Любовь как преступление. Книга 1 (СИ)

— Шайель? — недоверчиво прошептала я, пытаясь сбросить навязчивое жужжание. — Но почему?

— Они с эйрой Димантис сказали, что ты поедешь на Острова вместо Шайель… Сказали, что твоё место там… а меня связали, чтоб я не сбежала и не доставила лишних хлопот…

Я застонала, сжав руками виски. Что же это получается?! Женщина, которую я столько лет считала своей матерью, разбила мне голову, бросила истекать кровью и сбежала, предварительно одев на меня даханнский “маячок”. Ах да, она сказала, что я тоже даханн, точнее даханни. Какой бред!

Даже если и так, что это меняет? Ничего. Здесь у меня была семья: строгая мать, вредная младшая сестренка и любящий отец. А что меня ждёт там, на Островах? Кто поверит, что я даханни? Как я это докажу? А за подмену избранной меня просто казнят, даже имя не спросят! Что делать?!

Мой взгляд лихорадочно заметался по комнате, ища пути к отступлению.

— Рини, — тихо позвала я, — где твой амулет?

Девочка молча подняла руку. Капелька, свисающая с ее запястья, светилась ровным молочно-белым перламутром.

— Шросс! — выругалась я, вспомнив любимое словечко отца. Он всегда упоминал это противное бородавчатое земноводное, когда бьющие фонтаном эмоции срочно требовали выхода. — Теперь тебе одна дорога, к даханнам.

— А ты? У тебя ведь тоже браслет, — она кивнула на мое левое запястье.

— Мне нельзя. Эйра Димантис подставила меня, но ей это не пойдёт на пользу. Сначала даханны казнят меня за подмену, а потом придут за ней.

— Эйра Димантис? Ты так называешь свою мать? — изумилась девочка.

— Она мне не мать, — отрезала я, зло сверкнув глазами. — Взгляни на меня. Какая мать сделает такое со своим ребёнком?!

Я повернула голову, давая возможность разглядеть мокрые от крови волосы на затылке. Жёсткие кудри слиплись в один комок, а по шее медленно стекала тонкая красная струйка. Рини громко сглотнула.

— И что же ты теперь будешь делать? — почти шепотом спросила она.

— Я пока не решила. В приказе было сказано прибыть в Эрливейл и надеть амулет. Мы это сделали. Теперь, видимо, даханны сами должны найти нас…

Будто в подтверждение моих слов, совсем рядом, под окнами, раздались громкие мужские голоса, разговаривавшие на неизвестном языке. Я подтянулась к подоконнику, осторожно выглядывая наружу, но тут же отпрянула вглубь комнаты. Внизу, почти под самой стеной дома, стояли четыре даханна в своих тёмных плащах и разглядывали какую-то штуку, которую держал один из них.

— Что там? — шепнула Рини.

— Даханны.

Она судорожно всхлипнула, сжавшись в комочек, но тут же обреченно расслабилась. Наверняка, это пришли за нами. “Маячки” сработали, едва их на нас надели, а сколько времени я провалялась без сознания — одному Двуликому известно. Сейчас эти странные, пугающие незнакомцы войдут сюда и поймут, что одна из нас не та, кто должна быть. Что делать?!

Я затравленно огляделась по сторонам. Выход отсюда только один. Можно ещё попробовать сбежать через окно второй комнаты, кажется, оно выходит на другую сторону. Но я не могу бросить Рини! У меня просто совесть не позволит оставить девочку один на один с таким испытанием. Но и попадаться даханнам я тоже не хочу, будь они хоть трижды мои соотечественники. Лучше всего бежать прямо сейчас. Но куда?

Я быстренько прокрутила в голове несколько вариантов. Ничего утешительного. Если я возьму Рини с собой, даханны придут к ней в дом и кто знает, чем это закончится. К тому же у меня нет ни денег, ни вещей, ведь я не рассчитывала на долгое путешествие. Маленький саквояжик с моими вещами, сиротливо стоявший у кровати, вряд ли меня спасёт. Ведь в нем нет ничего ценного, кроме пары платьев и смены белья.

Получается, что выбора у меня нет. Либо волку в пасть, либо в бега. И оба варианта без надежды на будущее. Но ради Рини…

Я отбросила последние сомнения и встала. В эту минуту в двери нашей комнаты постучали. Громко и решительно. Так стучат те, кому всегда и везде открывают.

135 от 9 окт

Мы с Рини затравленно переглянулись. Я замерла, затаив дыхание, а она начала медленно сползать с кровати. Я остановила ее движением руки и поднялась сама. Делать вид, что нас здесь нет по меньшей мере глупо.

— Эйрина Шайель Димантис? — больше утверждая чем спрашивая, произнёс огромный даханн, едва я открыла двери.

Его чёрные глаза пронизывали меня насквозь таким взглядом, что хотелось немедля бежать без оглядки, а за его спиной стояли еще двое, закутанные в свои плащи, точно статуи из черного мрамора.

— Нет… то есть да… то есть…

Я запуталась, беспомощно блея как глупая овца и, едва не плача, оглянулась на Рини, которая застыла на кровати словно соляной столб.

— Так да или нет?

Даханн засунул за пазуху странный предмет в виде тонкой пластинки, размером с ладонь, на которой я успела заметить несколько светящихся точек, и бесцеремонно схватил меня за левую руку, выворачивая запястье.

— Я не Шайель… я ее сестра Виель Димантис… — покаянно ответила я.

— Очень интересно, — процедил даханн сквозь зубы.

Он несколько секунд вглядывался в серебристую капельку, затем тронул ее затянутым в перчатку пальцем, будто хотел убедиться, что эта маленькая алмазная капля действительно существует, а потом перевёл задумчивый взгляд на моё лицо.

— Ви-ель Ди-ман-тис, — произнёс он по слогам так медленно, будто пробовал моё имя на вкус. — Как вы оказались на месте вашей сестры?

Я замешкалась, не зная, что сказать.

— Молчите, я сам узнаю.

Расширенными от страха глазами я следила, как он снял перчатку и осторожно прикоснулся к моей щеке самыми кончиками пальцев. И опять, как и в прошлый раз, по моему телу будто молния пробежала, заставив вздрогнуть и отступить на шаг.

— Очень интересно, — уже второй раз повторил даханн, вернул перчатку на место и наконец-то заметил, что мы здесь не одни. — А вы эйрина Рувейнис? Ринивей Рувейнис?

Девочка молча кивнула, громко сглотнув от страха.

— Ну что здесь, все на месте? — раздался за спиной мужчины незнакомый голос.

Даханн обречено вздохнул.

— Подмена. Но какая, — многозначительно протянул он, не сводя с меня взгляда.

В комнату вошёл ещё один незнакомец, закутанный в плащ. Все та же маска на лице, все те же перчатки. И черный платок, прячущий под собой все волосы до последней прядки.

— Сам взгляни.

Первый даханн отступил, позволяя новоприбывшему полностью разглядеть меня. Пристальный взгляд из прорезей маски замер на запястье с ярко светящимся амулетом. Повторился ритуал со снятием перчатки и прикосновением к моему лицу. И опять меня пронзила маленькая молния.

— Удивительно! — прошептал незнакомец с таким восхищением, словно воочию узрел одну из реликвий Двуликого. — Эта эйрина стоит тысячи глупых санхейо. Ты боишься нас? — он буквально впился в меня взглядом.

Я неловко кивнула, не понимая, к чему такой ажиотаж вокруг моей скромной персоны. Краем глаза ухватила движение за своей спиной, это Рини медленно двигалась в мою сторону, а в конце совершила резкий рывок и схватила меня за руку.

— Эта эйрина тоже избранная? — мой собеседник подбородком указал в сторону девочки, не отрывая от меня взгляда.

Я опять кивнула.

— Вы давно знакомы?

— Четырнадцать лет, — прошептала я еле слышно.

Он еще раз внимательно осмотрел меня с ног до головы, уделив особое внимание вцепившейся в мою руку Рини, и произнес, обращаясь к первому даханну:

— Этих на мой корабль. И проследи, чтоб они ни в чем не нуждались.

На улицу нас вывели под строгим конвоем, даже личные вещи не дали взять, сказали, что они нам больше не понадобятся. Эта фраза заставила меня задуматься над перспективой дальнейшего существования. Я крепко держала за руку жавшуюся ко мне Рини, а со всех сторон нас плотным кольцом обступили даханны. Было непонятно, то ли они пытаются защитить нас от угрозы извне, то ли — воспрепятствовать побегу.

В холле гостиницы я заметила еще трех девушек в сопровождении родственников. Они спокойно проходили проверку у того незнакомца, которого назвали дазганом. Девушки выглядели лет на семнадцать-двадцать и это было невероятно. Как они умудрились в таком возрасте остаться девственными и ничуть не беспокоились о том, что будет дальше?! Даханн что-то спрашивал у них, сверяясь со своей странной пластиной, которую держал в ладони, а потом жестом пригласил девушкек пройти в дилижанс, ожидавший у крыльца.

Девушки весело щебетали, не обнаруживая ни малейшего беспокойства, на лицах родителей цвело вполне умиротворенное выражение, словно это не они отправляли сейчас своих дочерей неизвестно куда. Что это? Гипноз? Жаль, что я не могу подойти и спросить, почему они так безмятежны.

Дазган развернулся, будто почувствовав на себе мой взгляд. Чуть кивнул сопровождающим, и конвой начал оттеснять нас в сторону. Я забеспокоилась. Похоже, что мы с Рини не едем в дилижансе?

Мы покинули гостиничный двор, пройдя через кованые ворота, и почти сразу за ними я увидела закрытый со всех сторон экипаж с гербом империи на дверце. Сидевший на козлах кучер, закутанный в темный плащ, привстал при нашем появлении, всей своей позой выражая недоумение.

Перед нами учтиво распахнули дверцу кареты и откинули ступеньку, приглашая садиться. Я тоскливо вздохнула, в последний раз обводя взглядом привычный пейзаж. Всего полчаса пути — и мы будем в порту. Что нас ждет дальше? Смогу ли я выжить среди тех, кого с детства училась ненавидеть, кого боюсь до дрожи в коленях, до головокружения, до подступающей к горлу тошноты? Зачем я им? Что они увидели во мне такого, что не убили сразу и даже не посадили в дилижанс с остальными девушками? Неужели узнали во мне одну из своих? Почему тогда не сказали сразу? Столько вопросов и ни одного ответа!

Но больше собственной судьбы меня волновало другое. Как долго нам с Рини позволено будет оставаться вместе?

Даханны удалились, закрыв нас в карете и оставив в полном одиночестве, если не считать кучера, чью неподвижную спину я лицезрела через маленькое окошко в передней стенке.

Рини прижалась ко мне, точно маленький котенок, ища заботы и ласки. Я машинально потрепала ее по голове и вздохнула. Ожидание было невыносимым, лучше бы не мучали и прямо сказали, что от нас нужно. А так сиди, воображай и бойся собственной тени…

— Интересно, почему нас оставили здесь, а не с другими девушками, — задумчиво произнесла девочка. — Ты заметила, какие они счастливые?

— Да и это меня настораживает. Странно как-то.

— Почему твоя мама так поступила с нами? — Рини подняла на меня свои огромные глазищи, в которых будто застыли два горных озера с дрожащий водой.

— Она мне не мать, — глухо пробормотала я, отводя взгляд.

— Что?!

— Она сама так сказала. Сказала, что отец нашел меня в море и принес домой, как безродного щенка, которого кто-то выкинул на помойку, а он из жалости подобрал.

— Не говори так, — умоляюще произнесла девочка и взяла меня за руку. — Все же ты жила с ними столько лет.

Я горько рассмеялась. Да, жила и всю жизнь переживала, что я делаю не так? Думала, что это из-за моей внешности, из-за того, что я недостаточно красива и моя мать стесняется меня, как стесняются калеки или урода. А все оказалось намного проще.

Я никогда не смогла бы завоевать ее любовь, потому что она ненавидела сам факт моего существования. Она взрастила меня в ненависти и страхе к даханнам, а потом кинула к ним в пасть, не забыв сообщить, что я одна из них. Та, что всю жизнь была для меня самым близким существом, внезапно показала, что на самом деле всего лишь использовала меня в своих целях. И это ее откровение, зачем оно? Смутить меня еще больше? Невозможно выдержать все это и не сойти с ума.

Но это вовсе не те сведения, которыми стоит делиться с четырнадцатилетним подростком. Поэтому я постаралась взять себя в руки и придать лицу беззаботное выражение.

— Ты ведь тоже заметила, что те девушки выглядели очень довольными? — легкомысленно поинтересовалась я.

И именно в этот момент мимо кареты прокатился тот самый дилижанс, запряженный четверкой гнедых лошадей. Мы проводили его взглядами. Но едва он отъехал, как мой взор столкнулся с пристальным взглядом дазгана, наблюдавшим за мной с другой стороны улицы. Его глаза буквально буравили меня из прорезей маски. Побледнев, я откинулась на сиденье и задернула штору.

Через минуту дверца экипажа распахнулась и на соседнее сиденье опустился тот самый наглец. Рини прижалась щекой к моей груди, а я тут же зарылась носом в ее макушку. Меньше всего я желала остаться в замкнутом пространстве кареты с этим мужчиной и терпеть его присутствие. Вроде бы он ничем не отличался от своих молчаливых и затянутых в черное соотечественников, но если они были всего лишь неприятны, то этот действительно пугал. От него исходило ощущение огромной силы и власти, и было такое ощущение, что он не тот, за кого себя выдает.

Он поднял согнутую в локте руку и пару раз стукнул в окошко позади себя. Карета дрогнула и медленно покотилась, стуча колесами по булыжной мостовой.

— Итак, — произнес дазган насмешливым тоном, — прекрасные эйрины не желают развлечься в дороге приятной беседой?

— Сомневаюсь, что наша беседа может быть приятной, — хмуро бросила я.

— Ну почему же, — он вальяжно откинулся на спинку сиденья и снял перчатки.

Я только сейчас заметила, какая у него бледная кожа, вернее, не бледная, а белая будто первый снег. И светится!

Я сморгнула, но сияние никуда не делось. Обнаженные кисти даханна действительно излучали едва заметное мягкое свечение, окружавшее белую кожу серебристым ореолом.

— Вы удивлены? — мне показалось, что он удовлетворен моей реакцией. — Скажите, Ви-ель, что вы видите? Какого цвета моя кожа?

Он развернул ко мне ладони, давая их рассмотреть. Я не могла оторвать глаз от этих сияющих рук, а потому не сразу сообразила, что он обращается ко мне.

— Что? Извините, я задумалась… Ваша кожа очень белая и светится… Это обман зрения?

— Вовсе нет. Это особенность нашей расы. Расскажите, что вам известно о нас?

— Я практически ничего о вас не знаю. Вернее, в школе преподают анатомию рас и историю их взаимодействия, но ведь последние сто пятьдесят лет учебники выходят под вашей строгой цензурой. Вряд ли вы не знаете, что в них пишут.

— Меня не интересуют официальные легенды. Расскажите, что о нас думают в вашем родном городе. Где вы жили?

— В Ахартоне, это маленькое село под Эрливейлом, всего в паре дней пути. Не думаю, что вам интересно слушать сельские сплетни.

— Ну уж не скажите, — он хмыкнул, подаваясь вперед, а я, как завороженная, вновь уставилась на его руки. — Вам не стоит так пристально смотреть. Сияние даханна это его слабость и его оружие. Одних пугает, других притягивает. Похоже, что ваша подруга относится к первому типу, как и все санхейо, а вот вы…

Он вдруг оказался так близко, что я ощутила на своей щеке его дыхание и постыдно зажмурилась. А потому уже не видела, как он поднял руку и несколько секунд держал ее в опасной близости от моего лица, а потом опустил и, тихо выдохнув, вернулся на свое место.

— Можете открывать глаза, трусишка, — бросил он, натягивая перчатки. — И приведите в чувство свою подругу.

Я глянула на Рини. Девочка сжалась в комок, стараясь быть как можно незаметнее, и едва дышала от страха.

— Рини? — забеспокоилась я. — Что с тобой?

Даханн стукнул в окошко. Карета остановилась и наш попутчик распахнул дверцу, собираясь нас покинуть. Он оглянулся, замешкавшись на ступеньке, и мне показалось, что в его взгляде мелькнуло сожаление.

— Он такой страшный, — прошептала она едва слышно, когда экипаж вновь тронулся с места. — Ты видела, какие черные у него руки?

Черные? Я не ослышалась?

— Они черные, как у демона… и такие острые когти…

— Да нет же, — поправила я ее, — у него кожа белее снега и светится.