Помоги проекту - поделись книгой:
– Последний раз я его видел лет семьсот назад. И он тоже нес эту пафосную чушь. Уже тогда в него никто не верил. Уже тогда почти весь мир служил Первородному. Потом Лжец появлялся то там, то тут, нашептывал чего-то Древним, плел интриги. Но говорят, что Древние его изгнали. И лет двести его никто не видел. Так что случилось сейчас? Что изменилось? Откуда новый план и силы? И почему он вдруг послал тебя меня убить? Чем я так помешал ему – тому, в слова которого давно никто не верит, а дел его уже никто не помнит? Одно лишь имя – Лжец!
– Браво, ангел! Ты, как всегда, велеречив. Прекрасный ритор. Скажи мне, чем ты так прогневал своих покровителей, что они собрали всех лучших ассасинов и отправили их за твоей тупой головой? Хотя не надо. Я скажу сам. Ты не убил. Не смог убить ту, что приведет на трон Создателя. Пророчества сбылись. «Черная ведьма села на трон. Все колдуны из Астралии вон!» Ты уже немало сделал для нашего дела… Черная ведьма, которую ты спас, теперь служит Создателю. Она собирает войско. Война с Древними неизбежна. С кем вместе ты будешь сражаться? С Создателем и со своей королевой или с опьяневшими от всевластия Древними, которые жаждут твоей смерти? Создатель ждет твоего ответа.
Цой не особо понимал, о чем и о ком конкретно идет речь, но чувствовал, что разговор очень важный, и сейчас он принял неприятный для Анжело поворот. Но внешне раненый ангел был совершенно спокоен:
– Не люблю таких, как ты, Альбус. И не только потому, что ненавижу вашу братию. Даже среди вампиров есть достойные уважения. Но не ты. Ты – флюгер по жизни. А я – ветер, дую куда хочу. Я не пойду служить твоему господину, ни одному слову которого я не верю.
Альбус снова сплюнул кровь, словно издеваясь над говорившим. Но Анжело это нисколько не смутило.
– Более того, Альбус, я практически уверен, что ты прямо сейчас придумал историю о щедром предложении Создателя. На самом деле он послал тебя убить меня. В этом его интересы и интересы моих бывших работодателей сошлись. Никому не нужен свободный, принимающий решения, сильный игрок. И еще не известно, для кого в сложившейся ситуации моя персона опасней! Создатель, тьфу ты, Лжец не очень доверяет ассасинам Древних, потому и послал тебя. Но как всегда ошибся. «Тупые», как ты их называешь, тролли взяли тебя в плен, отобрали твои золотые ножи, и тебе пришлось придумывать эту песню.
– А хоть бы и так, – ощерился вампир, и Цой прекрасно разглядел острые иглы его клыков, – теперь все это неважно. Ты отказался от своего счастья. Сейчас со мной разговаривает не мудрый ангел, а голодный вампир. Твой мозг не работает, ты видишь пищу и думаешь только о ней, жалкая летучая собака Павлова.
Для флюгера ты достаточно смел, Альбус! – неожиданно похвалил врага ангел. – Я дам тебе шанс вернуться к хозяину и передать ему мой отказ. Для этого ты должен победить в поединке. Либо станешь нашим ужином. Все честно.
Такого поворота не ожидал ни Цой, ни Альбус. Они в недоумении уставились на ангела.
– Анжело! Да ты сошел с ума от ран, – встрепенулась Карма, – ты не можешь сейчас биться. Ты слишком слаб. Это самоубийство.
– Я и не собираюсь, – спокойно ответил ей ангел, – твой выход, Цой. Соперник для посвящения в воины света тебе достается более чем достойный. В прошлой жизни, сражаясь в больнице, ты был неплох. Покажи нам, что ты можешь теперь!
Сказать, что Цой обрадовался, это ничего не сказать. Его распирало от счастья от одной мысли померяться силами с отвратительным Альбусом. А вот Карме все это совершенно не нравилось.
– Я сражусь с ним! – крикнула ворона, чем вызвала безудержный смех вампира, закончившийся кровохарканьем.
– Нет! – жестко сказал Анжело. – Ты уже проявила себя в битве. Теперь очередь Цоя! А мы с тобой, Карма, будем судить их поединок.
– Согласен! Только я безоружен, – обрадовался неожиданному шансу Альбус.
– Вот и отлично! Битва будет на кулаках! – провозгласил Анжело, и Цой обрадовался еще больше. Перерезав путы на руках и ногах вампира, он отдал свой меч Анжело.
Альбус был невысок, худ и жилист и с первого взгляда казался несерьезным противником квадратному атлету Цою, в два раза превышавшему его по росту и массе. Но первый взгляд почти всегда обманчив. Цой, решивший дать вампиру пару секунд, дабы размять так долго связанные конечности, моментально поплатился за свое благородство, получив болезненный удар в нос. Причем он не только не зафиксировал момент удара, но даже не понял, что произошло.
Взревев, как дикий зверь, Страж бросился на врага. Но его сильные руки молотили пустоту, а затылок тут же ощутил еще один пренеприятный удар, от которого голова Цоя чуть не соскочила с монументальной шеи. Альбус оказался необычайно проворен и резок. Словно огромный комар-альбинос, он кружил вокруг Цоя и жалил, жалил, жалил. Карма все время пыталась подсказывать Цою местоположение врага, но каждый раз опаздывала. Анжело безучастно наблюдал за битвой. Вампир оказался очень силен. Оставалось только предполагать, насколько он был бы опасен, окажись у него в руках метательные ножи. Но Цой, хотя и не имел за спиной опыта боя длиной в несколько тысячелетий, все-таки был прирожденным воином. Пудовый кулак Стража, посланный им наугад вверх, нокаутировал Альбуса, и тот отлетел на пару метров от места драки в полную темноту. Анжело поднял свой светящийся меч повыше, и все увидели, что вампир лежит ничком и не шевелится.
Торжествующий Цой с боевым кличем бросился к нему, чтобы закрепить свою победу, и даже не понял, что случилось. В глазах его потемнело, а горло словно попало в стальные тиски. Это подлый Альбус сначала швырнул ему в глаза пепел с пола кирхи, а затем длинными ногами зажал его горло удушающим приемом. Задушить недышащего Цоя он не мог, а вот открутить ему голову – запросто. Цой из последних сил вцепился могучими руками в стискивающие его горло мосластые ноги вампира и потерял сознание.
– Довольно, Альбус, – выкрикнул Анжело. Огненный луч из его меча уперся в высокий мраморный лоб вампира, – ты победил. Слезай с мальчишки. Я отпускаю тебя.
Альбус недовольно зарычал, словно собака, у которой вырывали кусок мяса из пасти, но ноги разжал. К Стражу, лежащему без чувств, тут же подлетела Карма и стала что-то шептать ему на ухо, обмахивая крыльями застывшее в гримасе боли лицо.
– Так я свободен? – недоверчиво спросил Альбус, придерживая рукой сломанную челюсть.
– Насколько может быть свободен древний вампир, продавшийся Лжецу, – отчеканил Анжело.
Альбус без лишних слов взлетел к высокому окну, некогда остекленному красивым витражом, и исчез в темноте. Однако уже через мгновение Анжело, Карма и пришедший в себя Цой услышали страшный крик, а еще через пару секунд в кирху вошел довольный Рагнарек. В одной рыжей лапище он держал пустую пращу, во второй голову Альбуса с отвисшей сломанной челюстью. Красный свет в глазах вампира потух, и они стали такими же бесцветными, как и его тело, висевшее как грязная белая тряпка на могучем плече у тролля.
– Так будет правильно, – сказал Рагнарек воинам света. – Никто не может называть потомков Имира и етунов тупыми скотами. Мы не тупые, мы острые как камень, которым я сбил этого кровососа. У нас с гнусом разговор короткий.
– Не очень красиво получилось, брат, – констатировал Анжело, – но, похоже, дело сделано. Всегда забываю, что у троллей большие уши совсем не для красоты и вы, ребята, слышите ими гораздо лучше нас. Напрасно только ты принес нам Альбуса. Мы не берем чужие трофеи.
– Я знаю, – улыбнулся Рагнарек, – просто показал вам, что с ним стало. Чего там этот тип болтал про Локи? Лжец жив и снова хочет обмануть весь свет? Ты веришь в этот бред?
– Нет, не верю, – коротко ответил ангел, – чего только не придумаешь, чтобы остаться живым.
– Хорошо, если так, – прогрохотал Рагнарек, – но если Лжец все-таки жив и ты надумаешь с ним биться, уж только не забудь про нас. Тролли помнят свои вековые обиды. Наши пращи и дубины будут тебе не лишними.
– Аминь, – ответил троллю ангел, – я не забуду твоих слов. Разрешишь нам побыть в этой кирхе, пока я оклемаюсь?
– Весь этот остров в вашем распоряжении, друзья. – Рагнарек дружески кивнул им и отправился восвояси.
– Мне так стыдно, – подал голос Цой, как только тролль вышел. – Я подвел вас.
– Глупости. – Анжело, кривясь от боли, доковылял до Цоя и похлопал его по плечу. – Ты достойно прошел посвящение. Сломал челюсть лучшему бойцу в мире после меня. Не печалься, я научу тебя всему, Цой. У нас еще полно времени.
– Я оставил тебя без ужина, – продолжил каяться Страж.
– Нас, – поправил его Анжело, – ты оставил без ужина нас. Но ничего. Завтра же на метал-фесте мы легко найдем каких-нибудь отвратительных вампиров и исправим твою оплошность. Меня сейчас гораздо больше беспокоит другое.
– Черная ведьма? – спросила Карма.
Анжело задумчиво кивнул.
– Да, точно. Она и ее армия. Я так надеялся, что чертово пророчество не сбудется…
Элемент пазла № 12
Прошла неделя с памятного выступления королевы Виктории перед витчхантерами Питера в Астралии. Многие за эту неделю заметили, что с их миром происходит что-то не то, но лишь единицы знали, что это всего лишь начало Апокалипсиса.
Как только витчхантеры, не чуя под собой ног от страха, вышли из дома Тругота, с серого питерского неба повалил густой серый снег. С тех пор снегопад над всем Петербургом и Ленинградской областью не останавливался ни на минуту. Городские власти волком выли от напасти, в прямом смысле слова свалившейся на них с неба, бросив на борьбу со стихией все имеющиеся у них силы. Но небо побеждало в неравном бою со снегоуборочной техникой. Город встал. Транспорт, занесенный снегом, спал в парках. Самолеты не летали. Мобильные телефоны и спутниковые антенны не работали. Пропал интернет. Из Москвы и других городов в город на Неве спешила помощь, но, чтобы пробраться сквозь снежные завалы Ленинградской области, нужно было время.
А пока жители Северной столицы, поневоле ставшие обитателями снежного города, начали постепенно осваивать новую реальность. Они откапывали лопатами двери в парадные по утрам и вечерам, прокладывали, как кроты, ходы во дворах, выпрыгивали из окон в многометровые сугробы. По Невскому проспекту бегали под снегопадом отчаянные лыжники. Дети, понастроившие бесконечные крепости и горки, играли в снежки и катались на санках. Никто, кроме правительства, пока не задумывался, что запасов продовольствия в городе хватит еще максимум на пару недель. Прихожане в церквях пытались замолить все грехи, за которые их город настигла кара небесная, а снег все шел и шел, будто кто-то наверху не желал больше видеть Питер и решил таким вот образом сровнять его с землей.
– Колдун Степанов продолжает распространять среди знакомых витчхантеров ересь, что снегопад сей есть кара Первородных за наше отступничество и за смерть Ратибора в Астралии, вопреки официальной версии вашего величества о том, что это ваши чары, не дающие Древним нас атаковать, пока мы не будем достаточно сильны, чтобы сразиться с ними…
Карл Иванович, похудевший за неделю на десять килограммов, докладывал королеве о настроениях в своем ордене, стоя перед ней по струнке на первом этаже башни на Бармалеева, превращенном Викторией в приемную залу. Теперь здесь стоял черный трон, на котором сидела хмурая королева Виктория. У подножия трона, переливаясь в свете люстры, лежали два грифона, положив орлиные головы на передние лапы и лениво помахивая львиными хвостами.
– Не Первородных, а Первородного, сколько можно поправлять, Карл? Не можешь запомнить, называй его Всевышним, – сказала Тори, выжигая глазами (пока) виртуальную дырку в голове старого мага. – Мне уже надоело превращать ваших подопечных во всякую живность. Бедняга Фил объелся за неделю ужами и крысами из бывших Розенкрейцеров. Хотя немудрено, что именно в вашем ордене оказалось столько еретиков и предателей. Я отлично помню, как подло вы предали меня на моей первой инаугурации.
Карл Иванович на всякий случай бухнулся на колени, а Тори продолжила, словно не замечая этого аттракциона жалкого раболепия:
– И вот что мне совсем не нравится. Я уничтожила уже двадцать еретиков за неделю! Это десять процентов моей худосочной армии. Если так пойдет и дальше, кто будет за меня воевать? Может, вы нарочно стараетесь оставить меня без солдат, Карл Иванович?
– Матушка! Государыня! Ваше величество! Не казните зря самого верного слугу вашего! Я же первый за вас жизнь отдам. Я ж от Древних открестился. Еретиков по вашей просьбе вычисляю денно и нощно…
– Встаньте, Карл! Дыру в паркете протрете. Пошутила я. – Тори поморщилась и резко встряхнула головой.
С ней опять попыталась заговорить совесть, мучающая ее уже которую ночь подряд. Это было невыносимо. Мало ей голоса Создателя, который не отпускает ее даже во сне, так еще и этот атавизм теперь насилует ее мозг.
– Так что мне делать со Степановым? Арестовал же я его. Выпускать? – Карл Иванович на всякий случай остался на коленях перед грозной колдуньей.
– Переубеждайте своими силами. Секите, муштруйте. Мне нужны герои, берсеркеры. Каждый колдун на счету. – Тори выдержала паузу. – А если не справишься, Карл Иванович, обещаю, что и тебя накажу, и всю семью Степанова до седьмого колена уничтожу. Иди уже, Карл Иваныч, скоро Магистр Филантроп с учений вернется. Он после уроков боевой магии очень зол бывает. И я его прекрасно понимаю – разучились воевать ваши витчхантеры. Все с азов им преподносить приходится. Тут никакого терпения не хватит, даже такому опытному преподавателю, как Фил. Так что беги, пока цел. И напоминаю: львы на тебе.
– Я помню, ваше величество. Только они же все под снегом глубоко. Пока до каждого докопаешься… – Карл Иванович встал с пола и принялся отряхиваться.
– Это твоя проблема. Маг ты или шут гороховый? Или мне тебя поучить, как снег растапливать? Мне нужны все львы города в моем войске, и точка.
– Вот же со сфинксами я успел договориться. Они под снегом часа сбора ждут.
– Ой! Не договорился ты с ними, а купил их за золото. Между прочим, за их золото, – кивнула возмущенная Тори на грифонов. – Ты мне тут еще крылатых львов с Банковского мостика вспомни.
– Так кто же знал, что они такими несговорчивыми окажутся, – опять стал оправдываться седой маг.
– Ничего, полежат еще недельку на дне канала Грибоедова – станут посговорчивее!
– И то правда, ваше величество! – Карл Иванович стал пятиться задом к дверям в башню, где стояли четыре дюжих витчхантера, вооруженных автоматами Калашникова. – Главное, что Александр Сергеевич и Петр Алексеевич с нами, самые сильные и могущественные духи города!
Маг мотнул головой в сторону огромного стола, по бокам от которого на массивных устойчивых дубовых подставках стояли бюсты Пушкина и Петра Первого, сделанные по их посмертным маскам.
Тори поморщилась, как от зубной боли, и махнула рукой на прощание велеречивому магу, которого она и раньше недолюбливала, а теперь так и вовсе еле терпела. Бюсты эти были непростые, а магические. Тори чудом успела забрать их из квартиры Тругота после своей тронной речи – ведь как только они с Филом покинули квартиру, в ней случился страшный пожар. Труготам повезло, что они уехали на рождественские каникулы в Париж. Выгорело все. Ни квартиры, ни портала в Астралию больше не было. Кто-то сразу же пустил слух, что это кара за убийство Ратибора и огонь изошел из его догорающего тела. Пришлось казнить пару болтунов. Но, к сожалению, в тот же день сгорели все доступные и известные выходы в Астралию. Древние пошли в контратаку немедленно, отрезая Тори пути отхода и показывая ей ее место. И хотя Тори объявила своим воинам, что это она сожгла мосты в Астралию, чтобы обратного пути не было и дабы оттуда не явились мстительные Древние, на душе у нее было неспокойно. Если бы у нее было сердце, оно бы теперь все время учащенно билось. Слава Создателю, он избавил ее от этого романтического анахронизма. Биомеханический заменитель работал ровно и исправно. А скоро ей привезут Сердце Жанны, и она поставит его рядом с непокорными бюстами духов. Да, черт побери, ей до сих пор не удалось уговорить Пушкина и Петра Великого служить Создателю. Даже вызвать их на разговор не получилось! Каждый раз, думая об этом, Тори выходила из себя от злобы. Это витчхантеров она обманула, а себя и голос Создателя в голове ей не обмануть. Вот и прямо сейчас он следит за ее мыслями и вещает:
«Не трать зря силы. Духи Петербурга нам ничем не помешают. Они хранят город, а не власть Древних. Чтобы призвать их на борьбу против нас, нужен маг твоей силы. А равного тебе здесь сейчас нет. Пора разобраться с твоими лжеродителями и уничтожить библиотеку».
– Не торопи меня! Я сама решу, когда и что делать, – устало огрызнулась Тори. – Ты такая же иллюзия, как и все остальное.
У каждого из окон башни в тронной зале дежурили ее гвардейцы, но они ничего не смогли сделать, когда три окна – с юга, запада и востока – в один момент разлетелись на мелкие осколки, засыпав пол. Все охранники в башне вмиг превратились в голубой лед, попадали вниз и со звоном разбились. В окна ворвалась серая метель. Грифоны вскочили и громко заклекотали, открыв хищные клювы, а Тори в мгновение ока оказалась за спинкой обсидианового трона.
– Друзья из Москвы приветствуют вас, ваше величество, – услышала Тори до боли знакомый голос полковника Зверского и выглянула из-за спинки.
Перед троном стояли три огромных белых волка с налитыми кровью глазами. Их зубастые пасти были приоткрыты в натужных подобиях улыбок, а правые лапы смешно подняты вверх с растопыренными по два когтистыми пальцами. Это подобие «виктории» насмешило и успокоило Тори, и она, красиво перелетев через спинку, снова оказалась на троне.
– И вам привет, волки-викторианцы! Странные у тебя, Зверь, понятия о дружбе. Волчьи, судя по всему. Окна разбили, гвардейцев моих поубивали… – Королева поежилась от холода, воцарившегося в зале. – Почему не принимаете свое человеческое обличье, ликантропы?
– Простите, переусердствовали, ваше величество. Личины не меняем, дабы не смущать вас своей наготой, – пугающая улыбка Антона Зверского стала еще шире, – а окна я тотчас же починю.
Толстый огромный волк, покрутив лобастой головой, что есть силы дунул по направлению окон, подняв в зале нешуточные вихри, которые вынесли в разбитые окна снег, осколки стекол и куски льда, оставшиеся от убитых гвардейцев. Оконные рамы сами собой затянулись то ли стеклами, то ли прозрачным льдом.
Волки перед троном отряхнулись, будто мокрые собаки. Двое из них сразу стали обычного серого окраса, а Зверский остался белым, блистая благородной сединой.
– За гвардейцев извиняйте, ваше величество, только службы своей они не нюхали. Недостойны они были снежной королевы, и теперь вам не понадобятся. Мои мальчики будут вас теперь охранять, – сказал седой волк, и его напарники быстро разбежались по зале. Один застыл у дверей, второй легкой рысцой побежал дозором по кругу.
– И не скажешь, что они семьсот километров пробежали по морозу да насту, – похвастался Зверь. – Бешеной собаке семьсот верст не крюк. Ну да ладно! Я восхищен вашими действиями, ваше величество. Особенно со снегопадом. Древние обескуражены. Прекрасно, но очень рискованно, моя королева. Древние, естественно, послали нас убить вас, потому что мы – лучшие. Они еще не расчухали нашего предательства, и теперь у нас есть еще немного времени в запасе. Но как вы решились, ваше величество? Откуда что взялось? Воля, разум, мудрость, жесткость! Я сам посадил на поезд в Выборг растерянную девочку, а оттуда вернулась могучая королева? Вы расскажете мне, что случилось? Кто вдохновил вас, кто развернул, кто украсил руку серебряным перстом? И главное, каков теперь наш план, моя королева?
Произнося свою речь, Зверский, медленно переваливаясь, шел к трону, не отрывая при этом тяжелого взгляда хищника от синих глаз королевы. Грифоны вздыбили спины, подняли крылья, напрягли золотые тела и тихо заклекотали, поглядывая на хозяйку. Но королева сидела совершенно спокойно. Огромный волк подошел к Тори настолько близко, что от его дикого, непереносимого запаха засвербило в носу, и, вытянув к ней страшную морду, смешно лизнул ее правую руку, опасливо косясь на серебряный палец. Усилием воли Тори не отдернула маленькую руку от противного влажного теплого языка зверя и даже потрепала его за ухом.
«Какая прелесть – Зверь у моих ног», – пронеслось в голове мятежной королевы.
Грифоны расслабились, видя такую умилительную картину, и снова, как кошки, свободно раскинули свои роскошные крылатые тела рядом с троном.
«Держись от него подальше, а лучше сразу убей! Ненавижу волколаков, хоть они и дети мои», – нашептывал Тори голос Создателя.
Хорошо хоть, совесть умолкла.
Волк же, проявив свои чувства, снова отошел на почтительное расстояние и вопросительно воззрился на королеву. Тори, картинно вздохнув, сказала:
– В поезде мне явился Первородный. Он дал мне прочесть вторую часть пророчества и открыл истинное положение вещей, суть жизни и природу вселенной.
В волчьих глазах засветилось благородное желание приобщиться к истине:
– Пролейте свет, ваше величество! Я всю жизнь этого ждал.
Тори усмехнулась, но снизошла до просителя.
– Все просто, Зверский. Мир – есть иллюзия! Свет – есть изнанка тьмы. Хаос называет себя Порядком. Проживи сто тысяч лет – в этом мире мира нет! Так что план у нас простой – вернуть в мир Порядок Первородного, а Древних – слуг Хаоса – уничтожить. Я собираю армию. Витчхантеры, грифоны, сфинксы и львы уже дали свое согласие. Могущественные духи города на подходе. – Тори кивнула на мраморные бюсты. – У нас есть карбункул. Скоро мне доставят Сердце Жанны. Ты со мной? Вам, потомкам Фенрира, не привыкать свергать самозваных богов.
Волк внимательно смотрел на Тори и глубоко дышал, втягивая мокрым носом тревожный воздух.
– Мы ведь тоже древние твари.
– Как и я, Зверь. Ты понимаешь, что речь идет о предателях Первородного, зажравшихся слугах Хаоса. Тебя посетили сомнения?
– Любой действующий интеллект подразумевает наличие сомнений, моя королева! Разве не так?
Тори не стала спорить с хитрым волколаком. Она была спокойна, как скала. Тем более что идейные союзники гораздо полезнее в революциях, чем трусливые воины, воюющие под страхом смерти, которые быстренько перебегут на сторону более сильного противника. Слепые фанатики, конечно, еще полезнее, но, чтобы они появились, нужно явить чудо. А за этим-то у них с Мастером иллюзий не залежится.
– Вы уверены, что общаетесь именно с Первородным, госпожа? – будто услышав ее мысли, с дрожью в голосе спросил полковник Зверский. – Мы, викторианцы, ждем от вас возвращения справедливости в наш мир. Вы же не сказали об этом ни слова. А формула бытия «все – есть лишь иллюзия» слабо подвигает на смертельный бой с нынешним миропорядком.
– Зверский! Ты просил меня открыть суть вещей. Я сделала это. Мне жаль, что я разочаровала тебя. Но все так и есть. И не думай, что я в восторге от этого знания. Ваша вера в меня – иллюзия. Любовь – иллюзия. Справедливость – иллюзия. И это знание наполняет меня такой злобой, что я пойду до конца. С тобой или без тебя. Возвращение Порядка вместо Хаоса, вот высшая мера справедливости. И я верну ее в мир. Предатели получат по заслугам. Вот она, справедливость. Согласен?
По нашей легенде, правление черной ведьмы ознаменуется возвращением магии людям: исчезнут касты, каждый будет творцом своей судьбы, бесчисленные счастливые миры вместо страшного цирка для древних паразитов… Вот она – мечта викторианцев. Моя мечта. И ваши слова, моя королева, подвергают ее сильному испытанию. Когда вы планируете вернуть смертным людям священный дар магии?
– Как только покончу с Древними и верну Порядок на мировой престол. Люди ждали тысячелетия, подождут еще немного.
– Значит, люди подождут… Хорошо, ваше величество. – По взгляду волка было совершенно невозможно прочитать, о чем он сейчас думает.
На всякий случай Тори начертила серебряным пальцем на поручне трона защитную руну. Ее глаза были готовы сжечь волколака в любую секунду, но Зверь сказал смиренным голосом:
– Спасибо за ответ, моя королева. Все теперь стало на свои места. А где главы ордена Уробороса? Хотелось бы поклониться им за то, что воспитали для нас такую великую Королеву.
– Они в надежном месте под охраной, – без смущения сообщила Тори. – Мария до сих пор сильно переживает смерть матери, а Герман не совсем понимает, что происходит с его миром. Но я обязательно передам им, что вы присоединились к нам. Филантроп тоже будет очень рад узнать об этом.
Поделиться книгой: