Жили-были

Проклятый внук

Стал у бабки внук жениться, она взяла да на венчальном пороге его прокляла. Как от венца пошли, его черт и взял. Осталась молодуха одна и слезно плачет, посылает свекра искать его. Свекор встал утром и говорит жене: «Спеки колобков с собой». И пошел в лес; в лесу шел, шел — нашел избушку. Зашел, колобок положил на стол, сам за печку сел. И вот идет сын, во скрипку воскрипливает, в балалайку наигрывает. Приходит в избушку, садится на лавку и говорит: «Жаль мне-ка батюшки, жаль мне-ка матушки, — а сам все во скрипку воскрипливает, в балалайку наигрывает, — жаль мне молодой жены: как не жил я — да расстался, как не жил я — да потерялся!»

Отец и выходит из-за печки: «Ой, сын ты мой любезный! Пойдем со мной домой!» — «Нет, — говорит, — батюшка, нельзя никак!» И сын пошел, отец вслед: «Я от тебя не отстану: куда ты, туда и я». Приходят они к норе. Сын с отцом простился, в ноги поклонился да в эту нору и пал. А отец постоял, постоял и не смел пасть в нору и пошел, слезно плача, домой.

Приходит домой, сноха спрашивает: «Что, видел ли ты сына?» — «Видел, — говорит, — да взять не взял!» Она говорит: «Я, батюшка, завтра пойду: куда он, туда и я. Я не отстану от него!» — «Нет, отстанешь!» — «Нет, не отстану!»

Испекла она колобки и пошла по той дороге, которую свекор указал. Приходит к избушке, колобки положила на стол, а сама за печку села. И идет сын опять, во скрипку воскрипливает, в балалайку наигрывает: «Жаль мне-ка батюшки, жаль мне-ка матушки, жаль мне молодой жены, как не жил я — расстался, как не жил я — потерялся!»

Женка и выходит из-за печки и с ним здоровается: «Ну, муж мой возлюбленный: куда ты, туда и я! Я от тебя не отстану теперь». — «Будет, — говорит, — отстанешь!» — «Нет, не отстану». И приходят они к норе, и расстаются они слезно тут, он говорит: «Прощай, тебе меня больше не увидеть!» Она: «Куда ты, туда и я!» — «Нет, ты, сделай милость, не ходи за мной!» — «Нет, я пойду, ни за что не отстану!»

И он пал, она постояла, постояла, да и пала в эту нору за ним. «Все равно, — говорит, — где он, там и я: одна жизнь!» Пала и видит: дорога, дом, а он уж к дому подходит. Увидел ее: «Ой, погибли мы теперь с тобой! Из-за меня свадьба играется, черти дочку за меня выдают».

Заходят они в дом, старик сидит — страсть поглядеть! «Это ты кого привел?» — «Это женка моя!» Она этому старику в ноги, а он ее бил, ломал, лягал, щипал… Потом как наступил на нее ногой, она и закричала худым голосом. Он совсем рассердился. «Стащите обоих, — говорит, — к дому, откуда взяли их! Чтобы духом их не пахло!»

Их и потащили, и притащили ночью, о крыльцо хряснули — только хоромы задрожали!

И стали они жить да быть и добра наживать, лихо избывать.

Горький пьяница

Жил-был старик, да такой горький пьяница, что и сказать нельзя. Вот забрался он как-то в кабак, упился зелена вина и поплелся во хмелю домой, а путь-то лежал через реку; подошел к реке, не стал долго думать, скинул с себя сапоги, повесил на шею и побрел по воде; только дошел до середины — споткнулся о камень, упал в воду, да и поминай как звали.

Остался у него сын Петруша. Видит Петруша, что отец пропал без вести, потужил, поплакал, отслужил за упокой души панихиду и принялся хозяйничать. Раз в воскресный день пошел он в церковь богу молиться. Идет себе по дороге, а впереди его тащится баба: шла-шла, спотыкнулась о камешек и заругалась: «Кой черт тебя под ноги сует!»

Петруша услыхал такие речи и говорит: «Здорово, тетка! Куда путь держишь?» — «В церковь, родимый, богу молиться». — «Как же тебе не грешно, идешь в церковь богу молиться, а поминаешь нечистого! Сама спотыкнулась, да на черта сваливаешь…»

Ну, отслушал он обедню и пошел домой; шел- шел, и вдруг откуда ни возьмись — стал перед ним молодец, поклонился и говорит: «Спасибо тебе, Петруша, на добром слове!» — «Кто ты таков и за что благодарствуешь?» — спрашивает Петруша. «Я — дьявол; а тебя благодарствую за то, что как спотыкнулась баба да облаяла меня понапрасну, так ты замолвил за меня доброе слово».

И начал просить: «Побывай, Петруша, ко мне в гости; я тебя во как награжу! И серебром, златом — всем наделю!» — «Хорошо, — говорит Петруша, — побываю». Дьявол рассказал ему про дорогу и пропал в одну минуту, а Петруша воротился домой.

На другой день собрался Петруша в гости к дьяволу; шел, шел, целых три дня шел и пришел в большой лес, дремучий да темный — и неба не видать!

А в том лесу стоял богатый дворец.

Вот он вошел во дворец, и увидела его красная девица — выкрадена была нечистыми из одного села; увидела его и спрашивает: «Зачем пожаловал сюда, добрый молодец? Здесь черти живут, они тебя в клочки разорвут».

Петруша рассказал ей, как и зачем попал в этот дворец. «Ну смотри же, — говорит ему красная девица, — станет давать тебе дьявол золото и серебро, ты ничего не бери, а проси, чтоб подарил тебе того самого ледящего коня, на котором нечистые дрова и воду возят. Этот конь — твой отец; как шел он из кабака пьяный да упал в воду, черти тотчас подхватили его, сделали своей лошадью да возят теперь на. нем дрова и воду!»

Тут пришел тот самый молодец, что звал Петрушу в гости, и принялся угощать его всякими напитками и наедками.

Пришло время отправляться Петруше домой. «Пойдем, — сказал ему дьявол, — я наделю тебя деньгами и славною лошадью, живо до дома доедешь!» — «Ничего мне не нужно, — отвечает Петруша, — а коли хочешь дарить, подари ту ледящую клячонку, на которой у вас дрова и воду возят». — «Куда тебе эта кляча! Скоро ли на ней до дому доберешься, она того и смотри околеет!» — «Все равно подари; кроме нее, другой не возьму!»

Отдал ему дьявол худую клячонку. Петруша взял и повел ее за узду. Только за ворота, а навстречу ему красная девица: «Что, достал лошадь?» — «Достал!» — «Ну, добрый молодец, как придешь под свою деревню, сними с себя крест, очерти кругом этой лошади три раза и повесь ей крест на шею».

Петруша поклонился и отправился в путь; пришел под свою деревню и сделал все, что научила его девица: снял с себя медный крест, очертил кругом лошади три раза и повесил ей крест на шею. И вдруг лошади не стало, а на месте ее перед Петрушей стоял родной отец.

Посмотрел сын на отца, залился горючими слезами и повел его в свою избу; старик три дня жил без говору, языком не владел.

Ну, после стали они себе жить во всяком добре и счастии. Старик совсем позабыл про пьянство и до самого последнего дня ни капли вина не пил.

Черт-горшечник

Едет дорогою горшечник, навстречу ему прохожий. «Найми, — говорит, — меня в работники!» — «Да умеешь ли ты горшки делать?» — «Еще как умею-то!»

Вот порядились, ударили по рукам и поехали вместе. Приезжают домой, работник и говорит: «Ну, хозяин, приготовь сорок возов глины, завтра я за работу примусь!»

Хозяин приготовил сорок возов глины; а работник-то был — сам нечистый, и наказывает ой горшечнику: «Я стану по ночам работать, а ты ко мне в сарай не ходи!» — «Отчего так?» — «Ну да уж так! Придешь — беды наживешь!»

Наступила темная ночь; как раз в двенадцать часов закричал нечистый громким голосом, и собралось к нему чертенят видимо-невидимо, начали горшки лепить, пошел гром, стук, хохот по всему двору. Хозяин не вытерпел: «Дай пойду — посмотрю!»

Приходит к сараю, заглянул в щелочку — сидят черти на корточках да горшки лепят; только один хромой не работает, по сторонам смотрит; увидал хозяина, схватил ком глины да как пустит — и попал ему прямо в глаз! Окривел хозяин на один глаз и вернулся в избу, а в сарае гам да хохот пуще прежнего!

Наутро говорит работник: «Эй, хозяин! Ступай горшки считать, сколько за одну ночь наработано». Хозяин сосчитал — сорок тысяч наработано. «Ну, теперь готовь мне десять сажен дров; в эту ночь стану обжигать горшки».

Ровно в полночь опять закричал нечистый громким голосом; сбежались к нему со всех концов чертенята, перебили все горшки, покидали черепье в печь и давай обжигать. А хозяин закрестил щелочку и смотрит. «Ну, — думает, — пропала работа!»

На другой день зовет его работник: «Погляди, хорошо ли сделал?»

Хозяин приходит смотреть: все сорок тысяч горшков стоят целы, один одного лучше!

На третью ночь созвал нечистый чертенят, раскрасил горшки разными цветами и все горшки до последнего на один воз уклал.

Дождался хозяин базарного дня и повез горшки в город на продажу, а нечистый приказал своим чертенятам бегать по всем домам, по всем улицам да народ скликать — горшки покупать. Сейчас повалил народ на базар: обступили со всех сторон горшечника и в полчаса весь товар разобрали.

Приехал мужик домой и полон мешок денег привез. «Ну, — говорит ему нечистый, — давай барыши делить».

Поделили пополам. Черт взял свою часть, распрощался с хозяином и пропал.

Через неделю поехал мужик с горшками в город; сколько ни стоял он на базаре, никто не покупает; все обходят его мимо да еще всячески ругают: «Знаем мы твои горшки, старый хрен! С виду казисты, а нальешь воды — сейчас и развалятся! Нет, брат, теперь не надуешь».

Перестали брать у него горшки; совсем обеднел мужик, запил с горя и стал по кабакам валяться.

Благодарность дядюшки

Однажды вышел водяной на берег драться с лешим. Одолел он дядюшку[21] и повесил на дереве. Дядюшка висит на березе, качается. А тут один крестьянин шел, Кузьмой звать. Дядюшка как взмолится ему: «Освободи, — говорит, — голубь, из петли, что хочешь сделаю для тебя!» Кузьма пожалел, вынул его из петли. «Я, — говорит леший, — не дам тебе денег, потому куда тебе их! Сыт, обут, работаешь хорошо. Я лучше за тебя в солдаты пойду!» Кузьма говорит: «Ладно, да только ты обманешь меня, пожалуй!» — «Нет, почто обманывать? Ты мне удружил, и я тебе тоже удружу». Хлопнули по рукам, зипунами поменялись. Кузьма домой пошел.

Вот слышно, царь набор собирает, на войну хочет идти. Дядюшка за Кузьму в ратники и пошел, а ему наказывает: «Сходи, — говорит, — ты, Кузьма, в деревню ко мне, проведай родных моих, у меня там отец, мать остались. Ты им поклон скажи, да скажи еще, что я на царской службе теперь, через двенадцать лет домой буду».

Кузьма пошел. Только он прямо-то в ту деревню не пошел, а зашел сперва в кабак и попировал на радостях. Пьет день, другой, шесть дней прошло. «Нет, — говорит, — теперь будет, нужно идти в гости». И пошел к лешему в деревню. А тот ему допрежь все рассказал, как идти. «Ты поди, — говорит, — все на выход, все на выход[22]. Дойдешь до перекрестка, влево сверни и ступай тут задом наперед. Увидишь деревню, девять домов, все каменные строения. Ну и спроси, где мой отец; так и спроси: где, мол, тут найти Ивана Иваныча. Тебе сейчас же укажут; ты и ступай в тот дом. Там увидишь и мать, и отца».

Пошел Кузьма в лес; шел, шел, видит — перекресток. Налево взял, повернулся и задом наперед пошел. Тут деревню увидал, девять домов — все каменные строения. Спросил: «Где тут Иван Иваныч живет?» Ему, вестимо, указали: «Вот, — говорят, — где он живет».

Кузьма в дом взошел, видит — Иван Иваныч сидит за столом. А образов нет никаких, одни шишки еловые торчат. «Вот, — говорит Кузьма, — так и так, сын ваш, черт лесной, за меня охотой в солдаты пошел, а я вам от него поклон принес. Все ли подобру-поздорову живете?» — «Ничего, — говорит, — здоровы; садись с нами, гостем будешь!»

Кузьма сел, обедать начали. Пряниками его, конфетами угощают; водки тоже поднесли. Что хочешь — пей и ешь! Старик говорит Кузьме: «Больно мне здесь скучно без сына-то; гости, Кузьма, у меня!» Кузьма рад, остался. Прожил шесть дней, стал было домой собираться: «Пора и честь знать, не все в гостях сидеть!» Но уговорил его старик остаться еще на шесть дней. А тут и сын старший приходит: он уже всю службу прошел, от царя был отпущен. А Кузьма и не ведает, что уже двенадцать лет прошло! Ему кажется, что двенадцать дней.

Дядюшка ему и говорит: «Собирайся, Кузьма, домой пойдем! Жена у тебя там загулялась, за другого замуж хочет выходить. Завтра и девичник будет». Кузьма закручинился: «Как, — говорит, — это так, жена моя за другого выходит! До чего господь меня, грешного, довел!» Леший говорит ему: «Ты не кручинься, я тому делу помогу. Жена ни за кого не выйдет, у тебя останется. Поедем со мной!» — «Поедем», — говорит.

Дядюшка как свистнет — сейчас же их подняло и понесло ветром по воздуху, выше леса стоячего, ниже облака ходячего. Летели, летели, вдруг Кузьма шапку обронил. «Постой, — говорит, — дядюшка, я шапку обронил, надо поднять!» — «Нет уж, теперь некогда подымать: шапка-то твоя далеко осталась — за пятьсот верст позади нас. Да ничто, заедем в Казань, новую купим!» И вправду заехали, новую купили.

Прилетают в деревню к Кузьме. Леший посылает его в избу: «Поди, — говорит, — один, а мне нельзя: суседко[23], пожалуй, рассердится!» Кузьма вошел, а в избе в переднем углу жена с женихом целуются, а девки песни поют. Только Кузьма и говорит: «Дайте напиться, люди добрые!» Дали ему пива. «Нет, — говорит, — пусть молодка-сударушка, сама невеста, поднесет мне!» Пошла к нему невеста сама: обычай требует. Только подходит ближе к нему, видит, а на руке-то у него перстень обручальный. «Это, — говорит, — мой перстень!» И мужа узнала сейчас же! Взяла его за рученьку, подвела к столу: «Вот, гости дорогие, муж мой, а я ему жена!»

Тут и стали вместе жить. А дядюшка подарил Кузьме еще сто рублей денег.

Золотой топор

Однажды мужик пошел в лес дрова рубить, подошел к озеру, сел на берег и нечаянно уронил топор в воду. Сидит он и плачет. Вдруг из воды выходит черт и спрашивает: «Чего, мужик, плачешь?» — «Топор, батюшка, утопил».

Ушел черт в воду и через недолгое время приносит мужику серебряный топор и спрашивает: «Твой топор?» — «Нет, — отвечает мужик, — не мой». Черт снова ушел в воду и снова приносит ему топор — теперь золотой. И спрашивает: «Твой топор?» — «Нет, — отвечает мужик, — не мой».

В третий раз черт вынес мужику его собственный топор. И спрашивает: «Твой топор?» — «Мой, мой!»

Тогда черт подарил мужику все три топора, и пошел мужик домой с радостью.

Пришел он домой и рассказал все мужикам.

Тогда одному богатому мужику тоже захотелось получить золотой и серебряный топоры. Пришел он к озеру, бросил свой топор в воду, сидит и горюет. Выходит из воды черт, спрашивает: «Что ты горюешь?» — «Да топор потопил». Ушел черт, через недолгое время приносит ему серебряный топор и спрашивает: «Твой топор?» — «Мой, мой, чур, мой!» — закричал мужик.

А черт ушел с топором и больше не вышел из воды.

Так богатый мужик и остался без топора.

Береза и три сокола

Отслужил солдат свой законный срок, получил отставку и пошел на родину. Идет путем-дорогою, а навстречу ему нечистый. «Стой, служивый! Куда идешь?» — «Домой иду». — «Что тебе дома! Ведь у тебя ни рода, ни племени. Наймись лучше ко мне в работники; я тебе большое жалованье положу». — «А в чем служба?» — «Служба самая легкая; мне надобно ехать за синие моря к дочери на свадьбу, а есть у меня три сокола; покарауль их до моего приезда».

Солдат согласился. «Без денег, — думает, — плохое житье; хоть у черта, все что-нибудь да заработаю!»

Нечистый привел его в свои палаты, а сам уехал за синие моря.

Вот солдат ходил, ходил по разным комнатам; сделалось ему скучно, и вздумал он пойти в сад; вышел, смотрит — стоит береза. И говорит ему береза человеческим голосом: «Служивый! Сходи в такую-то деревню, скажи тамошнему священнику, чтобы дал тебе то самое, что ему нынче во сне привиделось».

Солдат пошел, куда ему сказано; священник тотчас достал книгу: «Вот тебе — возьми!»

Солдат взял, приходит назад. «Спасибо, добрый человек! — говорит береза. — Теперь становись да читай!»

Начал он читать эту книгу; одну ночь читал — вышла из березы красная девица, красоты неописанной, по самые груди; другую читал — вышла по пояс; третью ночь читал — совсем вышла. Поцеловала его и говорит: «Я — царская дочь; похитил меня нечистый и сделал березою. А три сокола — мои родные братья; хотели они меня выручить, да сами попались!»

Только вымолвила царевна это слово, тотчас прилетели три сокола, ударились о сырую землю и обратились добрыми молодцами. Тут все они собрались и поехали к отцу, к матери и солдата с собой взяли.

Царь и царица обрадовались, щедро наградили солдата, выдали за него замуж царевну и оставили жить при себе.

Колдун и солдат

В старые времена солдат шел со службы домой. Приходит в одно большое селение, а дело было к ночи, просится ночевать, его никто не пускает.

Подходит он к богатому дому, а в нем пируют — свадьба. «Пустите ночевать!» Хозяин было и отказал ему: «У нас, батюшка солдат, свадьба!» — «Так что из этого? Я и на полати лягу». А хозяйка говорит: «Не наш ли сын пришел? (Он у них тоже солдатом был.) Пусти его!»

Солдат заходит в избу, поздоровался со всей компанией-свадьбой. А в переднем углу сидит старый старик. Без него никакая свадьба не игралась: колдун. Солдат разделся и сел на скамеечку под порогом. Хозяин захотел угостить солдата, наливает стакан водки и подает ему. Солдат поздравил молодых и выпил. А колдун поглядел на него свирепо. Подали солдату горячих щей. Он вынул табакерку из кармана и понюхал, чтобы расходилось попуще в голове. Подносят ему и другой стакан вина, он подходит к столу, говорит: «За здравие всех вас, господа, пью!» А колдуну это опять не поглянулось.

Выпил солдат и взял со стола кусочек холодного мяса. Колдун ему говорит: «Зачем, солдат, берешь без спросу моего?» — «А ты хозяин, что ли?» — солдат спрашивает. «Нет, не хозяин». — «Я тебя и не признаю, брат!»

Колдун на это еще пуще рассердился, кричит: «Дайте-ка мне кружку с пивом!» А у солдата в голове расходилось зелено вино… Колдун берет в руки кружку и начинает в нее шептать. «Дайте мне лучинку!» Подают ему лучинку, он крестит пиво крест-накрест. «Ну, солдат, пей от меня угощение!»

Солдат выпил пиво, сам вприсядку плясать пошел. И пошли разговоры за столом: «Вот солдат пойдет на двор говяши грызть мерзлые!» Солдат закричал: «Дайте, дайте пива мне!» Наливают кружку пива, поднесли солдату. Солдат говорит: «А я шептать не стану и ворожить-крестить не умею». Сам отвернулся к порогу и незаметно из табакерки табак высыпал в пиво. Берет со стола вилку и мешает: пиво пеной заходило. «Ну, старик, давай пей! Я вот от тебя выпил, и ты от меня пей!»

Старик выпил полкружки пива, и всем было диво: у старика сделалось в глазах зелено. Солдат говорит: «Не пей по рюмке вино, а помешай да выпей остатки пива!» Старик пьет остатки, а на дне кружки не сладко…

Через сколько-то времени повалился старик на стену. Удивилась вся компания: «Вот сошлись, брат, два колдуна! Солдат, верно, больше знает!»

И потащили колдуна на двор.

Сапоги колдуна

Отпросился солдат в отпуск — родину навестить, родителей повидать, и пошел в дорогу. День шел, другой шел, на третий забрел в дремучий лес. Где тут ночевать? Увидал — на опушке две избы стоят, зашел в крайнюю и застал дома одну старуху. «Здравствуй, бабушка!» — «Здравствуй, служивенький!» — «Пусти меня ночь переспать». — «Ступай, только тебе здесь беспокойно будет». — «Что? Али тесно у вас? Это, бабушка, ничего, солдату немного места надо; где-нибудь в уголок прилягу, только бы не на дворе!» — «Не то, служивенький! На грех пришел ты…» — «На какой грех?» — «А вот на какой: в соседней избе помер недавно старик — большой колдун, и теперь каждую ночь рыщет он по чужим домам да людей ест». — «Э, бабушка, бог не выдаст, свинья не съест!»

Солдат поужинал, разделся и полез на полати; лег отдыхать, а возле себя тесак положил. Ровно в двенадцать часов попадали все запоры и растворились все двери; входит в избу покойник в белом саване и бросился на старуху. «Ты, проклятый, зачем сюда?» — закричал на него солдат.

Колдун оставил старуху, вскочил на полати и давай с солдатом возиться. Тот его тесаком рубил, рубил, все пальцы на руках поотбивал, а все не может справиться. Крепко они сцепились, и оба с полатей на пол грохнулись; колдун под низ, а солдат наверх попал; схватил солдат его за бороду и до тех пор угощал тесаком, пока петухи не запели. В ту самую минуту колдун омертвел; лежит, не тронется, словно деревянная колода.

Солдат вытащил его на двор и бросил в колодезь — головой вниз, ногами кверху. Глядь: на ногах у колдуна славные новые сапоги, дегтем смазаны! «Эх, жаль, так задаром пропадут, — думает солдат, — дай-ка я сниму их!» Снял с мертвого колдуна сапоги и воротился в избу. «Ах, батюшка служивенький, — говорит старуха, — зачем ты с него сапоги-то снял?» — «Так неужели ж на нем оставить? Ты смотри: какие сапоги-то! Кому не надо — рубль серебра даст; а я ведь человек походный, мне они очень пригодятся!»

На другой день простился солдат с хозяйкою и пошел дальше; только с того самого дня — куда он ни зайдет на ночлег, ровно в двенадцать часов ночи является под окно колдун и требует своих сапог. «Я, — грозит, — от тебя нигде не отстану, всю дорогу с тобой пройду, на родине не дам отдыху, на службе замучу!»

Не выдержал солдат: «Да что тебе, проклятый, надобно?» — «Подай мои сапоги!» Солдат бросил в окно сапоги: «На, отвяжись от меня, нечистая сила!»

Колдун подхватил свои сапоги, свистнул и с глаз пропал.

Королевна без головы

В некотором царстве жил-был король; у этого короля была дочь-волшебница. При королевском дворе проживал поп, а у попа был сынок десяти лет и каждый день ходил к одной старушке — грамоте учиться. Раз случилось ему поздно вечером идти с ученья; проходя мимо дворца, глянул он на одно окошечко. У того окошечка сидит королевна, убирается: сняла с себя голову, мылом намылила, чистой водой вымыла, волосы гребнем расчесала, заплела косу и надела потом голову на старое место. Мальчик диву дался: «Вишь, какая хитрая! Прямая колдунья!» Воротился домой и стал всем рассказывать, как он королевну без головы видел.

Вдруг расхворалась-разболелась королевская дочь, призвала отца и стала ему наказывать: «Если я помру, то заставьте поповского сына три ночи кряду надо мною Псалтырь читать».

Померла королевна, положили ее в гроб и вынесли в церковь.

Король призывает попа: «Есть у тебя сын?» — «Есть, ваше величество». «Пусть, — говорит, — читает над моей дочерью Псалтырь три ночи кряду».

Поп воротился домой и велел сыну изготовиться.

Утром пошел попович учиться и идет такой скучный. Навстречу старушка. «О чем запечалился?» — спрашивает она. «Как мне не печалиться, коли я совсем пропал?» — «Да что с тобой? Говори толком». — «Так и так, бабушка! Надо над королевною Псалтырь читать, а она ведь колдунья!» — «Я прежде тебя это ведала! Только не бойся, вот тебе ножик; когда придешь в церковь, очерти около себя круг, читай Псалтырь да назад не оглядывайся. Что бы там ни было, какие бы страсти ни представлялись — знай свое, читай да читай! А если оглянешься — совсем пропадешь!»

Вечером пришел мальчик в церковь, очертил ножом около себя круг и принялся за Псалтырь.

Пробило двенадцать часов, с гроба поднялась крышка, королевна встала, выбежала и закричала: «А, теперь ты узнаешь, как под моими окнами подсматривать да людям рассказывать!»

Стала на поповича бросаться, да никак через круг перейти не может; тут начала она напускать разные страсти; только что ни делала — он все читает да читает, никуда не оглядывается. А как стало светать, бросилась королевна в гроб и со всего размаху повалилась в него — как попало!