Храню тебя в сердце моем

– Нет, я вовсе не уверена в этом, мисс Обри-Финч. Пожалуйста, не обнадеживайте себя. Но в этом человеке на фотографии есть что-то знакомое. Джонс по какой-то причине отказывается брить бороду. Я говорила с ним всего час назад. Нам стоит найти Нэн, она знает его получше. Подождите здесь, дорогая. Не понимаю, почему его нет на вечеринке. – Она повернулась к столовой и увидела, что Нэнси потягивает имбирный лимонад и смеется вместе с двумя пациентами.

Сестра Болтон подошла к веселой троице.

– Извините. Нэн, где мистер Джонс?

На лице Нэн отразилось недоумение. Сестра Болтон ждала ответа.

– Э, я оставила его в саду. – Нэн нахмурилась. – Он был хорошо одет, – продолжала она, пытаясь вспомнить, что произошло утром.

– Да, я говорила с ним. Он сказал, что мы увидимся на празднике. – Изумленное выражение исчезло с лица Нэнси. – Он у себя в палате?

– Иди сейчас же проверь. У меня тут посетительница с фотографией человека, который очень на него похож. Нельзя упускать возможность найти его семью.

* * *

Сестра Болтон вернулась, чтобы успокоить взволнованную Пенелопу Обри-Финч, а Нэн поспешила в палату, где в последнее время жил один Джонси, и ее худшие опасения оправдались – там было пусто. Сегодня он пребывал в несколько странном настроении: кошмары ухудшились, и он показался ей слишком тихим и задумчивым, когда она разговаривала с ним утром.

Он обещал станцевать с ней на импровизированной танцплощадке в столовой, если она поставит что-нибудь веселое на граммофоне. Неужели он намеренно ввел ее в заблуждение? Ей не верилось, что он мог ей солгать прямо в глаза – не верилось, что он вообще может врать. Но почему он исчез именно сегодня? Что такого особенного произошло сегодня, что он решился сбежать из госпиталя? Она заглянула во все ванные и свободные палаты, даже обошла сад на тот случай, если он грустит в одиночестве под дождем в каком-нибудь укромном уголке, но нигде его не обнаружила. Нэнси вернулась к ожидавшим ее женщинам обеспокоенной и почувствовала неловкость, увидев, как на лице прекрасной посетительницы вспыхнуло нетерпение.

– Ну? – спросила сестра Болтон.

– Нигде не могу его найти, сестра. Похоже, Джонс покинул территорию больницы.

Сестра Болтон на секунду прикрыла от разочарования глаза.

– Боковые ворота. Мы держали их открытыми для мелких поставок. Ими редко пользуются.

Нэн кивнула.

– Думаю, именно так все и было, сестра. Окна его палаты выходят как раз туда. Он несколько месяцев мог наблюдать, как через них приходят и уходят.

– Что вы хотите сказать? – спросила гостья, потрясенно переводя взгляд с одной сестры на другую. – Он сбежал?

– Сбежал? – повторила сестра Болтон, не в силах до конца скрыть сомнение. – Нет, моя дорогая. Наши пациенты – не заключенные. Я полагаю, он воспользовался своим правом выписки и решил усложнить нам жизнь, не став заполнять документы.

– Куда же он мог отправиться?

Нэн покачала головой.

– Насколько мне известно, он никогда даже носа не высовывал за живую изгородь. Он был травмирован, мисс, он потерял память, и его постоянно преследовали кошмары. Никогда бы не подумала, что Джонси… э, мистер Джонс мог покинуть территорию больницы без чьей-то помощи или поддержки. – «И не попрощавшись», – горестно добавила про себя она, стараясь не думать о надеждах, которые на него возлагала.

– Вы сказали, что он был контужен. Вы использовали именно это слово, так ведь, сестра Болтон? – спросила посетительница.

Она кивнула.

– Да. Видимых повреждений у него, может, и нет, но он все же травмирован.

– И еще он слегка прихрамывает, – добавила Нэн. – Осколочное ранение зажило, но остался шрам.

– Но он может быть где угодно! – воскликнула мисс Обри-Финч, и они заметили, как трудно ей дается держать себя в руках.

– Пойдемте со мной, дорогая. Что вам сейчас нужно, так это чашечку чая, чтобы прийти в себя, а там и подумаем, что можно сделать. – Сестра Болтон отвела элегантно одетую женщину в сторону, и Нэн осталась одна, чувствуя себя совершенно опустошенной. Она понятия не имела, кем приходится Джонсу эта плачущая красавица – женой или еще кем-то, одно она знала наверняка: пациент, в которого она влюбилась, не обычный солдат.

Глава 3

Они вышли из автобуса на конечной остановке и двинулись в направлении городка Голдерс-Грин.

– Какой приятный запах, – заметил Том, принюхиваясь.

– Бублики, – ответила Иди.

– Что такое бублик?

Она рассмеялась.

– Что-то подсказывает, скоро узнаешь. Пусть это будет сюрприз. – Она махнула рукой. – Нам сюда.

– Где твоя мать, Иди?

– Умерла.

– Мне очень грустно это слышать.

Иди пожала плечами.

– Ничего страшного. Я никогда не знала ее, так что, по сути, мне повезло, что не приходится горевать по ней так, как мы горюем по Дэниелу.

– Судя по твоим словам, вы с отцом очень близки.

– Это верно. А теперь, – сказала она, – осталось только перейти Хай-стрит, и мы дома.

– Дома? – удивился он, глядя на шикарные квартиры над магазинами.

– У нас довольно большая квартира над магазином.

Иди двинулась вперед, а Том отстал, все еще разглядывая квартиры, когда вдруг рядом по большой луже проехал грузовик. Спину Тома щедро окатило водой. Он вскрикнул, и Иди не смогла удержаться от смеха.

Том усмехнулся.

– Не очень героически для бывшего солдата, да?

– Нужно спешить, чтобы ты мог переодеться. Иначе замерзнешь.

Они торопливо шли, снова держась друг за друга, когда облака надумали еще раз разразиться дождем. Открывать зонтик не было никакого смысла. Почти зажмурившись от дождя, они побежали и наконец добрались до Хай-стрит, на которой было много народу, несмотря на ненастье. Она втолкнула его в темный магазин, и вдалеке прозвенел звонок.

– Папа?

Из дверного проема за прилавком показался невысокий полный человек. Седой старик с пышной бородой улыбнулся с ног до головы промокшей дочери, однако лицо его омрачилось, когда он увидел ее спутника.

– У нас гость?

Задыхаясь, Иди поспешила поцеловать отца.

– Папа, это мистер Томас Джонс. Он… военнослужащий, вернувшийся с фронта. – Воспитанность заставила старика скрыть недовольство, и он подошел пожать гостю руку.

– Здравствуйте. Я Эйбрахам Валентайн.

– Очень рад знакомству, – ответил Том, слегка поклонившись, пожимая руку старшему. Он сразу же почувствовал неловкость и потребность уберечь Иди от любого конфликта с отцом. – Простите меня, сэр. Дело в том, что ваша милосердная дочь сжалилась над бродягой, мокнущим под дождем. Обещаю, что отниму всего несколько минут вашего времени, мне нужно всего лишь немного обсохнуть.

– Папа, я объясню. Я только хочу дать мистеру Джонсу переодеться в сухое и…

Ошеломление на лице Валентайна стало еще более откровенным.

– Иди, дорогая, давай-ка я помогу нашему промокшему гостю, а ты пока сделаешь нам чаю?

– Конечно, – сказала Иди, бросив Тому извиняющийся взгляд.

– Пойдемте со мной, – позвал старик. Том проследовал за ним в заднюю часть магазина, где на крючках висели лекала с написанными на них именами клиентов, и все было завалено отрезами ткани и коробками с пуговицами. Нитки, пряжа и странные инструменты висели на крючках рядом с набором огромных ножниц. Том почувствовал запах шерсти, и он неожиданно успокоил его, хотя он сам не понимал почему. – Так, посмотрим. Что у меня есть для вас? – Валентайн махнул рукой. – Снимите свои мокрые вещи вон там, пока я ищу вам одежду. Думаю, что обычно объем талии у вас 34 дюйма, хотя подозреваю, что сейчас вам до этого требуется набрать еще несколько фунтов. Поищу что-нибудь на размер меньше. А пиджак? Хм-м, сейчас разберемся. – Он исчез за углом, и дверь тихо закрылась. Том услышал скрип половиц наверху, видимо, Иди ходила по квартире.

Затем он услышал приглушенные голоса: Иди, казалось, упрашивала отца, а его голос звучал довольно мрачно. Судя по всему, ему не удалось спасти Иди от допроса.

* * *

Наверху Эйбрахам Валентайн уставился на дочь в полном изумлении.

– Вы с ними совершенно незнакомы, и ты обручена!

– Ему нужна была помощь, папа, – возразила Иди.

– Но он был в больнице. Хуже того, он, как выяснилось, психически болен!

– Нет, это не то, что я…

– И почему ему потребовалась именно твоя помощь?

– Ему нужно было сбежать. – Иди понимала, что это звучит странно. Но было уже слишком поздно. Отец вытаращил глаза.

– Сбежать?

– Я имела в виду, что он попал в ловушку из-за потери памяти. Он говорит, что ему нужно выяснить, кто он такой, может быть, узнать, откуда он, найти свою семью.

– Что военный госпиталь, скорее всего, и так пытается за него сделать!

– Он провел там пять месяцев и не получил никаких новостей! – воскликнула она, возвращаясь к завариванию чая, чтобы отец не заметил, как она расстроена. Она надеялась, что Том не слышит, о чем они говорят.

– Дочка, почему ты уверена, что можешь помочь тому, кому не могут помочь все военные чиновники Великобритании?

Она повернулась к нему, но постаралась сохранить самообладание. Отец всегда плохо реагировал на раздражение. Спокойствие было ее единственным союзником. Иди тихо заговорила:

– Я не ставила перед собой цели помочь ему докопаться, кто он. Ты сам учил меня, что, если кто-то просит о помощи, надо помочь. Он попросил. Я лишь позволила ему выйти вместе со мной за территорию больницы.

Она заметила, что выражение лица отца смягчилось, и продолжала:

– Шел дождь. Мотор автобуса издал громкий хлопок, – сказала она, вспомнив, как это подействовало на Тома, как его взгляд на миг стал отстраненным. – Ты слышал о контузиях?

Отец кивнул.

– Это то, от последствий чего страдает Том, насколько я понимаю.

Она увидела, как отец поднял бровь, услышав уменьшительное имя гостя.

– И этот звук так его напугал, что я просто не смогла оставить его там, съежившегося, промокшего и несчастного. Я пригласила его к нам, потому что надеялась, что ты придумаешь, как нам поступить. Я сказала ему, что ты поможешь.

Отец кивнул.

– И я помогу, как ты и надеялась. Отнеси поднос с чаем в гостиную. Я его приведу.

Она подошла, чтобы обнять отца.

– Спасибо. Он ужасно благодарен и воспитан, папа.

– Они все такие, дорогая, – пробормотал он и поцеловал ее в макушку. Она нахмурилась, глядя, как он идет по коридору в сторону старой комнаты Дэниела, где он не стал задерживаться, понимая, что слишком надолго оставил Тома одного.

* * *

Внизу, чувствуя себя слегка нелепо, Том стоял в одной рубашке, которая не успела промокнуть, больничных носках и трусах. И то и другое было колючим. Наконец Валентайн вернулся с двумя костюмами.

– Они оба вам подойдут. Какой предпочитаете? – спросил он.

Том слегка опешил от возможности выбора.

– Э, наверно, тот, что потемнее.

– У вас хороший вкус, мистер Джонс. Он сделан из лучшей шерсти мериноса, которую только можно купить.

Том предположил, что Валентайн хочет, чтобы он оценил материал, поэтому коснулся рукава и почувствовал мягкую, тонкую пряжу.

– Отличный материал. Сто завитков на дюйм?

Валентайн удивленно посмотрел на него, и Том пожал плечами.

– Не имею ни малейшего представления, почему задал этот вопрос. Я сказал что-то не так?

– Вовсе нет. На самом деле это довольно любопытная информация. Вот, пожалуйста, примерьте. – Он протянул костюм.

Брюки подошли идеально, только оказались слегка коротковаты.

– Я подгоню длину для вас за пару минут. Мне сказали, что вы восстанавливаетесь после ранений, полученных на войне, – сказал он, осторожно поворачивая Тома, чтобы оценить, как сидят брюки.