Любовь как преступление. Книга 1 (СИ)

За окном кареты появилась гигантская стена, сложенная из грубо обтесанных камней. Дорога повернула и стена исчезла из видимости, потому что теперь мы ехали прямо на нее, но широкая спина кучера ничего не давала рассмотреть через переднее окошко. Огромные тяжелые ворота были распахнуты настеж, решетка из прутьев толщиной с мою руку — поднята, а на въезде в порт нас встречала длинная очередь дилижансов, в которых, по всей видимости, томились такие же жертвы даханнов, как и мы.

Наш экипаж замедлил ход и мягко остановился, пристраиваясь в хвост очереди. Рини отлипла от меня и повернулась к окну с другой стороны.

— Смотри, Виель, там девушки прямо на улице!

Я оглянулась. И в самом деле, рядом с дилижансами стайками толпились избранные. Это были девушки из разных концов королевства, это явственно читалось в их манере одеваться, а еще они по-разному вели себя. Одни беззаботно болтали и даже смеялись, стреляя глазками в молчаливых даханнов, стоящих на страже ворот. Другие дичились, хмуро жались к своим экипажам и выглядели не слишком общительными. Такая яркая противоположность их поведения заинтриговала меня. Почему одни не показывают ни малейших признаков беспокойства, тогда как другие буквально трясутся от страха?

Неожиданно, мне показалось, что я заметила знакомое лицо в пестрой толпе рядом с одним из дилижансов.

— Рини, а ну взгляни. Это глаза меня обманывают или там действительно Айра Куралтис?

Девочка глянула в указанном направлении.

— Вроде она… такая довольная…

— Знать бы еще почему, — пробормотала я. — Подожди, сейчас попробую разузнать.

Я подергала дверцы — закрыто. Постучала в переднее окошко. Темная спина пошевелилась и за стеклом показалась непроницаемая маска.

— Я хочу выйти! — сообщила я с нажимом.

Кучер коротко кивнул и в карете раздался еле слышный щелчок. Облокотившаяся на дверцу Рини едва не выпала наружу, когда та неожиданно распахнулась.

— Ого! — издала она возглас удивления и с детской непосредственностью выскочила на мостовую.

Я последовала за ней.

— Эйрина, — тут же раздался над моей головой мужской голос, — если вы желаете освежиться, я буду рад стать вашим провожатым.

Я узнала дазгана. Интересно, он ехал в другой карете или верхом? Его фраза об “освежиться” заставила меня смущенно порозоветь. Не представляю, как бы он проводил меня в уборну. Кошмар какой!

— Я могу отойти от кареты? — поинтересовалась я, стараясь смотреть куда угодно, только не в глаза этому пугающему мужчине.

— Причина?

Мне показалось, что он нахмурился, хотя под маской не было видно ни малейшего проявления эмоций.

— Я заметила здесь свою знакомую и хотела бы пообщаться с ней, пока мы стоим. Кстати, а почему такая задержка?

— Есть необходимость некоторых действий. Не переживайте, узнаете, когда до вас дойдет очередь. Идите к знакомой, только не забудьте вернуться в свою карету.

Я не стала ждать, пока он передумает и вместе с Рини направилась туда, откуда доносился веселый смех Айры.

Я не стала ждать, пока он передумает и вместе с Рини направилась туда, откуда доносился веселый смех Айры.

Она не была мне такой близкой подругой, как Дайна, но жила поблизости и мы частенько сталкивались у колодца или в лавке эйра Сумахиса. Изящная, стройная, с приятными округлостями и плавными мягкими движениями — настоящая санхейо. Ей недавно исполнилось шестнадцать, могла выйти замуж, ведь пару раз наведывались сваты из соседних сел, но не захотела. Причину ее отказа я так и не смогла понять, ведь это был лучший способ защитить себя от участи стать избранной. Она была очень хороша: черные густые волосы, идеальный овал лица и огромные блестящие глаза цвета гречишного меда. Хотя, что это я, все санхейо были писаными красавицами и оставались такими до самой старости, разве что с возрастом больше округлялись.

Я осторожно приблизилась к незнакомкам, рядом с которыми весело хохотала Айра, и позвала ее по имени. Смех резко оборвался.

Обернувшись, девушка уперла в меня изумленный взгляд, а потом ее лицо расплылось в приветственной улыбке:

— Виель! Что ты здесь делаешь? Рини? — она недоуменно перевела взгляд на девочку. — А где Шайель?

— Я вместо нее, — я криво усмехнулась, — а ты как?

— Эйрины, это моя хорошая знакомая эйрина Виель Димантис, — представила меня Айра своим подругам, — мы отойдем, немного поболтаем.

Те неопределенно пожали плечами, продолжая прерванный разговор.

— Где твой экипаж? — поинтересовалась девушка, когда мы отошли в сторону.

Я указала на посольскую карету. Тонкие брови Айры изумленно взлетели вверх.

— Карета посла?

— Сама удивилась.

— Но ведь должны были забрать Шайель, так ведь? Твоя мать сама говорила в храме, на чье имя пришел приказ.

— Как видишь, моей сестры здесь нет, — я не хотела рассказывать Айре о том, что со мной случилось, но уж очень хотелось знать причину ее хорошего настроения. — Послушай, а почему некоторые девушки такие довольные, а другие напуганы?

— Да ерунда, не обращай внимания, — она досадливо поморщилась, — наслушаются разных сказок про даханнов, а потом трясуться как овечий хвост.

— Сказок? — недоверчиво переспросила я.

— Ну да. Вот ты знаешь, зачем мы им? Куда нас везут и что с нами будет?

— На Острова? — неуверенно промямлила я и поняла, что ничегошеньки не знаю. Кроме того, что девушек раз в году куда-то увозят и никогда не возвращают обратно. В учебниках об этом не писали, а дома у нас эта тема никогда не поднималась. Я же лично не была знакома ни с кем, кто захотел бы поделиться информацией. А вот у Айры… — У тебя же кто-то был избран пару лет назад?

— Да, сестра. Сейчас она шейнаб одного дазгана.

— Кто? Кого?

Айра демонстративно закатила глаза.

— Шейнаб — мать его сыновей, а дазган сотник по нашему. У них такие названия, что пока язык не выучишь, половину не поймешь.

— Твоя сестра наложница даханна? — изумилась я. — И ты так спокойна?

— Не наложница, — она кинула в мою сторону строгий взгляд, — А шейнаб. Живет в его доме и носит его имя и является матерью его наследника.

— Откуда ты знаешь?

— Сестра кое-что писала.

Увидев мой ошарашенный вид, Айра добавила:

— Все шейнаб передают весточку родным раз в год, когда корабли отправляются за новыми эйринами. Правда, многое рассказывать не позволяют, так только: все хорошо, жива-здорова. Ну и про детей, если есть.

— Про детей? — сглотнула я.

— Ну да, а для чего мы даханнам? Пряники печь? — она невесело усмехнулась. — У них ведь женщины давно бесплодны. Говорят, это санхейо виноваты. А от нас только мальчики родятся. Вот они и забирают нас как бы в отместку. И мужчин наших вырезали по той же причине.

Она тяжело вздохнула, уставившись в даль отрешенным взглядом. Потом резко тряхнула головой, словно отгоняя тяжелые мысли.

— Вот некоторые и злятся. Мало кто хочет стать шейнаб и рожать новых даханнов. Но для других это единственный выход не остаться старой девой.

И она взглянула на меня с такой мольбой, будто ожидала, что я накинусь на нее с обвинениями. Но я молчала. Мне нечего было ей сказать.

— Виель, нас зовут, — еле слышно прошептала Рини и подергала меня за рукав. Я совсем забыла, что она стоит рядом и тоже все слышит.

Оглянулась. У посольской кареты стоял дазган и не спускал с нас пристального взгляда. Теперь я знала, что это военный чин, командир сотни. Кажется, слишком просто для того, кто обладает такой пугающей силой. Я отвела глаза, пряча взгляд, и скомканно попрощалась с Айрой.

Через несколько шагов я оглянулась. Давняя знакомая присоединилась к своим товаркам и вновь одела на лицо улыбку. Только теперь ее смех казался насквозь фальшивым, а улыбка напускной. Вот еще один повод задуматься.

Прошу, эйрины, — дазган учтиво распахнул дверцу кареты и сам забрался внутрь следом за нами. — Сейчас тронемся.

Он обвел нас непроницаемым взглядом и добавил:

— Все же у некоторых должностей есть свои привилегии.

И в самом деле, кучер цокнул на лошадей и те неспешным шагом покатили вперед наш экипаж. Похоже, что пока я общалась с Айрой, стоявшие впереди дилижансы прижались к обочине, так что теперь наша карета беспрепятственно въехала в гигантскую арку ворот.

За каменной стеной словно начинался другой, неведомый мир. Даже воздух здесь пах иначе. За окном кареты промелькнула облицованная мрамором набережная, вдоль которой я заметила статуи крылатых львов, будто застывших в напряженной позе перед броском. Их головы были повернуты в сторону ворот, а в незрячих глазах словно застыло немое предупреждение.

— Какие красивые! — выдохнула Рини.

— Вам нравится? — как-то через чур живо откликнулся мужчина на ее детское восклицание.

Девочка покраснела. Теперь все внимание дазгана было направлено на нее и мне это совсем не понравилось.

— Скажите, — бесцеремонно влезла я, — все эти эйрины станут женами ваших соотечественников?

Мне показалось или он досадливо скривился?

— Мы не вступаем в брак с санхейо. Для этого нам достаточно наших женщин.

— Вот как? — опешила я. — А как же шейнаб?

Кажется, я его рассмешила. Он нагнулся ко мне так близко, что я смогла рассмотреть странный блеск в глубине его глаз, и насмешливо произнес:

— Шейнаб рожают нам сыновей. Кто сказал, что для этого нужно жениться?

Я вздрогнула и отпрянула. И чем шейнаб отличается от наложницы?! Те тоже рожают детей… о, Двуликий, какой позор для любой эйрины! Даже перспектива остаться в старых девах или угодить к даханнам не была достаточно веским поводом, чтобы вступать в незаконные отношения с мужчиной и уж тем более рожать ему детей. Девушка, запятнавшая себя порочной связью, отлучалась от храма, изгонялась из семьи и становилась хайен — непотребной. Любой мог ее обидеть, принудить к чему либо и никто бы не заступился.

И вот теперь этот даханн говорит мне прямо в глаза что всех нас ждет судьба хайен?! Отверженных, непотребных девок, о которых никогда ни один жрец Двуликого не упомянет в своей молитве! От которых откажется семья и чье имя будет навсегда вычеркнуто из родовой книги! Теперь-то я понимаю, почему многие из девушек так печальны, а другие, видимо, не вполне понимают, что шейнаб это вовсе не жена, это позор для санхейо.

— Это ужасно, — еле слышно пролепетала я.

Его взгляд тут же изменился, веселые искорки куда-то исчезли, оставив после себя непроницаемую тьму. Дазган отодвинулся как можно дальше и спрятал руки под плащем.

— Ну почему же, — протянул он с ленцой, — я думаю это отличный бартер. Санхейо лишили наших женщин возможности иметь детей, поэтому мы используем свое право победителя, чтобы хоть как-то стабилизировать ситуацию. Но вы не переживайте, вас никто не обидит. Наоборот, будут заботиться как о самом ценном существе.

Я была ошарашена, унижена, раздавлена. Мне хотелось закричать, сорвать с него эту ненавистную маску и вцепиться ногтями в лицо. Хотелось причинить ему боль и увидеть, как он станет корчиться и молить о пощаде… Но все это было лишь нереальными мечтами.

— Вы так спокойно говорите о позоре и унижении? — прошипела я, не в силах справиться с внезапно накатившей злобой.

Меня буквально трясло, точно своим пренебрежением и насмешкой этот мужчина прорвал плотину, за которой до сих пор томились все мои эмоции и чувства.

Никогда в жизни я не ощущала себя настолько разгневанной. Пустота, которая все это время обитала в моей душе, вдруг начала наполняться злостью, обидой, негодованием, во мне словно зрела маленькая искра, раздуваемая в огромный пожар. И когда этот огонь проник в мои жилы и смешался с кровью, я не выдержала и замахнулась.

Он поймал мою руку на излете, крепко схватив за запястье. Я левша, а потому хрустальная капелька амулета теперь болталась перед его глазами. Только сейчас она буквально пульсировала таким ослепительным светом, что я невольно прикрыла заслезившиеся глаза, а за моей спиной застонала Рини, пряча лицо в колени.

— Как больно! Жжет!

Дазган несколько секунд молча удерживал мою руку перед своим лицом — похоже, что это сияние его ничуть не беспокоило — а потом вдруг коснулся губами тыльной стороны моей ладони. Я хотела возмутиться и даже открыла глаза, но он, по прежнему удерживая меня одной рукой, второй достал из недр плаща черный платок и, все так же не говоря ни слова, ловко намотал его на мое запястье.

— Значит, я не слишком ошибся, — странным голосом проговорил он и отпустил меня.

Я тут же забилась в самый дальний угол кареты и спрятала плащущую девочку за своей спиной.

— Не снимайте повязку, пока вас не избавят от амулета, если не хотите, чтобы кто-нибудь из ваших подруг пострадал.

Я почувствовала целую сотню эмоций, которые бурлили во мне, требуя выхода. Большей части из них я даже не знала названия. Я была как слепой, который неожиданно прозрел и и не может понять ЧТО он видит. Это был одновременно и страх, и восторг, и недоумение — целый букет невообразимых красок, о которых я знала лишь по наслышке.

— Что… что со мной? — хрипло выдавила я из себя.

— Как, вы говорите, зовут ваших родителей? — он подался в мою сторону, не спуская цепкого взгляда с моего лица.

Я не знала, что говорить. Назвать чету Димантис? Но ведь сияние амулета явно связано не с ними, а с настоящими родителями, о которых я ничего не знаю.

— Меня воспитали в семье Димантис, — наконец неуверенно произнесла я, — но они не настоящие родители. О настоящих я ничего не знаю.

Он опять снял перчатку и потянулся к моему лицу. Я отпрянула, придавив Рини. Девочка захныкала, дазган сжал свою сияющую кисть в кулак и с видимым усилием убрал под плащ. Мне показалось, что его пальцы дрожали.

— Вы знаете, что вы не санхейо? — чужим голосом произнес он. — И никогда ею не были.

Я молча кивнула.

— Как давно вам это известно?

— Моя мать… — я запнулась, — моя приемная мать сказала мне об этом сегодня.

Он как-то неопределенно хмыкнул.

— Полагаю, именно потому вы здесь вместо эйрины Димантис.

Я вновь ощутила внутри себя волну негодования и обиды. Дазган откинул плащ и вернул перчатку на место.