Новый Афонский патерик. Том I. Жизнеописания

После него игуменом был избран отец Евсевий – монах благоговейный, добродетельный и аскетичный. Однако как игумен он совсем не умел снисходить другим и через шесть лет тоже оставил игуменство. После этого, в июле 1969 года, отцы монастыря святого Павла вновь избрали игуменом отца Андрея. Отец Андрей был сторонником икономии,[146] однако по отношению к себе и своей совести – был последователем акривии. Старец был строг к самому себе, тогда как по отношению к другим был максимально снисходительным.

Игумен Андрей

Игумен Андрей был классическим святогорцем-делателем. Он советовал отцам не оставлять своего монашеского правила, чисто исповедоваться и часто причащаться. Говорил: «Если монах общежительного монастыря оказывает послушание, любит богослужение, чисто исповедуется и не осуждает – непременно пойдёт в рай». Старец, будучи игуменом, отменил трёхдневный строгий пост без масла перед Божественным Причащением и ввёл в устав монастыря Божественное Причащение всей братии каждый четверг и субботу.

Отец Андрей был первым игуменом монастыря святого Павла, который начал принимать отцов на исповедь. Каждый день с половины второго до трёх часов пополудни он принимал братию в игуменской. Исповедь братии старец выслушивал мирно. Если брат говорил: «Геронда, я впал в такой-то грех…», – он отвечал: «Ну что же теперь делать, брате… Будем уповать на милость Божию». Однако если брат говорил, что осуждает кого-то, то старец становился необыкновенно строг. Повышенным тоном он начинал отчитывать брата: «Ты что, стал Богом? Как же тебе не стыдно?!» А уже после этого тихими и кроткими словами приводил монаха к покаянию. Отец Андрей имел огромное доверие иеромонаху Дионисию из Малого скита святой Анны и исповедовался ему, хотя отец Дионисий по возрасту был значительно моложе его.

Любовь отца Андрея к братии монастыря была безграничной, он не делил отцов на хороших и плохих, ко всем был очень милостивым. Несмотря на то, что те годы были трудными и лишних денег не было, старец подавал милостыню щедрой рукой. Когда кто-нибудь просил у него пару носков, он давал ему две пары. Когда просили штаны, давал двое штанов, говоря при этом: «Если ты будешь стирать одни, то вот тебе другие – будет, во что переодеться». Старец дал благословение трапезнику – не спрашивая, раздавать милостыню знакомым и незнакомым отцам. «Ну а как же, ведь если им что-то понадобится, где они это найдут? – объяснял отец Андрей. – Что, попросят помощи у своих плотских родителей или будут бегать и побираться по Афону?»

Старец был благородным человеком. Он уважал людей, ему нравилось им помогать. Ещё до того, как у него что-нибудь спрашивали, он успевал спросить первым: «Солнышко, тебе что-то нужно?» Его обычным обращением к братии было «мой сыночек». В этом выражении отражалось всё его внутреннее расположение к отцам. Любовь старца и его снисхождение обильно изливались на ближних. Однако когда было необходимо, он становился строгим, но его строгость тоже была порождением любви и стремлением помочь братии. Услышав, что братия, несущие послушание в поварне, начинают празднословить, он подходил к ним и строго приказывал замолчать. Старец не очень-то доверял видениям Света и ангелов, если не выяснял всё во всех подробностях.

О памяти Божией старец говорил: «Преподобная Мария Египетская всего один раз в жизни увидела икону Пресвятой Богородицы, Которая воспретила ей войти в храм. Память об этой иконе укрепляла её жить одной в пустыне в течение сорока лет. А мы хотим увидеть то, другое, третье, а памяти Божией у нас как не было, так и нет».

Великим постом 1970 года у старца открылось желудочное кровотечение. Врач отец Демоклит констатировал, что его состояние очень серьёзное и надо ехать в Салоники.

«Эту болезнь, геронда, – сказал отец Демоклит, – должна победить наука».

– Наука, – ответил старец, – это Пресвятая Богородица. Я со Святой Горы никогда не выезжаю и сейчас никуда не поеду.

Старец 36 лет жил на Святой Горе и ни разу не выехал в мир.

Тогда врач сказал ему:

– Мы должны по гроб жизни оказывать тебе послушание, разве не так? Вот и ты окажи нам сейчас послушание. Если мы не поедем к врачу, то всё может закончиться плохо.

– Ну что ж, – улыбнулся старец, – раз речь пошла о послушании, то отдаю себя в ваши руки. Сделаю то, что вы велите.

Старца отвезли в Салоники, где ему сделали операцию, и он вернулся на Афон здоровым.

В октябре 1974 года игумен Андрей уже окончательно оставил игуменство и ради безмолвия поселился в принадлежащей монастырю келии в местности Моноксилит. Храм в келии был посвящён святителю Николаю, перед которым отец Андрей чрезвычайно благоговел.

В этой келии в 1975 году старца посетили монахи-зилоты из монастыря Эсфигмен. Тогда у них скончался игумен, и, боясь, что их изгонят из Эсфигмена, они умоляли его стать их игуменом. По-человечески старцу было очень жаль братию, его сердце раздиралось, но решиться на их предложение он так и не смог. С одной стороны, он боялся согрешить, отказав братии в помощи, а с другой – сомневался, можно ли ему в таком возрасте оставлять свой родной монастырь. Он стал молиться Пресвятой Богородице и святителю Николаю, чтобы они его просветили. И вот однажды он увидел, как от моря к его келии поднимается старенький священник. Когда батюшка дошёл до келии отца Андрея, то поприветствовал его и спросил, как пройти в Кариес. Отец Андрей показал путь и спросил гостя, откуда он и как его имя; батюшка ответил, что приехал с Кипра и его имя отец Николай. Отец Андрей никогда не отличался любопытством и обычно не задавал таких вопросов, однако сейчас спросил, повинуясь какому-то внутреннему чувству. Старец направился в сторону Кариес, а отец Андрей пошёл было в келию, но вдруг остановился и подумал: «Ох, солнце высоко, а я даже не предложил человеку покушать! Куда же он пойдёт голодный?» Повернулся, чтобы позвать батюшку – но никого не увидел. Дорога от Моноксилита в Кариес по крайней мере на километр прекрасно просматривается. Но странное дело – священника не было. Отец Андрей побежал по дороге, громко крича: «Отец Николай!» – но дорога была пуста. «Жаль, что я его не догнал», – подумал отец Андрей. Он вошёл в келию, поел и лёг спать, почти забыв о случившемся. Но вскоре проснулся с чувством необыкновенной радости. Ему всё вдруг стало ясно: «Я буду жить в монастыре святого Павла. Хватит с меня этих игуменств, и монастырь Эсфигмен тоже не для меня», – таково было его внутреннее ощущение. Старец пошёл в церковь и, взглянув на икону святителя Николая, с изумлением узнал в нём священника, который только что посетил его келию, а потом исчез, – это был сам святитель Николай. «Эх, – сокрушался потом старец, – что же он не просветил меня чуть пораньше?» Отец Андрей рассказал об этом случае своему духовнику иеромонаху Дионисию, и тот подтвердил: «Да, это был святитель Николай. Он явился, чтобы освободить тебя от мучившей тяжести».

Отец Андрей продолжал жить в своей келии в Моноксилите. Вскоре на море произошёл ужасный шторм. Старец решил на следующий день спуститься к морю, чтобы собрать деревяшки и сучья, которые выбросило на берег (он использовал их как дрова), а также посмотреть, не нуждается ли кто-нибудь в его помощи. Собирая деревяшки, отец Андрей вдруг увидел на одном из камней человека. Он подумал, что это кто-то потерпевший кораблекрушение, и побежал, чтобы оказать помощь. Приблизившись, отец Андрей с удивлением увидел монахиню, которая сидела на камне и держала в руках раскрытую книгу и перо. С изумлением старец спросил её:

– Что тебе здесь нужно, моя госпожа? Тебе нужна помощь?

А Та, Которая казалась монахиней, ответила:

– Нет, помощь Мне не нужна, Я – Госпожа сего места, и Моё попечение простирается от одного его края до другого.

– А чем Ты занимаешься, моя Госпожа? Что это за книги, которые Ты держишь? – спросил старец.

– Это книги входа, исхода и пребывания отцов на Святой Афонской Горе. Ну а в этой книге, которую ты видишь, написаны имена всех, кто остаётся на Святой Горе и заканчивает здесь свой земной путь. Их имена вписаны в Книгу Жизни.

После этого разговора отец Андрей вернулся в свою келию. Когда вечером он вошёл в храм, чтобы совершить вечерню, то стал вглядываться в икону Пресвятой Богородицы в иконостасе. У него внутри что-то произошло… Он почувствовал радость, веселие, думая о Монахине с книгой. В это время лампада перед иконой начала сама раскачиваться, и старец быстро побежал вниз, к морю, желая вновь увидеть Монахиню. Тогда ум старца просветился, он был убеждён, что это была Пресвятая Богородица. Однако он не застал Её на том же месте, и душу его охватила печаль. Старец подумал, что по грехам он не удостоился вновь Её увидеть, но, подойдя к камню, на котором Она сидела, почувствовал, как небесное благоухание наполняет всё вокруг. Так Матерь Божия уверила его в Своём присутствии и известила, что Жена, с Которой он беседовал лицом к лицу, была Она – Царица Небесная.

Пригласив в Моноксилит своего духовника отца Дионисия, отец Андрей рассказал ему об этом страшном видении, и тот подтвердил, что это действительно была Пресвятая Богородица. Отец Андрей просил отца Дионисия: «Гляди, не рассказывай никому о том, что ты слышал, иначе меня примут за святого и сюда начнут приходить люди!» Итак, отец Андрей за своё благоговение к Пресвятой Богородице получил воздаяние видеть Её и говорить с Ней ещё в этой жизни.

Старец был великим подвижником. Живя в Моноксилите, он много трудился, уставал больше, чем позволял его возраст, но никогда не оставлял богослужения суточного круга и своё монашеское правило. Если в какой-то день он опускал на богослужении кафизмы, то потом читал их в своей келии. У старца был больной желудок, и из-за сильных болей он иногда читал Псалтирь сидя, однако правило своё не сокращал.

«Однажды, – рассказывал старец Давид, – я пахал землю на Моноксилите, и один бык заболел. Я позвал отца Андрея, он прочитал над быком молитву, и тот тут же стал здоров».

Когда отец Андрей оставил игуменство, то братия избрали игуменом отца Парфения. Отец Андрей очень поддерживал молодого игумена и говорил братии: «Дорогие мои, у нас в монастыре радость – игумен, преисполненный благодати Духа Святаго».

Когда отец Андрей совсем состарился, он вновь переселился в монастырь, жил затворником в своей келии и уже не мог спускаться на службу. Однажды игумен Парфений зашёл, чтобы спросить, в чём он нуждается. Отец Андрей ответил: «Послушай, сынок, мне ничего не нужно, всё у меня есть. У меня ни в чём нет недостатка. Огромное тебе спасибо. Знаешь, ещё почему я не хочу ни о чём просить: я боюсь, что Христос вменит мне это в грех, если я, неблагодарный, попрошу чего-то лишнего».

Отец Андрей любил рассказывать историю об одном монастырском рабочем, человеке весьма добродетельном. Когда он тяжело заболел, то отец Андрей – тогда седмичный и эконом монастыря – предложил ему постриг, и рабочий с радостью принял это. Его постригли, и в день Сретения Господня, на престольный праздник монастыря, он предал свою душу Господу. Рассказывая эту историю, отец Андрей часто повторял: «Видно, этот рабочий, раз Матерь Божия забрала его в день Сретения, был человеком очень добродетельным».

И сам старец, будучи человеком добродетели, удостоился предать свою душу Господу во время всенощного бдения на праздник Сретения Господня. В 1987 году перед бдением накануне Сретения служащий старцу монах принёс в его келию ужин. Старец поел, крестообразно сложил руки на груди, сидя за столом, и предал свой дух Господу. Наутро были его похороны. Когда о кончине старца известили его друга и сподвижника отца Софрония (Сахарова) в Эссексе, то старец Софроний ответил: «Знаю, я был там».

Во время погребения все, кто прикладывался к руке старца Андрея, ощущали, что целуют руку святого, что прикладываются к святым мощам. Во время отпевания духовник отца Андрея иеромонах Дионисий из Малого скита святой Анны в подробностях рассказал, как старцу явилась Пресвятая Богородица в скиту Моноксилит. До этого дня никто из отцов об этом не знал.

Когда 3 августа 1994 года мощи старца достали из могилы, его правая рука благоухала так, словно в ней лежал ладан. Этот запах чувствовал насельник монастыря святого Павла иеромонах Софроний и другие отцы. Видимо, ради обильной милостыни, которую подавал отец Андрей, Бог даровал ему эту благодать.

Благословение его и молитвы да будут с нами.

Аминь.

18. Старец Евдоким, монах обители святого Павла

Старец Евдоким (в миру Ева́нгелос Травло́с) родился в 1910 году в греческом селе Фана́ри недалеко от города Карди́ца. При демобилизации из армии Евангелос попросил, чтобы конечной точкой в путевом листе была написана афонская пристань Дафни. Таким образом, сразу из казармы он поехал не в родную деревню, а прибыл на Афон, чтобы стать монахом. Евангелос не собирался принимать постриг в монастыре святого Павла, имея намерение поступить в другую обитель. Однако, оставшись на ночь, он здесь остался навсегда – ему пришёлся по душе чин монастыря. Евангелос был грамотным человеком, выпускником неполной средней школы. В монастыре он исполнял послушание помощника игумена. В 1935 году Евангелос был пострижен в монахи.

Мать отца Евдокима, его сестры и брат не хотели, чтобы он становился монахом. Отец Евдоким после пострига никогда не ездил в своё село и не встречался с родными. И не только не бывал в родном селе: даже в мир он впервые выехал лишь после 30 лет монашеской жизни, потому что в старости страдал непрерывным кровотечением из носа, и местный афонский врач, испугавшись, что отец Евдоким может умереть от потери крови, отправил его в больницу в Салоники.

Однажды случилось сильное землетрясение, и отцы монастыря святого Павла ушли спать за монастырские стены, в задний сад монастыря, на каменные террасы. Отец Евдоким никуда не пошёл, а остался преспокойно ночевать в своей келии. Когда его спросили, не было ли ему страшно, он ответил: «Я пришёл жить сюда, в эту святую обитель. И если Матерь Божия хочет разрушить монастырь, то скажите, пожалуйста, зачем мне тогда моя жизнь?» Отец Евдоким во время этого страшного землетрясения возжигал лампады, он не сделал и шага за монастырские ворота.

Старец не совершал множества поклонов, не держал строгих постов, он был занят Иисусовой молитвой. Он никогда не ложился на койку, а отдыхал сидя. В келии старца было полным-полно разных бесполезных вещей. Окно его келии никогда не закрывалось – ни зимой, ни летом. Единственным свободным пространством был проход от двери до кровати. Отец Евдоким спал сидя, покрываясь грубой овечьей шкурой. Когда его спрашивали, почему он не топит печку, отвечал: «А вы что, видите тут сосульки? Я вот не вижу тут сосулек – значит, ещё не мороз. А коль ещё не мороз, то и печку топить не надо». То же самое старец отвечал, когда ему советовали закрыть окно.

Старец отличался здоровым чувством юмора, но при этом никогда никого не осуждал. А когда его бранили самыми поносными словами, он, немного постояв молча, благодушно отвечал: «Что ж, хорошо, геронда, спасибо тебе», – и отходил в сторонку.

Старец был любим всеми. Всегда был готов помочь любому, кто бы ни позвал его, и был послушен всем. Когда братия делали ему замечания и ругали, а потом снова звали, он благодушно отвечал: «Простите, благословите!..» – словно между ними ничего не случилось. Он ни на кого не держал зла.

Как-то раз братия обсуждали один из вопросов, связанный с монастырским хозяйством. Отец Евдоким тоже высказал своё мнение. Один брат, по диавольскому наваждению, перебил его со словами:

– Ну-ка, ты, замолчи!.. Ты у нас что – член Духовного собора?

– Прости, ты прав, – ответил отец Евдоким и склонил перед грубым братом свою главу.

Зимой после трапезы отец Евдоким, не заходя к себе в келию, сразу же шёл в церковь. Он садился в одну из стасидий, опускал на лицо куколь, чтобы не видеть никого и самому быть «невидимкой», доставал чётки и начинал творить Иисусову молитву. Когда его спрашивали: «Чем ты занимаешься, старче Евдокиме?» – лаконично отвечал: «Артобстрел, брат, артобстрел… Вот, видишь гаубицу?» – и показывал брату свои чётки на 300 узелков.

Старец прожил в монастыре много лет, и его никогда не видели в раздражении или гневе. Старец ни на кого и ни на что не роптал. Кроме того, он отличался природным благородством. Если ему что-то было нужно, он просил: «Ну где же ты, геронда? – даже совсем юных монахов он называл “геронда”. – Если ты любишь меня, принеси мне то-то и то-то».

Обычно старца в рясе и скуфье с куколем можно было увидеть близ монастырских врат. Он нёс послушание привратника, давал духовные советы паломникам. Старца хотели сделать членом Духовного собора, но он, избегая этой участи, спрятался в помещении, где хранили известь. Его проискали три дня, а когда наконец нашли, игумен сделал ему замечание и велел предстать перед отцами Духовного собора. «Если не хочешь становиться членом Духовного собора, то по крайней мере сам скажи отцам “нет”», – велел игумен. Отец Евдоким оказал послушание и предстал пред соборными старцами. Когда ему сделали почётное предложение, он без долгих размышлений радостно ответил: «Огромное Вам спасибо, геронда! Матерь Божия, Пресвятая Богородица да воздаст Вам за Ваши труды! Итак, у Вас ко мне что-то ещё?.. Благословите!» После чего старец ушёл, решительно отказавшись от предложения. Позднее один монах спрашивал отца Евдокима, не пожалел ли тот, что не стал членом Духовного собора. «Нет, нисколько, – ответил отец Евдоким. – Я рад тому, что моя подпись не стоит ни на одной бумаге».

Отец Евдоким советовался со старцем Иосифом Исихастом, о котором говорил, что он – святой человек. От старца Иосифа он научился молитве Иисусовой. Отец Евдоким занимался молитвой Иисусовой не по «системе» или «теории», как некоторые, он творил её просто, старался произносить молитву Иисусову как можно чаще. Старец советовал: «Дитя моё, твори молитву Иисусову постоянно, не только во время монашеского правила. Если, произнося Иисусову молитву, ты видишь, что устал, то попробуй петь её на пятый глас.[147] Пой её, произнося немного нараспев, а потом вновь твори её в уме. Даже, когда ты поднимаешься по лестнице, на каждой ступеньке произноси: “Господи Иисусе Христе, помилуй мя”. Для живущего в монастыре недопустимо наступить ни на одну ступеньку ни одной лестницы, не произнеся при этом молитву Иисусову».

Когда отец Евдоким состарился, уход за ним поручили одному брату. Тот прежде всего выгреб из келии старца разный хлам, сделал уборку и закрыл окно, которое долгие годы не закрывалось ни зимой, ни летом. Когда отца Евдокима привели в его убранную келию, тот начал смеяться: «Да ладно Вам надо мной подшучивать, геронда!.. Когда же Вы отведёте меня в мою келию?» Он подумал, что его перевели в другую келию.

Он говорил: «Я не ложился спать на кровать, наверное, лет пятьдесят».

Сам старец Евдоким в течение своей монашеской жизни упокоил старость многих монахов, после которых у него остался целый мешок очков.

Брат, ухаживавший за старцем, спрашивал его:

– Тебе, отец Евдоким, достался я, несчастный, чтобы подать тебе стакан воды в старости. Интересно, а обо мне в старости кто-нибудь позаботится?

Отец Евдоким мирно отвечал:

– Не грусти, геронда! Бог позаботится о тебе так же, как Он позаботился обо мне! Я упокоил старость семи отцов, и видишь – Бог меня не оставил. Так не оставит Он и тебя.

Старец Евдоким

Отец Евдоким с радостью встретил известие о том, что этого брата будут постригать в великую схиму и дал ему добрые пожелания и наставления: «Каждый день читай по две главы из Нового Завета. По две главы! Не оставляй этого чтения. Пой молебный канон Пресвятой Богородице, читай акафист и совершай своё монашеское правило по чёткам. Возделывай молитву Иисусову, работай над ней, пока не услышишь в себе голос. Если ты его не услышишь, то ты не преуспел. Когда будешь говорить: “Господи Иисусе Христе”, – услышишь в себе голос: “Что ты хочешь?” – отвечай: “Помилуй мя”». Сам старец жил этим.

Старца любили братия и игумен. В последние дни жизни они каждый вечер заходили к нему в келию. Когда отец Евдоким уставал от посещений, то высовывал голову из-под одеяла, которым был укрыт, и с простотой просил: «Геронда, сейчас отец Евдоким хочет исихии! Дайте мне её, пожалуйста, если вы меня любите!» – и снова с головой юркал под одеяло.

Старец оказывал послушание брату, который за ним ухаживал. Впервые в жизни он разрешил помыть своё тело, после чего сказал: «Моё тело не чувствовало воды пятьдесят лет». Старец никогда не роптал и никогда не жаловался. Ни разу в жизни он не сказал: «Мне больно». Он всегда благодарил и славословил Бога. Старец говорил: «Слава Тебе, Боже! Ведь у нас есть всё. А погляди-ка по больницам: у кого-то рук нет, у кого-то – ног. Так на что же нам жаловаться?»

Когда ухаживавший за ним брат делал для него что-то доброе, отец Евдоким говорил:

– Матерь Божия да воздаст тебе за труды! Слава Тебе, Боже! Всё у нас, геронда, хорошо, всё у нас по-богатому! Эх, хорошо живём!

– Здесь-то да, здесь мы хорошо живём, отец Евдоким, – отвечал брат, – а вот каково придётся там?

– Ну как «каково»?.. Раз здесь хорошо, то там и подавно ещё лучше!

– Откуда у тебя столько уверенности, что мы спасёмся?

– Геронда, да как же мне не быть в этом уверенным? Ведь мы же пришли сюда именно для этого – для спасения. Мы боремся уже пятьдесят лет! Если я увижу, что подвергаюсь опасности и могу не спастись, то я призову нашего геронду, нашего преподобного Павла, и скажу ему: «Геронда, я служил тебе полвека! Неужели сейчас ты мне не поможешь?..»

Старец был уверен в том, что его просьба будет услышана преподобным. Он говорил ухаживавшему за ним брату: «Даже не сомневайся, геронда: наш старец – преподобный Павел – нас не оставит».

Пока отец Евдоким ещё мог передвигаться, его время от времени вывозили в больницу. Однажды там его посетил игумен и спросил:

– Как дела, отец Евдоким? У тебя всё хорошо? Ты в чём-то нуждаешься?

– За всё слава Богу! Нуждаюсь я только в духовном.

Старец подробно и внимательно исповедовался, а в последние месяцы своей жизни причащался ежедневно. В последний день его земной жизни, перед началом службы, он лежал со взором, устремлённым ввысь, и молчал. Ухаживавший за ним брат спросил, не видит ли он что-нибудь сверхъестественное. С отличавшим его здоровым юмором отец Евдоким ответил:

– Погоди, пока не вижу. Как увижу, тебе скажу первому, – при этом отец Евдоким даже не посмотрел на брата.

– Тебе становится хуже, отец Евдоким? Я ведь вижу. Может быть, ты уходишь из жизни? – заплакал брат.

– Да нет же, говорю тебе… Если б уходил, разве бы я тебе не сказал?

– Может, позвать седмичного и причастить тебя сейчас?

– Пусть сначала закончится Божественная Литургия, – ответил старец.

Когда на утрене пели славословие, брат снова пошёл проведать старца. Поднимаясь по ступеням, он чувствовал неизъяснимую радость, которая всё увеличивалась по мере приближения к келии. Вокруг была глубокая тишина. Когда брат вошёл к отцу Евдокиму, то увидел, что старец скончался. Душа отца Евдокима отлетела к вожделенному Господу. На лице старца сияла широкая улыбка. Это произошло 16 марта 1987 года в Великую Четыредесятницу, в четвертую Неделю поста, когда Церковью отмечается память преподобного Иоанна Лествичника. Старец Евдоким скончался на 77 году своей жизни. Вечером того же дня его тело было предано земле.

Благословение его и молитвы да будут с нами.

Аминь.

19. Отец Феодосий, монах обители святого Павла

Отец Феодосий (в миру Феодор Антона́тос) родился 1 марта 1901 года в селении Аталанди в Локриде.[148] Окончив Высшую торговую школу, Феодор стал заниматься торговлей. Связи с Церковью и церковной жизни у него не было, можно даже сказать, что к Церкви он был настроен отрицательно. Желая, чтобы его бизнес развивался, Феодор вступил в общество спиритов, и действительно, после этого его дела пошли в гору.

В те времена некая француженка издала книгу «Один месяц с мужами Святой Афонской Горы». Эта книга была полна хулы на образ жизни афонских монахов.[149] Поскольку во Франции она издавалась большими тиражами, то её перевели на греческий язык. Одна из афинских газет, подписчиком которой был Феодор, из номера в номер печатала главы из этой книги. Прочитав несколько глав, Феодор, отличавшийся беспокойным духом, почувствовал любопытство и желание посетить Афон. «Если даже половина из написанного француженкой правда, – подумал Феодор, – то Святая Гора должна быть чем-то необыкновенным. Поеду», – решил он.

Через несколько дней на одном из собраний Афинского спиритуалистического общества, в котором принимал участие Феодор, духи ничего не открывали собравшимся. Спириты всё настойчивее призывали духов, однако ответа не было. Вдруг послышался голос: «Пока Феодор не поменяет своего решения, мы вам ничего не скажем!» Услышав это, Феодор лишь ещё больше укрепился в намерении посетить Святую Гору.

Феодор прибыл на Афон накануне праздника Успения Пресвятой Богородицы и, следуя за толпой паломников, пришёл в монастырь Ивирон. Он присутствовал на всенощном бдении, которое его сильно впечатлило, но духовного изменения в нём не произошло. Затем Феодор посетил монастырь святого Павла. Когда он находился в этой обители, в его сердце произошло что-то важное и глубокое. Он решил поисповедаться и открыл духовнику монастыря иеромонаху Игнатию (послушнику другого известного старца – иеромонаха Игнатия-духовника) своё желание остаться в монастыре навсегда. Отцы приняли его в братство. Так Феодор стал монахом обители святого Павла и 19 февраля 1936 года был пострижен в монахи с именем Феодосий.

Когда отец Феодосий стал монахом, ради духовной пользы он посетил известного тогда своей добродетелью отца Афанасия, игумена монастыря святого Григория. Тот дал молодому монаху драгоценные советы о монашеской жизни, а в конце прибавил: «Хочешь стать хорошим монахом? Читай святого Ефрема Сирина! Всегда имей книгу святого Ефрема у себя под головой вместо подушки». И действительно, отец Феодосий, ежедневно читая святого Ефрема, получал великую пользу. Он необычайно полюбил святого Ефрема. Но постоянно читая смиренные высказывания преподобного о самом себе, где он укоряет себя как грешника, называет себя достойным адских мук, отец Феодосий посчитал, что святой Ефрем действительно находится в аду. Поэтому, испытывая за него необычайную боль и любя его, он по чёткам молился, чтобы Бог извёл преподобного Ефрема из ада.

Однажды игумен поставил отца Феодосия читать в трапезе что-то, имевшее отношение к святому Ефрему Сирину, – или житие преподобного, или похвальное слово ему. И тут отец Феодосий с изумлением узнал, что святой Ефрем не только не находится в аду, но и предстоит Престолу Божию в сонме великих святых. От радости он пришёл в умиление, начал плакать и не смог читать дальше.

Отец Феодосий отличался необыкновенным трудолюбием. Целые ночи напролёт он приводил в порядок библиотеку монастыря святого Павла, создал ризницу, в которой стали храниться монастырские иконы. Старец очень любил духовное чтение, любил переписывать духовные книги. Много табличек со святоотеческими изречениями и цитатами из Писания, которые по сей день висят на стенах монастыря святого Павла, были написаны его рукой.

Старец Феодосий испытывал особую брань от диавола из-за того, что он когда-то был членом спиритического общества. Враг очень сильно нападал на него. Они боролись лицом к лицу. Отец Феодосий исповедовал игумену нападения диавола и, будучи излишне уверенным в себе, грозил: «Если он ещё раз дерзнёт придти, то увидишь, что я с ним сделаю!» И вот, когда в одну из ночей диавол в человеческом образе начал искушать отца Феодосия, старец набросился на него, схватил одной рукой за морду, а другой рукой пытался повалить его наземь. Однако вскоре отец Феодосий понял, что лукавый побеждает. Тогда, видя, что у него не хватает сил, он призвал Христа и Матерь Божию на помощь. Не выдержав силы Пресвятого Имени, лукавый исчез. Старец тут же побежал к игумену и стал каяться: «Помнишь, что я тебе сказал: мол, пусть только попробует придти, и увидишь, что я с ним сделаю? Так вот, геронда, всё это было от моей гордости!» Так на деле отец Феодосий убедился в том, что бесы побеждаются смирением и Божией силой.