Коварство дамы треф

— Значит, согласна! Я так и думал, — удовлетворенно улыбнулся он.

Откровенно говоря, мое задание до сего дня состояло только в одном — вывести правоохранительные органы на Прохора Федосеева. Ради этого я могла себе позволить обыграть пару-тройку заядлых картежников, чтобы в итоге познакомиться с легендарным Кронштадтским. Но вот выполнять задания покерных мошенников в мои планы никак не входило. Разумеется, признаться в этом моему собеседнику я не могла, а идти на попятную было уже поздно. Так что пора было отчаянно блефовать.

Я сделала еще одну затяжку, тщательно раздавила окурок в пепельнице и только после этого снова подняла глаза на мужчину, сидящего напротив меня, протянула ему руку и уверенно сказала: «По рукам!» В этот момент я четко понимала, что подписываюсь под каким-то гнилым делом. Кронштадтский только хмыкнул, стиснул мою руку в ответном рукопожатии, придвинулся чуть ближе к столу и заговорил:

— Сегодня в двенадцать часов дня в Тарасов из столицы приезжает Марк Полонский — банкир, достаточно известный в своих кругах брокер и неплохой биржевый игрок. То есть деньги у него есть. — Он выдержал паузу, подумал и добавил: — Много денег. А еще он чертовски азартен, любит рискнуть и не прочь сыграть партейку-другую в покер. А это значит, что… — он снова сделал многозначительную паузу и выразительно на меня посмотрел.

Я склонила голову набок, сделала хитрые глаза и постаралась как можно убедительнее сыграть навязанную мне роль авантюристки:

— …что он наш клиент, — закончила я фразу.

— Верно мыслишь, — одобрительно кивнул мой собеседник.

— Так за чем дело стало? Нужно выяснить, в какие игорные заведения он любит наведываться, оказаться с ним за одним игральным столом, а уж дальше…

— Э-э-э, стоп! — прервал меня Кронштадтский. — Если бы все было так просто! Полонский приезжает в Тарасов по делам, пробыть в городе он намерен буквально несколько дней. График у него более чем насыщенный, заглядывать ни в какие казино он не намерен. Более того, господин Полонский не любит открыто появляться в злачных местах, где кишат рядовые покерные игроки. Он вообще редко играет и уж если садится за покерный стол, то предпочитает это делать в узкой компании и, так сказать, в закрытых стенах: у кого-то дома или в частном ресторанчике, хозяин которого становится его соперником по игре. Понимаешь, о чем речь?

Я внимательно слушала, но пока не очень понимала, куда именно клонит Кронштадтский.

— Наша с тобой задача — заинтересовать его и сделать так, чтобы он сам предложил нам с тобой сыграть, — закончил мой будущий подельник.

— Но как? — ахнула я.

— Слушай внимательно. — Мой собеседник бросил косой взгляд налево-направо, еще ближе придвинулся к столу и подался вперед так, что стал казаться еще более сутулым. — Мы с тобой должны заселиться в гостиницу «Реванш».

— А как же… — хотела было спросить я, но он продолжал:

— Номер уже забронирован. Поселимся вместе, для всех мы будем супружеской парой — Антон и Евгения Абрамовы.

— А-а-а…

— Паспорта на новые имена готовы, — предупредил Кронштадтский мой следующий вопрос. — По легенде мы муж и жена, приехали из Варшавы навестить могилу моей русской прабабки и пройтись по историческим местам, где когда-то жили мои предки. Ты, разумеется, вызвалась сопровождать супруга в этой поездке.

— Зачем все эти детали? — поморщилась я, боясь, что запутаюсь в этом обилии лживой информации.

— Затем, что в нашей работе важны выверенные и тщательно подтасованные факты.

— Мы что, не могли приехать откуда-нибудь из России? Я не знаю польского! — недовольно возразила я.

— Прости, но паспорта удалось сделать только с польским гражданством. А язык тебе знать вовсе и не обязательно. Если что, ты всю жизнь жила в России, вышла замуж за меня, коренного поляка, и переехала в Варшаву. Запомнила?

— Запомнила.

— И еще один момент, — добавил Кронштадтский напоследок. — В нашей работе каждый сам за себя. Если попадешься или провалишь задание, то пропадай одна и о знакомстве с Федосеевым уж тогда точно забудь. Поняла?

— Поняла.

— Тогда едем. Нам нужно успеть заселиться в «Реванш» до приезда Полонского.

С этими словами он решительно встал из-за столика и накинул на плечи пальто.

Его предусмотрительность и оперативность повергли меня в шок. Полчаса назад еще не было даже точно известно, приду я или нет, и уж тем более соглашусь ли я на то, что мне будет предложено. А между тем когда я пришла, на столе меня ждал мой любимый эспрессо, а на мое имя уже был заготовлен фальшивый паспорт и забронирован номер в гостинице. Сам Кронштадтский, как выяснилось, для заселения в «Реванш» прихватил спортивную сумку и чемодан с вещами для подтверждения легенды о путешествующих супругах-поляках.

И вот теперь мы стояли с ним вдвоем на невысоком крылечке «Маркони»: он впереди, я (по привычке, выработанной за годы работы телохранителем) чуть в стороне. Студеный ветер путал его черные как смоль волосы, хлопал полами его длинного пальто, швырял прямо под ноги давно опавшие потрепанные листья. «До чего же уставший и одинокий этот человек», — уже в который раз пронеслось у меня в голове при взгляде на Кронштадтского. Он зябко повел плечами, откинул со лба длинные пряди растрепанных волос и обернулся ко мне.

— По твоей вине я вчера остался без колес. Так что теперь придется передвигаться на твоей тачке, — сухо сказал он.

Мимолетное ощущение, что передо мной не аферист и мошенник, с которым нужно держать ухо востро, а обычный человек, смертельно уставший от тягостных будней, тут же рассыпалось, как накануне в машине. Я вдруг почувствовала, как сыро и слякотно на улице, и поплотнее запахнула полы своего плаща.

— Мой «фольк» на той стороне улицы. Только мне нужно будет заглянуть на пару минут домой, — предупредила я.

Почти до самого дома мы ехали в абсолютной тишине. Кронштадтский смотрел в окно и думал о чем-то своем, я настраивала себя на пребывание в обществе малоприятного мне мужчины в течение нескольких дней, что было для меня тяжелейшим испытанием. Только когда мой «фольк» свернул с основной дороги, юркнул в арку и замер точно у родного подъезда, я обернулась к своему попутчику.

— Если поднимешься вместе со мной, то обещаю угостить чашечкой кофе, — пообещала я, лучезарно улыбаясь.

По сценарию мне полагалось изображать восторг от предстоящей махинации и пребывать в легкой эйфории, предвкушая знакомство с Прохором Федосеевым. На полный восторг и придыхание моих актерских способностей не хватило, но быть любезной с неприятным мужиком мне удалось.

— Нет, уж лучше подожду тебя здесь, — отозвался Кронштадтский.

— Отчего так? Привык являться в гости к женщинам исключительно глубокой ночью, без приглашения и через окно? — съязвила я, не удержавшись в рамках своей роли. — Еще, поди, и пошарить по их вещичкам не прочь?

— Ты о чем? — вскинул брови Кронштадтский.

— Где ты раздобыл мое фото для поддельного паспорта? Не иначе как шарился по шкафам! — припечатала я. И, спохватившись, что слишком увлеклась обличительными речами, уже мирным тоном добавила: — Ладно, сейчас быстренько соберу вещи и вернусь. Буквально пять минут.

Я пулей взвилась по лестнице на третий этаж, на раз-два открыла дверь в квартиру и крикнула с порога:

— Тетушка Мила!

Но никто не вышел встречать меня в коридор, и в тетушкиной комнате тоже было пусто. В кухне на обеденном столе я нашла клочок бумаги, на котором знакомым размашистым почерком было написано: «Ушла за вещами в химчистку. На обед будут котлетки. Надеюсь, мне не придется их разогревать для тебя. Тетя Мила». Ах, милая моя тетушка! В мире, где люди давно уже звонят друг другу на мобильный в любое время дня и ночи, если необходимо срочно что-то сказать, пишут друг другу эсэмэски и вовсю общаются в мессенджерах, такие записочки, случайно найденные на кухонном столе, выглядят особенно трогательно. На самом деле у тетушки, конечно, тоже есть мобильный телефон. Только он очень простой, и пользуется она им крайне редко. А эсэмэски и вовсе писать не умеет.

Впрочем, мне сейчас было не до сантиментов. Я ворвалась в свою комнату, распахнула шкаф и стащила с верхней полки дорожную сумку. Одной рукой я стала лихорадочно сдергивать с вешалок вещи и швырять их на дно сумки, а второй тыкала в кнопки телефона. Как только на том конце линии взяли трубку, я затараторила:

— Стасик, это Женя! Кое-что пошло не по плану. Мне придется пару дней поработать в компании с Кронштадтским. Он согласился вывести меня на Прохора только при таком условии.

— Что за черт! — выругался мой приятель.

Я схватила с полки пару теплых свитеров, на автомате сунула их поверх остальных вещей, вжикнула замком, опустилась на кровать и устало выдохнула в трубку:

— Мне пришлось согласиться. Иначе Кронштадтский заподозрил бы неладное.

— И что он от тебя потребовал за встречу с Прохором?

— Ничего особенного, все в рамках сценария: нужно просто оставить без денег очередного командированного.

Стас еще раз крепко выругался и озабоченно сказал:

— Женя, прости, что втянул тебя в эти дела.

— Да брось! Ты же столько раз выручал меня.

— Держи меня в курсе дела, ладно?

— Хорошо, буду звонить тебе по мере возможности.

— И, пожалуйста, будь очень осторожна, — попросил Саврасов напоследок.

— Не волнуйся, все будет в порядке, — пообещала я скорее себе, чем ему, и отключилась.

На обратном пути я снова заскочила в кухню, схватила тетушкину записочку и внизу наскоро приписала: «Меня не будет несколько дней. Не волнуйся. Целую. Женя».

Несмотря на неприязненное отношение к Кронштадтскому, я вынуждена была признать: организовывать дела он умел мастерски! Мы не только без труда заселились в гостиницу по поддельным паспортам, но и апартаменты у нас оказались шикарные: нам был предоставлен номере люкс с двумя спальнями, гостиной и кабинетом.

Обойдя его весь, я удобно устроилась в большом мягком кресле, которое мне особенно понравилось, закинула ногу на ногу и блаженно закурила. Что ж, если госпоже Абрамовой по сценарию полагается жить в такой роскоши, то мне определенно нравится эта роль! Несколько минут я пребывала в блаженном забытьи, глубоко затягиваясь едким табачным дымом, а затем медленно выдыхая одно сизое колечко за другим. Но потом мои мысли приняли иной, тревожный оборот: ведь к госпоже Абрамовой прилагается псевдомуж!

Я открыла глаза и уперлась взглядом в Кронштадтского. Мой «супруг» разбирал свою дорожную сумку: вытаскивал из ее глубокого нутра тщательно наглаженные брюки, цеплял их на крючки и вешал в платяной шкаф. Не то чтобы меня смущал факт предстоящего сожительства с малознакомым мужчиной — нет, я вовсе не ханжа! Но кое-какие моменты, связанные с Кронштадтским, меня все-таки напрягали.

Я раздавила в пепельнице недокуренную сигарету, решительно поднялась с места и подошла вплотную к нему. Он даже не глянул в мою сторону, когда я остановилась за его спиной, — так и продолжил цеплять свои брюки и рубашки на вешалки и что-то напевать под нос. Мой подельник явно пребывал в отличном расположении духа!

— Ты сказал, что Полонский предпочитает садиться за карточный стол только с избранными, — начала я разговор издалека.

— Есть такой момент, — кивнул он, продолжая одну за другой доставать из дорожной сумки рубашки и тщательно развешивать их в шкафу.

Меня бесила его манера общения. Если не он начал разговор или тема беседы ему неинтересна, то он даже головы не повернет, чтобы выразить хотя бы минимальное уважение к собеседнику.

— По казино и прочим злачным местам Полонский не шляется, — продолжила я.

— Верно, — все так же не оборачиваясь, кивнул Кронштадтский.

— Частный клуб, хозяина которого он хорошо знает, или квартира надежного человека — вот и все варианты, когда он готов сесть за покерный стол. Так?

— И это так.

— Но тогда как, черт возьми, мы сможем заставить его сыграть с нами? — выкрикнула я наконец тот вопрос, который все это время вертелся у меня в голове.

Кронштадтский наконец-то оторвал взгляд от распахнутого шкафа и уставился на меня пронзительными серыми глазами.

— Очень просто, — спокойно ответил он. — Нужно вызвать у него интерес.

— И как это сделать?

Он невозмутимо достал из шкафа новую вешалку и начал надевать на нее кипенно-белую рубашку.

— А вот это уже твоя забота.

— То есть? — ахнула я.

На этот раз мой собеседник отложил в сторону очередную шмотку (я успела заметить на ней лейбл «Армани») и обернулся.

— Ну меня же ты как-то умудрилась зацепить, — ухмыльнулся он. — Выследила, заработала репутацию чертовски везучей особы, так что в «Темной стороне» все только о тебе и говорили… Думаю, что охмурить Марка Полонского тебе тоже не составит особого труда.

На практике моя задача заключалась в следующем. Ровно без двадцати двенадцать мне предстояло спуститься в гостиничный холл, занять место в одном из мягких кресел в зоне отдыха, откуда открывался прекрасный вид на ресепшен, заказать чашечку кофе и неспешно изучать прессу. Учитывая мой достаточно замкнутый характер, патологическую боязнь делать первый шаг в знакомстве с мужчинами и тошноту при мысли о том, что придется кому-то строить глазки, флиртовать и заводить интрижки, задача оказалась не из простых. Гламурное чтиво мало волновало мое воображение, и хотя взгляд исправно бегал от строчки к строчке, а пальцы аккуратно перелистывали страницы глянцевого издания, на самом деле все мое внимание было приковано к входной двери. Всякий раз, когда на ней звякал колокольчик, я машинально бросала взгляд поверх журнальных страниц — не Марк ли это Полонский прибыл собственной персоной?

Без пятнадцати двенадцать в гостиничный холл вошла пожилая пара благообразного вида — дедушка в вельветовой шляпе и драповом пальто, а с ним под руку седая старушка в модном плащике и с кожаным ридикюлем. Едва они получили ключики от своего номера и скрылись в зеркальной кабине лифта, как колокольчик снова задергался и в холл влилась толпа, состоящая примерно из десятка человек. Воздух наполнился гулом и суетой — это в Тарасов проездом прибыла группа туристов. Кто-то требовал себе номер не выше третьего этажа, кто-то не мог найти документы на бронь. На соседнее со мной кресло плюхнулся тучный дядька, схватил со столика журнальчик, пару раз обмахнулся им и с чувством произнес: «Ну и дрянь этот их Тарасов!» Я скосила глаза в сторону мужика, неопределенно хмыкнула и хотела было снова уткнуться в чтиво. Но в этот момент все мое внимание приковал к себе вновь вошедший господин.

Это был высокий, отлично сложенный мужчина в дорогом костюме-тройке и с ярко-пурпурным шейным платком. Через правую руку он перекинул кашемировое пальто, а у ног его стоял кожаный кейс. Идеально начищенные лаковые ботинки притягивали к себе взгляд.

— Полонский, — отрекомендовался он на ресепшене, когда я подняла глаза, изучая его лицо.

Он был скорее похож на свободного художника, чем на матерого финансиста. Длинные, до плеч, волосы только добавляли его образу сходство с представителями творческих профессий. А смуглая кожа и выразительные, совершенно черные глаза наводили на мысли о том, что в нем течет кровь испанцев или горцев.

— Номер на мое имя должны были забронировать… — конец фразы я не расслышала.

Экскурсионная группа тем временем уже загружалась в лифт. Толстяк, сидевший рядом со мной, тоже подхватился с места и поспешил к зеркальной кабине. Через минуту холл был пуст, и только интересующий меня субъект размашисто писал что-то на гостиничных бланках.

Я замерла и мысленно вся подобралась: сейчас нужно что-то сделать! Подойти? Нет, так не годится. Заговорить первой? Но о чем? Будь проклят Кронштадтский, который послал меня на это задание! Я не имела ни малейшего представления о том, как завести знакомство с магистром финансовых дел и тайным игроманом из столицы. А он между тем поставил последний росчерк в бланке и передал листочки метрдотелю. Ну все, сейчас уйдет! И что тогда? Как возвращаться к Кронштадтскому? Что говорить?

Но, на мое счастье, Полонский не спешил уходить. Он подался вперед, на стойку ресепшен, и стал что-то быстро и сбивчиво рассказывать администратору. Тот качал головой, морщил лоб, иногда коротко отвечал: «Нет. Не могу помочь. К сожалению, ничем не могу помочь». Последнюю фразу он произнес два раза. Еще с минуту они продолжали диалог на пониженных тонах, потом Полонский отпрянул назад, и до моего слуха долетели его вполне разборчивые слова:

— Ладно, оформляйте документы, я подожду.

А дальше произошло нечто совершенно неожиданное. Судьба сжалилась над малообщительной Женяшей, и мужчина, с которым мне надлежало свести близкое знакомство, вдруг развернулся на каблуках и направился прямиком в мою сторону.

— Разрешите? — осведомился он.

Я в замешательстве только моргнула. Очевидно, Полонский принял этот знак за согласие и сел в кресло рядом со мной — туда, где прежде сидел толстяк. Похлопав по карманам пальто, он извлек айфон и быстро-быстро стал тыкать пальцем в экран.

«Ну теперь точно нужно что-то делать!» — решила я, сейчас же отложила журнал, обернулась к господину Полонскому и… так ничего и не смогла сказать. Он сидел вполоборота ко мне и разговаривал по телефону на непонятном языке. Я снова поднесла журнал к глазам, мысленно кляня и себя, и Кронштадтского. И дернул же меня черт подписаться на это дело! Погруженная в отчаяние, я не сразу поняла, что мой визави разговаривает уже с кем-то другим и по-русски.

— Это просто какая-то нелепица, — услышала я. — Все вещи, ноутбук, часть документов, даже зарядка от телефона — все осталось в чемодане! Хорошо хоть, что договоры были в ручной клади. Но от этого не легче — презентация все равно хранилась на жестком диске ноута. И что теперь делать?

С полминуты Полонский слушал собеседника, потом заговорил еще горячее:

— В том-то и дело, что уже завтра! А эта чертова служба аэропорта, может, вернет вещи только через три дня. Это просто катастрофа!

Где-то с середины диалога я начала прислушиваться внимательнее, потом и вовсе отложила журнал и, уже не таясь, уставилась на сидящего рядом мужчину. А когда он крикнул в трубку отчаянное «Попробуй сделать хоть что-нибудь!» и отключился, то я вся подалась вперед и кашлянула. Полонский тут же обернулся ко мне.

— Простите, я случайно услышала ваш разговор. Я так поняла, что служба контроля в аэропорту задержала ваш чемодан?

— Так и есть. А у меня буквально завтра в восемь утра начинается презентация, на которой я должен выступить. А все файлы остались в ноутбуке… И, главное, из-за чего? Из-за чего?! Оказывается, вес чемодана превышал норму и… Нет чтобы просто выписать штраф — они же затеяли целую бумажную волокиту, и теперь я получу вещи в лучшем случае завтра вечером!

Я мягко улыбнулась и сказала:

— Не стоит так горячиться. Мне кажется, я могу вам помочь. Назовите ваше имя и номер рейса, которым вы прибыли в Тарасов. У меня есть кое-какие связи, и я постараюсь решить вашу проблему.

В этот момент я всем сердцем благодарила нашу тяжелую на подъем, до абсурда бюрократизированную систему контроля за то, что у меня наконец-то появилась возможность завязать разговор с этим гражданином!

— Да вы что! Да как же… Если вы это сделаете, я буду так вам признателен! — обрадовался Полонский.