Коварство дамы треф

Я начала лихорадочно соображать, что лучше ответить в такой ситуации, но мой собеседник, не дожидаясь моей реакции, продолжал болтать сам. Стало очевидно, что мое участие в диалоге ему вовсе и не требуется, и я принялась просто рассматривать богатые интерьеры старинного особняка, приспособленного ныне для проведения досуга тарасовских толстосумов.

— Если вы хотите написать о бизнесе, то в Интернете и так уже полно информации — не знаю, что нового можно о нем рассказать. А если вы станете задавать вопросы личного характера, то… Сказать по правде, мой отец — человек довольно закрытый. — Митя понизил голос и счел нужным пояснить: — Нет-нет, не подумайте ничего плохого! Не то чтобы ему есть что скрывать или еще что-то в этом роде. Просто он по натуре интроверт, и характер у него непростой. Даже мне бывает иногда сложно найти с ним общий язык. Честно говоря, я по этой причине долго не хотел работать вместе с отцом. После юридической академии все мои одногруппники быстро нашли себе работу: кто-то подался в родительский бизнес, кого-то пристроили на хорошее место родственники. И только я год занимался непонятно чем: пробовал себя то в одном деле, то в другом… Даже пытался открыть свою адвокатскую контору, но не вышло! И только полгода назад я согласился работать в бизнесе отца… О-о, а вот мы и пришли!

Александр Петрович довел нас до высокой дубовой двери без единого указателя, почтительно кивнул в знак прощания и быстренько ретировался.

— Идемте, Женя, — позвал Митя. — Попробуем договориться об интервью прямо сейчас. А если не получится, выберете другое удобное время. — С этими словами он толкнул дверь и чуть посторонился, предоставляя мне возможность войти первой.

Сказать по правде, я не имела ни малейшего представления о том, что говорить и как вести себя с господином Графченко, которого родной сын отрекомендовал как интроверта и человека с тяжелым характером. Какими силами заставить такого человека сыграть партейку-другую в покер с моими товарищами — об этом и вовсе не хотелось думать. В надежде на вечное русское «авось» я переступила порог и оказалась в небольшом кабинете. Кроме пары тесно сдвинутых кресел под старину и стеллажа до самого потолка, заставленного книгами, здесь имелся только широкий письменный стол. За столом сидела чопорная дама лет сорока с замысловатой прической на голове. Она тыкала наманикюренным пальцем в лист бумаги:

— Слишком высокий райдер. Столичные певцы совсем с ума сошли, — услышала я обрывок ее фразы, обращенной к мужчине, который стоял рядом с ней.

При нашем появлении дама тут же вскинула голову. Обернулся и мужчина. Не по годам статный, седой, он глянул на нас поверх приспущенных на нос очков. Несколько секунд он пристально изучал то меня, то моего спутника и наконец, не глядя на свою собеседницу, велел:

— Лариса, сходи в отдел кадров. Нужно проверить отпускные ведомости.

Без единого возражения эффектная дама мгновенно удалилась. Как только за ней закрылась дверь, Леонид Графченко приблизился к нам.

— Здравствуй… — обратился он к сыну и, чуть помедлив, добавил: — Дмитрий.

— Здравствуй, отец, — улыбнулся тот.

Я украдкой принялась рассматривать пожилого предпринимателя. Да уж, облапошить такого будет со-о-овсем непросто! Все, чем природа в избытке одарила его сына, у Графченко-старшего отсутствовало напрочь. И если у первого было простодушное круглое лицо, с которого почти никогда не сходила улыбка, то черты второго выглядели аристократически утонченными, а вместо улыбки он только сосредоточенно поджимал бледные губы. Митя смотрел на всех прямо и открыто своими круглыми карими глазами, а его отец хмурил брови и бросал пронизывающий взгляд на собеседника. Сын много говорил и часто и размашисто жестикулировал, тогда как отец был скуп на слова и движения. Излишне словоохотливый, круглолицый и круглоглазый и в целом простоватый Митя сразу располагал к себе, а отец, с его правильными, словно по линеечке выверенными чертами лица, производил отталкивающее впечатление.

— Я хотел тебя познакомить с Евгенией. Она журналист, — зачастил Митя.

— Журналист? — вскинул бровь Леонид Яковлевич.

Он все еще переводил взгляд с меня на сына и обратно, и явно его интересовал не только род моей деятельности.

— Да. Мы познакомились недавно, но об этом я тебе потом расскажу, — перескакивал с одного на другое Митя. — Она хотела взять у тебя интервью.

— Интервью? — снова удивился Графченко.

— Да, интервью. У тебя ведь найдется время?

— Ты же знаешь, времени у меня никогда нет, — отрезал предприниматель, отвернулся и, заложив руки за спину, прошелся по кабинету.

Остановился он у стола своего секретаря, взял какой-то листок и принялся его изучать, как будто нас и не было вовсе.

Я мысленно в очередной раз прокляла себя за то, что ввязалась в эту авантюру. А вот Митя как будто ни капельки не смутился. Он подмигнул мне — мол, все о’кей — и пошел следом за отцом.

— Папа, — начал он, — ты же сам говорил, что СМИ о нас подзабыли и нелишне было бы напомнить. И вот как раз подвернулся отличный повод.

Его слова звучали не очень убедительно, однако Леонид Яковлевич все же снял очки и смерил меня внимательным взглядом.

— Интервью, говорите… А для какого издания?

— «Тарасовское обозрение», — живо откликнулась я и даже полезла в сумочку за удостоверением.

Но этого не потребовалось. Леонид Графченко предупреждающим жестом поднял руку, потом кивнул, предлагая следовать за ним, и толкнул дверь, ведущую в смежную комнату. Мы с Митей двинулись туда же. По дороге он еще раз украдкой подмигнул мне и шепнул:

— Я же говорил, что характер невыносимый. Но… — он сделал какой-то неопределенный жест и умолк.

Войдя в просторный кабинет, Леонид Яковлевич взял со стола блокнот и перелистнул в нем несколько страниц.

— Ну раз уж вас так рекомендует мой новый директор по развитию, — Графченко сделал акцент на последних словах и пристально посмотрел на сына, — то через две недели я мог бы с вами встретиться. Через две недели вас устроит?

Я захлопала глазами. Журналистку Евгению Охотникову это, может быть, и устроило бы, но для лихой аферистки Женяши это совершенно никуда не годилось.

— Только сразу предупрежу: на вопросы, касающиеся семьи, я не отвечаю, — холодно сказал Графченко.

— А-а… может быть, мы все-таки могли бы встретиться раньше? — осторожно поинтересовалась я.

— Раньше — нет!

Вероятно, лицо у меня стало совсем несчастным, потому что нахмуренные брови сурового владельца сети ресторанов «Каре» вдруг разгладились, и он даже сделал попытку улыбнуться. Получилось криво, но на иные признаки добродушия Графченко-старший был, видимо, не способен.

— Только сейчас позвонили партнеры из другого города, — пояснил он. — Я там планировал одну сделку в будущем году, но они перенесли сроки, и надо ехать уже сейчас. Так что в ближайшие пару недель меня просто не будет в Тарасове.

Я насторожилась. Что за город? Что за сделка? Если это тот самый приморский город и тот самый гостиничный бизнес, который он собрался покупать, то дела плохи. Это значит, что деньги от продажи собственного бизнеса у него надолго не задержатся. И уж тем более с таким характером он и не подумает играть в ближайшее время и ставить на кон такие суммы. Как же все это не вовремя!

— Погоди! — всполошился Митя. — А как же дела в Тарасове? Кто здесь все будет заканчивать?

— А вот для этого я как раз и ждал тебя. Дела в Тарасове останутся на тебя, все документы я уже подготовил и… Впрочем, сначала договорим с твоей журналисткой…

— Евгения, — понурив голову, напомнила я.

— Евгенией, — кивнул Графченко. — Так что, через две недели вас устроит? Когда я вернусь, позвоните мне, и наметим дату и время встречи.

— Через две недели… — протянула я.

Но в следующую секунду меня вдруг осенило: ведь это значит, что мои коварные замыслы попросту не осуществятся! Графченко останется при своих капиталах, а его простодушный сын — со своей наивной верой в добрые намерения людей. А главное, мне не придется лгать, изворачиваться и разорять порядочных людей! Более того, с меня вообще взятки гладки. Я искренне пыталась устроить все лучшим образом. Путем невероятнейших усилий (о поцарапанном бампере можно умолчать, а вместо этого напустить туману) мне удалось пленить своими чарами сына Графченко, и тот устроил мне встречу с отцом. Но — увы и ах! — господин Графченко изволит уехать, и изменить его планы уже не в моих силах…

Оценив таким образом все преимущества ситуации, я мгновенно просияла и воскликнула:

— Через две недели будет идеально!

— Визитку возьмите, — улыбнулся Леонид Яковлевич, когда я уже собралась выскользнуть за дверь. — Наберете меня.

Счастливая мысль о том, что афера отменяется, так ослепила меня, что я чуть было не выпала из амплуа журналистки.

— Ох, спасибо! Обязательно… Непременно… — закивала я обоим сразу — и отцу, и сыну — и поспешила ретироваться.

Назад я неслась, не чуя под собой ног: по лестнице вниз, через коридор и сквозь зал ресторана. Александра Петровича на этот раз на месте не оказалось — небольшая стойка с рекламными буклетами и визитками ресторана была пуста. Я легко толкнула дверь и сбежала вниз по кованому крылечку, вскочила в свой «фольк» и даже повернула ключ зажигания, но уезжать медлила.

Назад в гостиницу, где меня ждали аферисты, я не торопилась, а моментом насладиться хотелось. Кажется, испытания, выпавшие на мою долю в компании мошенников, подходят к концу. По придуманному Антоном сценарию, чета Абрамовых должна отбыть из Тарасова уже завтра вечером. А это значит, что завтра настанет час икс — то бишь мое знакомство с Прохором Федосеевым. Что ж, по сути, я отделалась незначительными потерями: количество сделок с совестью в итоге оказалось минимальным. Не считая дня, потраченного на Марка, я разоряла тарасовских любителей азарта всего четыре дня.

Я так увлеклась своими мыслями, что не сразу осознала, что в стекло мне кто-то настойчиво стучит. Когда я встрепенулась и подняла глаза, то увидела, что это стучит Митя. Я приветливо кивнула и выбралась из салона навстречу улыбчивому молодому человеку.

— Женечка, я увидел, что вы еще не уехали, и решил подойти. Вы уж простите отца за резкость. Я вам говорил, что у него довольно тяжелый характер, — Митя виновато пожал плечами.

— По долгу службы мне приходится работать с разными людьми, — мягко ответила я. — А вы что же так скоро освободились?

Сын Графченко вдруг как-то скис: с его простоватого, некрасивого лица разом сползла улыбка.

— Да мне сейчас и делать здесь нечего, по большому счету. Отец вечером уезжает на заключение крупного контракта в другом городе. Он теперь весь поглощен новым бизнесом: давно мечтал о собственной гостинице в приморском городе.

— Ну что ж, оно вполне понятно, — снова ободряюще улыбнулась я.

Мой новый знакомый ничего не ответил — он стоял, поглощенный какими-то своими мыслями, раздосадованный, потерянный. Пожалуй, лучше будет оставить его одного. Я уже хотела было тактично намекнуть, что мне пора, и распрощаться с молодым человеком, но он заговорил снова:

— Женя, простите меня, что я не смог вам помочь.

— Отчего же? Леонид Яковлевич ведь согласился на интервью. Через две недели…

— Если мой отец интересует вас как местный предприниматель, то через две недели он уже не будет собственником сети «Каре», — глядя на меня круглыми честными глазами, сокрушенно сказал Митя.

Я сделала вид, что удивилась. Но удивляло меня только одно — совершенно несовременная порядочность Графченко-младшего, которая никак не вязалась с образом сынка богатых родителей.

— Отец собирается покупать гостиницу в Сочи, — продолжал он. — Изначально предполагалось совершить сделку только в следующем году, но теперь все вдруг поменялось, все сроки резко сдвинулись. Нынешние собственники гостиницы готовы заключить контракт прямо сейчас. Для отца это очень удачная ситуация: как раз завтра должна состояться сделка по продаже нашей ресторанной сети.

Я опять сделала вид, что удивлена, но моя пантомима осталась незамеченной. Молодому человеку явно хотелось просто излить душу — он говорил и говорил, не останавливаясь. И чем дольше я его слушала, тем больше мне становилось жаль этого милого парнишку.

— Я надеялся, что он откажется от этой мысли. Он только однажды между делом обмолвился, что хочет продать «Каре», так как этот бизнес ему давно уже неинтересен. Я тогда и не думал воспринимать его слова всерьез. Даже когда началась подготовка к покупке гостиницы, я полагал, что отец просто возьмет кредит. Но нет! Он хочет продать сеть ресторанов в Тарасове, чтобы купить гостиницу в Сочи и переехать туда жить. Он все давно решил! Давно! Но со мной поговорить даже не счел нужным — просто поставил перед фактом, и все! Он вообще никогда — ни-ког-да! — не считал нужным со мной советоваться или хотя бы заранее предупреждать. Хоть бы спросил, хочу ли я переезжать, готов ли жить в другом городе, заводить новых знакомых, обустраиваться на новом месте… Я такой дурак! — Митя горько рассмеялся и взъерошил свои каштановые кудри. — Когда три месяца назад он предложил мне должность директора по развитию в ресторане, то я подумал… даже сказать стыдно! да что уж там… Я решил, что он покупает гостиницу и переезжает в другой город, а «Каре» оставит на меня. Что он наконец-то решил доверить мне что-то серьезное, поверил в меня. Но нет… Документы на продажу ресторана уже готовы. Единственное, что может мне доверить отец, — так это передачу бумажек покупателю. Просто передачу! Договор купли-продажи он уже подписал, на нем стоит печать «Каре». Я просто должен выступить в роли курьера. Очевидно, отец считает, что на большее я не способен.

Митя замолчал. Я тоже ничего не говорила — просто не знала, что полагается говорить в таких случаях.

— Так что, Женя, я только напрасно вас обнадежил. Отец просто не хотел при вас говорить о продаже бизнеса, вот он и сказал, чтобы вы позвонили ему через две недели. Но через две недели у него уже не будет никаких дел в Тарасове, а собственником «Каре» станет другой человек.

— Дмитрий, — мягко начала я, — думаю, что моя редакция сможет обойтись без этого материала. Ничего страшного, я просто подготовлю другое интервью.

От неподкупной искренности моего нового знакомого мне стало даже не по себе. Я-то, шельма, обманывала молодого человека, а он ко мне со всей душой! Ведь мог бы пройти мимо, промолчать, но он посчитал своим долгом во всем признаться. И хотя, скорее всего, Графченко-младшему просто нужна была жилетка, чтобы поплакаться, моей подлости это ни капельки не умаляет.

— Погодите! Женя, мне кажется, я знаю, как вам помочь! — вдруг оживился Митя. — Сделку о продаже ресторана буду проводить я. Завтра у меня встреча с покупателем. Давайте я попробую свести вас с этим человеком! А? Здорово я придумал?

Расстраивать молодого человека, предлагавшего мне свою помощь с таким энтузиазмом, было жаль, и я кивнула:

— Здорово.

— У вас же есть моя визитка. Позвоните мне послезавтра. Или нет, — на ходу думал и передумывал Митя, — давайте иначе. Позвольте пригласить вас сегодня на ужин. С будущим собственником «Каре» я вас и так познакомлю, а вот за поцарапанный бампер вашей машины я так должным образом и не извинился, — сказал и смутился, залившись краской до самых ушей.

А я стояла и невольно улыбалась этому чудаковатому круглоглазому парнишке. «Вот ничегошеньки в нем нет красивого, а все же до чего приятный молодой человек!» — думала я.

Когда я вернулась в гостиницу, Антон и Марк уже поджидали меня в номере, и, судя по полупустой бутылке виски и количеству окурков в пепельнице, ожидание длилось давно.

— Ну что, как все прошло? Сумела увидеться с Графченко? Когда назначила следующую встречу? — засыпали они меня вопросами.

— Все хорошо. С Леонидом Графченко встретилась. Следующая встреча состоится через две недели, — нарочито спокойно ответила я, опустилась в кресло, скинула туфли и блаженно вытянула ноги.

— Как через две недели? Через какие еще две недели? — напустились на меня подельники.

Я приоткрыла один глаз, воззрилась на озадаченные физиономии Марка и Антона и отозвалась:

— А вот так. Планы у Графченко изменились.

И я во всех подробностях рассказала о своей встрече с собственником «Каре».

— Тьфу ты, черт, только зря время тратили на пустое, — раздосадованно махнул рукой Марк.

А Антон хмурил черные брови и руками на меня махать не спешил.

— А сынок, говоришь, остается в Тарасове со всеми документами купли-продажи? — уточнил он и выразительно посмотрел на Марка.

Тот только скорчил недовольную гримасу и пожал плечами — мол, какой прок от этого?

— Ну да, — подтвердила я. — В любом случае очевидно, что никаких временно свободных денег в семье Графченко не предвидится. Он продает рестораны в Тарасове, и деньги сразу же поступают продавцу гостиницы в Сочи.

— Ну-ну… Хорошо… — кивнул Антон.

— Предлагаю считать дело с Графченко закрытым, — подытожила я.

— Жаль, что ничего не получилось, — посетовал Марк. — Я рассчитывал, что наш последний совместный день в этом городе будет стоить всех предыдущих.

— Мне кажется, мы и так на славу поработали, — отозвалась я.

— В целом да. Может, отметим это? Все-таки из нас получилась неплохая команда!

Антон довольно хмыкнул, я скривилась (мысль о том, что эти мошенники причисляют меня к своей компашке, слегка коробила), но вовремя исправилась и растянула губы в полагающейся случаю улыбке.

— Закажем вина, ужин в ресторане… У меня назначена встреча на три, — Марк машинально взглянул на наручные часы, — а после я совершенно свободен.

— У нас тоже никаких дел, — подтвердил Кронштадтский.

— В четыре я условилась встретиться с Дмитрием Графченко, — поспешила вставить я. — Увижусь с ним и потом присоединюсь к вам.

Оба мужчины вопросительно на меня уставились: Марк с интересом, Антон с издевкой.

— Ну Женька… — хмыкнул первый.

— Оч-ч-чень интересно! — протянул второй. — Зачем ты с ним встречаешься?

— Да что вы, в самом деле! — вспыхнула я. — Это совсем не то, о чем вы подумали! Я представилась ему журналисткой и сказала, что хочу взять интервью у его отца как у крупного тарасовского предпринимателя. И теперь он искренне хочет мне помочь с подготовкой этого интервью. Я не стала отказываться — это бы выглядело подозрительно.

— Ага, это теперь называется интервью! — не преминул съязвить Антон.

На все лады перемигивающиеся и ухмыляющиеся мужики меня злили. Объяснять им, что отказать искреннему, улыбчивому парнишке в свидании у меня просто не повернулся язык, мне не хотелось. Да и смысл? Не поймут ведь, черти лукавые!

На этой для них веселой, а для меня малоприятной ноте мы и расстались. Короткий осенний день потек своим чередом. Марк отправился по своим делам. Антон по давно заведенной привычке уселся с ноутбуком к окну. Я устроила пробежку в близлежащем парке, пообедала в одиночестве и от нечего делать почитала свежую прессу, сидя в зале ресторана. А когда стрелка часов начала подбираться к четырем, я наскоро собралась и, провожаемая ехидными взглядами Антона, отправилась на встречу с Дмитрием Графченко.