Сырная магия, или Не хочу без любви! (СИ)

— Я тоже радуюсь! Просто… ну и что мне теперь делать? К моему удивлению, папа рассмеялся и потрепал меня по голове. — Без понятия. И даже не собираюсь лезть. Хотела самостоятельности и независимости? Вот и разбирайся с ним сама, я больше в твою жизнь, Николь, не полезу. — Все меня воспитывают, — надулась и пробурчала. — Когда уже я буду кого-нибудь воспитывать?

— Воспитывай кота, он выгнал меня с половины кровати. Я, собственно, за этим и пришел, но раз у тебя нет… Дверь скрипнула, впуская Котецио.

— Он издевается? — спросил папа. Я фыркнула, прижала к другому боку кота и стало как-то веселее. Наверное, папа прав. Издеваются не так, и уколоть побольнее не так стараются. Как-то сложно все оказалось в реальной жизни. Я думала, сбегу, найду работу, встречу идеального парня и мы будем жить долго и счастливо.

И не сказать, что не встретила, просто… идеальность оказалась какойто серой и не вызывающей эмоций. А жизнь превратилась в балаган.

— Ты поедешь с нами? — с надеждой спросила я. — Никки… — Пожалуйста! Я хочу, чтобы вы с мамой были рядом, посмотрели, как мы живем. И мне будет спокойнее: предпринимателей много кто не любит, чем больше народу, тем безопаснее. А еще море, такое красивое, приятное. И фрукты! В Азор-граде так мало фруктов, а те, что привозят, и вполовину не такие вкусные, как у нас. Маме нужны витамины, да и тебе не помешают. И еще… — Хорошо, — устало вздохнул папа. — Поедем в твой Эрстенград. Только разберись все же в своих отношениях с Рикардом. Никки, он не подросток, которому нравится драма в жизни и бурное течение романов. Ему уже нужна семья, а держать его возле себя как-то… не слишком порядочно. — Да он сам отказывается! — Ну, может, он ждет искреннего порыва? — А я прямо неискренна. Отец поднялся и укрыл нас с Котецио одеялом. — Разбирайтесь сами, — снова повторил. — И держи при себе кота, хорошо? Я жуть как не люблю спать вне собственной постели. — Мя-а-ау! — донеслось из-под одеяла. Папа счел это чем-то вроде согласия. Вышел, мягко притворив за собой дверь и оставив меня с нелегкими размышлениями о вреде взрослой жизни.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Надо сказать, что идея спать с котиком в обнимку оказалась здравой. Когда папа ушел, я себя как следует отругала за сопли и слезы, а раз отругала, надо брать себя в руки. Я и взяла — сходила в ванную, умылась, стащила недооцененное Рикардом платье и залезла под одеяло практически голая.

Забыв совершенно, что зимой в Азор-граде под утро стоит такой дубак, что впору горящими уголешками из камина обкладываться. Сонный организм отчаянно не хотел вставать и идти за вторым одеялом или хотя бы одеваться, так что кое-как, жавшись к Котецио, я доспала несколько часов.

Потом пришел Рикард. Ночью отец не закрыл дверь на замок, и моя комната перестала быть неприступным бастионом рыдающей девицы.

— Вставай, Сырочек, — вкрадчиво протянул Рикард, — а то мы уйдем без тебя. — Куда-а-а? — тут же встрепенулась я, а Котецио навострил уши. — Не знаю, что заставило Байрона передумать, но он согласен ехать с нами. Нужно выставить дом на продажу и оформить бумаги на перевод денег. Мы собираемся в мэрию и банк. Пойдешь?

— Пойду! Я села в постели, потом вспомнила, что голая, покраснела и плотнее закуталась в одеяло. Рикард не заметил. Ну или грамотно сделал вид.

— Очень рекомендую поторопиться, — сказал мужчина, — иначе не успеешь позавтракать. — Хорошо. Он поднялся, чтобы уйти, а я вдруг опомнилась и вскочила следом, как была, закутанная в одеяло по уши.

— Рик, подожди… Я не хотела тебя обижать вчера, я просто расстроилась. Я ждала, что он усмехнется или махнет рукой, но Рикард, к моему удивлению как-то довольно весело чмокнул меня в макушку. Стоять босыми ногами на полу было холодно, но я мужественно держалась, потому что в тишине, что нас окружала, чувствовалось что-то новое. И приятное. Ради этого приятного можно было и в холоде постоять.

— Мы можем поговорить? — Я задрала голову, чтобы взглянуть ему в лицо. — Сырочек, не провоцируй меня. — Приехать в гости, обесчестить дочь хозяина и улететь на драконе в закат как-то неловко. — Ну почему же, — раздался голос Дрю, — как раз таки очень ловко. Внешне Рикард встретил появление призрака спокойно, но так как я стояла очень близко, не могла не заметить, как он стиснул зубы. Похоже, кое-кому повезло, что он уже умер, иначе как пить дать Рикард бы Дрю прибил. Хотя бы за то, что он постоянно появляется не вовремя. И если раньше я была рада избавлению от пугающего общества бывшего жениха, то сейчас, к собственному удивлению, ощутила некоторую досаду.

— Собирайся, мы будем внизу, — произнес Рик и ушел. — Не понял, — сообщил Дрю. — Я уходил, ты собиралась к нему, прихожу — ты у себя. Сырочек, вы опять поссорились?! — Ну как поссорились, — смутилась. — Я на него наорала и убежала. А сейчас стыдно. Я запуталась, Дрю. И не знаю, что мне делать. Папа прав, Рикард ждет искренности, но я не знаю, действительно ли то, что я чувствую — любовь. Я никогда и никого не любила, я так стремилась к отношениям по любви, что даже забыла выяснить, что это такое. Рикард хочет быть со мной, я думаю, но вдруг мы не будем счастливы? — Ну… Знаешь, сырочек, не помню, что у меня была за жизнь, но смерть научила, что есть вещи, которые нас держат. Привязывают к чему-то, как меня к старому дому. И пока ты не поймешь, что именно держит тебя, не будешь свободна. Воцарилась мертвая тишина. Хотя вообще выражение крайне странное. Вот Дрю мертв, и почему я от него никогда не слышала тишины?

— Что ты имеешь в виду? — Ты все еще обижена на Рика за ту девушку. Но в то же время видишь, как он меняется. Старая обида держит тебя, и он это чувствует. Вы ходите вокруг друг друга кругами. Вам нужен толчок, что-то мощное, чтобы вы поняли, действительно ли сможете быть вместе. — Например? Я быстро одевалась. Надо же, всего за полгода жизни у моря почти забылось, каково это: напяливать на себя кучу теплых вещей.

— Например похищение! — просиял Дрю. — Я в книжке читал. Вжух, принцессу крадет дракон! — Вот спасибо! Хорош друг, ничего не скажешь. — Ну я же не сказал, что похищать должны тебя! — справедливо возмутился призрак. — А Рикард на принцессу не тянет, да и на роль дракона претендует только Флоренция. Расскажи лучше, как дела дома? — Все тихо. Камилла с Крисом занимаются облагораживанием летней террасы, Бернон работает с куклой. Нейстикс затаился. Приходил повар, писал какие-то карточки с рецептами и осматривал кухню, чтобы дать тебе список недостающих вещей. — Хорошо, хоть там все нормально. Надеюсь, мы скоро закончим с этим переездом и моя голова перестанет пухнуть от каши. Следующие минут десять Дрю упрашивал взять его с собой, но тут я была категорична. Папа, может, и терял магию, но вполне мог увидеть призрака, как в свое время без проблем увидел Рикард. Если шаткое перемирие рухнет, мне уже не придется вернуться в Эрстенград. Дрю дулся, но послушался, улетев обратно к Камилле. А я спустилась в гостиную, где собралось все немногочисленное семейство Спрингвилл.

Папа и Рик были одеты по-зимнему, мама же выглядела очень свежо. Она явно предвкушала переезд.

— Николь, дорогая, доброе утро, чем будешь завтракать? — спросила мама. — Нет! — хором рявкнули папа и Рикард. Рик добавил: — Мы одеты, Сырочек, пошли быстрее! — Девочка голодная! — Я накормлю ее в ресторации, пошлите уже! — Рикард прав, — я взглянула на часы, — еще полчаса, и там будет не пробиться. — Ну ладно, — сдалась мама. — Кстати, раз мы уезжаем, нужно будет устроить прием. — Не уловил связи, — нахмурился Рикард. — Попрощаться с друзьями, с городом. Я не хочу, чтобы наш отъезд выглядел как бегство, — твердо произнесла мама. — На завтра назначу небольшой прием. Будьте готовы и при параде. Не могу сказать, что идея принесла мне радость. Светиться перед приятелями родителей после побега как-то не хотелось. Хоть Рикард и говорил, что для всех мы переехали к морю, я все равно подозревала, что с легкого языка Уны о моем побеге не знает разве что глухой.

Но говорить ничего не стала. Все из тех же опасений, уж слишком тяжело далось согласие отца. Рикард, подозреваю, еще и поэтому торопился. Уж он как никто другой знал, как быстро порой все меняется. А если выставишь на продажу дом, пути назад не будет. Так что завтраки, общение и другие развлечения оставим на потом.

Как только мы вышли на улицу, я тут же пожалела, что вообще вылезла из постели. Нет, все же зима хороша из дома. Сидишь у окошка с чаем, смотришь как красиво падают снежинки. Рикард мою реакцию заметил и рассмеялся:

— Что, Сырочек, ноги в руки и на море? Предпочла промолчать, ведь открывать рот было просто страшно. Казалось, этот пробирающий до костей ледяной ветер навсегда останется у меня внутри, стоит только сделать опрометчиво глубокий

вдох.

Всю дорогу до мэрии Азор-града я прятала лицо в меховой воротник шубки. Не знаю, где Рикард умудрился ее достать — наверное взял для меня у мамы, но спасибо ему за заботу.

Однако все надежды на то, что удастся проскользнуть до основного потока людей рассеялись, едва мы ступили в просторный куполообразный общий зал мэрии Азор-града. Не знаю, кому и при каких обстоятельствах пришло в голову располагать все важные органы управления в одном здании, но ненавижу его за это всей душой. Присесть было некуда.

— Я и забыл, какой тут бардак, — хмыкнул Рик. — Все же наш дражайший друг в Эрстенграде ведет дела явно эффективнее. — Эрстенград меньше, — откликнулась я. — Да и там теплее. Судя по огромной очереди в отдел обеспечения тепла, и впрямь чем южнее, тем проще хотя бы в этом аспекте. К счастью, толпа доставляла лишь физические неудобства — было жарко и шумно. В отдел по продажам не было почти никого. В Азор-граде сложно было приобрести дом или помещение, так что наш особняк обещал улететь в первые часы торгов. Причем я не сомневалась, что в итоге из него сделают какое-нибудь модное заведение типа ресторации или клуба.

Папа с самого утра выглядел еще более хмурым, чем обычно. Когда подошла наша очередь, стала ясна причина.

— Я что, дите малое? — буркнул он, когда мы собрались было вслед за ним. — Справлюсь. Рикард собирался возражать, но я вовремя успела вцепиться в его руку. Вот все же несмотря на многолетнюю дружбу он далеко не всегда понимал, как следует себя вести с Байроном Спрингвиллом.

— Если мы будем бегать вокруг него и охать, то поедем не в Эрстенград, а туда, куда он нас пошлет, — пробормотала так, чтобы услышал только Рикард. К счастью, он догадался и остался вместе со мной снаружи. Несмотря на то, что вокруг была куча народа, а тишина в этом зале давно стала недостижимой мечтой, я чувствовала неловкость. Надо было поговорить о чем-то, завязать непринужденную беседу. Но мне казалось, на нас все смотрят, а в этой толпе обязательно найдется общий знакомый, наслышанный об истории моего побега.

Впрочем, так оно и оказалось, правда я даже в страшных снах не могла предвидеть, кого именно мы встретим в мэрии.

— Светлейшая, неужели это Рикард Тентен? — раздался у меня за спиной мелодичный женский голос. Лицо Рика в этот момент надо было зарисовывать. Он округлил глаза и непроизвольно бросил взгляд в мою сторону, от чего стало ясно: произошло что-то сверхнеобычное. Даже Рикард, человек, который с ироничной усмешкой реагировал на смертельную опасность, сейчас если не перепугался, то уж точно разволновался.

Естественно, любопытство тут же заворочалось внутри, и пришлось обернуться.

Да. Лучше бы я пошла вместе с папой.

Ибо к нам плыла — а она именно плыла, изящно виляя бедрами — красивая девушка. Она была одета

в кокетливую короткую шубку, улыбалась так счастливо, словно встретила саму Светлейшую. Но, что важнее, это была та самая девушка, увидев которую верхом на Рике я и сбежала в Эрстенград.

Рикард вполголоса выдал замысловатую тираду из числа тех, что не приняты в светском обществе. В принципе, я бы отреагировала так же, но ругаться совсем уж некультурно пока не научилась.

— Рик, я так рада тебя видеть! — сияла леди по вызову. — Не думала, что мы еще когда-нибудь встретимся. Как ты? Мы все так удивились твоему отъезду, но знаешь, я понимаю тебя, как никто другой! В наших северных горах так хочется к морю, теплу… Тут она сделала вид, что только меня заметила. И разулыбалась пуще прежнего.

— О, малышка Никки! Рик, ты, как мужчина, нас не познакомишь? — Николь, это Амалия Этерли, Амалия, это Николь Спрингвилл. — Вот и славненько! Как насчет обеда? От такой наглости у меня исчез дар речи. Амалия Этерли потеряла ко мне вообще всякий интерес и беззастенчиво строила глазки Рику.

— Он занят, — подала голос я. — Чем же? — Обедом со мной. Не успели позавтракать, спешно собирались. Вытянувшееся лицо девицы навсегда останется в моей памяти. — Что ж… может быть, в другой раз? — Может быть, — с сомнением хмыкнула я. Она почти была готова уйти! Почти оставила нас в покое! Но тут вышел папа. И хоть у папы к пенсии открылось множество проблем со здоровьем, на зрение он не жаловался никогда.

— Амалия! — радостно поприветствовал девушку. — Рад тебя видеть, как отец? Я слышал, он серьезно повредил колено. — Перелом почти зажил, спасибо, господин Спрингвилл. А вы… — Мы переезжаем. Будем рады видеть тебя с родителями завтра у нас, будет небольшой прощальный ужин. Еще несколько минут они обменивались любезностями и улыбочками. А меня изнутри жгло отвратительное и недостойное девушки из приличной семьи чувство — ревность.

— Ну что, Байрон, — хмыкнул Рикард, когда Амалия неспешно удалилась, напоследок продемонстрировав всем окружающим плавность бедер, — ты какую могилку предпочитаешь, двойную? Или просто рядом ляжем? — Не понял… — Папа так искренне удивился, что я сразу поняла — кто довел меня до сбора вещей и дракона, не знал. — Есть хочу, — буркнула я. — Кто-то обещал ресторан. И вот не убивать же их, вроде и не за что. Эта леди по вызову сама подошла, да и папа не со зла… наверное. Но почему так хочется кого-то укусить, чтобы прямо до воплей и полного морального удовлетворения? Я даже не знала, что способна на такую ревность.

В полнейшей тишине мы дошли до ресторана, причем выбирала его я. Папа и Рикард словно чувствовали, что лучше пока не спорить. А может, просто думали о своем и разговорились только когда мы расположились за столиком, а девушка в форменном платье ресторана принесла комплимент от повара — тарелку с орешками и… сыром. Не знаю, почему я удивилась, увидев сырные ломтики.

А уж когда один попробовала, и в голове невольно всплыла сцена в кабинете Рикарда, не

выдержала:

— Этерли? Серьезно? Я думала, их дочь моего возраста. Ответил мне папа: — Это самая младшая твоего, а вообще у них трое детей. Амалия училась в Градде, не так давно вернулась. Николь, почему ты о ней спрашиваешь? Что у вас случилось, я думал, вы даже не знакомы. — Сырочек видела меня с Амалией и смылась, — пояснил Рикард. Все же профессионализм не пропьешь, мужчина тщательно следил за мной, словно опасался, что я начну драться. Ничего-ничего, понервничай мне тут хоть немного для разнообразия.

— Ты с… Амалией Этерли?! — Папа поперхнулся. — Технически не успел, — признался Рикард. — Но намерение мне зачли. А ты только что пригласил ее на ужин и теперь, похоже, Сырочек начнет торговать пирогами с мясом. Не отрывая взгляда от лица мужчины, я с хрустом разгрызла орешек.

— Я передумал, — быстро сказал Рик, — я больше не хочу жениться. — Хочешь сыра? — спросила я. — Что? — Рикард даже поперхнулся. — Сыра. Я больше не хочу. А все же забавно было наблюдать, как Рикард старался лишний раз меня не бесить. Неужели у меня и впрямь такой дурной характер? Вроде, в совсем уж безбашенных поступках замечена не была. Разве что в самом начале, когда Рикки Карамель опубликовала первую статью. Помнится, я влетела в комнату Рика и чуть не убила его газетой.

А вообще я думала, Рикард развлекался с девицами облегченного поведения и как-то не ожидала, что той красоткой из кабинета окажется девушка если не моего круга, то очень близкого к нему. Чета Этерли, если мне не изменяла память, работала в дворце бракосочетаний. Жили они не в пример скромнее, но благодаря тому, что знали большинство богатых пар в городе, частенько становились гостями на приемах и обедах. Да и младшая Этерли была девушкой крайне приятной. Мы редко виделись, но никогда не враждовали.

И вот на тебе, Амалия Этерли.

Но дело было даже не в том, что она вдруг явилась и начала заигрывать с Рикардом, Флоренция Нейстикс, помнится, тоже пыталась. Дело было в том, что вместе с красоткой Амалией пришли новые вопросы.

Если Рикарду так не хватало откровенного женского внимания, почему он не взял замуж ее? Собственно, это я и пыталась понять, наблюдая за мужчиной весь обед. Но, кажется, только зря отбила ему аппетит, ибо в итоге Рик не выдержал:

— Сырочек, ну хватит испепелять меня взглядом, это не я позвал ее на ужин! — Вот я всегда говорил, что он меня от стрелы не закроет, — пробурчал папа. — Мне еще жить и жить, — фыркнул Рикард. — Она потом подобреет, а откушенную голову я на место уже не верну. И толку, что рыдать будет? — Не буду, — мрачно сообщила я. — Десертик? — аккуратно предложил мужчина. Сначала я даже не рассмотрела ресторан, а наевшись, сидела и оглядывалась. В сравнении с

уютными летними ресторациями Эрстен-града все казалось слишком тяжелым и грубым: массивная деревянная мебель, картины заснеженных гор на стенах. По-своему уютный интерьер, но какойто слишком уж гнетущий. Вся культура севера была построена на преодолении, на завоевании. Освоение севера — борьба не на жизнь, а на смерть.

Мне надоело бороться, я полюбила море и с нетерпением ждала, когда туда вернусь.

Папа погрузился в задумчивое молчание. Осмысливал встречу с Амалией? Или никак не мог смириться с предстоящим переездом. Я, честно сказать, слабо представляла, как за три дня можно собрать такое количество вещей. Сама-то я сбежала налегке, с сумкой, собранной на волне обиды. Но до сих пор не вспомнила ни о чем, оставленном дома, так что ценность домашнего скарба явно в нашем мире переоценена.

Рикард все же заказал десерт и теперь активно пытался соблазнить меня бананами в карамели. На самом деле мне хотелось попробовать аппетитные кругляши, политые сиропом, но кое-что останавливало. И нет, вовсе не ревность к Амалии, а присутствие отца. Откровенно заигрывать с Риком, когда папа сидит рядом вроде как неудобно.

Так я осталась без десерта, а Рикард — без внимания. Мы оба были разочарованы и, когда вернулись домой, разбрелись по комнатам.

Мама порхала по дому, одновременно собирая вещи для переезда и готовясь к завтрашнему приему. Мне было тоскливо сидеть в комнате, тем более, что Дрю улетел к Камилле, а Котецио позорно сдался Рикарду и надолго пропал в его комнате. Поэтому я переоделась в домашнее платье и спустилась вниз, чтобы помочь с делами.

Мама, к моему удивлению, наотрез отказалась давать мне задания:

— Нет, нет и еще раз нет, Николь! Ты приехала к нам в гости, как я могу загружать тебя работой? Тем более, что я наняла на оставшиеся дни приходящую прислугу. Она приберется, а я займусь организационными моментами. — Но прислуга не умеет готовить так, как я. — Несомненно, дорогая. Однако пусть на приеме угощение будет просто вкусным, а не божественно вкусным. А ты немного отдохнешь. — Отдохнешь тут, — пробурчала я, падая в кресло. Не выдержала и призналась: — Папа пригласил на ужин Амалию Этерли. Мама нахмурилась, но в ожидании продолжения не стала задавать вопросы. — Амалия Этерли была любовницей Рикарда. — Не может быть! И он ее пригласил?! Нет, твой отец, безусловно, человек непростой, но… — Он не знаю об их романе. — А что Рик? Он как отреагировал? — Посмеялся. — Я пожала плечами. — Надо мной. И вообще… над ситуацией. Но надо признать, я довольно забавно отреагировала, так что это неважно. Мне интересно другое. Амалия — красотка, их хорошей семьи, образованная и явно опытная девица. Почему, если Рикарду так надо было жениться, он не выбрал ее? То есть зачем все эти сложности с женой вроде меня дома и любовницей вроде Амалии на работе, дешевле и проще ведь совместить? — Милая, — мама нахмурилась, — но почему ты спрашиваешь об этом меня?

— Потому что боюсь спросить Рикарда, — призналась я. — Я в ужасе от мысли, что грядет серьезный разговор, а он грядет. Дольше тянуть с объяснением нельзя, и… я так до сих пор и не знаю, что ему скажу. К моему удивлению, мама отреагировала неожиданно:

— А может, найдешь себе другого молодого человека? Более… молодого, подходящего тебе по складу характера? — У меня их двое дома сидят. — В чем проблема? В чем-чем. В том, что Николь Спрингвилл — самая нелогичная девушка в мире. Она сбегает, громко выкрикивая категоричные заявления о разрыве помолвки, а потом переезжает в дом к брошенному жениху. Она пытается ходить на свидания с очаровательным и непосредственным Кристианом, и в то же время целуется с Рикардом. Она, чтоб ее, изобрела (громкое слово, но такое приятное) приворотный сыр!

— Тебе было бы проще, будь ты похожа на меня. — Мама улыбнулась и потрепала меня по голове. Но ты вся в отца. Он пытался вырастить под колпаком цветочек и в этом же колпаке передать его другу, а ты решила, что отныне хочешь быть кактусом, разбила колпак и сбежала. Теперь все восхищаются тем, как ты цветешь и пытаются взять в руки, а колючки не дают.

— Поэтично. — Да-а-а, — мечтательно протянула мама. — Я вспоминаю твоего отца. Он ухаживал традиционно и старомодно. Ходил к нам на каждый прием, общался с отцом. Дарил мне книги. Он был студентом, подающим надежды магом. В него была влюблена твоя тетка, Дарина, между прочим. Как же она злилась, когда он выбрал меня! — Мам, а… — Я немного замялась. — Папа когда-нибудь тебе изменял? — Нет, Николь. — Или ты не знаешь? — Это ты не знаешь своего отца. Ему незачем изменять, потому что это слишком сложно, а он ненавидит бессмысленные действия. К тому же любит нас с тобой, и вряд ли решится обидеть. — А мне казалось, он это дело поощряет… — Он не любит, когда все выбивается из привычного и тщательно выверенного распорядка. Измена это надо напрягаться, что-то придумывать, из дома, в конце концов, выйти. У нас были разные периоды в семейной жизни, но я уверена, что ему не приходило в голову мне изменять.

— Ну вот, — вздохнула я. — А Рикард? Как думаешь, можно ему верить? — Никто не вправе запретить тебе верить. Надо только понять, хочешь ли ты попробовать. Ты боишься не объяснений, а возможных последствий предательства. Но такова жизнь и придется принять тот факт, что неприятности случаются. Они могут ударить неожиданно, оставить тебя одну, а могут не ударить никогда. Не попробуешь — не узнаешь. К сожалению, или счастью, единственный способ проверить, не готовит ли жизнь подлянку — прожить ее. Мама задумчиво посмотрела куда-то поверх моей головы, а потом тряхнула головой.

— Что-то я совсем заболталась. Значит, говоришь, твой отец пригласил на ужин Амалию Этерли? Что ж, закажу для тебя праздничное платье и учту этот факт, когда буду готовить рассадку гостей. Мама мне подмигнула.

— Отдыхай. Кстати, Уна тоже будет. Хочешь с ней поговорить до приема? Я поморщилась, вспомнив бывшую подружку. Особенно то, как она специально меня забалтывала и уговаривала вернуться. Наверное, Уна была и не виновата, так уж ее воспитали. Но все же могла бы и меня понять. Или хотя бы сделать вид.

В общем, я была рада, что мы все переезжаем. Азорград навсегда останется городом, в котором я выросла, но строить свою жизнь здесь я не хочу.

Оставив маму наедине с цветами, закусками и музыкой, я поднялась наверх, чтобы связаться с домом. Дрю что-то совсем пропал, и меня напрягал этот факт. Не иначе в “Сырной магии” происходило что-то интересное, а что интересное там могло происходить, если не какое-нибудь безобразие?

Когда уже коснулась зеркала в магическом вызове, в комнату заглянул Рикард.

— Сырочек, неплохие новости — я связался с ди Амосами и они согласились меня принять. — О! — мгновенно оживилась я. — Думаешь, удастся что-то узнать? — Думаю, после этой поездки мы наконец-то разберемся в делишках Нейстикса. — Можно мне с тобой? — спросила я. Но Рикард, к моему неудовольствию, покачал головой: — По-моему, твоим родителям понадобится твое присутствие, чтобы привыкнуть к Эрстен-граду. А тянуть не имеет смысла, я отправлю вас на драконе, а сам полечу в Хиглейк-град, он недалеко. Надо связаться с Крисом, чтобы он вас… В этот момент в зеркале появилось отражение Кристиана.

— … встретил, — закончил Рикард. — Однако, здравствуйте. — И тебе не хворать, — усмехнулся Крис. — Вот уж не думал, что ты по мне соскучишься. Пришлось мне показаться перед зеркалом: — Это я вызвала. Хотела узнать, как у вас дела. Дрю что-то пропал, не заглядывает. — Он занят, доводит до истерики вашего повара. Летает за ним и комментирует каждое действие словами “А Сырочек делает не так”. Я рассмеялась. Да, иногда на призрака находила вредность, и он умудрялся доставать всех в округе. А к повару, похоже, еще и ревновал всех домашних. Не одна я рычу на тех, кто покушается на мою стабильность.

— Как у тебя дела? — спросила у Криса, ибо выглядел он немного уставшим. — Зашиваюсь, — признался он. — В это время всегда много дел в фонде. Братик объявил мне войну и запустил проверку. У меня все в порядке, но надо подготовить кучу отчетов, а тут еще затонул корабль поиска жемчуга. Ладно бы просто затонул, так команда на полном серьезе уверяет, что с неба грохнулся железный камень и пробил огромную дыру. Я чуть не подавилась.

— Не мой день, — пробормотал Рик в ответ на мой многозначительный взгляд. Чтобы быстрее пропустить опасную тему, он сказал: — Мы возвращаемся послезавтра вечером. Встреть, пожалуйста, их в драконпорте. Я нашел ди Амосов и договорился о встрече. Это было не так-то просто, учитывая то, что я не стал упоминать Нейстикса. Поэтому полечу сразу отсюда. — Не вопрос, — кивнул Крис. — И…

В зеркале появилась Камилла. Подруга совершенно наглым образом выпихнула Кристиана со стула и принялась меня рассматривать.

— Вы чего такие взъерошенные? — хмыкнула она. — Мама, папа, вы опять поругались? Я украдкой показала ей кулак, но Камиллу смутить было не так-то просто. — Где там Котецио? Котецио! Услышав голос любимой хозяйки, с диким мяуканьем кот вбежал в комнату. Запрыгнул почему-то снова на Рикарда, и тому пришлось показать Камилле рыжее недоразумение. Общение подруги и котика выглядело довольно мило, и я даже почувствовала, что меньше думаю о встрече с Амалией.

— Возвращайтесь быстрее, — напоследок попросили нас. — Без вас тут… — Скучно? — подсказал Рикард. С той стороны раздались звон посуды и забористая ругань повара. — Слишком весело, — хмыкнула девушка. — Кажется, Дрю довел нашего повара. Пойду, посмотрю, чем они там подрались. Не скучайте. Котецио, чмок! Как только любимая Камилла исчезла, кот спрыгнул на пол и с чувством собственного достоинства утопал прочь. Во всем этом было что-то очень теплое и приятное. Разные, непростые, но мы все собрались под одной крышей, и…

— Слушай, а где мама с папой будут жить? В Эрстенграде есть дома? — Пока поживут в “Сырной магии”, я приеду, и поищем. Не ходи сама! И с Крисом не ходи! Сунетесь в мэрию, придется вытаскивать вас из темного и тесного пространства, в простонародье именуемого… — Я поняла! А еще оценила реакцию отца, которому придется жить на втором этаже таверны. Правда, вопреки собственным ожиданиям не испугалась, а развеселилась. Ему наверняка пойдет на пользу смена обстановки.

— Кстати, я тут кое-что нашел. Хочешь, покажу? Любопытство всегда было сильнее меня, поэтому я с готовностью прошла за Риком в свою бывшую комнату, где поверх одной из коробок лежали мои старые коньки. Впрочем, старыми они совсем не выглядели: лезвия сверкали, голубая ткань с серебристыми узорами лишь в некоторых местах немного потерлась.

— Я про них и забыла. — Пойдем гулять. Когда еще выдастся возможность покататься на коньках? Можно будет, конечно, ездить в отпуск в какую-нибудь снежную дыру, но в ближайший год у нас будет только море и сыр. Конечно, я не смогла отказаться. Потребовалось не больше десяти минут, чтобы переодеться и выскочить на задний двор, где небольшая площадка перед домом традиционно была залита и расчищена.

Раньше папа заказывал каток и горку для меня и девчонок. Уна и другие подружки любили приходить к нам в гости. У большинства не было такой территории у дома, так что чаще всего собирались у меня. Высокий забор надежно скрывал нас от посторонних глаз, а окна папиного кабинета выходили как раз на каток, и он мог в любой момент загнать всех домой.

Потом я подросла и катанию на коньках мы предпочитали болтовню и кофейные посиделки. Но папа все равно каждую зиму заказывал заливку катка, а вскоре и установку ледяных фигур. Раньше я

думала, что ему просто нравилось смотреть на ледяную красоту из окна кабинета, а сейчас вдруг пришла мысль — может, он не хотел смириться с тем, что я выросла?

Смеркалось. В этом году композиция изображала сказочный замок, изнутри подсвеченный магическими огнями. Они красиво мерцали в полутьме. Я надела коньки и залезла на верх замка, откуда можно было спуститься по идеально гладкой извилистой горке. Сердце приятно стучало в предвкушении крутого спуска, но я колебалась — не была уверена, что не свалюсь по дороге, все же на коньках не стояла уже давно.

— Спускайся, — крикнул Рикард, — я тебя поймаю! Сам он почему-то предпочел стоять поодаль, в сугробике. Не нашел коньки? Я сделала глубокий вдох и направилась к горке, с визгом устремившись вниз. Рикард ждал в конце дорожки, но то ли не успел среагировать, то ли хотел поржать — я пронеслась мимо и скрылась в сугробе. Что ж, признаю, организовано все было мастерски — в сугроб падать оказалось куда приятнее, чем в стену дома.

— Обещал поймать! — обиженно фыркнула я, выкопавшись из снега. — Ты же не падала. — Я думала, ты тоже пойдешь кататься. — Сырочек, если я выйду на лед, я не доеду до ди Амосов. Я выгуливаю тебя, ибо говорят, что после физических нагрузок не так хочется убивать. — Ой, можно подумать, — фыркнула я. И унеслась на другой конец катка. На самом деле восстанавливать давно забытые умения оказалось потрясающе. Мне почти удалось не падать, только раз я слегка приложилась коленом.

Рикард наблюдал издалека, прислонившись плечом к стене дома. Я старалась рассматривать его украдкой. Одинаковые вопросы, по кругу, снова и снова, отсутствие ответов. Это что ли, взрослая жизнь? Если так, то в наивном детстве было куда проще.

Он был без шапки, и, когда пошел снег, явно замерз. Я хоть и немного злилась, в основном из-за разбуженных встречей с Амалией воспоминаний, совсем не хотела, чтобы вместо поездки к ди Амосам Рикард лежал с температурой.

— Накаталась? Уши отморозила, Сырочек? Он был удивительно хорош, хоть и кутался в теплую зимнюю куртку. Когда я расшнуровывала коньки, вдруг подумалось, что а мог ведь провести время с отцом. Более чем уверена, что у них нашлись бы темы для разговора. Или навестил бывших коллег по службе, или просто отдохнул у себя, не вылезая на мороз, чтобы дать мне покататься. А поди ж ты, откопал коньки и вид сделал, будто случайно.

Я боялась снова делать шаг навстречу, предыдущие два раза кончились не слишком хорошо. Но ведь должно мне хоть сегодня повезти? В порывистом и быстром движении я поднялась и обернулась, чтобы поцеловать мужчину.

Ну, это в теории. Потому что на практике Рикард вдруг решил сделать то же самое, а поскольку мы оба, кажется, не были уверены в своих силах, то и поцелуй немного… не получился. Я вписалась носом прямо в его подбородок. Сначала просто охнула от неожиданности, а потом

почувствовала боль и крупные алые капли окрасили снег.

— Николь! — воскликнул Рикард таким укоризненным тоном, что мне стало ясно — отец из него получится неплохой, а вот муж будет исключительно спящий на диване. — Запрокинь голову! Одновременно запрокидывать голову, сжимать переносицу и смеяться получалось очень плохо, отчего становилось еще смешнее. К тому же я так и не успела переобуться, хоть из коньков выпала и то неплохо. Рикарду пришлось поднять меня на руки и в таком виде занести домой.

Где мама украшала гостиную композициями из цветов. Она, увидев меня и залитое кровью лицо, охнула.

— Что случилось?! Никогда еще меня не преследовали так неудачи. Впору увериться, что и впрямь не судьба. Хотя меня внесли домой на руках, довольно приятно.

— Детка, что с тобой, ты упала? Мама захлопотала вокруг: сначала сбегала за зельями, потом уложила меня на диван, потом начала капать мне в нос капли и прикладывать компрессы.

— Да ладно, — хмыкнул взиравший на эту суету Рикард, — не сломала же, просто разбила. — Хорошо тебе говорить, — буркнула я. — Тебе ничего не будет, ты крепкий! — Сырочек, хруст носика нанес мне тяжелую моральную травму. Он сел рядом и осторожно погладил кончик моего припухшего носа. — Вылечи меня магией, я знаю, что ты умеешь! — Никакой магии! — крикнула мама из кухни. — Тебе еще детей рожать, вот еще придумала! Я сейчас все приготовлю. — Тогда я на праздник не пойду. У меня будет синяк! — Нашла отмазку, — тихо хмыкнул Рикард. — А я думал, жизнь тебя научила, что если ты не идешь на праздник, то праздник идет к тебе. — Издеваешься над больной девушкой? Я, между прочим, об тебя ударилась. — Ну давай я тебе поцелую, где болит, — коварно усмехнулся этот гад. Правда, я за полгода уже научилась отвечать на его подколки: — Нет, когда я обо что-то ударялась, папа демонстративно это “что-то” пинал, мол, с обидчиком разделался. М? — Мне не нравится такая игра, — теперь уже Рикард надулся. — Но мне приятно, что ты решила меня поцеловать. — Толку то, — вздохнула я. — Ничего не вышло. — Лечи носик и поговорим об этом еще раз. Прикасаться к носу было немного больно. К счастью, мама заверила, что горбинки не останется, да и последствия в общем-то несильного удара сойдут буквально за день-другой. Как по мне, применить бы магию, но с мамой спорить было бесполезно. В меня залили несколько зелий и отправили наверх, лежать и отдыхать.

Лежать и отдыхать было скучно. Котецио пристроился под боком и убаюкивающе мурчал. Я то проваливалась в сон, то лежала и размышляла. И все же, несмотря на очередное фиаско с поцелуем, я была довольна вылазкой на улицу. Да и фиаско условное — меня же не обломали… только чуть-чуть побили, ну так это я и без Рикарда могла сделать. Почему-то светлокожие всегда легче прочих

получают синяки и ушибы.

Но надо ж было именно сейчас!