Коварство дамы треф

Что он такое несет, черт его побери? Этого мне только не хватало! Чем дальше в лес, тем больше дров!

А Полонский между тем как будто призадумался.

— Ты, как я успел заметить, тоже в этом деле профи… Давай разорим парочку тарасовских толстосумов, а деньги разделим пополам. А? — воодушевленно убеждал мой подельник.

Я переводила взгляд с одного на другого и только растерянно хлопала глазами.

— Я согласен, — неожиданно произнес Полонский.

— Ты что, обалдел? — накинулась я на своего фиктивного супруга, едва мы вернулись в номер.

Он глянул на меня кристально честными глазами в совершенном изумлении:

— А что не так?

Меня обуяла бешеная злоба.

— Я на это дело не подписывалась! — прорычала я сквозь зубы. — У нас был уговор, что я развожу Марка Полонского на игру, а ты меня за это знакомишь с Прохором Федосеевым. Считай, что я свою часть уговора выполнила. Больше в твоих махинациях я участвовать не собираюсь!

— Э-э-э, Женяша, погоди! — погрозил он мне пальцем, как какой-нибудь школьнице. — У нас был уговор, что сначала мы вместе обрабатываем Марка и вынимаем у него все, что можно, и только после этого я представляю тебя Прохору. А ты, между прочим, даже половины дела не сделала. Что, думаешь, Марк предложил нам сыграть в покер, купившись на твои красивые глаза? Ты вспомни, как на самом деле все было…

— Если бы не я, ты бы с ним вообще не познакомился! — парировала я.

— Ха! — актерски хохотнул Кронштадтский. — Ты всерьез думаешь, что я не справился бы с этим делом без тебя? Ну конечно, как же я раньше-то жил без твоей неоценимой помощи!

Вот язва! Увы, на это возразить мне было нечего, и я молча проглотила обиду.

— Кстати, играла ты в этот раз тоже не блестяще. — Кронштадтский явно решил добить меня уничижительными замечаниями и таким образом деморализовать окончательно.

Но я продолжала трепыхаться:

— Ну конечно! А вы, умники такие, оба припрятали в рукавах одинаковые комбинации — и это при том, что роял флеш с червами уже был! У кого из вас башка более дырявая — у тебя или у него?

— Знаешь что? — вспылил Кронштадтский. — Если бы не я, мы бы с тобой встряли конкретно! Драться ты, конечно, мастер, но с мозгами у тебя, как и у всех баб, туговато. И, кстати, если Прохор узнает об этом инциденте, то он вышвырнет меня вон, а уж ты тогда о встрече с ним и не мечтай, поняла?

Я настолько ошалела от такого шквала агрессии, что невольно кивнула.

— Поэтому прикуси свой язычок и делай то, что тебе говорят, — властным тоном продолжал мой подельник. — Слушай меня и запоминай как следует. В ближайшие дни нам нужно любой ценой раздобыть как можно больше денег. Часть из них придется отдать Полонскому, поскольку он будет в доле. А другую часть мы отдадим Прохору в подтверждение того, что дело с Полонским прошло на ура. И даже заикаться никому не смей о том, что произошло сегодня ночью. Усекла? Об этом никто и никогда не должен узнать!

Выговорив последнюю фразу, Кронштадтский резко развернулся на каблуках, прошагал в свою спальню и громко хлопнул дверью. Таким образом он дал мне понять, что разговор окончен.

— Гад! — одними губами произнесла я, глядя на запертую дверь его комнаты и бессильно сжимая кулаки.

Каким-то диким, невероятным и непостижимым образом я оказалась по уши впутана в грязные делишки Антона Кронштадтского. И что мне теперь делать? Звонить и ябедничать Саврасову? Но он сам дал мне задание выйти на Федосеева, а уж как этого добиться — это моя головная боль. Топать ногами и доказывать Кронштадтскому, что я не хочу (не хочу, и все тут!) дальше принимать участие в его интригах? Но такое поведение будет выглядеть как минимум нелогично. Если девушка, уставшая быть телохранителем, мечтает зарабатывать на карточных аферах, то какая ей разница, с кем работать — с Кронштадтским или с Полонским? В любом случае конечная цель — место под крылышком у легендарного Прохора Федосеева. А авантюра, которую предложил Кронштадтский, ведет именно к этой цели. Так что иного варианта, кроме как согласиться, у меня, в сущности, нет.

Еще какое-то время я постояла посреди гостиной, чувствуя, как вместе с желанием попросту убить Кронштадтского утихает и кипучая ярость внутри. Я сделала глубокий вдох, выдохнула, тряхнула головой. Что ж, если я не могу ничего исправить, то придется приспосабливаться к сложившимся обстоятельствам! С этой мыслью я прошла в свою спальню и рухнула на нерасстеленную кровать.

Как оказалось, Марк Полонский планировал пробыть в городе семь дней. А это значило, что всю неделю мне придется провести в компании сразу двух малоприятных личностей с явно криминальным прошлым. «Ну что ж, работа есть работа», — примирительно сказала я самой себе. И понеслось!

Днем каждый из нас занимался своими делами. Полонский решал какие-то финансовые вопросы. Кронштадтский с самого утра садился у окна за ноутбук и, яростно набивая на клавиатуре очередной поисковый запрос, искал для нас «подходящего клиента». Он был так поглощен этим занятием, что иногда даже не спускался в ресторан обедать, а заказывал еду в номер.

— А я думала, что у вас есть информаторы, которые этим занимаются, — в первое же утро сунулась я к Кронштадтскому.

Заглянув через его плечо, я забегала глазами по экрану. «Графченко», «крупная сделка», «завода», «акции», «20 октября» — выхватил мой взгляд отдельные слова.

— Это в том случае, если мы работаем на Прохора, — отозвался мой партнер и наклонил экран ноутбука так, что я больше ничего не могла прочесть. — Но если кто-то из нас влипнет в историю, как мы с тобой вчера, то приходится выпутываться самостоятельно. И клиентов мы тогда должны искать сами.

— Послушай, — я присела на подоконник перед Кронштадтским, — а кто тебе слил информацию о Полонском?

— На Марка был особый заказ, — лаконично ответил он, развернулся ко мне полубоком, чтобы я не могла видеть, что происходит на экране, и снова застучал по клавишам.

— Но ведь получается, что ваш информатор сработал грязно: клиент сам оказался аферистом, — высказала я предположение, которое обдумывала во время утренней пробежки по гостиничному парку и завтрака в ресторане. — Может, стоить довести это до сведения Прохора?

Во мне все еще шевелилась надежда, что моя встреча с легендой тарасовского картежного мира произойдет раньше, чем я в компании двух шулеров обчищу еще чьи-то карманы.

— Информаторы не оценивают честность клиента, — осадил меня Кронштадтский, не оборачиваясь и продолжая стучать по клавишам. — В этом деле никто не дает никаких гарантий, и любые проблемы игрока — это только проблемы игрока. А не информатора. И тем более не Прохора.

Последняя надежда рухнула. Я еще какое-то время постояла у окна, посмотрела на своего напарника, а потом уныло ушла к себе. С этого дня все в моей жизни встало с ног на голову.

Днем я спала, забравшись в норку из пледов в гостиничном номере на окраине Тарасова. А по ночам я одевалась в эффектные наряды, ярко красилась, ловко подкручивала концы длинных волос, обувала туфли на высоких каблуках, накидывала на плечи летний плащ и спускалась в холл, где меня уже ждали двое мужчин — высокий темноволосый брюнет в драповом пальто и не менее импозантный господин с выразительными чертами жгучего испанца. Мы никогда не выходили из гостиницы вместе и никогда вместе не возвращались — это было первое правило нашего странного преступного союза.

Второе же правило гласило, что когда работаешь в команде, то роли должны быть четко распределены — иначе баста! В первый же кон каждый из нас выбрал себе амплуа, в котором чувствовал себя наиболее комфортно. Кронштадтский взял на себя функции добытчика. Поначалу жадный и мелочный, скупившийся хоть на рубль увеличить ставку, к концу игры он становился воплощением сосредоточенности. Именно около него, по нашему сценарию, в конце игры должна была оказываться вся стопка игральных фишек. Я была на подхвате у добытчика: мудреными жестами, которым научил меня в свое время Ник, я давала своему напарнику подсказки, иногда путала ходы, ловко подглядывала в карты жертвы, когда надо — пасовала, а если понимала, что дело идет к развязке, подначивала и повышала ставки. Полонский же в нашей компании взялся разыгрывать неприглядную, но очень важную роль «барана»: он вечно делал большие ставки и проигрывался в пух и прах, но вместо того чтобы угомониться, тем самым только подстегивал игроков и предлагал увеличивать ставки до предела. Градус бешеной энергии у него зашкаливал: когда он залпом опрокидывал в себя пятый по счету бокал виски и орал осипшим от спиртного голосом: «Вскрываем новую колоду и удваиваем ставки!», после чего неверными движениями пьяного человека лез в карман, вытаскивал оттуда скомканную охапку купюр и шлепал ее об стол — в такой момент не принять вызов и уйти из-за покерного стола было невозможно. Никто и не уходил. Но Марк не был бы самим собой, если бы не доигрывал роль до конца. Даже якобы оставшись без гроша, когда Кронштадтский сгребал со стола все фишки и уходил менять их на купюры, чтобы потом дожидаться нас в темной подворотне, а я курила поодаль у барной стойки, Марк еще долго сгоряча зависал в баре «в долг» — обычно один, но случалось, что и в компании той самой жертвы, карманы которой мы только что обчистили. И так как Полонский был в Тарасове человеком новым и в подпольных казино обычно его никто не знал, то его «долг» списывали на того самого гражданина, которого мы с Кронштадтским обобрали.

Третье правило лихих картежников гласило: никогда не появляйся в одном и том же месте более двух раз. Иначе запомнят, вычислят и изничтожат! Именно поэтому нас носило по всем притонам Тарасова с поздней ночи и до самого утра. Несколько раз я выходила из казино, когда на улице уже начинало светать. Я вдыхала промерзлый воздух, расправляла плечи и медленно шла вперед, не пытаясь поймать редкую попутку или вызвать такси. Эти минуты одиночества после нескончаемо длинной ночи, насыщенной людьми, шумом и выпитым спиртным, были особенно хороши.

Можно не спеша идти вперед, заложив руки в карманы и поддевая носками туфель опавшую листву. Густой, как молоко, туман стелется у меня под ногами и касается пол распахнутого плаща. На улице холод и слякоть, моросит дождь, но я все равно никуда не спешу. Не ускоряю я шага и тогда, когда от ближайшей подворотни отделяется тень. Высокий сутуловатый мужчина делает шаг мне навстречу — и вот уже мы идем рядом, неспешно, нога в ногу, ни о чем не говоря. А на следующем перекрестке нас догоняет еще один человек — тоже в пальто, в незавязанном шарфе и с копной длинных волос, затянутых в тугой хвост. Мы идем плечом к плечу — и это лучшие минуты за весь день. Просто идти рядом. Единственное, что не дает мне покоя в эти минуты: я все чаще ловлю себя на мысли, что вот эта навязанная роль и чужая жизнь, полная риска, азарта и опасных мужчин, мне до чертиков нравится…

На пятый день наших мытарств я проснулась от грохота и криков Кронштадтского. Он только что ворвался в номер, со всего размаха хлопнув дверью, и теперь пританцовывал на одном месте, восклицая:

— Наконец-то я нашел! я нашел! нашел! я его нашел!

Я с трудом разлепила глаза и села на кровати. Мельком глянула на часы — начало одиннадцатого. Для того, кто ведет ночной образ жизни, это неслыханная рань. А для моего напарника и подавно: обычно в это время он еще спит и видит сны. А сегодня уже куда-то успел сбегать по делам, примчался назад — и вот теперь пожалуйста: весело приплясывает и несет какую-то околесицу!

— Кого нашел? — кутаясь в одеяло, угрюмо спросила я.

Безо всяких церемоний он плюхнулся ко мне на кровать и, радостно поблескивая глазами, объявил:

— Я нашел нам клиента!

Уже через двадцать минут мы втроем — я, Марк и Антон — сидели в ресторане за самым дальним столиком, пили крепкий кофе (а как иначе, если рабочий день для нас закончился только три часа назад?) и составляли план действий.

— Последние дни я только и ждал, чтобы все решилось по этому клиенту, и вот наконец есть точные данные, — быстро вводил нас в курс дела Антон. Он прихватил из номера блокнот и ручку и теперь что-то быстро черкал на белом листке. — На двадцатое октября намечена сделка по покупке бизнеса «Каре» — это сеть местных ресторанов. Владелец бизнеса — некто Леонид Яковлевич Графченко, он намерен получить за эту сделку несколько миллионов. То есть двадцать первого октября на руках у этого человека будет довольно крупная сумма.

— Пффф… Ну и что? — скривился Марк. — Ты думаешь, этот Графченко такой дурак, что потащит свои миллионы в чемоданчике?

— Миллионов в чемодане у него, может, и не найдется, — спокойно пояснил Антон. — Но зато мы точно знаем, что этими миллионами он будет располагать, — он сделал особый акцент на слове «будет». — И еще мне доподлинно известно, что Графченко собирается вложить эти деньги в новое дело — переезжает в приморский город и покупает там гостиницу. Но эта сделка состоится не ранее Нового года. А значит, деньги с его счета никуда — ни-ку-да! — не денутся.

В отличие от Марка, я не воспринимала слова своего товарища скептически: уж этот прохвост знал, о чем говорит! Не одно дело он провернул таким образом под руководством Прохора Федосеева и его информа-торов.

— Леонид Графченко — картежник? — был единственный вопрос, который меня волновал.

— Иначе я бы и не завел о нем разговор, — хмыкнул Антон.

— Это значительно упрощает дело, — одобрительно кивнул Марк. — И какой будет план действий?

Я не испытывала такого энтузиазма, как мои подельники: разорять бизнесмена мне вовсе не хотелось. Но какой был прок от моих слов и возражений? Пришлось сделать заинтересованную мину и слушать.

Антон наклонился над столом и быстро заговорил. Собственно, его план был бесхитростен и строился на одной простой истине: с нашей Женяши все как с гуся вода. На практике это значило, что именно мне надлежит познакомиться с Графченко и как следует расспросить у него о бизнесе, предстоящей сделке и дальнейших планах.

— Если состоятельному бизнесмену захочется рассказать о своих успехах, то приятнее всего это делать, когда тебя внимательно слушает молодая красивая девушка, — логически рассуждал Кронштадтский. — Лучше всего начать знакомство в кафе или ресторане. Потом можно переместиться в какое-нибудь ночное заведение. Дальше в игру вступим мы с Марком, так что тебе даже не придется садиться за покерный стол. Просто приведи к нам этого типа!

Возражать в открытую я не решалась, поэтому молча хмурила брови и вяло возила ложкой в чашке с недопитым кофе. А Марк задумчиво жевал губы и барабанил пальцами по столу.

— А что? — задумчиво изрек он. — Давай попробуем. В конце концов, чем мы рискуем?

Глава 3

Больше всего в этой истории меня заботила этическая сторона вопроса. Стоит ли этот Прохор Федосеев того, чтобы ради его поимки разорять успешного предпринимателя? Человек ведь годы жизни потратил на то, чтобы выстроить свой бизнес, а мы вот так в одночасье… Но, с другой стороны, нечего шляться по игорным заведениям, если тебе дорого то, что заработано непосильным трудом. Что наша жизнь? Игра! И его ведь никто на веревке не будет тянуть за покерный стол — сам пойдет на поводу у своих порочных наклонностей. А раз так, то и с меня взятки гладки!

Задумчиво пуская изо рта табачный дым и наблюдая из окна маленького кафе, как медленно просыпается Тарасов, я внимательно прислушивалась к себе. Не заскребут ли кошки на душе? Не шевельнется ли моя совесть? Но совесть глухо молчала. И выходило, что ничего страшного, можно — почему бы и нет?

По улицам, убыстряя шаг, спешили в офисы и конторы прохожие. Дороги наполнялись автобусами, машинами, трамваями — город встал в привычную утреннюю пробку. Начиналось обычное рабочее утро среды.

Я решила начать этот будничный день не с пробежки и ледяного душа, а с чашечки горячего кофе. Имею право! Да и подумать было над чем. Впрочем, мыслительному процессу несколько мешал Кронштадтский. Сегодня утром ему отчего-то не спалось: он вскочил ни свет ни заря, вперед меня прошмыгнул в ванную, а потом еще изъявил желание побаловать себя утренним капучино. И поскольку в номере гостиницы я не нашла нужных слов, чтобы избавить себя от его навязчивого общества, то теперь вместо благодатной тишины приходилось терпеть трескотню своего «благоверного».

— Женяша, расскажи, у тебя ведь наверняка уже план имеется — ты же скорая на выдумки! Что на этот раз придумала? — теребил он меня за рукав.

— Для начала поеду в ресторан «Каре», где находится штаб-квартира Графченко, — неохотно ответила я. — Покручусь немного там…

— А потом? — не отставал Антон.

— Помнится, прежде ты не сомневался в моих способностях сводить дружбу с незнакомыми мужчинами. Так что допивай свой кофе и проваливай! — рявкнула я, придвинула к себе телефон и стала тыкать в экран, пытаясь подключиться к Интернету.

— Злая ты, Женька, — обиделся мой партнер. — Как собака злая. Вот передумаю знакомить тебя с Прохором! Он, знаешь ли, не любит грубиянок.

Еще немного посетовав на мой неуживчивый характер, он в конце концов поднялся из-за стола и вышел из кафе — только колокольчик на двери мелодично звякнул. Я глянула на оставленную им чашку с недопитым кофе, потом перевела взгляд в окно. Заложив руки в карманы драпового пальто, Кронштадтский размашисто шагал по улице в сторону гостиницы. Знакомый силуэт то терялся за спинами прохожих, то появлялся вновь. Я уже хотела опустить глаза обратно в телефон, как вдруг мой профессиональный взгляд телохранителя зацепился за что-то странное. Вот фигуру в черном пальто догнал тучный седой господин, чуть задел плечом, приложил руку к груди (скорее всего, извинялся) и сразу же поспешил вперед. Навстречу прошла высокая девица в пуховике, затем подросток в куртке с огромными наушниками на голове. Я тревожно выхватывала глазами из толпы отдельные лица, но то были заурядные, ничем не примечательные прохожие. Мимо тротуара катил обычный поток машин. Вдоль самого бордюра ползла тонированная «Тойота». Вот оно! Не иначе как в этой машине сидят преследователи Кронштадтского!

Нельзя терять ни минуты! Я швырнула на стол несколько купюр, на ходу накинула куртку на плечи и выскочила на улицу. Поначалу я бросилась бежать, но когда взглядом отыскала впереди фигуру Кронштадтского, то перешла на быстрый шаг, а потом и вовсе замедлила ход. Антон шел шагах в тридцати от меня — достаточно далеко, чтобы ни он, ни водитель тонированной «Тойоты» не обращали на меня никакого внимания. Но если неизвестный преследователь вздумает выстрелить, то я ничего не успею сделать на таком расстоянии. А в том, что Антона преследовали, я уже не сомневалась. Нет, в телохранители он меня не нанимал. И если его преследует одна из жертв — на здоровье! Пусть сами сводят между собой счеты, это не мое дело, и вообще в этом случае я скорее на стороне преследователя. Но, черт возьми, если с ним что-нибудь случится, кто тогда сведет меня с Прохором Федосеевым?

Эта мысль заставила меня ускорить шаг. Придется оберегать его как дорогого клиента во что бы то ни стало! А лучше всего немедленно подойти и увести его подальше с этой открытой улицы. Приняв такое решение, я зашагала быстрее. Но в этот момент от меня уже ровным счетом ничего не зависело. Ни-че-го.

Кронштадтский остановился у газетного киоска и купил свежие «Тарасовские новости». Я видела, как он прошел немного вперед, опустился на скамейку и развернул газету. Всего на секунду я отвела взгляд, чтобы посмотреть, где та подозрительная «Тойота», а когда снова глянула в сторону Антона, то рядом с ним уже сидел какой-то седой дедок опрятного вида, в кепи и портфельчиком, с каким обычно ходят университетские профессора. Он всем телом развернулся к моему партнеру и, должно быть, что-то спрашивал у него. Я пристальнее взглянула на Антона и обомлела: его лицо было белым, как простыня, а глаза закатились. Дедок пытался поддержать его, чтобы он не сполз со скамейки на землю.

Как гончая, я ринулась вперед и в два прыжка оказалась рядом.

— Что здесь происходит? — задыхаясь, выкрикнула я.

— Мужчине плохо стало, — отозвался дедок.

Что-то знакомое почудилось мне в его чертах и голосе. Но я была слишком занята Кронштадтским, чтобы осознать это.

— Что с ним случилось? Антон!

Я схватила своего напарника за рукав пальто, за который его придерживал и дедок, и сердце у меня упало: из плеча Антона торчал тоненький шприц. Поршень был вжат до предела.

— Что вы с ним сделали?! — ахнула я и только теперь посмотрела старику прямо в лицо.

На меня глянули два черных злых горящих глаза. Никакой это не старик! «Просто надел парик и нацепил седую бороду!» — промелькнуло в голове, и это было последнее, что я успела подумать. А затем что-то кольнуло меня в руку — и наступила темнота.

…Сначала ко мне вернулся слух.

— Какого черта вы притащили сюда девку? Заказ был только на одного! — зло шипел голос где-то в стороне, но достаточно близко, чтобы я смогла разобрать слова. Слова, но не смысл…

Я поморщилась и попыталась снова провалиться в сон, но второй голос, тоже мужской и тоже злой, снова ворвался мое сознание:

— А что нам оставалось делать? Она появилась совершенно неожиданно, когда этот уже был в отключке. Пришлось вколоть снотворное и ей. Не могли же мы ее просто оставить на скамейке посреди улицы!

— А стоило бы! Нам был нужен только мужик! Что теперь будем говорить боссу?

— Девка все равно больно прыткая, — заговорил кто-то третий. — Это она уделала тогда Витьку, помнишь? Так что, может, и хорошо, что она снова нам попалась.

— Тут подумать надо, — снова заговорил первый. — Девка эта явно не просто так около него вертится. Может, она тоже того… все знает…

— Вот очухается — и спросишь ее, Мирон. Думаю, ждать еще недолго — доза была не слишком большая. Пойду покурю пока.

Послышалось тяжелое буханье берцев, потом тяжело открылась и закрылась дверь.

За время этого короткого разговора я успела окончательно прийти в себя, а заодно и восстановить в памяти цепочку событий. Получается, что Антона выследили. Причем следили за ним люди, от которых мне уже однажды пришлось его спасать в самом начале нашего знакомства.

Я осторожно приоткрыла один глаз. В поле моего зрения оказались только деревянный пол и часть стены, тоже деревянной. Что за чертовщина? Куда меня притащили? Я попыталась скосить глаза еще дальше, но один из бандитов сразу же заметил, что я пришла в себя.

— Ага, очухалась! Ну наконец-то! Твой дружок уже давно пришел в себя, а ты все никак не желала просыпаться!

Притворяться, что я без сознания, больше не имело смысла. К тому же они упомянули об Антоне, и я сразу встрепенулась и оглянулась по сторонам. Помещение, в котором я очутилась, представляло собой комнату в загородном коттедже. Точнее, это было больше похоже на обычную скромную дачу: из мебели только шкаф советских времен, письменный стол да несколько стульев. К одному из стульев бандиты надежно привязали меня тугими веревками. Сейчас их в комнате было двое — знакомый мне Славка, бывший в прошлый раз с Витькой, и еще один — видимо, тот, кого называли Мироном. У обоих на поясе висело по кобуре с пистолетом. Ох, какого же дурака я сваляла сегодня утром, не взяв с собой сумочку, на дне которой всегда хранится пистолет! Ну да, я же только кофе попить собиралась… А между тем мой боевой «макаров» сослужил бы мне сейчас неплохую службу! Впрочем, тогда, возле той скамейки, я бы все равно не успела сориентироваться в ситуации, а сюда я попала уже в бессознательном состоянии. И было бы странно, если бы бандиты, которые притащили меня в это логово, любезно прихватили вместе с моим бесчувственным телом еще и мою сумочку.

Я бросила взгляд в окно, и у меня тоскливо засосало под ложечкой. За щербатым грязным окном с двойными стеклами маячили покосившаяся сараюшка и развалившийся забор. За запущенной изгородью стояла тонированная иномарка — та самая, что преследовала Антона. Значит, интуиция меня не подвела! Второе окно, такое же грязное и разбитое, выходило на другую сторону дома, и через мутное от пыли стекло угадывалась лесополоса. Веселенькое местечко, ничего не скажешь! Если что — в этой лесополосе и костей не соберут…

— Ну что? Поговорим? — спросил меня коренастый парнишка Мирон, который, судя по всему, был здесь за главного.

— Может, для начала развяжете? — миролюбиво отозвалась я и подкрепила свою просьбу самой милой улыбкой, на которую только была способна в этой ситуации.

В ответ мне молча отвесили увесистую затрещину, так что моя голова запрокинулась назад. Я почувствовала во рту соленый вкус крови. Провела языком по зубам — целы. И то хорошо! Я внутренне подобралась и до поры до времени затаила злобу.

— Я задаю вопросы — ты отвечаешь, — приказным тоном заявил Мирон. — Понятно?

Я кивнула. Веревки и тумаки — убедительные аргументы в сложившейся ситуации. Кстати, интересно, насколько крепко меня связали… Может быть, удастся освободиться? Я осторожно попыталась повернуть кисть одной руки, потом другой.

— Кем тебе приходится Антон Кронштадтский? — начал допрос Мирон.