Помоги проекту - поделись книгой:
Под страхом смертной казни запрещалось выдавать тайны мастерства. За бегство с острова отвечали не только бежавший, но и его семья — жена, родители и даже дети.
И все же не удалось Венеции сохранить в секрете свое искусство! Находились смельчаки и на острове Мурано.
Всем привилегиям они предпочитали свободу. Они убегали, унося с собой свой талант и знания, и передавали их жителям тех стран, где находили приют: немцам, французам, голландцам.
Восемьсот лет назад, в двенадцатом веке, появилась книга, в которой описывалась технология изготовления стекла того времени. Автор ее — Гераклиус.
Он рассказывает, как развивалось стеклоделие в Италии, Франции, Испании, описывает устройство печей, приемы работы.
«Стекловары измельчали песок, — пишет Гераклиус, — и добавляли три части золы на одну часть песка. Вначале смесь спекалась, а затем перекладывалась в другой сосуд, в котором плавилась…
Стекло должно дни и ночи плавиться, покуда оно становится подвижным, как глина, тогда его вычерпывают железными ложками из горшков и снова греют, пока не удалятся все пузыри. Это продолжается так долго, пока стекло не станет совершенно „белым“.»
Печь была трехэтажной, отапливалась дровами. В наиболее жарком нижнем этаже в горшках из глины плавилось стекло. Во втором этаже велась подготовка смеси из песка и соды. Здесь она спекалась. А в третьем этаже, где была наиболее низкая температура, охлаждались уже выдутые или отлитые в формы стеклянные изделия.
Помещение, в котором находилась печь, имело форму трубы, широкой внизу и суживающейся кверху. Изнуряющий жар, дым и копоть. Мастера работают полуголые. Их спины блестят от пота, глаза воспалены. Тяжело дышать в этом душном загрязненном помещении. К тому же надо напрягать легкие, чтобы через длинную трубку выдуть сосуд.
Труд был непосильно тяжелым. И все же мастера стекла вкладывали в свои изделия столько выдумки и вкуса!
Ничто не могло помешать широкому распространению стеклоделательного искусства: ни тяжелые условия труда, ни строгие законы, запрещавшие раскрытие производственных тайн.
Мастера, любящие это интересное искусство, начали появляться всюду.
Они создали великолепное стекло Богемии и Англии. Трудились во Франции, где уже в четырнадцатом веке изготовлялось много посуды не только дорогой, но и пригодной для каждодневного употребления.
В том же четырнадцатом веке появились стекольные заводы в Германии.
Стеклянное окно
Временное лесное жилище покажется уютнее любой комнаты. Но постоянно жить в нем не очень-то удобно. Сколько забот с таким помещением! Надо утеплить его к зиме, оградить от осенних дождей, защитить от ветра. А когда все это будет проделано и ты заберешься в него, как медведь в берлогу, окажется, что здесь совсем темно! Даже днем читать невозможно! Остается одно занятие: спать да спать.
Вот почему, отправляясь в дальние походы, геологи, туристы, исследователи дальних земель запасаются хорошо оборудованными палатками. В их брезентовых стенках имеются застекленные окошки. Вечерами палатка освещается электролампочкой. А для тепла устанавливается электропечь.
Совсем иными были шалаши наших далеких предков.
В холодных странах их строили из древесных веток и звериных шкур. Одно отверстие вверху служило и для освещения и для выхода дыма. Под этим отверстием в земле вырывали ямку и в ней устанавливали очаг. Здесь готовили пищу, грелись. Когда же племя переходило со своими стадами на новое место, шалаши складывались и переносились дальше.
А в теплых странах не было необходимости даже в таких жилищах. Когда южные народы занялись земледелием и повели оседлый образ жизни, они продолжали строить свои дома наподобие шатров, так велика была привычка к этой форме жилища!
Правда, теперь шатры были уже не полотняные — их складывали из бревен или необожженных кирпичей, но стены по-прежнему имели наклонное положение и сходились кверху. Окон не было. Дверь служила и для выхода и для освещения.
Египтяне, ассирийцы, вавилоняне, индийцы, финикийцы многие века именно так строили свои жилища. Похожими на шатры были их храмы и дворцы. Богато украшенные цветными изразцами, лепными орнаментами, скульптурными изображениями богов и царей, эти красивые здания без окон казались все же слепыми и мрачными.
Иногда их строили в два-три этажа. Тогда в верхних этажах прорубались: окна. Но стекол еще не вставляли. В жарких странах не было нужды спасаться от холода. Помещения служили больше для того, чтобы скрыться от знойного, жестокого солнца.
Древние римляне строили свои храмы в виде круглых шалашей. Окон в них не было. Свод заканчивался круглым отверстием, через которое проникал свет.
В жилых римских домах отверстие делали посередине крыши. Оно служило единственным окошком.
Точно так же были устроены и греческие дома. А греческие храмы совсем не нуждались в окнах, потому что свет в них свободно лился через открытый потолок.
Когда же и кто первый придумал застеклять окна?
В Индии сохранилась древняя легенда об одном дворце, равном которому по красоте и великолепию не было в мире. Легкое высокое здание было словно соткано из кусочков цветных камней. В окнах его радужно светились пластины прозрачного горного хрусталя.
Возможно, что индийцы действительно первыми начали строить дома с окнами. Может быть, именно им принадлежит мысль закрывать окна чем-либо пропускающим свет. Но первые оконные рамы со стеклами найдены не у них, а у римлян.
Вот как это было. В Италии, на берегу Неаполитанского залива, расположен живописный город Неаполь. Археологов заинтересовала история этого города. Им удалось ознакомиться с древними документами, в которых описывалось извержение Везувия, у подножия которого приютился Неаполь.
Извержение произошло в первом веке нашей эры — 24 августа 79 года, то есть почти две тысячи лет назад.
Везувий до этого страшного события спокойно спал и не казался людям опасным. Вокруг него разместились три римских города: Геркулан, Стабия и Помпея.
И вдруг в один из ясных августовских дней из кратера Везувия поднялось огненное облако дыма. Вслед за ним какая-то невидимая сила выбросила вверх камни. Тучи пепла заволокли небо. Потоки горячей лавы потекли на мирные жилища.
Бедствие застало людей врасплох. Схватив на руки детей, жители римских городов убегали от настигавшего их пламени. И все же многие не успели спастись. Они погибли рядом со своими домами, погребенными под яростными потоками вулканической лавы и камней.
О катастрофе, постигшей граждан Геркулана, Стабии и Помпеи, было написано много скорбных стихов и песен. А особенно подробно рассказал о ней римский писатель Плиний Младший.
Восемнадцать веков лежали погибшие города под пеплом Везувия, пока не пришли археологи и не начали раскопки на месте, где произошло извержение.
Первое, на что они наткнулись, оказалось крышей дома. Постепенно под землей откопали целый город. Это была Помпея.
С большим трудом расчистили ее улицы от слежавшейся золы и окаменевшей лавы. Но зато, когда работа была закончена, ученые могли свободно заходить в помпейские дома, рассматривать кое-где сохранившееся внутреннее убранство, мебель и посуду.
Среди раскопок Помпеи ученых особенно заинтересовали осколки белых толстых пластин стекла. Нашли не только осколки, но и целые пластины. Они были вставлены в бронзовые рамы.
Между учеными возник спор. Одни утверждали, что найденные пластины — оконные стекла. Другие оспаривали это. Они говорили, что даже самые богатые дома у римлян строились без окон.
Но если считать, что в Помпее встречались дома и со стеклянными окнами, то, видимо, это было редкостью. Простые граждане Помпеи, так же как и жители других римских городов: строители, рудокопы, — ютились в полутемных домах, ели из глиняной посуды. Стекло для них было предметом роскоши.
Да что говорить о римских бедняках. Спустя много веков даже во дворцах европейской знати все еще не было стекол.
Например, знаменитому французскому рыцарю Баярду, который жил всего пятьсот лет назад, принадлежал мрачный замок.
Рыцарь Баярд был занят постоянной войной со своими соседями, а в остальное время охотился или устраивал пиры.
Тогда в замке зажигались факелы. В их свете ярко блистало развешанное по стенам золотое оружие.
В хрустальных кубках играло и пенилось дорогое вино. Слуги разносили блюда с фруктами. Тяжелая мебель, шелковые ткани украшали мрачное жилище рыцаря. Но, несмотря на все богатство, в замке было неуютно, холодно.
Замок этот был построен из толстых камней. На окнах— железные решетки. Стекол не было. Изнутри окна закрывались тяжелыми ставнями. Сквозь щели в деревянных ставнях дул ветер. Приходилось целые дни топить камины, а ночью спать не раздеваясь или прикрывшись толстыми пуховиками.
И все это потому, что в окнах каменного замка не было такой простой вещи, как стекло.
Во дворце герцогини Беррийской ожидалось большое торжество: должна была приехать сама хозяйка, долгое время отсутствовавшая.
Слуги сбились с ног. Они чистили ковры, натирали до блеска золотые подсвечники, сметали пыль со старинных портретов.
— Но ведь в герцогских комнатах очень холодно! — беспокоилась старая служанка. — Надо чем-то закрыть окна.
И тогда срочно составили документ, в котором было написано следующее:
Документ этот помечен 1413 годом.
А для дворца другого герцога, Бургундского, в 1467 году заказали «промасленные бумажные окошки».
Теперь это кажется нам удивительным: в герцогском дворце окна заклеены бумагой!
Но надо же было как-то защищаться от холода и сделать так, чтобы в комнаты проникало хоть немного света.
Китайцы для этой цели употребляли тонкие роговые пластинки. В России использовали пленку бычьего пузыря или слюду. Слюда — мягкий слоистый минерал. Она легко расслаивается на тончайшие листочки. Их-то и вставляли в металлические рамы с множеством легких переплетов.
Но даже слюда, которая прозрачнее вощеного полотна или бумаги, плохо заменяет стекло. От солнца и ветра в ней появляются трещинки. Она расщепляется на еще более мелкие листики, мутнеет, становится похожей на жесть, плохо задерживает тепло и мало пропускает света.
В древних русских домах (будь то даже и царские хоромы) стоял полумрак и было так же холодно и неуютно, как и в замке рыцаря Баярда.
Иногда слюдяные оконца раскрашивались прозрачными красками. Такие раскрашенные оконца сохранились в комнатах, где провел детство Петр Первый.
Это делалось в подражание окнам из цветных стекол, которые начали входить в моду.
Во времена моего детства это была излюбленная игра. Мы собирали осколки цветных стекол где только могли. Как бывало интересно, набрав полный карман цветных стекляшек, присесть где-нибудь на скамеечке и рассматривать сквозь них окружающее! Посмотришь через красное стекло — и мир кажется залитым каким-то тревожным заревом. А в синем — все мигом преображается, будто бы наступила ночь, но не обычная, а таинственная, сказочная.
Совсем неприятно смотреть сквозь лиловое стекло: лица людей выглядят мертвенно-бледными, а листва на деревьях темной, мрачной. А в оранжевом — наоборот: оно и пасмурный день делает солнечным!
Представь себе, что в окнах твоей комнаты не бесцветные стекла, а целая коллекция цветных.
Просыпаешься утром, а из окна падают пятна синего, зеленого, красного, лилового света…
Теперь уже редко где увидишь такие окна в жилых домах. А вот в шестнадцатом и семнадцатом веках в Германии, Франции, Италии очень часто встречались дома с цветными стеклышками в окнах.
А некоторые соборы с цветными стеклами, построенные в те времена, сохранились до наших дней.
Таков Киевский Софийский собор, соборы Москвы, Константинополя, Римский и Миланский соборы, мечети Ирана, храмы Индии.
Художники изощрялись в подборе цветных стекол, создавая целые картины. Это были луга с множеством ярких цветов, горные и лесные пейзажи, сцены из религиозных легенд.
Солнечные лучи проходили сквозь эти стеклянные цветные изображения, оживляя их. Казалось, что окно светится изнутри каким-то волшебным светом.
Но при всей своей красоте окна из цветного стекла не годились для обычного жилья. Свет они пропускали не лучше слюдяных, а человек хотел видеть из своего окна мир таким, каков он есть: снежную улицу, двигающихся людей, изменчивое небо с тучами, утренними зорями и закатом… Для таких окон нужен был плоский, совершенно бесцветный и прозрачный лист стекла.
А этого-то как раз и не умели делать.
В начале четырнадцатого века французский стекольный мастер Кокерей предложил такой способ изготовления стеклянного листа. Он выдул пузырь из стекла. Выровнял его дно об пол и прикрепил к середине плоского дна железный стержень. Затем он отрезал пузырь от стеклодувной трубки и осторожно раздвинул еше теплые и гибкие края отверстия. У него получилась открытая стеклянная чаша.
Тогда он снова согрел свою чашу в печи. Стекло размягчилось еще больше, и Кокерей начал вращать стержень, к которому чаша была прикреплена. Края ее постепенно разворачивались, как разворачиваются лепестки водяной лилии. В конце концов у него образовался плоский, как блин, стеклянный лист.
Затем этот блин охладили и разрезали на несколько частей. Стекла были неровными: один край толще, другой тоньше. Но самая большая беда заключалась в том, что средняя часть стеклянного листа, та, что прикреплялась к металлическому стержню, имела вид бугорка. Назвали этот бугорок «бычий глаз». «Бычий глаз» продавался дешевле других частей стеклянного листа. Но и он был дорог. А плоские части ценились особенно высоко и мало кому были доступны.
Даже в шестнадцатом веке во дворце шотландского короля застекленные рамы имелись только в первом этаже. Верхние окна заклеивались бумагой.
А бережливый управляющий имением одного английского герцога всякий раз, когда хозяин уезжал из имения, вынимал стекла из оконных рам. Он опасался, что их разобьет ветер.
Но как бы, наверное, удивился этот управляющий, если бы каким-нибудь чудом через триста лет попал на Всемирную Лондонскую выставку 1851 года.
В Гайд-Парке, в самом центре Лондона, он увидел бы здание, похожее на светящийся колоссальный фонарь. Стены его были построены из больших стеклянных пластин, вставленных в металлические рамы. Целый стеклянный дворец!
Кто же его построил и зачем? Автор проекта не был ни архитектором, ни инженером-строителем. Звали его Джозеф Пикстон, и работал он смотрителем оранжерей.
Когда в Лондоне шла подготовка к Всемирной промышленной выставке, требовались павильоны для размещения товаров и машин.
Джозеф Пикстон предложил свою конструкцию: дом из стекла.
В сущности, Пикстон не придумал ничего особенно нового. Просто, долгие годы работая в оранжереях, он лучше других оценил чудесные свойства стекла.
Он любил бывать в оранжерее зимой. На улицах люди ежатся от пронизывающего ветра. Оголены унылые деревья в парках и садах.
А здесь, в оранжерее, раскинули свои веерообразные кроны зеленые пальмы. Светло-изумрудные листья бананов напоминают о южном солнце. А какой букет можно составить из ярких душистых цветов — жителей далеких тропиков!
И все это отделено от северной зимы всего лишь тонкими стеклянными стенками.
Джозеф Пикстон решил, что такие стенки можно было построить не только в оранжереях, но и в обычных домах.
Он с уважением думал о труде многих поколений стеклоделов. Сколько беспокойных поисков и настойчивости, гениальной изобретательности и мастерства требовалось, чтобы изготовить простой лист стекла!..
Понадобилось не одно столетие, пока застекленные окна перестали быть роскошью и появились во всех домах.
Поделиться книгой: