Коварство дамы треф

Не прошло и пяти минут, как немудреная проблема была решена.

— Через час ваш багаж доставят в гостиницу, — торжествующе сообщила я своему новому знакомому.

— Вы даже не представляете, как я вам благодарен! — взвился со своего места Полонский и кинулся ко мне чуть ли не с объятиями, но вдруг спохватился: — А я ведь даже не спросил вашего имени! Ох, простите, эта история с багажом совсем выбила меня из колеи! Как я могу к вам обращаться?

— Евгения. Можно просто Женя.

— Вы просто волшебница, Женя! Нет, ну точно волшебница! Как вам удалось так быстро договориться с аэропортом?

— Никакого волшебства, — рассмеялась я. Искренняя радость Полонского заразила и меня, а его открытая улыбка и приветливый взгляд удивительно располагали к себе. — Дело в том, что я сама из Тарасова. Пару лет назад переехала из России в Польшу, а сейчас ненадолго вернулась сюда. И у меня остались знакомые в службе аэропорта.

— Просто невероятно, как мне повезло вас встретить! А вы в Тарасов приехали навестить родственников?

— Нет, к сожалению, родственников здесь у меня больше нет, — принялась я излагать легенду, придуманную Кронштадтским. — Я путешествую с мужем: он возит меня по историческим для него местам.

— А он русский?

— Нет, и он никогда не жил в России — родился и вырос в Варшаве. Только прабабка у него русская, родом тоже из Тарасова, — с охотой рассказывала я.

— О-о-о! — заинтересованно воскликнул Полонский и даже схватил меня за руку. — А моя бабушка — вы не поверите! — как раз всю жизнь прожила в Варшаве. Сбежала оттуда в Россию в тридцать девятом году, когда началась Вторая мировая.

Я слушала его и только диву давалась. Ай да Кронштадтский, ай да молодец! Так вот почему нужны были именно польские паспорта! Не думала я, что информаторы Прохора Федосеева копают настолько глубоко — вплоть до предков в нескольких поколениях… И все это для того, чтобы просто втереться в доверие к незнакомому человеку? Вот так работа!

Пока я размышляла об этом, Полонский рассказывал о своей бабушке, о ее муже и детях и о хитросплетениях судеб в своей семье. А в заключение истории он заявил:

— Женечка, позвольте пригласить вас с супругом сегодня на ужин! С удовольствием познакомлюсь с вашим мужем и расспрошу у него о Варшаве — как-то не доводилось там бывать. Встретимся в здешнем ресторанчике, скажем, в семь… Вам удобно будет в это время?

Даже если бы я на самом деле приехала в Тарасов с ностальгическим визитом и как раз в семь часов вечера собиралась посетить родные пенаты, то непременно отказалась бы от своей затеи — с такой надеждой взирал на меня Марк Полонский! И я с улыбкой кивнула, стараясь хоть чуть-чуть приглушить в своих глазах безумную радость от того, что все получилось так удачно. Сегодня определенно мой день!

Когда я вернулась в номер, Кронштадтский с порога засыпал меня вопросами:

— Ну что? Удалось познакомиться с Полонским? Как все прошло? Чего так долго?

Я молча бросила на него торжествующий взгляд и профланировала мимо в свою спальню, небрежно обронив:

— Сегодня в семь ужинаем все вместе здесь в ресторане!

— Отлично! — Кронштадтский махнул рукой, как делают мальчишки, когда кричат «йес!». — Как это у тебя получилось?

Я только что вытянула из пачки «Парламента» тоненькую сигаретку и уже собиралась сказать что-нибудь язвительное, как вдруг он снова весело махнул рукой и сам себя перебил:

— Хотя какая разница! Главное, что он у нас на крючке! Теперь раскрутить его на партейку-другую в покер будет проще простого.

Засим Кронштадтский удалился в свою комнату, я осталась сидеть в кресле.

— Вот гад! — прошипела я сквозь зубы, сжимая кулаки.

Я сломала всю голову, изобретая план знакомства с этим человеком, и только по воле случая смогла подружиться с ним, а этот наглый тип вот так преспокойненько говорит: «Какая разница!»

На чистый паркетный пол прямо к моим ногам посыпалось мелкое крошево. Я опустила глаза и выругалась: это так и не закуренная сигарета раскрошилась в моих судорожно стиснутых пальцах.

Впереди был еще целый день. И торчать весь этот день в одном номере с Кронштадтским я не собиралась. Для начала я спустилась в ресторан и пообедала. Смакуя послеобеденный кофе, я размышляла, чем мне заняться дальше, чтобы провести время, оставшееся до ужина, с пользой. За последние несколько недель, переключившись на ночной образ жизни, я совсем забросила свои привычные тренировки и занятия. А значит, пора наверстывать упущенное! И если потренироваться в стрельбе мне будет сложно, а тренажерного зала поблизости нет, то что мешает хотя бы устроить пробежку по парку недалеко от гостиницы?

Отодвинув кофейную чашку, я встала и пошла в свой номер, чтобы переодеться для пробежки. Кронштадтский никак не отреагировал на мое появление: как сидел, уткнувшись носом в ноутбук, когда я уходила обедать, так и остался сидеть — даже позу не переменил. Похоже, до вечера он совершенно потерял интерес к моей персоне. Я не спеша переоделась, проверила почту на телефоне, обновила плейлист, сунула в карман наушники и молча покинула номер.

По меркам октября на улице было довольно тепло и безветренно. Я глубоко вдохнула воздух, наполненный ароматом прелой листвы с какими-то особыми нотками чего-то задушевного и тоскливого одновременно. Осень! Мое любимое время года… Поплотнее запахнув ворот куртки, я спустилась с крылечка и медленно побежала по мощеной дорожке в глубь пригостиничного парка. Вечером меня ожидало сомнительное времяпрепровождение, но сейчас я дала себе установку ни о чем не думать. И было так приятно просто бежать по сырому осеннему парку, вдыхать прохладный моросящий дождь, чувствовать порывы ветра на своих разгоряченных щеках и наслаждаться любимой музыкой!

Когда я вернулась в номер, Кронштадтский по-прежнему сидел в своей комнате за ноутбуком и даже головы не повернул в мою сторону. Я сходила в душ, вымыла и тщательно высушила волосы, переоделась к ужину и сделала вечерний макияж.

Увидев, что я уже при параде и в полной боевой готовности, Кронштадтский наконец-то поднял голову от своего ноутбука и весело подмигнул мне:

— Ну что, пришла пора знакомиться с нашим новым другом?

Лично мне было не до веселья. Дурить голову порядочному гражданину и обирать его мне совсем не хотелось. Я уповала только на то, что если мы окажемся с Полонским за игральным столом, то разовая растрата не очень огорчит состоятельного финансиста. Зато мне она принесет желанное знакомство с Прохором Федосеевым! Мысль об этом — единственное, что обнадеживало меня в данной ситуации и придавало мне сил. И даже в какой-то мере подействовало воодушевляюще, когда я, сияя улыбкой, вплыла в зал ресторана под руку с Кронштадтским.

Марк Полонский уже ждал нас. Он еще издали заметил меня и принялся активно махать рукой, как будто мы были сто лет знакомы. На этот раз он забрал длинные волосы в хвост, а пурпурный платок на шее сменил на ядовито-лимонный. Но его улыбка оставалась такой же широкой и открытой.

— Женя, здравствуйте! А это ваш супруг? Рад, очень рад!

— Взаимно, — засиял ответной улыбкой Кронштадтский.

Мужчины с энтузиазмом пожали друг другу руки, и было видно, что оба ничуть не лукавят и чрезвычайно рады этому знакомству.

— Ваша жена меня очень выручила, — счел нужным пояснить Полонский. — Она ведь рассказала вам эту историю?

Кронштадтский учтиво кивнул. Ага, рассказала я ему, как же!

— Если бы не она… — продолжал Марк Полонский, но сам оборвал себя на полуслове: — Ох, ну что же мы стоим? Присаживайтесь! Я рискнул заказать без вас бутылку вина. Женечка, вы любите сухое красное?

Я кивнула и присела на стул, услужливо придвинутый моим псевдомужем. Нужно было как-то поддержать беседу, чтобы он не стоял здесь как безмолвный пень, и я поспешила спросить:

— Надеюсь, вам уже вернули багаж?

— Вернули! Все вернули! — воскликнул Полонский. — Ровно через час после вашего звонка прибыл служащий из аэропорта и привез чемодан.

Дальше беседа потекла легко и непринужденно. Сначала наш новый знакомый рассказывал об особенностях банковского дела в России, потом заговорили о Варшаве. Мой фиктивный супруг мастерски живописал красоты польских провинций и высказал ряд суждений о менталитете поляков, довольно отличном от менталитета русских, но и далеком от европейского склада ума. Совершенно неожиданно он поведал душещипательную историю о том, как его мать сбежала в Польшу с каким-то заезжим дипломатом, бросив своего малолетнего сына (то есть самого Антона Кронштадтского) на попечение бабушки. Врал он в этот момент или говорил чистую правду — кто его, прохвоста, разберет? В любом случае я слушала его рассказ с неподдельным любопытством: мой подельник оказался не только отчаянным аферистом, но еще и редкостным словоплетом.

Потом разговор пошел о том, кто в каких странах бывал, что видел, с кем знакомился.

— Женечка, вам доводилось бывать в японских чайных домах? — спросил меня Марк Полонский. — Только не в тех, где вот эти все показные церемонии для туристов, а там, куда любят наведываться сами японцы.

В ответ я только отрицательно покачала головой. В Японии бывала, да, но, помнится, мне там было не до чайных церемоний.

— А я несколько раз захаживал туда, — продолжал Полонский, — и, к своему удивлению, обнаружил, что в этих почтенных заведениях можно не только попить чайку. Несмотря на строжайший запрет азартных игр в стране, именно там можно сыграть в нарды, го или в карты на деньги.

— А вы азартный человек? — вдруг спросил Кронштадтский.

Ох, не рано ли он завел разговор об этом? Как бы нам не спугнуть нашего гостя! Не ровен час, он насторожится и предпочтет ретироваться!

Но Полонского нисколько не смутил подобный вопрос. Заезжий финансист откинулся в кресле и с задумчивым видом произнес:

— Азартный? Нет, скорее, любопытный. Легко увлекаюсь, люблю пускаться во всевозможные авантюры просто ради того, чтобы узнать, чем дело кончится. Это, знаете, такой драйв — почище игрового дурмана будет! Потому что для меня не в деньгах дело. Правда, могу похвастаться: я чертовски везуч! Обнаружил это еще в юности, когда с одногруппниками в карты играл просто ради забавы. Потом еще несколько раз в жизни приходилось садиться за покерный стол или играть в казино — и девять раз из десяти фортуна была на моей стороне!

— Фортуна — переменчивая дама, — засмеялся Кронштадтский. — Сегодня она жалует вас, а завтра… уже разжаловала!

— У меня на этот счет есть целая теория, — философски поднял палец его собеседник.

«Ох, зря вы, господин хороший, ввязываетесь в эту полемику!» — невесело подумала я, слушая спор мужчин о превратностях судьбы и благосклонности фортуны. Полонский уверял, что фортуна выбирает себе избранника раз и навсегда: уж если везет вам, скажем, в карты, то знайте, что никогда не отвернется от вас удача; а уж если не везет, то не везет по жизни и буквально во всем. Кронштадтский же полагал, что удача подобна капризной кокетке, и никогда нельзя рассчитывать на то, что завтра она будет так же благосклонна к вам, как и вчера или сегодня.

— А вот давайте проверим! — вдруг в запале предложил Полонский.

— Что проверим? — Кронштадтский вполне натурально сделал вид, что не понял, о чем идет речь.

— Давайте сыграем в карты. Женечка, вы с нами?

У меня аж дыхание перехватило:

— Я?

— Думаю, Женя не откажется принять участие в нашем споре, — ответил за меня мой подельник. — Заодно узнаем, могут ли быть у фортуны гендерные предпочтения. Идет?

И оба захохотали — они уже явно вошли в раж. Мне ничего не оставалось, как только кисло улыбнуться.

Кронштадтский, не откладывая дела в долгий ящик, подозвал официанта и спросил, нет ли у них небольшой комнаты для переговоров. Оказалось, что такая комната в гостинице имеется. Она располагалась на втором этаже в самом конце коридора и представляла собой помещение, отделанное в сдержанных тонах, с длинным столом посередине и парой мягких кресел у окна.

Мужчины прихватили с собой из бара еще спиртного, откуда-то появилась колода карт (кто ее принес — Кронштадтский или Полонский, я не успела заметить), и началась игра. На темно-бордовом сукне замелькали черные и красные картинки, туда-сюда перемещались по столу кучки купюр. Полонский опрокидывал в себя одну порцию виски за другой, его противник не спеша потягивал свою порцию горячительного и хохмил почем зря. Мой напарник явно почуял большой улов, и шутки-прибаутки так и сыпались из него. Лихорадочное возбуждение охватило и меня — или это просто шалили нервы? Я закуривала новую сигарету, едва успевал дотлеть только что раздавленный в пепельнице окурок, наравне с мужчинами пила горячительное и безудержно хохотала в ответ на очередную скабрезную шуточку своего псевдомуженька.

К полуночи вся наша честная компания уже изрядно захмелела, в воздухе повис стойкий запах спиртного и табака. Но никто не спешил вставать из-за стола, чтобы открыть окно и впустить в комнату хотя бы глоток свежего воздуха. Полонский уже давно стянул шейный платок и ослабил ворот белоснежной рубашки; все чаще он картинно откидывал свои черные кудри назад, при этом на несколько секунд низко наклоняясь над столом. И я заметила, что в этот момент наш напарник по покерному столу откровенно зевал. Что ж, та доза горячительного, которую сегодня влил в себя господин Полонский, могла бы свалить с ног и здорового быка — странно, что он вообще сохранял способность здраво мыслить и довольно неплохо просчитывать комбинации ходов. Кронштадтский тоже уже явно вымотался и в какой-то момент, все еще продолжая сыпать остротами и держать марку стойкого кутилы, под столом легонько толкнул меня носком ботинка. На секунду мы обменялись взглядами, и по его условному знаку я сразу поняла: на сегодня достаточно.

Вся куча денежных знаков как раз оказалась на моей стороне, и хотя это была не бог весть какая сумма, я решила скомандовать: «Стоп, игра!» Но Полонский, в очередной раз тряхнув кудрями, вскрыл проигрышный набор карт и вдруг предложил:

— Женя, Антон, а может, довольно баловства? Сыграем по-крупному?

Мы с Кронштадтским одновременно глянули друг на друга. Вся хмельная одурь разом вылетела из головы, как будто кто-то вылил на нас сверху ушат ледяной воды.

— А что-о-о, — растягивая слово «что», словно пробуя его на вкус, протянул мой напарник, — можно попробовать.

Полонский сразу же нажал кнопку вызова официанта. Парнишка в черной униформе с логотипом «Ривьеры» — вышитой золотой лилией на кармашке — явился мигом.

— Уберите здесь все и откройте наконец-то окно, — велел ему гость.

Пока официант наводил порядок, в комнате царило полное молчание: Кронштадтский безразлично смотрел в черный квадрат окна, я медленно раскуривала сигарету. Единственный звук, который нарушал тишину, — это треск только что вскрытой колоды карт в тонких пальцах Марка Полонского, когда он тасовал ее. Как только за услужливым официантом закрылась дверь, наш новый знакомый начал метать карты: первую мне, потом Кронштадтскому, третью себе — и снова по кругу. Никто больше не шутил, не пил спиртного, я уже не притрагивалась к пачке «Парламента». Мы обменивались лишь короткими репликами: «Пас», «Играю», «Вскрываемся». Я бы ни за что не смогла сказать, сколько времени длилась эта игра, если бы не взглянула в начале вечера на часы. Тогда было начало десятого, а когда я в следующий раз бросила взгляд на свои наручные «Свотч», то было начало третьего. «Когда же закончится эта ночь?» — пронеслось у меня в голове, и в следующую же секунду случилась развязка.

— Туз. Король. Дама. Валет. И десятка той же масти, — гаденько ухмыляясь, сообщил Кронштадтский, своим фирменным жестом раскрывая одну за другой пять червонных карт.

На пару секунд в комнате повисла гробовая тишина. Полонский во все глаза смотрел на вскрытую комбинацию карт, противник вперился взглядом в него, а мой взгляд метался между ними.

— Не может такого быть, — вдруг четко произнес Полонский.

— Да как же так? Вот они — пять старших карт одной масти. Или вы, господин Полонский, не желаете признавать проигрыша и расставаться с деньжатами? — подозрительно сощурил глаза Кронштадтский.

— Это роял флеш, — с какой-то недоброй интонацией в голосе произнес финансист.

— Все верно, дорогой Марк. Роял флеш, — гаже прежнего осклабился мой подельник.

— У вас не может быть этой комбинации карт, — все тем же ледяным тоном отчеканил Полонский.

— Отчего же вы так полагаете, уважаемый господин Полонский? Признайтесь, вам просто не хочется расставаться с денежками! Ведь сумма немаленькая.

— Дело в другом. — На этот раз нехорошая улыбка искривила красивые губы Полонского. — Видите ли, мой любезный друг, — делано-елейным тоном заговорил он (и в этот момент я сразу поняла, что наше дело труба), — у меня тоже роял флеш. С картами той же самой масти.

Одним ловким жестом он припечатал все карты рубашками вверх, вскочил из-за стола, так что кресло, на котором он сидел, разом опрокинулось, и выхватил из-за пояса брюк боевой «кольт».

Я и глазом моргнуть не успела, как мы с моим горе-напарником оказались под дулом пистолета.

— Парочка аферистов! Надумали меня обмануть! — зашипел он, яростно поблескивая глазами. — Да только не на того напали!

— Погоди-погоди! — вскинул руки Кронштадтский в знак полной капитуляции и медленно поднялся из-за стола. — Не пыли. Мы-то, может, и аферисты, но и ты тоже не так прост. Роял флеш из червонной масти уже был несколько ходов назад. И это была моя комбинация. Да, признаю, схитрил в этот раз. Но ведь и ты смухлевал! А еще говорил, что ты любимец фортуны, что тебе просто так сказочно везет… Финансист ты, говоришь? Брокер, да? Теперь-то понятно, откуда текут к тебе денежки!

Оба игрока стояли друг напротив друга, как два шальных пса, — взбешенные до предела, ощетинившиеся: один был готов спустить курок в любую секунду, второй — кинуться в бой, невзирая на дуло пистолета, нацеленное ему точно между глаз. Не знаю, чем бы закончилась эта немая сцена — убийством или банальным кулачным боем, но в следующую секунду неожиданно для самой себя я запрокинула голову и захохотала. Нет, дело не в том, что у меня сдали нервы или я перебрала спиртного, — просто до меня дошел весь абсурд происходящего.

— Получается… — давясь смехом, пыталась выговорить я, — получается, что… — я никак не могла договорить конец фразы, — вот так штука!

— Послушайте меня, вы оба! — заорал Полонский. Дуло пистолета ткнулось сначала в сторону Кронштадтского, потом в моем направлении. Я подавилась смешком, хотя плечи все еще продолжали трястись от немого смеха. — Сегодняшний вечер я так просто вам не спущу. Вы сговорились и решили меня обмануть! Теперь-то мне понятно, откуда взялась в холле эта милая девушка, готовая бескорыстно помочь столичному гостю, попавшему в беду. Аферистка!

Он несколько раз яростно махнул в мою сторону рукой с пистолетом. Получалось, что самой негодной особой в этой истории оказалась я. Вот ничего себе! Я чуть не задохнулась от такой несправедливости. Но убеждать его в том, что на самом деле я белая и пушистая, сейчас не имело никакого смысла, поэтому я молча принимала на себя весь гнев заезжего финансиста.

— Хитрая тварь! — продолжал бушевать Полонский. — Ты караулила меня, воспользовалась этой дурацкой ситуацией с багажом, чтобы свести со мной дружбу, а потом подсадила за стол к своему муженьку! Да и муженьку ли? — прищурился он, окидывая нас обоих ненавидящим взглядом.

— Так ты тоже хорош, — напомнил Кронштадтский.

И в этот момент я наконец-то обрела дар речи:

— Послушайте… Произошло сущее недоразумение! Мы приносим свои извинения. Давайте считать конфликт исчерпанным. — Мне хотелось внести конструктив в ситуацию. — Мы все, трое аферистов, оказалась за одним игорным столом. Каждый хотел надуть другого, а получилось… ну смешно же получилось, признайте! Прямо анекдот!

— Смешно ей! — возмущенно воскликнул Полонский. — Ну уж нет, я этого так не оставлю! Есть и у меня кое-какие связи в Тарасове… Позвоню по нужному номерочку — и к вам в гостиницу прибудут толковые ребята, у которых с такими мошенниками, как вы, разговор короткий.

Одной рукой продолжая держать нас на мушке, другой он стал нащупывать в кармане жилета сотовый. Я глубоко вдохнула и подобралась, чтобы улучить подходящий момент и ногой выбить из рук Полонского пистолет, сбить его с ног и отшвырнуть в сторону сотовый. Но Кронштадтский что-то прочел по моему лицу и на сотые доли секунды опередил меня.

— Стой! — крикнул он своему противнику. — Мы можем быть полезны друг другу!

Полонский так и замер с телефоном в руке, не успев нажать кнопку вызова.

— Погоди… Послушай… — торопливо заговорил мой напарник. — Зачем тебе сдавать нас с Женей? Да, сегодня вышел конфуз, и мы играли против тебя. Но завтра…

— Ты о чем? — не понял Полонский.

— Сколько ты планируешь пробыть в Тарасове? — продолжал Кронштадтский. — Пару дней? Тройку? Хотел сыграть несколько удачных партеек в покер? Так давай объединимся!