские монахи – иеромонах Ксенофонт и старец Иродион.
Иеромонах Ксенофонт говорил, что древние подвижники уступали старцу Фанурию в аскезе. Он молился много суток не переставая, без отдыха. Старец был необыкновенно вынослив, и когда шёл в свою каливу из Дафни[138] с тяжёлым грузом за плечами, то ни на минуту не останавливался передохнуть, хотя был невысок ростом и худощав. Когда заболел румынский монах старец Макарий, который жил в келии по соседству, отец Фанурий каждый день приходил к нему и помогал по хозяйству, несмотря на то, что и сам был далеко не молод.
Совершая такие сверхъестественные подвиги, старец Фанурий имел и соответствующий духовный опыт и божественные утешения. Он видел преподобного Феофила со святителем Василием, святые советовали ему исправить кое-какие вещи, на которые он не обращал должного внимания. Старец Фанурий говорил, что святой Феофил ранее являлся и монаху, который до него жил в этой келии. Этот монах разводил кроликов и у него были ружья. Также он ходил на охоту, и святой Феофил изгнал этого монаха из своей келии, говоря: «Здесь – место для подвигов». А когда другой монах хотел разрушить стену келии для того, чтобы забрать мощи преподобного Феофила, из трещин стены изошли языки пламени. Бывало, что из расщелин стены стекало миро, исходившее от мощей преподобного Феофила. Вот в таком освящённом месте проводил свою святую жизнь старец Фанурий. Он говорил: «Когда сюда приходит ангел, вся ночь очень тиха, а когда прискакивает бес, то всё наполняется зловонием».
Отец Фанурий особенно благоговел перед святителем Василием Великим, поскольку во святом крещении носил его имя и жил в келии с храмом в его честь. Однажды старец увидел трёх святителей[139] и спросил святителя Василия:
– Скажи мне, пожалуйста, я ещё много должен?
– Всё у тебя нормально, – ответил святой.
В другой раз старец видел святого Василия и святого Феофила, которые посоветовали ему прилагать больше старания в молитвах и монашеских обязанностях.
До самой кончины у старца была превосходная память. Паломников, которые приходили к нему в каливу, он принимал ласково, угощал их, и после того, как они поклонялись святыням, кратко давал им душеполезные советы. Его восхитительная память навсегда записывала всех посетивших его келию во «внутренний помянник», и он молился за этих людей по чёткам и просил за них Бога.
Исихаст Фанурий
Испытывая благоговение и сильное стремление к Святой Земле, старец как паломник трижды за свою жизнь посетил Иерусалим.
Отец Фанурий не был зилотом, но ему было очень больно от того, в каком состоянии находится Церковь, раздираемая расколами и ересями. Он легко всему верил, поскольку
Однажды старец посетил монаха, жившего неподалёку. Когда он вошёл, брат слушал радио. Старец Фанурий пророчески велел ему выбросить радиоприёмник, говоря, что в противном случае брат дойдёт до того, что оставит монашество и женится. Монах не послушался, и, к несчастью, произошло то, о чём предупреждал старец Фанурий.
С 1984 года старец начал готовиться к исходу в вечную жизнь. Свои немногие вещи он передал в румынский скит Честного Предтечи, который был местом его монашеского пострига. Старец обошёл все близлежащие келии и у всей братии попросил прощения. Он замкнулся в своём возлюбленном безмолвии и более усердно стал молиться и плакать. В 1986 году он увидел святых Феофила и Василия, которые открыли ему: «В этом году ты будешь праздновать новолетие не здесь, не в келии… Ты придёшь к нам, и мы будем праздновать вместе». Когда старец рассказал об этом одному монаху, тот посоветовал не верить снам. «Каким ещё снам? – искренне удивился старец. – Это был не сон».
Незадолго до кончины старца Фанурия посетили два брата, которые, уходя, пообещали: «Геронда, мы ещё придём». – «Вы меня не застанете, – ответил старец. – Я умру». А одному монаху он ещё более определённо открыл, что скончается незадолго до новолетия.
В 1986 году 18 декабря, в канун новолетия по новому календарю, старца нашли усопшим в своей келии. В день похорон выпало очень много снега, и добраться до его келии смогли только три монаха. Могила старца была полна воды, и когда его тело опустили в могилу, оно, лёгкое как пушинка, плавало на поверхности.[141]
Когда через три года мощи старца достали из земли, оказалось, что одна из костей на его ноге была поломана и срослась неправильно. Кто знает, какие мученические боли терпел старец Фанурий, не рассказывая об этой травме даже врачу!
Благословение его и молитвы да будут с нами.
Аминь.
17. Отец Андрей, игумен монастыря святого Павла
Игумен монастыря святого Павла Андрей родился в селении Анго́на на острове Кефалония 22 января 1904 года. Его родители Григорий Евангела́тос и Василики Панагула́ту в крещении дали ему имя А́нгелос. Вскоре после рождения Ангелоса его семья переселилась в южную часть острова.
Ангелос рос благоговейным юношей и проводил очень внимательную жизнь. У него было сильное желание стать монахом и посвятить себя Богу. Ещё будучи мирянином, Ангелос наизусть знал акафист Пресвятой Богородице и прочитывал его каждый день. Для него было немыслимым лечь спать, не прочитав акафист, – какую бы работу он ни делал, каким бы ни был уставшим.
Придя в совершенный возраст, Ангелос стал полицейским, при этом продолжал очень любить Церковь и молитву. И вот однажды он решил, что пора становиться монахом, и осуществил это желание.
Хотя на острове Кефалония были монастыри, Ангелос предпочёл выбрать обитель, находящуюся далеко, – ради подвига странничества, чтобы родные не знали, где он находится, и его не беспокоили. Он услышал, что в Ливадии[142] есть большой монастырь преподобного Луки, и решил уйти туда. Не зная точно, где это, он принял твёрдое решение уехать в следующий понедельник в Ливадию. Накануне отъезда в воскресный день он был на Божественной Литургии в храме селения Ликсури. Ангелос пришёл в храм задолго до начала службы. Войдя в церковь, он увидел высокого юношу крепкого телосложения, одетого в воинскую одежду и хламиду, подобно древним мужам. Ангелос не стал любопытствовать, кто этот юноша, но тот сам сделал ему знак, прося подойти поближе. Ангелос не придал этому значения. Тогда юноша вошёл в алтарь и с Горнего места вновь сделал знак рукой, прося его войти внутрь. Но Ангелос вновь не придал этому значения и в алтарь не вошёл. Он встал на своё обычное место в храме, а когда закончилась Литургия, пошёл домой.
В понедельник Ангелос покинул дом и, как задумал, направился в Ливадию. Сначала он приехал в Патру, а оттуда в Афины. В Патре он встретил одного монаха, которому рассказал о своей тайной цели стать монахом в монастыре преподобного Луки в Ливадии. «Что ты там забыл? – спросил его собеседник. – Поедем на Святую Гору – в сад Пресвятой Богородицы. Святая Гора – она одна». Монах с воодушевлением стал рассказывать Ангелосу об Афоне, и тот принял решение вместе со своим новым знакомым отправиться на Святую Афонскую Гору. Они приехали в Пирей, где сели на корабль, идущий в Салоники, а из Салоник добрались до Дафни. Этот монах был из монастыря Эсфигмен. Ангелос, прибыв на Афон, пошёл поклониться святыням в монастырь Симонопетра. Узнав там, что поблизости есть другие монастыри, он из Симонопетра пошёл в Григориат, оттуда в Дионисиат и потом в монастырь святого Павла. Все эти обители он пешком обошёл за один день. Был сентябрь 1934 года.
В монастырь святого Павла Ангелос пришёл, когда служили вечерню. Он вошёл в храм, чтобы поклониться иконам, и справа в проскинитарии[143] перед алтарём увидел икону святого великомученика и победоносца Георгия. Внимательно посмотрев на неё, подумав и посмотрев снова, он стал вспоминать, где видел эту икону, и, наконец, воскликнул: «Я видел не икону, а вот этого парня![144] Ведь это же он был в церкви Пантократора в Ликсуре. Он, точно он!.. Что же, отсюда я не уйду. Я буду здесь жить». Так Ангелос остался в монастыре святого Павла и, положив послушнический поклон, был принят в обитель.
Настоятелем монастыря святого Павла был тогда игумен Серафим. Видя зрелость юноши, его благоговение, самоотверженное послушание и ревность к подвижничеству, уже через четыре месяца – 16 января 1935 года – он постриг Ангелоса в рясофор. А 25 января того же года игумен и Духовный собор монастыря посчитали его достойным принять великую и ангельскую схиму. Он был пострижен в монахи с именем Андрей, через месяц рукоположен во диакона, а ещё через шесть месяцев, 28 июля того же года, – в иерея. Всё произошло в течение десяти месяцев, иеромонаху Андрею исполнился 31 год. Тогда он понял, зачем святой Георгий звал его к себе. Сначала великомученик позвал его в свой монастырь, а потом в святой алтарь, имея в виду предстоящее священство, всё имело символическое значение.
Молодой иеромонах Андрей, подвизаясь и истощая себя в трудах по монастырю, чувствовал тягу к жизни безмолвной. В те годы в пустыне подвизался отец Герасим Менайяс. Родом отец Герасим был с острова Кефалония, он иногда посещал монастырь святого Павла. Отец Андрей познакомился с отцом Герасимом и возжелал жить вместе с ним в пустыне в келии святого Василия. Он очень упрашивал об этом игумена Серафима, и наконец тот дал благословение. В 1938 году отец Андрей поселился в келии святого Василия, где два с половиной года прожил вместе с подвижником отцом Герасимом. Там он познакомился и с другими старцами, в числе которых был Иосиф Исихаст. Отец Андрей испытывал перед ним благоговение, считая его святым, а когда слышал, что отца Иосифа осуждают, всегда выступал в его защиту.
Своё знакомство с русским монахом отцом Софронием (Сахаровым), с которым он был духовно близок, отец Андрей считал счастьем. Ощущая духовное богатство и божественную благодать, которую имел отец Софроний, бывший тогда иеродиаконом, он испытывал перед этим подвижником великое благоговение и стремился к общению с ним.
В 1939 году произошёл следующий случай. Однажды после полудня отец Андрей и иеродиакон Софроний вместе вышли собирать виноградных улиток.[145] Совсем рядом внезапно мелькнула тень человека, на котором почти не было одежды. Они поняли, что это один из так называемых «обнажённых» отцов, и побежали за ним. Однако, заметив их, подвижник бросился прочь, желая скрыться. Иеродиакон Софроний выбился из сил, а отец Андрей, который был моложе его, спросил:
– Ну что, бежать мне за ним, чтобы его догнать?
– Если можешь, догони, – ответил отец Софроний.
Отец Андрей побежал за подвижником и, когда до него оставалось несколько метров, закричал:
– Остановись, человек Божий! Остановись и благослови меня. Если ты не бес, то дай мне твоё благословение.
Он догнал подвижника и удержал его за руку.
– Если ты любишь Бога, – ответил подвижник, – то оставь меня.
– Да, я люблю Бога, поэтому и бежал за тобой, – задыхаясь от бега, сказал отец Андрей. Он увидел, что вокруг пояса отшельника был власяной полуистлевший мешок, больше никакой одежды на нём не было. Также не было ни обуви, ни чулок, а стоял месяц март.
– Как же ты ходишь без одежды? – спросил отец Андрей. – Хочешь, я принесу тебе одежду?
– Нет, не хочу.
– Хочешь, я принесу тебе сухарей или что-нибудь ещё?
– Нет.
– Ну что же тебе принести? Не думай, я принесу тебе просто так, в благословение…
– Принеси мне немного соли, – наконец попросил подвижник.
– Соли? Прекрасно!.. А куда тебе её принести?
– Принеси её и оставь вот под этим камнем, – сказал подвижник и ушёл.
Игумен Андрей в молодости, вскоре после монашеского пострига
На следующий день отец Андрей вместе с отцом Софронием принесли и оставили под указанным камнем соль, а сами спрятались и стали ожидать его прихода. Но соль так и осталась лежать под камнем, а подвижник не пришёл.
Иеромонах Андрей рассказывал ещё и вот что: «Отец Герасим Менайяс был близким другом святителя Нектария Пентапольского при его жизни. Владыка Нектарий подарил отцу Герасиму свои фотографии и чётки. В те годы, когда я жил в келии святого Василия, некоторые монахи из соседних келий сомневались в святости Нектария Пентапольского. Отец Герасим, желая показать им, что Нектарий действительно свят, взял тазик, наполнил его мукой и водой, замесил тесто и положил сверху чётки святого Нектария – и чудо! – тесто поднялось само». «Мне другие доказательства его святости не нужны», – добавлял отец Андрей к рассказанному.
Живя в келии святого Василия, отец Андрей познакомился со многими великими подвижниками окрестных мест и получил пользу от примера их жизни. И сам он тоже нёс большие подвиги. Все эти два с половиной года он поддерживал связь с монастырём и, в конце концов, вернулся в обитель своего пострига. По возвращении он сказал игумену Серафиму: «Я познакомился со многими святыми, но главное – с одним святым русским иеродиаконом. Геронда, если нам удастся уговорить его переселиться к нам в монастырь и стать духовником, то он нам очень поможет». Игумен согласился: «Конечно, если ты этого хочешь, то мы это сделаем». Они отправились к отцу Софронию (Сахарову) и попросили его перейти в одну из келий монастыря святого Павла. Иеродиакон Софроний стремился к безмолвию. Однако приглашение отцов из святого Павла он посчитал промыслительным, поскольку ещё преподобный Силуан как-то сказал ему: «Когда тебя попросят о помощи, не отказывайся. Когда ты станешь духовником, то будь рассудителен и избегай чрезвычайной строгости». Так, получив предложение из монастыря святого Павла, отец Софроний посчитал, что пришло время осуществиться сказанному преподобным Силуаном. В праздник Сретения Господня 1941 года отца Софрония рукоположили в священники, после этого он ещё год прожил на Каруле, а затем переселился в принадлежащую монастырю святого Павла келию Святой Троицы, которая находилась недалеко от пристани обители. Монастырь снабжал отца Софрония продуктами, а тот отдавал в обитель иконы, которые писал, и исповедовал отцов. Он оказывал монастырю огромную духовную помощь, и в страшные годы немецкой оккупации неоднократно спасал обитель от многих опасностей. Всё это случилось благодаря прозорливости отца Андрея.
Вернувшись из пустыни в монастырь, отец Андрей в течение 20 лет один нёс послушание седмичного иеромонаха. В монастыре святого Павла придерживаются следующей традиции: после окончания утрени и первого часа положен перерыв на два-три часа, чтобы отцы могли отдохнуть до начала Литургии. Во время этого перерыва отец Андрей никогда не ложился в кровать. Он проводил это время сидя на стуле, чтобы с ним не произошло ночное искушение и он мог служить Литургию. Он литургисал каждый день, а после богослужения спускался в виноградник, где стояла келия святого Трифона, и пахал землю деревянным плугом на быках. Вечерню обычно служил другой старенький священник. Весь день отец Андрей пахал землю или поднимался на гору к дровосекам, где они заготавливали лес. Возвращался он поздно на закате, а на следующее утро вновь спускался в храм, чтобы служить полунощницу, утреню, часы и Божественную Литургию. Он приносил свою жизнь в жертву монастырю, и поэтому все отцы любили его, а впоследствии, когда возникла необходимость, отец Андрей был два раза избран игуменом монастыря святого Павла.
С тех пор как отец Андрей пришёл на Святую Афонскую Гору, он не послал ни одного письма своим родным и не уведомил их о том, где находится. Родные думали, что он пропал без вести. И только мать, доверяя своему сердцу, говорила: «Нет, мой мальчик не потерялся, он находится в хорошем месте».
Прошли годы. Однажды к пристани монастыря святого Павла пристал корабль, на котором был земляк отца Андрея, который его узнал и заговорил с ним. Отец Андрей просил этого человека ничего не сообщать о нём его родным. Однако, вернувшись на Кефалонию, паломник рассказал, где находится отец Андрей, и его мать послала на Афон радостное письмо с просьбой, что хочет увидеть сына, потому что жить ей осталось недолго. Отец Андрей ответил матери: «Ты хочешь меня видеть здесь или в будущей жизни? Знай: и в этой и в будущей нельзя. Так что выбирай». – «В будущей, сынок», – ответила мать. Так и не увидев своего сына, она отошла ко Господу.
Когда мать отца Андрея скончалась, его отец Григорий Евангелатос приехал к сыну в монастырь святого Павла, чтобы утешиться после кончины супруги. Он был очень старым и желал пожить несколько дней в монастыре, а потом уехать на Кефалонию. Григорий хотел вернуться домой на сороковой день кончины своей супруги. Дни шли, а он не уезжал. Отец Андрей спросил его:
– Ты что же, уезжать не собираешься?
– Нет, – ответил старик, – я останусь здесь. Мне здесь понравилось.
У него в миру была ещё одна дочь, были и другие причины, которые звали его в мир. Однако Григорий Евангелатос был человеком благоговейным и имел возделанную душу. Когда игумен Серафим узнал о его решении остаться в обители, то спросил:
– Может быть, ты хочешь, чтобы мы тебя постригли в монахи?
– Ну, если вы мне сделаете и этот подарок, – ответил старик, – то будет ещё лучше.
Так, будучи от роду 88 лет, отец иеромонаха Андрея стал монахом с именем Симеон. Несмотря на свой более чем преклонный возраст, он первым приходил в церковь. Когда читали Священное Писание, он, будучи тугоухим, подходил вплотную к аналою, чтобы не упустить ни слова. Так же он слушал и чтение правила к Божественному Причащению. Игумен Серафим говорил об отце Симеоне: «Видишь этот пенёк? Он будет выше всех нас».
В 1960 году игумен Серафим отошёл ко Господу, и игуменом был избран отец Андрей. В 1961 году заболел его родитель, отец Симеон, которому исполнилось уже 96 лет. Его перевели в место, где жили престарелые монахи. Игумен Андрей спросил у своего отца:
– Вижу, что болезнь твоя усилилась. Хочешь, мы тебя причастим?
– Как вы сами считаете нужным, – ответил отец Симеон.
Игумен Андрей принёс Святые Дары, отец Симеон с трудом прочитал «Отче наш», и игумен его причастил. После причастия он спросил отца Симеона:
– Как ты себя чувствуешь?
– Словно на свадьбу иду, – ответил тот.
Отец Андрей пошёл в церковь, чтобы отнести туда святой потир, и когда вернулся в келию, то увидел, что отец Симеон уже отошёл ко Господу.
Однажды игумен Андрей пришёл в монастырскую больницу, чтобы посетить старца Анфима, который находился при последнем издыхании. Отец Андрей спросил старца: «Хочешь, принесём тебе что-нибудь? Пригласим духовника или вызовем врача?» – но отец Анфим не понимал, о чём его спрашивают. Тогда отец Андрей, облокотившись на железную спинку кровати, начал про себя читать акафист Пресвятой Богородице. Как только он дошёл до слов «Радуйся, Невесто Неневестная», старец Анфим осенил себя крестным знамением. А когда игумен закончил читать акафист, старец Анфим трижды перекрестился и мирно испустил дух.
Ещё один насельник монастыря святого Павла, старец Григорий, находился при смерти и не мог говорить. Братия попросили отца Андрея его причастить. Игумен причастил отца Григория, но тот не мог проглотить частичку Святого Причастия. Тогда отец Андрей попросил приготовить чай и по чуть-чуть, по пол-ложечки вливал его в рот отцу Григорию, пока тот не проглотил частичку Тела Христова. Причастившись, старец Григорий пришёл в себя и сказал отцу Андрею: «Благодарю тебя, отче, Бог воздаст тебе за это».
Отец Андрей, вспоминая об ушедших при нём отцах, говорил: «Только о двух-трёх отцах я не могу сказать, куда они пошли после смерти. Все другие, кого я застал, пошли в Царство Небесное».
Через два с половиной года после своего избрания игуменом, отец Андрей из-за одного спорного вопроса, касающегося управления монастырём, снял с себя игуменские обязанности, сокрушаясь: «И зачем мне надо было со всем этим связываться?»
Поделиться книгой: