Помоги проекту - поделись книгой:
От маленьких стеклянных осколков, заключенных в решетчатую раму, перешли к изготовлению сплошных листов стекла.
В Италии и Франции, в Голландии и Англии, в России и Германии появились стекольные заводы. Стекло подешевело, стало доступно многим, хотя труд мастера-стеклодува, изготовлявшего оконное стекло, был очень тяжелым.
Чтобы получить плоский лист стекла, ему приходилось, напрягая до предела легкие, выдувать огромный продолговатый пузырь.
Не странно ли: нужен лист, а выдували пузырь? Но иного способа еще не знали.
Стенки пузыря должны были быть совершенно равномерной толщины. А это удавалось только очень опытным мастерам. Они знали особые секреты изготовления этих длинных пузырей, которые назывались холявами.
Стоит, бывало, такой мастер на деревянном помосте. Перед ним в полу цеха глубокая канава. В руках стеклодувная трубка с комочком расплавленного стекла.
Задача заключается в том, чтобы выдуть не шар, а удлиненный цилиндр. Мастер то подует в трубку, то положит свой шарик на металлическую плиту и примется раскатывать его особой каталкой. Набирая новую порцию стекла, чтобы сделать пузырь необходимой величины, он все время сопровождает дутье раскатыванием.
Холява растет и трепещет на конце трубки. Она весит не менее шестнадцати килограммов. А стеклодув обращается с ней, словно жонглер. Он вскидывает ее вверх, встряхивает, переворачивает, несколько раз поднимает и опускает над канавой.
Наконец холява приобрела ровные стенки. Стеклодув облегченно вздохнул. По его голой спине текут ручьи пота. Лицо красно от напряжения. Руки дрожат от усталости. Но… отдыхать еще не время. Он передает готовую холяву своему помощнику, а сам принимается за изготовление следующей.
Халяву между тем обрезают с обеих сторон. Неостывшее стекло легко режется большими металлическими ножницами. Длинный пузырь превращается в трубу. А уж из трубы сделают лист, развернув ее так, как развертывают свернувшуюся в трубку бумагу.
Но то, что просто сделать с бумагой, — не сделаешь со стеклом!
Чтобы получить из трубы лист, холяву разрезают вдоль и в таком виде помещают в печь. Размягченная холява легко разогнется и разгладится катками, похожими на утюги.
Стеклянный лист готов.
Теперь этот способ заменили более совершенным, машинным. А сто лет назад все оконные стекла жилых домов были приготовлены таким тяжелым и несовершенным способом.
Так же были сделаны стекла в оранжереях Джозефа Пнкстона.
— Мы живем в век стекла! — говорил Пикстон. — Пора шире применять его в строительстве. Можно не только окна делать стеклянными, но и стены и потолки…
Предложение Пикстона понравилось организаторам Лондонской выставки. Решили поручить ему строительство павильона для машин.
Но Пикстону было все равно, что выставят в его павильоне: машины или сельскохозяйственные товары. Он строил его с одной целью: утвердить главную свою мысль, показать, как чудесна постройка из стекла.
За пять месяцев выросло невиданное здание. Оно было так красиво и так необычайно, что посетители выставки не столько рассматривали выставленные в нем машины, сколько само здание!
О стеклянном дворце Джозефа Пикстона много писали в газетах того времени, горячо обсуждали идею применения стекла. Говорили, что началась новая эра — эра стекла.
Уже тогда, сто лет назад, люди предвидели, что стеклу принадлежит славное будущее.
Волшебные стекла
Я вижу трепещущие листья на кустах, красные и серебристо-серые крыши домов, посыпанные желтым песком дорожки в сквере. В конце улицы за сквером стоит водокачка. А около нее движутся люди.
Вот идет девушка в синем платье. Слегка склонившись, она несет ведро с водой. Ее остановила женщина, повязанная белым платком. Пробежал мальчик… Алый пионерский галстук его развевается на ветру.
А за ними высоко-высоко, у самого неба, я вижу темно-сиреневые очертания гор. И еще выше — звезду. Она чуть мерцает и кажется одинокой на бледном вечернем небе.
Но стоит лишь снять очки, как сразу все исчезает: и звезда, и очертания гор, и водокачка, и развевающийся галстук пионера. Снова передо мной только длинная улица, даль которой затянута серой туманной дымкой.
Чудесная сила заложена в стеклышках, вставленных в роговую оправу очков! Они приближают дальнее, делают его видимым. Такие стекла называются линзами. Я — человек близорукий, и мне нужны линзы, сквозь которые можно глядеть вдаль. Они делаются по краям толще, чем в середине, и называются вогнутыми.
А бывают еще линзы выпуклые. Такие чаще всего нужны старым людям. Вдаль они видят хорошо, а близко расположенные предметы не различают.
Чтобы понять, почему это происходит, надо знать, как устроен наш глаз. Легко представить себе устройство глаза сможет тот, кто знаком с фотоаппаратом.
На первый взгляд это может показаться странным. Что же общего между камерой фотоаппарата и глазом? Давайте разберемся.
Глаз по форме похож на круглое яблоко. Вся его задняя часть, да и бока, покрыты плотной белой оболочкой. Она называется белковой оболочкой. А спереди белковая оболочка заменена прозрачной роговой, похожей на круглое часовое стекло.
Под белковой оболочкой находится другая, покрытая кровеносными сосудами, — сосудистая оболочка. Спереди она окрашена в голубой, серый, карий или другой цвет. Эта цветная полоска называется радужной оболочкой. Она имеется и у людей и у животных. Лишь кроличьи глаза никак не окрашены и выглядят всегда красными, потому что сквозь их роговую оболочку видны кровеносные сосуды.
Радужная оболочка окружает небольшое отверстие— это зрачок. Сквозь него проникает свет. Зрачок может то расширяться, то сужаться. И уже в этом есть сходство глаза с фотоаппаратом. Ведь диафрагма фотоаппарата служит для того, чтобы впускать в камеру свет в нужном количестве.
За зрачком лежит маленькая выпуклая линзочка. Ее называют хрусталиком.
Состоит хрусталик, конечно, не из стекла, а нз особого плотного прозрачного вещества. Назначение хрусталика такое же, как у фотографического объектива, который собирает лучи света в одну точку (фотографы называют ее фокусом) и направляет на светочувствительную пластинку, где и получается изображение фотографируемого предмета. Так в фотоаппарате. А наш глаз? Разве там есть светочувствительная пластинка? Да, есть, только не пластинка, а оболочка. Она выстилает внутреннюю часть глаза и называется сетчаткой. На ней, как на фотографической пластинке, появляются изображения всего, на что мы смотрим. Фотографическая пластинка может быть использована лишь один раз. Изображение, появившееся на ней, сделало ее непригодной для восприятия новых изображений. Иное дело — сетчатая оболочка нашего глаза. Она беспрерывно «фотографирует» окружающий нас мир и беспрерывно передает полученные изображения по тонким «проводам» — нервам — в мозг.
Человеческий глаз — совершеннейший аппарат. И при всем своем сходстве с ним фотоаппарат — лишь мертвая копия живого, чудесного глаза.
Но иногда хрусталик бывает чересчур выпуклым (у близоруких людей). Тогда фокус приходится не на сетчатой оболочке, а где-то ближе. Человеку с таким зрением могут помочь вогнутые линзы. Они отодвигают фокус, как бы ставят его на место. А у дальнозорких людей хрусталик более плоский. Фокус благодаря этому удаляется. Чтобы приблизить его, нужны очки с выпуклыми линзами.
Так стекло приходит на помощь человеческому глазу.
Плохо, наверное, приходилось людям со слабым зрением в те далекие времена, когда еще не знали очков.
Близорукие страдали оттого, что не могли увидеть издали своего врага или зверя, на которого охотились. Дальнозоркие не могли шить или выполнять другую мелкую работу.
Кто же и когда изобрел очки?
Один русский путешественник прошлого века, побывавший во Флоренции, посетил старинное кладбище. Он бродил среди развалившихся памятников, и вдруг его внимание привлекла надпись на надгробном камне: «Здесь лежит Сальвино-Армато д’Армати, изобретатель очков. Мир праху его. Год 1317».
Если верить этой надписи, очки изобретены шестьсот шестьдесят три года назад. Как же обходились до этого люди с плохим зрением?
Неужели искусные мастера стекла в древнем Египте, Вавилоне, Ассирии, Риме не умели делать очков? Ведь уже тысячи лет назад они знали стекло и изготовляли из него разнообразные красивые вещи.
Правда, больше всего у них в ходу было цветное стекло. Чистое, прозрачное стекло, какое нужно для изготовления линз, они не умели получать. Этому научились не сразу.
Но что-нибудь вроде очков древние народы, видимо, знали.
В развалинах Ассирии нашли куски горного хрусталя, отшлифованные наподобие выпуклых линз.
Вероятно, они служили для чтения ассирийских книг, которые писались на глиняных дощечках очень мелкими клинообразными буквами.
Такие же выпуклые линзы нашли и при раскопках в Китае. Они были сделаны из горного хрусталя, топаза и прозрачного турмалина.
Древние народы умели изготовлять и вогнутые линзы.
О римском императоре Нероне рассказывают, что он во время представления в цирке прикладывал к глазу пластинку из изумруда. Она была отшлифована в виде вогнутой линзы. Нерон страдал близорукостью.
Конечно, его единственное очко, несмотря на то, что было сделано из драгоценного камня, значительно уступало нашим стеклянным очкам! В те времена еще не умели делать очки из стекла. Хотя, видимо, уже знали о том, что стекло, так же как горный хрусталь, топаз и другие прозрачные минералы, обладает интересным свойством: стекло не только пропускает свет, но иногда может удалять или приближать, уменьшать или увеличивать предмет, на который смотришь сквозь него.
Римский писатель Плиний описывает стеклянные шары, наполненные водой, сквозь которые «все мелкое кажется крупным».
А при раскопках Помпеи нашли уже настоящие стеклянные линзы.
Как пользовались ими жители этого города?
Может быть, они носили эти линзы при себе и прикладывали к глазам, желая рассмотреть что-либо получше. А может быть, использовали увеличительные стекла для зажигания. Ведь стоит подержать такое стекло перед солнцем, над дощечкой, как тотчас на дощечке появится светлое пятно. Перемещая стекло и дощечку, можно добиться того, что пятно это уменьшится и превратится в точку. А в этой светящейся точке соберется столько солнечного тепла, что дощечка мгновенно начнет тлеть и загорится.
Возможно, что помпейцы ценили именно это свойство увеличительных стекол.
Но как бы там ни было, они уже умели шлифовать линзы.
И хотя в те времена еще не носили очков, подобных нашим, но уже знали способность стекла усиливать человеческое зрение.
Вот почему надпись на надгробье флорентийского жителя Сальвино-Армато д’Армати нельзя считать правильной — он не изобрел очков. Вероятно, он был знаменитым шлифовальщиком линз. А народная молва приписала ему и их изобретение.
На самом деле это изобретение было сделано еще людьми древнего мира, но оно, как и многие другие великие изобретения, не стало достоянием простого народа. Линзами пользовались только богатые люди. А спустя много веков, когда стекло широко вошло в человеческий быт, линзы были вновь «изобретены». Было это в четырнадцатом веке, то есть как раз тогда, когда жил и работал флорентийский шлифовальщик стекла Сальвино-Армато д’Армати.
Более четырех тысяч лет назад Китаем управлял император по имени Чан.
Это был просвещенный и любознательный человек. Все интересовало Чана. Он хотел знать, как устроены горы, какие рыбы живут в китайских реках, как растут растения.
Но больше всего его привлекали звезды. Он смотрел на ночное небо и поражался его величию и таинственности.
— Никогда не постичь человеку тайны неба! — говорил он.
У Чана был мудрый советчик. При императорском дворце он занимал должность шлифовальщика линз. Однажды шлифовальщик принес Чану какую-то трубку и сказал:
— Этот инструмент открывает невидимое.
Чан взглянул на небо сквозь трубку и был поражен. Он увидел тысячи звезд, которых раньше, простым глазом, не видел.
— Это чудо! — воскликнул он.
И с тех пор каждый вечер рассматривал звезды в трубу. Свои наблюдения он хранил в тайне.
— Познание прибавляет могущества императору, но вредит его слугам — они выходят из повиновения… — говорил Чан.
Так наблюдения китайского императора за звездным небом остались никому не известны. Он умер. Трубка его сломалась.
Но, может быть, рассказ о трубке императора Чана выдуман мечтателями? Им так хотелось постичь тайны неба! Они верили, что это возможно… И не ошиблись. Проходили века, и люди во все времена пытались приблизить к себе звезды, разглядывая их сквозь шлифованные кусочки стекла.
В Голландии сохранилось несколько рассказов о замечательных шлифовщиках стекол.
Говорят, что в городе Миддельбурге жил славный мастер Ганс Липперсгей. И здесь же жил другой мастер — Захарий Янсен.
Оба они были отличными шлифовальщиками, изготовляли стекла для очков. Предание говорит, что у обоих были дети — шаловливые мальчишки. Вот благодаря им-то и совершили отцы открытия!
Было это так. Как всякие непоседливые ребята, сыновья любили в отсутствие отцов подержать в руках их инструменты, отшлифованные стекла.
Однажды сыновья Липперсгея рассматривали сквозь стекло церковь, которая была видна из окна.
— Посмотри, — сказал один, — церковь стала маленькая-маленькая, а зато как отчетливо ее видно! Все царапины на стенах видны, и окна цветные, и колокольня…
— А в этом стекле, — сказал другой, — она, наоборот, большущая, но как-то вся расплылась.
— А что если стекла соединить вместе?
Сказано — сделано. Достали медную трубку, засунули с одной стороны увеличительное стекло — выпуклую линзу, а с другой — вогнутую. Теперь, когда они смотрели в трубку сквозь оба стекла, церковь выглядела большой и была отчетливо видна. Они навели свою трубу на небо, и звезды словно приблизились к ним.
Так якобы дети Ганса Липперсгея «изобрели» подзорную трубу.
Но дети Захария Янсена сделали не меньше.
С ними произошла точно такая же история. Разница лишь в том, что у них под руками были только увеличительные стекла. Они рассматривали с их помощью кожу на своих руках, ногти, волосы.
А сложив два стекла, так же как дети Липперсгея, в трубу, они получили такой мощный увеличительный аппарат, что сами испугались, рассматривая в него обыкновенную муху.
Так, по преданию, появился первый микроскоп.
Сходство этих рассказов заставляет сомневаться в обоих.
Как просто в них объясняется изобретение изумительных помощников человеческого глаза!
Но изобретения эти произошли не случайно. Люди все больше и больше стремились изучить не видимые простым глазом миры. А для этого нужны были стекла, усиливающие человеческое зрение.
Из всех тайн природы наиболее привлекательной казалась тайна неба. Мерцающие звезды, необъятные небесные пространства во все времена волновали умы ученых. Как устроена Вселенная? Заглянуть бы в эти далекие миры!
В то самое время, к которому относятся рассказы о детях Липперсгея и Янсена, в Италии жил ученый Галилео Галилей.
Галилей с детства любил математику, механику, интересовался физикой. И уже в двадцатипятилетием возрасте считался известным, уважаемым ученым. Он читал лекции в университете, строил машины, производил интересные физические опыты.
Поделиться книгой: