— Знаю. Но тебя могут заставить говорить. А я не хочу, чтобы ты страдала.

— Кого же мне можно опасаться?

— Слейда прежде всего. Ну, и есть ещё один тип, которого зовут Кенникен. Вот встречи с ним я хочу меньше всего.

— Если я когда-нибудь и выйду замуж, — неторопливо сообщила мне Элин, — то только за мужчину, у которого не будет от меня секретов. Учти это, Алан.

— Ты думаешь, что если о неприятностях рассказать, то их станет меньше? Вряд ли в Отделе тебя поймут правильно. Власти не считают, что анонимное признание облегчает душу, и очень косо смотрят на психиатров и католических священников. Ладно, расскажу тебе кое-что, но не самое опасное.

Это было в Швеции. Моей задачей было проникнуть в агентуру КГБ в Скандинавии. Операцией руководил Слейд. Кстати, он очень умен, хитер, коварен и, главное, любит побеждать. С враждебной стороны операцией руководил человек по имени Кенникен, и я довольно быстро нашел к нему подход. Для него я был Стюартсеном — шведом скандинавского происхождения, путешественником и авантюристом. Ты знаешь, что я родился в Финляндии?

Элин покачала головой:

— Ты никогда об этом не говорил.

— Значит, хотел забыть эту часть своей жизни. В общем, я внедрился и встретился с Кенникеном. Он не очень доверял мне поначалу, поручал всякие мелочи, но я собирал информацию и передавал её Слейду.

— Ужасно, — поежилась Элин. — Уверена, что тебе было страшно.

— Естественно. Страх — это обычное состояние двойных агентов. Но дальше было ещё хуже. Мне пришлось убить человека. Правда, иначе этот человек убил бы меня, если верить Слейду. В общем, я привел в действие взрывной механизм. Я даже не видел, кого отправил на тот свет, я спасал свою жизнь.

Я заметил ужас в глазах Элин и почти закричал:

— Мы там не в солдатиков играли, пойми!

— Но убить совершенно незнакомого человека…

— Спроси любого летчика, который летает на бомбардировщике, и он ответит, что так даже лучше. Но дело не в этом, а в том, что человек, которого я считал предателем и убил, на самом деле был моим коллегой, английским агентом.

Ужас в глазах Элин сгустился в ледяное презрение.

— Я связался со Слейдом и потребовал от него объяснений. Он сказал, что убитый мною был «вольным стрелком», которому никто до конца никогда не доверял, и посоветовал мне рассказать обо всем Кенникену. Я так и сделал. Мои акции тут же повысились. Кенникен, по-видимому, подозревал об утечке информации в его организации. Но не мог найти источник, а теперь все указывало на «вольного стрелка». Я стал одним из людей Кенникена, м это позволило довольно быстро развалить его организацию.

— И все? — выдохнула Элин.

— Если бы… Это только начало. Когда я вернулся в Англию, меня поздравили с удачной работой и чуть ли не зачислили в национальные герои, но… Но затем я узнал, что убитый мною — его, кстати, звали Беркби, — был таким же штатным агентом, как и я. Просто Слейд затеял сложную игру с Кенникеном, а мы с Беркби были пешками в этой игре. Одной пешкой пожертвовали, чтобы продвинуть другую, вот и все. Но это было не по правилам…

— Неужели в твоем страшном и грязном мире есть какие-то правила?

— Ты права, правил нет. Но тогда я так не думал. Я хотел поднять шум, но меня даже не стали слушать: задание было успешно выполнено. Остальное никого не волновало. Победителей не судят. Кстати, Слейд получил повышение именно после этого дела. А я всем надоел, и от меня решили избавиться.

— И избавились.

— К счастью, вопрос решал не Слейд: он бы от меня избавился раз и навсегда. Именно это он мне только что и сказал открытым текстом. Но тогда он ещё не мог позволить себе такой роскоши. А у меня — кстати или некстати, — случился нервный срыв, потому что я и так давно был на грани, а этот случай оказался последней каплей. Меня положили в госпиталь — у Отдела все предусмотрено, — а там психиатры изучили меня вдоль и поперек и все записали. Если я теперь позволю себе какую-то самодеятельность, всегда найдется врач, который подпишет заключение о моей невменяемости.

— Но это же немыслимо! — закричала Элин, — Ты совершенно нормален!

— Ты не забыла, что правил в этой игре нет? Потому-то мне и разрешили уйти в отставку, а я уполз в свою долину и думал, что нахожусь в безопасности, потому что никому не мозолю глаза. И тут появился Слейд…

— И начал тебя шантажировать, верно? Кенникеном?

— Учитывая прошлое, я бы не стал исключать такую возможность. Тем более, что Кенникен действительно хочет сравнять счет. Говорят, что он больше не представляет интереса для женщин, и обвиняет в этом меня. Но похоже, не знает, где меня найти.

Я вспомнил последнюю встречу в полумраке шведского леса. Я знал, что не убил его тогда, знал уже когда нажал на курок. У хорошего стрелка есть чутье, которое подсказывает ему, поразил он цель или нет, и я знал, что только ранил Кенникена. Как именно ранил, было не столь уж важно, но пощады мне ждать все равно не приходилось.

Элин вздрогнула и обхватила себя обеими руками, как будто вдруг замерзла.

— Ты пришел из другого, совсем не знакомого мне мира.

— Вот именно. И от этого мира я и пытаюсь тебя защитить.

— А Беркби был женат?

— Не знаю. Но знаю, что если бы Беркби было бы легче приблизиться к Кенникену, то на том свете давно уже был бы я. Возможно, так было бы лучше.

— Нет, Алан! Никогда так не думай!

— Не волнуйся, я не собираюсь кончать жизнь самоубийством, усмехнулся я. — Но теперь ты знаешь, почему я не люблю Слейда, не доверяю ему, и почему эта операция мне не нравится.

— Алан, а ты ещё кого-нибудь убивал?

— Да, — спокойно ответил я.

Лицо Элин снова напряглось и она встала.

— Мне нужно о многом подумать, Алан. Я, пожалуй, пройдусь, если ты не возражаешь.

Я смотрел, как она медленно идет к деревьям, потом взял бутылку, хотел налить себе ещё выпить и обнаружил, что бутылка виски уже наполовину пуста. Я оставил эту затею: никогда не верил, что проблемы можно решить с помощью спиртного, и сейчас не хотел пересматривать свои принципы.

Я прекрасно понимал состояние Элин. У неё был шок, естественный шок нормальной женщины, обнаружившей, что она спит с профессиональным убийцей, и никакие веские причины тут ничего не могли изменить. Я не строил никаких иллюзий относительно этичности своей работы, а уж Элин тем более. Исландка не способна вникнуть в глубины межнациональных и идеологических конфликтов.

Что она решит? Я надеялся, что проведенные нами вместе счастливые дни и ночи все-таки имеют для неё большее значение, чем мое сомнительное прошлое. Что она предпочтет любовника, почти мужа, бывшему секретному агенту.

Темнело, но летом в этих широтах абсолютной темноты не бывает почти никогда. Между деревьями мелькнула светлая рубашка Элин. Она подошла к джипу и взглянула на небо:

— Уже поздно.

— Да.

Элин вытащила из багажника два спальника и привычным движением соединила их в один большой. Потом с улыбкой взглянула на меня и сказала:

— Давай спать, Алан.

Я понял, что самое сложное в наших отношениях осталось позади.

Когда Элин заснула, я тихо выбрался из спального мешка, но все-таки недостаточно тихо.

— Что случилось? — прошептала Элин.

— Хочу перепрятать эту загадочную коробку Слейда. Сейчас она слишком на виду.

— Куда ты её спрячешь?

— Куда-нибудь под шасси, думаю.

— До утра это не может подождать?

— Я все равно не могу уснуть. Лучше сделаю все сейчас.

— Помочь тебе? Подержать фонарь или что-то в этом роде…

— Спи. Я сам.

На то, чтобы прикрепить коробку скотчем к бамперу ушло несколько минут. Я провел рукой по внутренней поверхности бампера, чтобы проверить, все ли в порядке и… нащупал что-то еще.

Я чуть не свернул себе шею, пытаясь рассмотреть загадочный предмет, оказавшийся небольшим зеленым кубиком, практически сливавшимся с джипом. С одной стороны у кубика был магнит. Я понял, что меня перехитрили. Это был автомобильный жучок, который с точностью до десяти метров определял местонахождение джипа тому, у кого был настроенный на нужную частоту радиоприемник.

Первым моим движением было разбить этот жучок. Проклятый Слейд! Он перестраховался, он, предупреждавший меня, чтобы я не втягивал Элин во все это, следил за ней! Или он хотел знать, где нахожусь я? Но на джипе из Рейкьявика уехала Элин…

Я передумал уничтожать жучок. Это было глупо. Ведь Слейд не знал, что я обнаружил слежку, а я знал, что он её установил. Такое положение дела можно было обернуть в мою пользу, так что я поставил жучок на прежнее место.

И в этот момент что-то произошло. Я ещё не знал, что именно, просто тишина приняла какой-то другой характер. Я задержал дыхание и услышал, как где-то вдали переключают передачу автомобиля. Этого было достаточно.

Глава третья

1

Я наклонился над Элин и тихонько тронул её за плечо:

— Просыпайся.

— Что случилось? — сонно спросила она.

— Тихо! Быстро одевайся.

— Но что…

— Все после. Одевайся.

Я посмотрел на слабо освещенные деревья. Ничего не двигалось, не было слышно никаких звуков, но спокойствие ночи было безвозвратно нарушено. Узкий вход в Подкову находился всего лишь на расстоянии мили от нас, машина должна была остановиться именно там. Это было бы естественной мерой предосторожности: заткнуть горлышко бутылки пробкой. Скорее всего, теперь Подкову обследовали пешком, ориентируясь на радиомаяк, а ведь это все равно, что осветить машину прожектором.

— Я готова, — шепнула Элин.

— У нас, наверное, будут гости, — так же тихо ответил я. — Минут через пятнадцать, а может быть и раньше. Я хочу, чтобы ты спряталась вон там, за деревьями. Ляг в какую-нибудь канаву или яму и не выходи, пока я тебя не позову.

— Но…

— Не спорь, а просто делай, как я сказал, — отрезал я.

В таком тоне я с ней никогда ещё не говорил. Элин растерянно заморгала, потом повернулась и побежала к деревьям.

Я нырнул под джип, чтобы достать пистолет Малькольма, который прикрепил скотчем ещё в Рейкьявике. Но пистолета под днищем не оказалось, там были только обрывки скотча. Дороги в Исландии чудовищные, оторваться может все, что угодно, и мне ещё очень повезло, что не потерялась проклятая посылка.

У меня оставался только фамильный нож. Я засунул его за пояс, подошел ближе к деревьям и стал ждать.

Прошло не меньше получаса, пока наконец что-то произошло. Темная фигура отделилась от деревьев и бесшумно двинулась по направлению к джипу. Лицо разобрать было невозможно, но очертания предмета в руках я бы не спутал ни с чем. Это было ружье. Я замер. Это явно был профессионал: пистолет ненадежен, он может дать осечку в самый неподходящий момент. Если намереваешься кого-то убить, нужно пользоваться более серьезным оружием.

Теперь следовало проверить, не было ли у «призрака» помощника. Именно поэтому я не хотел нападать сзади: я мог оказаться между незваным гостем и его спутником. А из такого положения чрезвычайно мало шансов выйти живым и невредимым, так что рисковать я не стал. Меня к тому же интересовало, знает ли человек с ружьем о том, что произойдет в Подкове если нажать на курок. Если не знает, то его ждет потрясающий сюрприз.

Вдруг фигура исчезла, и я мысленно выругался. Потом хрустнул сучок и я понял, что человек идет вдоль деревьев. Этот парень действительно оказался настоящим профессионалом: шел в сторону, противоположной той, где я его ждал. Он решил обойти поляну, но с другого края.

Я тоже пошел вокруг — навстречу. Нож был у меня в руке: слабая защита против ружья, но все-таки… Каждый шаг я делал с тройной осторожностью, и был вознагражден: почти неразличимые звуки показывали маршрут передвижения моего противника. Наконец я увидел темную фигуру и…

И в тот же момент перед ним возникло белое пятно. Он наткнулся на убежище Элин и она вскочила на ноги. Ничего хуже этого вообразить было невозможно: он вскинул ружье.

— Элин! — заорал я. — Ложись!

И тут же грохнул выстрел. Он был один, но в Подкове необыкновенная акустика: могло показаться, что стреляет целая рота пехотинцев, причем сразу со всех сторон. Эхо канонады покатилось между скалами, постепенно замирая, и сам стрелок тоже замер, ошеломленный произведенным эффектом. Тут я метнул нож.

Раздался короткий булькающий звук, стрелок покачнулся, потом медленно опустился на колени, потом, извиваясь, упал на землю. Я бросился вперед, но не к нему, а к тому месту, где находилась Элин. Она сидела на земле, прижав руку к плечу.

— Ты в порядке?

— Он стрелял в меня, — прошептала она и показала окровавленные пальцы.

Я быстро осмотрел её плечо. Пуля прошла по касательной, сорвав лоскут кожи. Рана была болезненной, но не опасной для жизни.

— Давай наложим повязку, — предложил я.

— Он стрелял в меня, — повторила Элин и в голосе её было огромное изумление.

— Думаю, больше он ни в кого не выстрелит, — заметил я, направив свет фонарика в сторону упавшего.

Мой неизвестный противник лежал неподвижно, повернув голову вбок. Из его груди торчала рукоятка ножа.

— Он мертв? — прошептала Элин.

— Не знаю. Посвети мне.

Я взял руку лежавшего и нащупал чуть заметный пульс.

— Он ещё жив. Возможно, вообще не умрет…

Тут я осекся, потому что разглядел лицо раненого. Это был Грэхем! Напрасно я назвал его дилетантом: к нашему лагерю он подобрался более чем профессионально.

— В джипе есть аптечка, — вспомнила Элин.

— Отлично. Пошли.