Помоги проекту - поделись книгой:
Они помолчали.
— Ты мне это и хотел сказать? — осведомился Андроник.
— Нет. Ну, то есть и это тоже… Я хотел сказать, что ты влез в очень опасную игру. Твое назначение слишком многих не устраивает, понимаешь ли. Ангел и те, кто за ним, этого так не оставят.
Андроник поднял бровь.
— И что они мне сделают?
Терентий хмыкнул.
— Разные есть варианты. Например, получить прямо на улице пулю в затылок — как тебе такое? Ну, я не думаю, что они будут действовать так грубо, но прошу иметь в виду: они на это способны. Или, например, методами контрразведки ввести в твое окружение настоящего гондванского шпиона, а потом вместе с ним тебя прихлопнуть… Зря улыбаешься: такое уже было. Правда, не с вице–адмиралами пока что… Между разведкой и контрразведкой у нас тоже все сложно, надо сказать… Ладно, — Терентий посмотрел на часы. — Читать тебе лекции у меня сейчас просто нет времени. Слушай главное. Докиан дал тебе карт–бланш на подбор офицеров в штаб группы флотов «Центр». Это соединение — совершенно новое, поэтому людей ты будешь себе подбирать с нуля — широкие возможности… Так вот, я хочу, чтобы на должность начальника отдела разведки твоего штаба ты назначил того человека, которого я сейчас тебе назову. Не позже чем завтра он сам на тебя выйдет с рапортом… Это надежный человек. Очень надежный. Он тебе щитом послужит — закроет от всех ударов со стороны своих, чтобы ты мог в свое удовольствие заниматься только войной. Вот его имя, — Терентий достал из кармана визитную карточку, на обороте которой было что–то написано. — Понял меня? Сделаешь?
— Сделаю, — сказал Андроник. — Дядя Терентий, извини, но… ты не преувеличиваешь?
Терентий Мильтиад улыбнулся почти нежно.
— Можешь считать меня старым маразматиком. Пожалуйста. Только просьбу выполни. Этот человек — прекрасный профессионал, гарантирую. Никаких проблем у тебя с ним не будет. Он один будет знать, что на самом деле его основная задача — прикрыть тебе спину. Если понадобится, он умрет сам, но тебя из–под удара выведет. У него приказ такой.
— Фантастика, — сказал Андроник. — От кого он мог получить такой приказ?..
— От меня, — сказал Терентий.
Глава 3
Путь ворона
База Пандемос, несомненно, была одним из самых выдающихся инженерных творений последнего века. Конструкция размером с небольшой астероид, составленная из псевдометаллических труб, ветвящихся, пересекающихся, украшенных округлыми варикозными расширениями, уходящих куда–то в глубину… Если бы не характерный блеск, это напоминало бы кровеносную систему чудовищного шарообразного животного. Впрочем, в оптическом диапазоне люди видели свою базу снаружи очень редко, а на экранах блеск обычно отключали. Жилые объемы базы в норме вмещали около шести тысяч человек: наблюдатели, штабисты, механики, оружейники, астрографы, энергетики, всевозможный обслуживающий персонал, и на самый крайний случай — пехотинцы. Но это было не все. База Пандемос вращалась в качестве искусственного спутника вокруг планеты — безжизненной планеты земного типа, с двумя скалистыми континентами и полностью покрытым километровым слоем льда водным океаном. На этой планете — она называлась Таларктос, в честь какого–то земного зверя — находились космодромы, ангары, временные жилые комплексы. При необходимости здесь могло разместиться до десятка флотов. Главная оборонительная мощь, конечно, была сосредоточена все–таки непосредственно на Пандемосе: двенадцать гразеров небывалого даже на суперлинкорах калибра, перекрывающих конусами поражения полный телесный угол, и генератор силового поля, самый мощный в известной части Вселенной, способный мгновенно опоясать станцию парой тороидальных обручей напряженности; защищаемый объект располагался между ними, будто в центре перекрещенных велосипедных камер; это требовало чудовищной энергии, но и защиту давало почти абсолютную. Планета Таларктос так защищена не была, но считалось, что пушки крепости–спутника прикрывают ее достаточно надежно. Весь этот комплекс вращался по практически круговой орбите вокруг Фламмариона — звезды спектрального класса M, красного гиганта, в системе которого Таларктос был пятой планетой.
Долгое время Пандемос считался просто восточным форпостом Византийской империи, крепостью, построенной «на всякий случай». Война двух империй все изменила. Система Фламмариона оказалась в самом узле расходящегося пучка трасс, идущих буквально ко всем секторам Восточного фронта; если посмотреть на карту, это видно даже в плоской проекции. Здесь образовались огромные, постоянно расходуемые и постоянно же пополняемые запасы всех видов топлива и сырья, боеприпасов, провизии; отсюда отправлялись во все стороны света ударные соединения. Флот, недавно так неудачно сходивший к Варуне, тоже стартовал отсюда — и вернулся сюда же.
Начальник этого злополучного флота Андроник Вардан, ныне — вице–адмирал и командующий группой флотов «Центр», находился сейчас в самых недрах Пандемоса. Он сидел в большом зале оперативного отдела, который младшие офицеры почему–то называли «забоем», и мрачно смотрел в монитор. Линейный крейсер «Райнхард Шеер» задерживался, и с этим пока ничего нельзя было сделать. Только что закончившиеся учения в реальном пространстве пришлось проводить без него. Конечно, никогда не бывает все идеально… Не везет. Просто не везет… Андроник сам прекрасно понимал, что так говорить несправедливо. Грешно. В конце концов, то, что он уцелел при Варуне — уже чудо. Хорошо кем–то спланированное чудо… да… Он оторвался от монитора и посмотрел на стоявшего рядом старшего лейтенанта.
— Спасибо, лейтенант. Передайте контр–адмиралу Эрлиху мою благодарность: его транспортный флот маневрировал отлично. — Андроник тряхнул головой: глаза устали от сорокаминутного слежения за трассами мелких изображений на мониторе. Что ж, это и есть штабная работа… — Спасибо, — повторил он.
Старший лейтенант из оперативного отдела молча кивнул. Светловолосый крепыш с малоподвижным лицом, отличный специалист, способный разобраться в путанице многомерных расчетов за долю секунды; Андроник попытался вспомнить, как его зовут, и не смог. Плохо. Усталость…
Нельзя сейчас уставать. Сейчас, когда все только начинается.
Он боялся представлять себе весь объем происходящего. Девять линкоров, шесть новейших линейных крейсеров… ну, пока пять, если не считать «Шеера», который вроде бы прибудет вот–вот… Но это ведь не все. Ударные корабли — это хорошо, но это только острие копья. А есть еще длинное древко. Транспортники для людей, для наземных машин, для топлива, для бытовых запасов; пространственные ремонтные мастерские, заправочные станции, госпитали разных специализаций; множество автономных и эскортных боевых кораблей — крейсера, тральщики, дестроеры, галеоты, фрегаты; энергетические корабли, корабли связи, инженерные корабли для наземных работ, буксируемые искусственные спутники… Целая жизнь уйдет на то, чтобы хотя бы научиться разбираться во всех этих моделях и профилях. Современная война сверхтехнологична: тыловых специалистов на ней больше, чем оперативников, и вообще больше, чем любых воинов. Впрочем, все это верно только для войны в космосе. Не на планетах.
Андроник кивком отпустил старшего лейтенанта (тот сразу уткнулся в соседний монитор) и повернулся в вертящемся кресле, собираясь встать.
И наткнулся взглядом на Георгия Навпактоса, явно только что вошедшего, улыбающегося.
Встретившись глазами с начальником, Георгий, как положено, вскинул правую руку в имперском салюте — но улыбка с его лица не сошла.
— «Шеер» подошел, — сказал он.
…Они стояли на выдвижном наблюдательном мостике корабля управления и связи «Микеланджело де Караваджо». Прозрачная полусфера с искусственной гравитацией, накрывающая площадку для людей. И — огромная пустота вокруг…
Ни на линкорах, ни на крейсерах таких мостиков не было, и даже на кораблях связи ими пользовались на самом деле редко. В этом просто не возникало нужды: вся информация, нужная для дела, все равно поступала внутрь кораблей в квантовом виде. Но сейчас Андроник настоял на том, чтобы воспользоваться редкой привилегией, доступной в космосе только высшим командирам: взглянуть на корабли своими глазами.
Некоторые из них сейчас виднелись как движущиеся звездочки. Таких было мало: учения закончились, и большая часть кораблей уже ошвартовалась в стационарных шлюзах. Их команды отдыхали. Левую часть поля зрения занимал Таларктос — огромный туманный шар с венцом магнитных переливов вокруг ближайшего полюса; колоссальные дозы электромагнитных волн, исходившие от расположенной рядом базы флота, постоянно создавали на планете полярные сияния. Сама база Пандемос отсюда видна не была. Но «Шеер» шел прямо к ней. Андроник распорядился подвесить «Караваджо» как раз на его пути — чтобы полюбоваться.
Вот он, «Шеер». Идет довольно быстро, пересекает черное небо примерно так, как на планете реактивный самолет мог бы пересекать небо голубое, но только, разумеется, без всякого следа за кормой; и никаких позиционных огней, вообще никаких наружных сигналов — кораблю галактического класса они просто не нужны; а скорость его сейчас ох как далека от галактической, иначе он не брался бы никакими оптическими системами, не исключая и тех примитивных линзовых анализаторов, которые сидят во впадинах черепа у теплокровных существ вроде нас… Корпус у «Шеера» матово–черный, почти совсем не отражающий — для пространственных боевых кораблей это стандарт; а вот компоновка у него, наоборот, очень необычная — сразу за вздутием носовой батареи корпус сужается в стебель; Андроник думает, что формой этот линейный крейсер напоминает старинный шестиствольный револьвер, только с прямой и очень длинной рукоятью. Впрочем, такой корабль он видит не впервые. Пять линейных крейсеров той же серии уже пришли и уже стоят на приколах у базы: «Альфред фон Тирпиц», «Максимилиан фон Шпее», «Вильгельм Сушон», «Франц фон Хиппер» и «Вильгельм фон Ланс». «Райнхард Шеер» — шестой, последний. Теперь эскадра полностью сформирована, и, значит…
Вспыхнувший экран. Да, он ведь просил связи.
— Докладывает фрегаттен–капитан Макс фон Рейхенау, — говорит темноволосый человек с очень правильными чертами бледного лица. — Ваше могущество, линейный крейсер «Райнхард Шеер» под моим командованием…
Андроник прерывает его жестом.
— Давайте, когда не в бою — без чинов. Я рад вас видеть, капитан Рейхенау. Кстати, познакомьтесь с капитаном Навпактосом, моим начальником штаба, — Андроник поводит рукой, Георгий делает полшага вперед. Два капитана кивают друг другу.
И их адмирал, наблюдающий за этой сценой, чувствует облегчение.
Наконец–то начнем…
— Можем начинать, — сказал начальник штаба вице–адмирала Ангела Григорий Акрополит.
Тиберий Ангел кивнул, полузакрыв глаза. Сумасшедшая работа осталась почти позади. Планета Ундина, на которую сейчас базировалась готовящаяся к удару группа флотов «Юг», была заполнена кораблями и людьми вчетверо против штатной емкости. На ее единственном пригодном хоть для какого–то освоения куске суши разместилось уже несколько сотен тысяч человек, подчиненных только ему, адмиралу Ангелу. Пейзаж здесь был для жителей терраподобных миров непривычен: континентов как таковых не существовало вообще, вместо них почти на треть планеты простирались очень мелкие — кое–где по щиколотку — отлично прогретые окраинные моря, из которых торчали высокие гранитные плато; самое большое из таких плато было размером, наверное, с остров Ньюфаундленд — именно на нем группа флотов в основном и размещалась. Корабли стояли на равнине, которую даже и пустыней–то не поворачивался язык назвать: потрескавшийся разноцветный камень, местами поросший ржавой накипью каких–то не то лишайников, не то водорослей, а местами и просто голый. Купаться здесь было нельзя по причине отсутствия береговой линии: плато, на котором жили люди, возносилось над поверхностью океана метров на четыреста, причем стена его была повсюду отвесной. Впрочем, в здешний океан людей и не тянуло: даже с высоты в сотни метров было видно, что вода в нем мутная и какая–то грязная. Все это великолепие освещалось местным темно–оранжевым солнцем. Мрачная, почти бесполезная планета, но — очень удачно расположенная; флот, размещенный на Ундине, мог при желании полностью контролировать южную часть фронтового пространства, и до архипелага Неймана отсюда было всего несколько часов пути. Граница…
Тиберий Ангел и Григорий Акрополит находились в наземном сооружении, а именно в прозрачном штабном «пузыре». Отсюда были видны черные корпуса линкоров и закат: пылающий, резкий, оставляющий длинные тени. Неуютная планета, что и говорить.
Тиберий Ангел повернул голову.
— Отдохни, — посоветовал он. — Сколько не спишь уже? Ты мне живой нужен и не свихнувшийся. Все нормально. Я твою логистику проверил, все загружено, всего хватает. То есть я, конечно, в твои дела не лезу, я оперативник… Но серьезно говорю: отдохни. Верхнее чутье мне говорит, что в порядке все у тебя.
Контр–адмирал Григорий Акрополит сухо улыбнулся.
— Попробую последовать твоему совету. Завтра же.
Ангел фыркнул.
— Всегда так. Мне что — приказом по группе флотов тебя спать загонять?..
— Не ворчи, стратег. Где б ты был, если бы не моя тыловая мелочность? Работа у нас — хуже вышивания, сам знаешь… И кстати. Ты сам–то когда отдыхал?
— Мне не нужно, ты же знаешь.
Акрополит поджал губы и не ответил. Он был старше Ангела лет на пятнадцать — то есть ему было сейчас за сорок. Сдержанный, скучноватый, никогда не хватавший с неба звезд, но побеждавший всех настойчивостью и аккуратностью — типичный дотошный службист. Штабная крыса. Ангел никогда бы не поставил его командовать соединением, но как начальнику штаба доверял ему всецело. Они встретились три года назад, когда Ангел пребывал в опале, а его штаб — в лучшем случае в мечтах; тем не менее, едва поговорив с Акрополитом, Тиберий уже решил, что на роль «надежного второго» будет впоследствии необходим именно этот человек, и действительно предложил ему назначение, как только дошло до дела.
— Меня беспокоит наземная часть операции, — угрюмо сказал Акрополит.
— Меня тоже, — сказал Ангел. — К сожалению, я не могу тебя ничем порадовать. Корпус Циннемана остается с группой флотов «Центр», на Пандемосе. Нам из него не дадут ни одного взвода.
Акрополит возвел глаза к оранжевому небу.
— Извини, — сказал он. — Твои связи… на Антиохии, на Ираклии… Они не помогают?
Ангел вздохнул.
— Не преувеличивай. Не такие уж у меня мощные там связи — это во–первых. А во–вторых, их еще надо успеть привести в действие. Я — не успеваю. Допустим, я поговорю с кем–то и добьюсь поддержки… пока они там продавят вопрос в Адмиралтействе… если продавят… пока сюда к нам придет положительный ответ, пока пройдет передислокация — а это еще та заморочка, ты лучше меня знаешь… Думаешь, нам кто–то позволит отложить операцию? Нет. Григорий, ты понимаешь не хуже меня: все уже решено.
Григорий Акрополит сел и провел рукой по лицу. Теперь стало наконец видно, как он устал. Живая тень.
— Я понимаю, — сказал он. — Я понимаю, что в Адмиралтействе поставили все на группу «Центр», и император это одобрил. Нам выделены наземные силы по остаточному принципу. Тиберий, ты ведь знаешь, что это значит? В лучшем случае нам придется одни и те же войска перебрасывать с планеты на планету, с одной захваченной системы на другую — оперативный план «Льеж», ты его сам вчера подписывал… (Ангел кивнул.) Для этой цели, специально, придется создать отдельный транспортный флот… причем виртуальный, с постоянно меняющимся составом — иначе кораблей не хватит… Ладно. Мы это проработали. Хотя даже это — безумие, я тебе скажу честно. Все идет на пределе. Малейший сбой… Тиберий, ты понимаешь, что случится при малейшем сбое?
Ангел медленно повернулся и посмотрел, словно изучая собеседника.
Акрополиту стало неуютно.
— …Понимаю. Если сопротивление на какой–то из планет сорвет график твоего плана «Льеж», нам придется ввести в действие небесные силы. Подвесить над планетой линкоры и выжечь очаги сопротивления лучами их орудий. Это будет неизбежно, потому что иначе у нас вообще ничего не получится. И я окончательно заработаю славу палача, — Тиберий усмехнулся. — Ты ведь это имел в виду?
— Да, — сказал Акрополит, поколебавшись.
Тиберий улыбнулся ему. Широко и тепло.
Слов было не надо.
Еще сутки… Еще двое суток, самое большое — и придется выступать. Группа флотов «Юг» атакует одну из двух окраинных планет архипелага Неймана — или Фейсалабад, или Порт—Стентон; то, что их две, позволит варьировать вектор наступления, и это прекрасно; лучше, если даже мы сами до последнего момента не будем знать — какую цель накроем первой… А вот потом начнется то, чего сейчас в штабе так боятся и о чем стараются не думать. Неизбежно начнется. Архипелаг Неймана — это несколько десятков звездных систем со сложнейшей сеткой путей сообщения между ними; у Гондваны здесь нет единого ударного кулака, но есть множество небольших флотских группировок, сквозь которые нам придется прорубаться, как садовнику сквозь заросли крапивы. Кидаясь на одну систему за другой, наша группа флотов «Юг» неизбежно начнет распыляться и увязать. А Гондвана к тому времени наверняка подтянет корабли из метрополии, так что все станет совсем сложно. И вот тогда Вардан — сволочь, марионетка, ничтожество, перчатка на руке старого подлеца Докиана… когда мы тут как следует застрянем, его группа флотов «Центр» совершит внезапный (для противника) бросок вперед и захватит Токугаву. И ему это удастся, хоть он и бездарь, потому что к тому моменту во всей Галактике не будет силы, способной ему помешать…
Два адмирала смотрели на закат, думая об одном и том же.
— Тиберий…
Ангел внимательно посмотрел на собеседника. У Григория Акрополита запали щеки. Он явно на что–то решался.
— Слушаю тебя, — сказал Ангел мягко.
— Скажи честно: ты уверен в успехе?
— Я уверен, что Архипелаг мы займем. Это вопрос времени. По моим оценкам — месяца за полтора, если не будем нигде задерживаться.
Акрополит неопределенно кивнул. Об уникальных расчетных и тактических способностях Ангела он знал, пожалуй, больше всех. Он знал, откуда берутся слухи на эту тему. А слухи были разные — это он знал тоже. Говорили, что Ангел способен в уме мгновенно делать геометрические расчеты в 11–мерном пространстве. Говорили, что у него в голове встроенный квантовый ординатор. Говорили, что он никогда не спит. Говорили, что он продал душу дьяволу. Последняя выдумка была тем более нелепа, что теистом–верующим Ангел никогда не был… хотя кто там знает, какие души больше любит дьявол?..
— Тиберий… Если все–таки с Архипелагом мы что–то не учли? У тебя есть запасной план?
— Запасной? — Ангел сделал вид, что удивился. — Нет. То есть у меня всегда больше одного плана, ты знаешь. Но с Архипелагом ситуация однозначная. Все деревья решений сходятся на том, что через несколько недель мы его занимаем: минимум через полтора, максимум через два с половиной месяца. Тебя что–то беспокоит?
— Нет… Пожалуй, нет.
Акрополит встал и подошел вплотную к прозрачной оболочке купола. Солнце уже село. По дальнему морю пролегла черная полоса. Он долго смотрел туда.
Но сказано больше ничего не было.
Три часа ночи. Разумеется, часы здесь идут по времени центрального часового пояса планеты Антиохия, по которому живет весь византийский космический флот; уж лучше так, чем переводить их в каждой новой звездной системе — тем более что крупные корабли космофлота, как правило, на планеты не садятся. Ундина — исключение, и только потому, что здесь очень пустынная местность. Впрочем, из каюты, в которой сейчас находится Тиберий Ангел, никакой местности не видно вообще; эта каюта — на глубине трех этажей, в субгрунтовом комплексе, и похожа она больше всего на железнодорожное купе, только без окна; лежа на откидной койке, Тиберий как раз и вспоминает сейчас поезд Теофания — Каракка: есть такой экспресс, идущий на Антиохии вдоль береговой линии Срединного моря, в котором ему пришлось однажды прокатиться… На пути к Каракке железная дорога проходила по перекинутому через залив огромному арочному мосту — мост святого Ворона, так его почему–то называли; поезд несся, будто по воздуху, пробитый насквозь лучами солнца, между золотисто–голубым небом и таким же морем… Тиберий не помнил, когда и где еще ему было так светло — в буквальном смысле, физическом… А в Каракке он встретился с Торвальдсеном. Да, именно там.
Это было девять лет назад. Тиберий тогда получил звание лейтенанта и отпуск — а где проводить отпуск, если не на Антиохии, у моря? Особенно человеку, которого никто не ждет на родине… В пути он думал о многом — например, о том, что, поступив в космический коллегиум по так называемой императорской программе, он определил свою судьбу на ближайшие, как минимум, сорок лет. Не поторопился ли?.. Согласно имперским законам, отставка космическим офицерам в возрасте до шестидесяти предоставлялась только по полной инвалидности; гражданская служба была для них закрыта. М-да, если и поспешил, то ходу назад уже нет… Была ночь. Тиберий сидел в кафе на тридцатом этаже гостиницы «Телец», любовался на корабли в заливе и пил какой–то коктейль, красный, чуть ли не флюоресцирующий. Черный залив выглядел совсем как отражение черного неба: здесь — огни множества атомоходов и яхт, там — звезды… Нет, ему не нравилась выбранная судьба. Решение поступать в космический коллегиум было вынужденным — на что–то другое после гибели отца просто не нашлось бы средств. И, принимая это решение, он знал, что пути назад не будет. Но сейчас… Здесь… В шумной Каракке, где огромный порт, храмы десятков богов, и вообще… этот город жил круглые сутки, жил весело и разнообразно — какие только лица тут не мелькали… да-а… Одиночество. Тиберий никогда не чувствовал себя таким одиноким, как в этом шумном городе, в этой толпе. Миллионы возможностей, проходящих мимо, отрезанных навсегда. Заурядный космический младший офицер… На секунду ему захотелось пробить прозрачную стену тридцатого этажа и рвануться туда, вниз, к воде и воздуху, чтобы хоть в полете почувствовать себя живым.
Вот тогда–то и появился Торвальдсен. Тиберий так и не понял, откуда он взялся. Соткался из пересечения лучей прожекторов, из табачного дыма?.. Так или иначе, когда Торвальдсен подсел к Тиберию за столик, он был уже вполне настоящим, осязательным. Квадратная плотная фигура, белесые волосы, почти безгубый рот. Варвар из–за северных морей — правда, очень хорошо одетый варвар: его серый костюм в мелкую клетку Тиберий сразу определил как весьма дорогой. Вместо галстука у него была маленькая черная роза.
— Лейтенант Ангел, если не ошибаюсь?
Тиберий медленно кивнул. Вспоминая потом этот эпизод, он пришел к выводу, что если сделал там ошибку, то всего одну. Ровно одну: когда вступил в разговор. Если бы он сразу пересел за другой столик… Но он не пересел, и все двинулось своим чередом.
— …Откуда вы меня знаете? И вообще, могу ли я узнать, с кем говорю?
Человек напротив чуть–чуть улыбнулся и выложил на стол визитную карточку. Несколько секунд Тиберий ее изучал.
— Научный центр при имперском министерстве флота… Мало что говорит, знаете ли.
Собеседник на миг закрыл глаза. Веки у него были красноватые, почти без ресниц.
— Я вас понимаю, — сказал он. — Подобные вывески — они всегда настораживают. Эдакая крыша для чего угодно, защищенная секретностью. У вас ведь примерно такие мысли, да?
Тиберий кивнул. Игра в открытость — на это он тогда легко покупался.
Торвальдсен кивком поблагодарил официанта за принесенный кофе.
— Должен сказать, что вы угадали. Наша контора — в самом деле довольно–таки темная. О многих наших работах не знают даже на Ираклии. И вообще — очень мало кто знает. Правда, я сам не ученый. Так, организатор…
Он отпил кофе. Возникла пауза, явно поощряющая собеседника к вопросам.
Поиграем, решил Тиберий.
— …Так чем я вас заинтересовал? Сколько себя помню, ни к какой науке я никогда не имел отношения. У меня даже по технике балл не высший.
Торвальдсен прищурился.
— А по тактике?
Тиберий отпил своего коктейля.
— С тактикой у меня неплохо, — сказал он.
(…Вот здесь, наверное, и надо было прервать разговор… Последняя возможность. Упустил. Упустил…)
— Вы можете мне помочь, — сказал Торвальдсен.
Тиберий, кажется, вопросительно поднял брови. Он ждал другого. Если бы ему сейчас
— Я слушаю вас, — сказал он.
— Правильно делаете, — сказал Торвальдсен. — Не знаю, заинтересую ли я вас, но… Я буду циничен. Есть некая программа, для которой нужны, попросту говоря, подопытные экземпляры. Вот эту роль я вам и хочу предложить. Разрешите вопрос не по теме?
— Да?
— Задумывались ли вы о военной карьере до того, как у вас погиб отец?
Поделиться книгой: