Сырная магия, или Не хочу без любви! (СИ)

В общем, наутро вставала с нехорошим ощущением, что хоть нос и перестал болеть, припухлость никуда не исчезла. Но я ждала легкую красноту, может, синяк — взял пудру, да замазал. А никак не красную опухшую переносицу и фингал сбоку, как будто я не врезалась лицом в твердую мужскую скулу, а как минимум лицом дверь открывала.

Прибежавшая на мои вопли мама тяжело вздохнула.

— Что ж, придется послать к аптекарю, за мазью. Ох, Николь, я думала, мы с тобой уже вышли из возраста, когда тебе надо прятать разбитые коленки и синяки на лбу. Может, скажешь, как ты так неудачно упала? Сказать, что я пыталась поцеловать жениха, которого сама же и пыталась бросить? Уж лучше еще раз въехать во что-то носом, я краснела от одной мысли, что придется рассказывать о случившемся. Поэтому я, отчаянно пытаясь сохранить спокойствие, пробурчала:

— Просто упала, подумаешь. — Горе, — ласково улыбнулась мама. — Или чудо, тут уж с какой стороны посмотреть. Ладно, я пошлю за мазью и завтра будешь как новенькая. Кстати, платье тебе уже привезли… — Мама! — вздохнула я. — Ну как мне на праздник идти с синяком на весь нос? — Детка, замажем пудрой. — Все равно будет видно припухлость. Мам, можно вы без меня, а? — Но милая, ты всегда участвовала в семейных ужинах. Люди знают, что ты приехала. — Скажи, что я приболела. Все поверят, ведь я приехала с моря. Мам, так или иначе синяк заметят, подумай, что скажут. Я уехала, Рикард уехал за мной под предлогом отпуска, а вернулась я вместе с ним и подбитым носом. Зачем вам вечер, переросший в скандал? Мама прищурилась.

— Не хочешь видеться с Амалией Этерли? — И это тоже. Она будет вешаться на Рика. Я не хочу этого видеть, а разнимать их — пока еще гордость на месте. — Я дам тебе время передумать. Хотя бы посмотри платье. Мама принесла небольшой бумажный сверток, в котором обнаружилось красное длинное платье. В стиле севера — с рукавами в три четверти, из плотной ткани, с ремнем. Наверное, оно действительно смотрелось бы на мне эффектно, но я скучала по “сырным” желтым платьям, которые носила в таверне.

Ничего, скоро мы вернемся домой. Там тепло, хорошо. Хотя, если вдуматься, фингал скрыть страшнее. Да и ржали бы по этому поводу еще долго.

Но несмотря на то, что я все же решила не идти на праздник, сидеть весь день в комнате не хотелось. Так что я спустилась вниз и сунула ушибленный нос на кухню, где повар готовил ужин. Раньше мы повара не держали — на кухне с удовольствием возилась я. А теперь, видимо, родители решили нанять хотя бы приходящего. Что ж, надо отдать ему должное — пахло вкусно.

Меня встретили приветливо:

— Леди Спрингвилл, рад с вами познакомиться! Желаете позавтракать? — Спасибо, — улыбнулась я, — сделаю что-нибудь сама.

— Ну что вы, такой леди не пристало самой себе готовить. Да и зачем оно вам, только пуще поранитесь. Сейчас я сделаю кофе. Утро перестало быть томным, а повар перестал казаться милым. Внутри проснулось что-то возмущенное. Кажется, это была королева сыра, которая с утра максимум тянула на фрейлину по внешнему виду, а по настроению — на берсерка.

— Простите, — холодно ответила я, — но как совладелица таверны, я вполне справляюсь с бутербродами. Ну, пусть и приврала немного — владельцем был все же Рикард. Но этот повар что, смеет сомневаться в моих умениях?

— Да, — невозмутимо кивнул тот, — я слышал, что богатые господа покупают своим подругам салоны и таверны, дабы те не скучали дома. Вам с огурчиком? Богатые господа своим подругам?! Нет, сейчас на этой кухне точно будет два разбитых носа!

— А я поняла, вы из тех поваров, что считают, будто женщина не умеет понастоящему хорошо готовить. — По природе своей вы иначе видите кулинарию. Для женщин кулинария — это способ выразить заботу. Это не плохо, но все же первичное назначение еды — наслаждение, от вас ускользает. Желаете фирменного пудинга? — Знаете, что, — я возмущенно вскочила со стула, на который только-только присела, — раз считаете, что женщины не умеют хорошо готовить — докажите! Я тоже приготовлю праздничное горячее, а потом родители решат, у кого получилось лучше. Повар, к моему удивлению, рассмеялся.

— Милая девушка, я уже не в том возрасте, чтобы играть в детские игры. Давайте я сделаю завтрак и… почитаете или повышиваете, что делают юные леди вашего положения? — Леди изволят готовить, — мрачно отозвалась я. — К тому же я здесь тоже хозяйка, так что выгнать с кухни меня вы не можете. Пробормотав что-то вроде “как пожелаете”, он освободил мне второй стол и больше завтрак не предлагал. Я осмотрела имевшиеся продукты и задумалась, что бы приготовить. Может, коронные мясные рулеты? Хотя нет, рулеты слишком выдают меня, а в планах было, так сказать, анонимное голосование.

Жаль, не спросила у мамы меню. Ну, ладно, будем импровизировать.

Вскоре выяснилось, что несмотря на показное равнодушие, повар из кожи вон лез, чтобы обставить меня в этом импровизированном состязании. Он то и дело поглядывал в мою сторону, а еще словно нарочно припрятал большинство ножей. Нет, я, конечно, хотела доказать, что тоже умею готовить, но до нечестной игры не опускалась.

Решила приготовить мясо в кляре под кисло-сладким соусом. Давно я не использовала это потрясное сочетания мяса, нежного кляра и островатой сладкой подливки. Оно как нельзя кстати подходило к прохладному зимнему вечеру, идеально сочеталось с горячими напитками, а еще я немного изменила рецепт, добавив в соус пару приправ, отчего он стал еще более ароматным.

В середине процесса в кухню вошел папа. Он так и обомлел, увидев нас за готовкой.

— Э-э-э… я, похоже, не вовремя. Николь, что ты делаешь? — Доказываю, что умею готовить. А то некоторые сомневаются.

— А, профессиональная гордость. Ясно. То есть, днем нас не покормят? Его вопрос остался без ответа: мы с поваром уткнулись в кастрюльки. Вздохнув, папа ушел, и через пять минут прибежала мама. Она тоже опасалась подходить к людям, вооруженным огромными кухонными ножами, но все же решилась намазать мой нос мазью.

— Нет-нет-нет! — пискнула я, поняв, что из-за пряного запаха лекарства не смогу нормально чувствовать запахи.

Со стороны повара послышался ехидный “хмык”.

Но если бы я бросала готовить при каждом насморке, я бы никогда не открыла сырную лавку. В конце концов, вкусовые ощущения у меня еще никто не отбирал. Пришлось пробовать соус каждую минуту — готовность определялась по особому запаху, но я справилась и вовремя сняла кастрюльку с нагрева.

Заканчивали мы практически одновременно. Повар поливал рыбу лимонным соком, а я раскладывала мясо на блюде. Мы переглянулись и, похоже, в глазах каждого горел огонь неумолимого соперничества.

— Мама! — крикнула я. — Папа! Рикард! Они почти мгновенно оказались в кухне, изрядно веселые. То ли накатили перед приемом горячительного из папиной коллекции, то ли уже в красках обсудили мою стычку с поваром и жаждали развязки спектакля. Перед ними на столе стояли два блюда, и (я надеялась) никто не знал, какое из них мое. Кроме мамы, которая утверждала меню.

— Я чувствую, что если ошибусь, точно не женюсь, — с опаской сказал Рик, беря вилку. Снова захотелось насупиться, но волнение не дало. Некоторое время папа и Рик просто жевали, усиленно делая задумчивый вид. Затем папа произнес:

— Мясо. Хотя рыба тоже ничего, но я рыбой не наедаюсь. — Аналогично, — кивнул Рик. — Знаете, что! — взорвался повар. — Я совершенно не могу так работать! Это старинный рецепт! Королевская заправка! Этим не наедаются, это ДЕ-ГУ-СТИ-РУ-ЮТ! — Так а если я есть хочу? — совершенно искренне удивился папа. — А не дегустировать. В расстройстве повар сорвал с себя фартук и буквально вылетел из кухни, бросив возмущеннопрезрительное:

— Деревня! Все сразу как-то смутились, а мне вдруг стало очень-очень стыдно. Довела почтенного специалиста до истерики. Нет, ну а чего он во мне сомневался?

— Угадал, — расплылся в улыбке Рикард. — Сырочек, а можно я это доем? И рыбу тоже? Оголодали, бедные, пока я не разрешала заходить на кухню для чистоты эксперимента. Пришлось разрешить, и они с отцом явно решили поделить съестное по-братски.

— Так, — вздохнула мама, — я очень рада, что ты, дорогая, показала повару, где раки зимуют, но кто теперь приготовит угощение для гостей? — А теперь главный приз! — усмехнулся Рикард. — Наша победительница, непревзойденная Николь, получает право доделать праздничный ужин на этом приеме! Поздравляем! М-да. В какойто момент, похоже, все пошло не так.

— Ладно, — вздохнула я. — Все сделаю в лучшем виде.

Сначала думать, а потом делать. Сначала думать, а потом делать. Записать куда-нибудь эту мысль, что ли?

***

В детстве мне запоминались праздники, а которые не пускали. Какие-то деловые встречи отца или просто дни, когда я валялась простуженная и не могла умилять многочисленных гостей. Я валялась в комнате, где горел лишь камин и думала, как меня все не любят, как им там весело и хорошо. С тоской ждала, когда мама зайдет, а она все не заходила и не заходила. И вот, когда мне уже становилось обидно до слез, она наконец вырывалась от гостей и приносила мне тарелку с вкусностями, стянутыми со стола. От нее пахло духами, шампанским и травами. Я радовалась ее приходу, остаток вечера проводя за поглощением бутербродов и тарталеток.

Я думала, этот вечер получится такой же, но, похоже, детство было безвозвратно утеряно. Ибо я совершенно не чувствовала разочарования, и была даже рада сидеть у камина вместе с Котецио и Дрю. Тот рассказывал, как дела в таверне. По его словам, все было почти готово к открытию. Мне не терпелось туда вернуться и снова окунуться в реальную работу. По “Королеве сыра” я тосковала куда сильнее, чем думала. Надеюсь, и ее удастся вернуть.

Маме так и не удалось уговорить меня спуститься: к вечеру хоть припухлость носа и спала, синяк только еще больше налился цветом. Можно было замазать его пудрой, но все равно было заметно. А прием дело такое, никогда не знаешь, что случится. Лучше уж не прийти, чем опозориться.

— И тебя совсем не волнует, что Рикард и Амалия там одни? — спросил Дрю. — Волнует. — Я тяжело вздохнула. — Но что я могу сделать? Спуститься туда и устроить истерику, или старательно мешать их общению. А зачем? Амалия хороша. Я могу сейчас не дать ей проводить с ним время, но не смогу отбивать всех желающих. — Ну хоть глазочком посмотреть? Давай? И когда я уже была почти готова согласиться, дверь вдруг приоткрылась. — Сырочек! — донесся до меня шепот Рикарда. — Я от них сбежал. Они не отдавали мне бутылку, пришлось чуть ли не подраться с какойто толстой теткой за нее. Мне показалось, она их тырила в вырез на платье, честное слово. Мужчина держал в руках непочатую бутылку вина и большую тарелку со всякой снедью.

— Ты что, спер со стола еды? — Не спер, а разделил по справедливости. Они мне надоели, я у тебя тут посижу. — Садись, — пожала плечами я. Дрю внимательно рассматривал содержимое тарелки, а потом изрек: — Ну, я пошел. И растворился. Наверняка опять улетел доводить домашних. Или выпрашивать у Камиллы, чтобы она полистала для призрака книгу. Только Котецио был невозмутим. Котик грелся у камина и довольно мурчал.

— А вилки ты принес? — спросила я. — Обижаешь. Целую одну! Вторую не нашел. — А бокалы? У меня нет. Тут-то Рик и застыл. — Можно я туда не вернусь? Сырочек, они и впрямь меня достали.

Он скорчил рожу и пропищал:

— С вашим отъездом, господин Тентен, на улицах Азор-града стало страшно ходить! И уже нормальным голосом: — Да это потому что ты повадилась гулять, нацепив на шляпу разноцветные перья, вот все и сидят по углам. Я рассмеялась, представив себе эту картину. И как он раньше выдерживал такие мероприятия?

— Так что я туда не хочу. Отловят и заставят общаться, а в этом случае вечер кончится массовым убийством. — Я из горла пить не буду, Рик. Я же девушка! — А я чищу зубы. Ты со мной целовалась, а теперь не хочешь пить из одной бутылки? Для человека с подбитым носом ты слишком капризничаешь. Он подтащил кресло к камину, но уселся на пол, лишь облокотившись на кресло спиной. В ноги тут же кинулся Котецио в надежде, что его погладят. Чуть подумав, и я уселась рядом. Подкрепиться не мешало, хотя еще недавно я дала себе зарок не есть ночью. Не есть ночью с Рикардом!

Конечно, после бутербродов захотелось пить, и я сдалась. В том, чтобы пить вино из бутылки был какойто свой шарм. Вряд ли я решилась бы повторить этот номер в большой компании, но наедине все воспринималось проще.

Мы довольно быстро наелись и просто смотрели, как языки пламени пляшут в камине. Котецио нежился под рукой Рикарда. Он задумчиво почесывал кота, а меж тем вторая рука совершенно наглым образом гладила мою шею. Едва касаясь, невесомо, вызывая мурашки. Я притихла и почти замерла, чтобы не спугнуть прикосновение и… вообще. Атмосфера, установившаяся в комнате, была хрупкой, нарушить ее было легко. А мне так хотелось подольше посидеть в тишине.

В какойто момент Рикард явно перепутал руки. Начал меня почесывать, а Котецио как-то странно поглаживать, отчего тот дернул сразу ухом, глазом и хвостом и предпочел смыться. Просто на всякий случай.

— Сырочек, — позвал мужчина. — А давай ты еще раз попробуешь меня поцеловать. Я больше не буду бодать тебя в нос. — А давай, — сдавленным шепотом ответила я. Потянулась к его губам… — Мя-я-ау! — Котецио запрыгнул к Рикарду на колени и ткнулся носом в мои губы. Я не выдержала и чихнула. — Вот почему ты постоянно меня обламываешь, наглая рыжая морда? — со вздохом Рик скинул кота с колен. — Я тебя кормлю? Кормлю. Глажу? Глажу. А ты? Котецио виновато опустил голову — давил на жалость. За спиной Рика меж тем появился Дрю.

— А я что-то вспомнил! — взволнованно объявил он. — Формулу из артефакторики! Бернон обещал ее воспроизвести — и посмотрим, что получится. — Здорово! — воскликнула я. Рик кивнул, но я заметила, как в глубине его глаз мелькнуло разочарование. Да, романтический момент нам явно испортили. Что за невезение-то такое! И я бы, может, порадовалась за друга да посмеялась над Котецио, если бы не торопливый стук каблуков по деревянному полу. Мама каблуки не носила, а значит, кто-то из гостей залез на второй

этаж. Неслыханная наглость, вопиющее нарушение этикета! Но дальше я вообще обалдела, ибо раздалось протяжное “Ри-и-кард!” голосом Амалии.

— Я знаю, твоя комната где-то здесь. И я знаю, что ты ждешь меня! — Э-э-э… — протянул Рикард. — Не только не жду, но и теперь как-то побаиваюсь. Я, конечно, видел, как леди Этерли хлещет виски, но как-то надеялся смыться до того, как станет жарко. — Сам же говорил, что если ты не идешь на праздник, праздник идет к тебе. Ладно, я выйду и попрошу ее уйти, я же хозяйка дома все-таки. — Сырочек! — удержал меня за руку Рик. — Давай притворимся, что нас нет. Она устроит скандал, будет женская драка, придется вас разнимать, сбегутся все гости и утащат меня на прием, рассказывать, как им тут скучно живется. Я этого не переживу. Давай оставим ее бродить по коридорам, авось заблудится. Дом продадут и новые хозяева решат, что это такой бесплатный бонус. Но Амалия Этерли, похоже, не сдавалась. Она не то увидела свет под нашей дверью, не то нутром чувствовала, что Рикард здесь. И раз оно, нутро это, требовало приключений, решила прорываться в комнату с боем.

— Рик, я знаю, что ты там! Открой! Это наш последний шанс, я не хочу отпускать тебя с ней! — Ща! — просиял вдруг Дрю. И испарился. А в следующее мгновение из коридора донеслось: — Бу! — А-а-а! — Амалия истошно завизжала, всплеснула руками и понеслась вниз по лестнице, о чем сообщил топот ее каблуков. Раздалось приглушенное:

— Призрак, там призрак! Секунды две мы молча смотрели на дверь. Потом Дрю смылся, а Рик вскочил. Я думала он понесется за девушкой, но он схватил меня за руку. Погасил свет и толкнул к постели.

— Мы спим и ничего не видели! А то достанут! — А Амалия? — А что Амалия? Ей сейчас никто не поверит. Может, пить бросит. Ложись, я сказал! Меня запихали под одеяло и зафиксировали в стальных объятиях. Но лежать спокойно я не могла тряслась от смеха. Все представляла лицо Амалии, когда она объявила всем, что видела на втором этаже призрака. Мало того, что опозорилась, забравшись в неположенное место, так еще и напилась до видений. Что ж, несмотря на то, что я отказалась идти на праздник, получилось очень весело.

Рикард оказался прав, через пару минут дверь комнаты скрипнула и приоткрылась. Я различила папин шепот:

— Видишь? Они спят! На что мама ответила с явным неудовольствием: — Да, в одной постели! Я бы предпочла, чтобы она сначала вышла замуж. — Как это относится к скандалу? Нет тут никаких призраков, они бы услышали. А Рик почувствовал. Этерли надо бросать столько пить и начать вести себя, как подобает леди! — Этерли — бедная брошенная девочка! Эта мамина фраза меня так возмутила, что я собралась было подняться и высказать ийадаз все, что думаю, но Рикард словно чувствовал и не пустил. Пожалуй, и правильно, объясняться, что за цирк

тут происходит не было никакого желания.

— Это я — бедная брошенная девочка, — отрезал папа. — Потому что пью кофе, курю и смотрю в окно. А Этерли допилась до привидений. И какого вообще она забыла наверху? Закрой дверь, дай людям поспать! — Нет, я их разведу по разным комна… Тут папа, по ходу силой вытащил маму и закрыл дверь. Звуки вскоре затихли, а я обнаружила себя в довольно интересном положении: под одеялом с Рикардом. Атмосфера всеобщего веселья как-то резко изменилась.

— А твой призрак очень даже полезен, — хмыкнул Рик. — Давай выпустим его на мэра? Представляешь, на каком-нибудь официальном мероприятии: “Бу!”. -Почему ты в последнее время постоянно дурачишься? — вдруг вырвалось у меня. — Я, конечно, не знала тебя близко до… м-м-м… переезда, но мне казалось ты спокойный и суровый. Рикард смерил меня задумчивым взглядом, словно сомневался, можно ли открыть величайшую тайну.

— Ты расслабляешься, — наконец ответил он. — Ты не любишь воспитателей рядом. И расслабленнее, когда чувствуешь себя самой рассудительной в компании. Мне нравится, когда ты спокойная. — То есть, ты притворяешься, чтобы мне было приятно? И это не ты? — Ну почему же не я? Просто… мне мало с кем хочется шутить, Сырочек. А ты мило смеешься. И забавно закатываешь глаза. — Я что, бесплатный цирк? Хотя насчет бесплатного это я погорячилась. Рикард содержит меня, Камиллу, Котецио и временно Бернона, ибо тот все равно живет с нами. Какойто элитный цирк уже получается.

— Ты яркая. Как солнышко. Или сыр. — Рикард, а почему ты не женился на Амалии Этерли? Или на младшей Этерли? Почему я? Ну то есть я знаю, что вы с отцом дружите, но мне казалось, что логичнее было бы жениться на девушке, которая тебе подходит. Я всегда была слишком тихой и… не знаю, невнятной, что ли. Разве не логично выбрать себе другую жену? — Какую? — с хитрым прищуром поинтересовался Рикард. — Ну… которая будет раскованная там, я не знаю, опытная, не наивная. — Мысль интересная. Вообще надо всех проверять на раскованность. Ну-ка… Он потянулся ко мне, убрал с шеи волосы и коснулся прохладной кожи горячими губами, отчего я с шумом втянула воздух. По телу разлилось невероятное тепло, низ живота свело в сладкой судороге. Губы мужчины осторожно блуждали по шее, распаляя внутри странный, еще неизвестный мне огонь. Отчасти он напоминал то, что я чувствовала, когда мы целовались в подвале “Королевы сыра”, но все же в этот раз все было иначе.

И кончилось в тот момент, когда я уже окончательно отключилась.

— Что ж, похоже, я не ошибся. — Рик! — возмущенно хныкнула я. Но возмущаться прекращенным поцелуем не позволяли гордость и вредность. — Ты не ответил на вопрос! Почему ты не женился на Этерли? — Мне она не нравится, — пожал плечами Рикард.

— Ты с ней спал. — Неа. У нас как-то… кхм… не заладилось. А если серьезно, то жениться на Амалии мне никто и не предлагал. Сверху спустили настойчивую рекомендацию, я обсудил с Байроном, и тот сказал — бери Никки, золото девица. Ну вот, золото, так ты и оказалась под одеялом. — А новое руководство хочет, чтобы ты женился? — Новое руководство хочет, чтобы я сдох, — фыркнул мужчина. — В Эрстенграде все проще. Людей не хватает, мало кто хочет заниматься разбушевавшимися туристами и любителями напиться у моря. Поэтому там неважно, женат ты, помолвлен или коллекционируешь зарубки на столбике кровати, только работай. Мне редко приходила в голову мысль кривляться или изображать что-то, чего я на самом деле не чувствую, но тут почему-то захотелось показательно расстроиться. Поэтому я залезла под одеяло и громко, с чувством, тяжело там вздохнула.

— Это что значит? — не понял Рик. — Я думала, ты скажешь, что я лучше Амалии. Все же стоило почаще тренироваться: — Маленькая интриганка, — фыркнув, Рикард достал меня из-под одеяла. — Кто-то напрашивается на комплимент? — Я просто люблю, когда меня хвалят. — И я люблю, — улыбнулся мужчина. Тишина… молчаливые, настороженные взгляды. Каждый пытался уловить настроение другого. Получалось как-то слабо — собственные чувства и сомнения не оставляли возможностей для эмпатии.

— Но тебе пора спать. Переодевайся. — Что за воспитание? Я, может, не хочу! — А то я не вижу, хочешь ты, или нет. Не провоцируй меня, Сырочек. Вернусь из поездки и поговорим. — Ты улетаешь завтра? Я поднялась, чтобы переодеться в ночную сорочку. Широкие дверцы шкафа надежно скрыли меня от взора Рикарда, но все равно переодеваться в его присутствии было немного стеснительно.

— Да, на два часа позже вас. Надеюсь вернуться быстро. Постарайтесь не разнести город, ладно? И держись подальше от Бернона. В голосе промелькнули какие-то необычные нотки. Ревности или недовольства. Что ж, я и не собиралась сближаться с принцем. Он безусловно впечатлял, но… был принцем. Светская жизнь не для меня, даже годы в родительском доме вспоминались зачастую с тоской. Одна мысль о том, чтобы перебраться в столицу, пугала.

Со стороны постели донеслись какие-то странные звуки. Смесь мяукания и возни. К\ни\гол\юб.\нет

— Что ты делаешь? — выглянула я. — Убиваешь Котецио? — Пытаюсь выгнать его из постели! Котик категорически не желал покидать насиженное место, а потому вцепился в одеяло всеми когтями. Рикард тянул за задние лабы, Котецио недовольно пыхтел и мяукал. Раздался треск ткани одеяло не выдержало напора. И Рик вместе с котом чуть не свалился на пол. Гордый рыжий победитель спрыгнул на ковер и устроился в кресле, так и оставленном у камина.

— Животные должны знать свое место, — пробурчал Рикард. — Коту не место в постели. — А ты не пробовал попросить? Меня он всегда слушает. Судя по выражению лица — не пробовал. — Тебя все слушают. Ты не только королева сыра, но еще и укротительница домашних зверей и призраков. А меня он не любит. Конечно, я же не принц. — Он просто над тобой издевается. Ты ему нравишься. Я переоделась в длинную сорочку и заплела в косу волосы, чтобы поутру не проснуться с гнездом на голове.

— Ты пойдешь к себе? — Наверное, Сырочек. Я хочу собраться заранее, да и твои родители не обрадуются, если я останусь на ночь. Мы в их глазах удивительно нелогичны. — Не только в их. — Я тяжело вздохнула. — Замри, — вдруг приказал Рикард. — Не двигайся! Я серьезно! Сначала было я уж напугалась, подумав — что-то случилось. Но мужчина аккуратно зафиксировал мою голову и на пару секунд прижался губами к моим, вызвав разлившееся по телу тепло. Я уже не так терялась, как во время первого поцелуя у моря, и мой ответ вызвал у Рикарда словно удивление. Он легко провел большим пальцем по чувствительной коже за ухом, язык скользнул глубже, встречаясь с моим…

— Ой-ой-ой! — простонала я. — Но-о-ос! Никогда еще меня не волновал вопрос, куда девать носы во время поцелуя, а сейчас куда-нибудь с удовольствием бы дела. От слишком резкого движения ушибленная любопытная конечность снова заныла.

— Но-о-ос, — передразнил Рикард. — Ложись спать, горе сырное. Очень рекомендую усиленно лечить носик, чтобы к моему приезду он был в первозданном виде. — Вылечил бы магией, проблем бы не было. — Ссориться с твоей матерью? Нет, спасибо. До тех пор, пока запись в метрической книге не подтвердит, что вы, Николь Спрингвилл, в моей безраздельной власти, ваш нос находится в ведении матушки. — Безраздельной власти? — возмутилась я. — Я не домашнее животное, а девушка! — Ты Сырочек. Сырочкам нужна защита. — Ну, раз я не девушка, а сырочек, — подняла с кресла Котецио и всучила Рикарду в руки, — то спи с котом, понял? Мужчина рассмеялся, а котик флегматично зевнул.

— Хочешь, чтобы я перестал называть тебя Сырочком? Вопрос был задан таким серьезным тоном, что пришлось признаться (и сразу же, видит светлейшая, покраснеть!):

— Нет. Спокойной ночи! Я буквально силой выпихала Рикарда, который, кажется, собирался сказать что-то еще. Нет уж, хватит с меня откровенных разговоров и заигрываний. Щеки горели, нос немного ныл. Я порадовалась, что в комнате почти не было зеркал — вид меня, с синяком на пол лица, явно сбил бы романтический настрой.

— Ну? Посреди комнаты тут же появился Дрю. Мелькнула у меня шальная мысль, что призрак не совсем уходил в Эрстенград, а просто становился невидимым. Вряд ли он потерял эту способность с новой привязкой Рикарда.

— Что ну? — хмыкнула я, забираясь в постель. — Помирились? Вы вместе? Ты его простила? Он ведь сбежал с этого приема, чтобы провести время с тобой. Игнорировал Амалию. — Да. Будет видно, Дрю. Рикард вернется из поездки и мы поговорим, а там… пусть все идет своим чередом. К тому же у нас есть куда более серьезные проблемы, чем наши отношения. — Одно дело серьезные, а другое — интересные! — Призрак насупился. — Пора спать. Завтра предстоит долгий-предолгий день. Я уснула со странным предчувствием, что скоро все изменится. Порой это ощущение грядущей развязки особенно усиливалось на границе между сном и явью. Разгадка плавала на поверхности, но я никак не могла ее ухватит. И оставалось лишь надеяться, что поездка Рикарда к ди Амосам что-то прояснит.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Котецио! — кричала я после обеда, когда мы собирали сумки родителей и готовились выдвигаться в драконпорт. Хотели вылететь засветло, Рикард считал, так будет безопаснее. Поэтому утро прошло в суматохе, а обед вообще вышел каким-то скомканным. И вот, когда почти все было готово, кот куда-то испарился.

А времени, чтобы его найти, меж тем оставалось не так много. Мы передали ключи от дома поверенному, готовому взяться за продажу. И он даже нашел покупателя, который вот-вот обещал передать деньги. Дом следовало освободить, а кота новым жильцам я оставлять не собиралась.

— Рикард! — после получасовых поисков не выдержала я. — Что? Сырочек, я честно его не ел! — Ты ушел вчера с ним. — Он спрыгнул с рук в коридоре и куда-то унесся. Я с такой мольбой на него смотрела, что мужчина не выдержал. — Ладно, давай делать котячью ловушку. — Что делать? Из кухни Рик принес один из пирожков, что мама собиралась взять в дорогу. Ароматный, пышный, с изобилием мясной начинки. Я хоть и завтракала, сама сглотнула слюну. Но Рикард собирался вовсе не перекусывать. Он освободил одну из коробок, которую еще не унесли нанятые рабочие, и начал строить ловушку.

В его представлении это была наклоненная коробка, под которой лежал благоухающий пирожок. От того, чтобы упасть и закрыть пирожок, коробку удерживала палочка, а к палочке мужчина привязал длинную нитку. Схватил меня за руку и потащил за диван.

— Что ты делаешь? — почему-то шепотом спросила я. — Коты любят пожрать и коробки. Его привлечет запах, он придет под коробку, я дерну за веревочку, и она его накроет.

— Ты что, в детстве не наигрался? А если он в беде? — Сырочек, в этом доме негде попасть в беду, а твой кот обладает на редкость усиленным инстинктом самосохранения. Поэтому если есть шанс, что он где-то уснул, он точно уснул. К тому же с утра его не кормили, так что сейчас выползет. Мы затаились и принялись ждать. Честно сказать, насчет всей этой затеи у меня имелись вполне обоснованные сомнения. К счастью, долго сидеть в засаде не пришлось, но избавление пришло оттуда, откуда не ждали: в гостиную вошел отец с личной сумкой в руках, а из нее торчала сонная голова Котецио.

— Николь, — строго поинтересовался папа, — что твой кот делает в моем багаже? — Игнорирует Рикардово изобретение, вестимо, — фыркнула я. — Боялся, что ты его забудешь, вот и залез на всякий случай, — улыбнулась вошедшая мама. — Я готова, все оставшиеся вещи заберут в течение получаса. Может, выдвинемся не спеша? Долгие сборы как-то утомляют. Мы шли в полном молчании до самого драконпорта. Котецио пересадили в ту же сумку, в какой котик приехал, но вот креветок, к его разочарованию, на этот раз внутри не оказалось.

В драконпорте нас уже ждал большой серебристый дракон с просторной кабиной для четверых. Не сравнить с тем, на котором я улепетывала в первый раз. Вот они, преимущества богатства.

Прежде, чем войти в здание, я оглянулась на Азорград. Неужели я покидаю его навсегда? Странно, но никаких сожалений по этому поводу я не испытывала. Скорее наоборот, улетала с осознанием того, что впереди ждет что-то куда более интересное и приятное.

— Сырочек, подожди! — взмолился Дрю. Не знаю, то ли папа его совсем не чувствовал, то ли предпочел не чувствовать, но призрак появился по дороге и напоследок решил порезвиться. Он на полной скорости влетал в сугроб и утверждал, будто чувствует холод от снега.

Рикард решил дать ему пару минут развлечься, и сделал вид, что хочет со мной поговорить наедине. Мама смерила нас подозрительным взглядом.

— Я ей, похоже, не нравлюсь. — Она своеобразная. Ей не нравится, что я не замужем. Это воспитание. — Женщин не поймешь. Как только мне кажется, что я вас понял — мне кажется, — почти обиженно пробурчал мужчина. — Сырочек, постарайся за пару дней моего отсутствия не найти приключений. Будь благоразумной и скромной леди, которая даже за клубникой не выходит без сопровождения. — Вообще-то леди сопровождают дуэньи, а не двухметровый длинноволосый пират. — Да, компаньонка из Кристи так себе, — согласился Рик. — Но зато рядом с ним тебе угрожают разве что его истеричные поклонницы. Хотя кто знает, кто знает… статуи на соперниц не нападают. — Хватит издеваться над ним, я чувствую себя виноватой. От моего сыра Кристиана так колбасило. — И ты просто обязана дать мне его попробовать! — Ну, судя по срокам, в подвале он вполне должен уже созреть. Так что возвращайся — и выясним, какие у тебя тайные страсти. Очень рекомендую не увлекаться там разными… котячьими ловушками. Или девчачьими. Рикард как-то хитро улыбнулся и стал на шаг ближе.

— Девчачья ловушка… чтобы поймать Сырочка, нужна коробка побольше.

Я собиралась сказать, что сырочки и на пирожки не ведутся, но ляпнула кое-что совершенно для себя неожиданное, заставившее меня покраснеть, а глаза Рикарда нехорошо блеснуть:

— Чтобы ловить Сырочка, надо понять, что с ним делать. — О, с этим у меня проблем не возникнет. Мы стояли преступно близко, оба ждали, что будет дальше. А дальше было строгое мамино: — Нико-о-оль! И я поняла, что жизнь в “Сырной магии” станет куда интереснее с приездом родителей. А вот что понял Рикард, осталось загадкой, но вряд ли что-то хорошее в отношении себя. И мне на миг даже стало его жалко — не дают нормально попрощаться.

— Беги в дракона, Сырочек, — вздохнул он. — Увидимся совсем скоро. Я уходила будто нехотя. И несмотря на светлое и легкое предвкушение новой жизни, чувствовала легкую тревогу. Но никак не могла понять, что именно тяготило. А раз не могла, то и не стала размышлять об этом. В конце концов, мало ли в моей жизни сейчас тревог?

Дракон взмыл в небо, оставляя позади здание драконпорта, а вскоре и весь заснеженный Азорград. Любопытный Котецио неотрывно смотрел в окно, мама доставала горячий чай, а папа углубился в книгу. Почти обычный, почти семейный и… почти вечер. Всего семь часов отделяли нас от того, чтобы “почти” навсегда исчезло из жизненного уклада.

***

Я проснулась от мягкого толчка и протяжного “Мяя-а-ау!”. Дракон коснулся площадки, и в кабине вспыхнул свет. Сама не заметила, как заснула. Мы прилетели не так уж поздно, но в это время на юге уже была кромешная темнота. Я сощурилась, привыкая к свету. Дверь кабины вдруг распахнулась, явив улыбающегося Кристиана.

Он явно приоделся ради встречи, надев длинный, расшитый серебристыми причудливыми узорами, пиджак. Вообще, с тех пор, как Крис перестал носить все эти пиратские штучки и закрывать татуировку длинными рукавами, его легко можно было принять за какого-нибудь благочестивого аристократа.

— Госпожа Спрингвилл, господин Спрингвилл, рад с вами, наконец, познакомиться. Он галантно помог маме спуститься, пожал отцу руку и практически вытащил меня, не забыв украдкой ласково щелкнуть по носу.

— Мама, папа, это Кристиан Эрбенгард, я о нем рассказывала. — Добро пожаловать в наш славный город, — усмехнулся Крис. — Здесь совсем недалеко, пройдемся пешком? Оставив багаж работникам драконпорта, мы неспешно двинулись по улице вдоль моря. Она вела прямиком к “Сырной магии”, и чем ближе мы подходили к дому, тем сильнее я волновалась. Что скажут родители?..

Нам предстояло решить множество вопросов, важных и не очень. Как мы все поместимся в сравнительно небольшом доме? Куда отселять родителей, если жилье в Эрстенграде купить не такто просто? Стоит ли нанять прислугу, ведь мама с папой привыкли к обеспеченной жизни? Хорошо хоть денег не придется просить у Рика — в скором времени поверенный должен был оформить сделку по дому.

Мама живо интересовалась всем вокруг и ожидаемо восхитилась морем. Оно, словно красуясь