Помоги проекту - поделись книгой:
Сам Маршман, отрицавший любое обвинение в плагиате, предлагал провести сравнительный анализ текстов222. То обстоятельство, что Маршман не питал неприязни по отношению к Моррисону и не умалял его деятельности, подтверждает сообщение в “Мемуарах” Серампорской миссии:
“Мы печатаем “
К сожалению, события 1814-15-х годов повлияли на развитие отношений между двумя азиатскими миссиями, занятыми общим делом. С этого момента каждая из сторон: Маршман и Лассар в Индии, Моррисон и Милн в Китае, была невольно втянута в состязание – кто первым завершит и опубликует китайскую Библию.
Серампорский печатный пресс
В 1808 г. Лассар и его китайские компаньоны были заняты переводом Нового Завета. Полным ходом шло изготовление рабочими-граверами с ситцевой фабрики деревянных блоков на китайском языке. Известно также, что Маршман привлек Лассара и собственного сына к работе над переводом трудов Конфуция224. Это была первая смелая попытка переложить философскую мысль восточного мудреца на европейский язык.
Нельзя утверждать, насколько хорошо успел освоить язык сам Маршман и какая часть работы была выполнена Лассаром, но, как видно из предисловия, авторы приложили немало усилий, чтобы сохранить идеальную структуру, близкую к оригинальному языку.
Возможно, этот максимализм и стал дополнительной преградой для более гибкого перевода. Сам Маршман, чувствуя неполноценность текста, признает, что работа лишена элегантности повествования, так как они с Лассаром стремились передать смысл каждого иероглифа по отдельности225. Видимо, увлекшись погоней за смысловой идентификацией, они тем самым отодвинули на второй план идейное содержание и без того сложного текста трактата Конфуция. Маршман горячо благодарит армянина за помощь, не забывая отметить также его китайских помощников.
В это самое время в Серампор приезжает брат Родригес – член Католической миссии в Пекине. Этот человек, больше двадцати лет проживший в Китае, и, согласно Маршману, владеющий языком Поднебесной, принес с собой китайско-латинский словарь – плод многолетнего труда пекинских миссионеров, зачатый еще в 1724 году226. Этот ценный реликт позволил Маршману определить, насколько сильно они с Лассаром отклонились от оригинального китайского текста. Имея под рукой столь мощный инструмент, авторы теперь могли ускорить процесс перевода Священных Текстов.
В августе 1809 г. была напечатана половина Евангелия от Матфея на китайском языке. К ноябрю завершился перевод четырех Евангелий, Деяний апостолов, послания Павла227. В ноябре до печати дошли 12 глав Евангелия от Матфея, а число переведенных страниц достигли Послания к Ефесянам. Наконец, 8-го марта 1810 г. из-под пресса вышла целиком книга Матфея, а ее место сразу заняло Евангелие от Марка228.
Выбор этих частей Библии не случаен, если вспомнить содержание манускрипта из Британского музея, копию (или часть) которого Моррисон к этому времени, должно быть, отправил в Серампор. И не удивительно, что так быстро, практически параллельно, был опубликован трактат Конфуция, который Бьюкенен назвал самым значимым событием229. Деревянные блоки из тамаринда мастера старались изготавливать на китайский манер – in octavo – с одновременной гравировкой двух листов на одном блоке. В таком исполнении печатный лист с внутренней стороны имел два пустых пространства и подобная форма высоко ценилась китайцами230.
В августе 1811 г. произошли важные изменения в печатном деле. Джон Лаусон (1787-1825 гг.), художник, прибывший из Лондона, способствовал внедрению нового метода печати – металлического наборного шрифта или литер.
“На китайском языке мы продвинулись дальше Книги Чисел – до первой главы Самуила. Мы также в третий раз проверяем Евангелие от Иоанна с намерением вскоре выпустить его с использованием металлических литер. Мы надеемся превзойти китайцев в искусстве печати, и это сильно сократит наши расходы. Благодаря новому методу, печать Ветхого и Нового Заветов обойдется около 400 фунтов стерлингов. Вдобавок к изяществу, наборный металлический шрифт обладает неоценимым преимуществом при корректировке текста на любой стадии, так как изготовление двойных блоков требует отныне меньше сил, чем прежде, когда нам приходилось вырезать их из цельного дерева231”.
Теперь литеры можно было менять по своему усмотрению, не затрагивая общего текста, где из-за одной ошибочной фразы (а их было немало, учитывая замысловатость китайского языка и нюансы гравирования иероглифов индийскими мастерами) приходилось заново вырезать всю страницу на деревянном блоке.
Это нововведение не только сильно облегчило и без того трудные будни миссионеров, но и резко повысило скорость печатного дела232. До 1813 г., по всей видимости, шло изготовление металлических литер. В июне 1812 г., пока что по старому методу, было напечатано Евангелие от Иоанна233. Наконец, в 1813 году, уже с использованием металлических литер, вышел Новый Завет – важнейшая часть Священных Писаний, полностью переведенная на китайский язык234.
Моррисон был раздосадован – он сам спешил опубликовать Новый Завет в Кантоне. Узнав о том, что версия Маршмана-Лассара увидела свет, он решил переключить внимание на книги Ветхого Завета – Бытие и Псалмы, без какой-либо предварительной китайской версии235. А вышедшая из печати в 1814 г. “
Учитель и ученик. Сотрудничество Лассара и Маршмана
Попробуем погрузиться в атмосферу, которая сопровождала работу переводчиков. Серампор представлял из себя небольшой провинциальный городок, всего в нескольких километрах от Калькутты, окутанный знойным туманом болотистых испарений, окаймленный берегами реки Хугли. Датские колонисты к началу XIX века уже успели обустроить территорию многочисленными европейскими постройками, многие из которых сохранились до XXI века. Остался стоять и молельный дом, где собиралось Серампорское трио и где, по всей видимости, проводился экзамен по китайскому языку, а большую часть времени штудировались труды Конфуция. Здесь, начиная с 1806 года, Маршман с некоторыми другими учениками стали проходить ежедневное обучение китайскому языку под руководством армянина Джоаннеса Лассара.
На тот момент Лассару должно было быть около двадцати четырех лет, а Маршману исполнилось уже тридцать семь. Однако это не повлияло на отношения компаньонов, и Маршман всецело доверял молодому армянину.
Свои впечатления Маршман опубликовал в "
"Мое первое знакомство с ним, как с учителем, с его умственными способностями позволяют мне, опираясь на истинное положение дел, с уверенностью сказать, что каждодневное общение с ним укрепляет мое мнение о его сильном от природы характере и его превосходстве в качестве учителя китайского. Я вынужден признать, что относился к его способностям с недоверием, однако его неутомимое внимание и решительность в преподавательском деле вскоре убедили меня, что он представляет собой больше, чем простой наставник. Когда я видел его сидящим неподалеку по три часа кряду – и так, возможно, все тридцать дней – за повторением одних и тех же слов и фраз, улавливающим малейшие изменения в произносимых звуках, которые я не был бы способен заметить, я поражался и твердил про себя – что могло заставить этого человека так упорно заниматься трудом, которому я сам посвятил много лет своей жизни, а теперь сам бы отшатнулся?.. И если бы он только захотел облегчить свой труд, кто бы заметил это? Кто бы мог отметить его недобросовестность? Какая огромная разница между старанием и решимостью этого человека и ленью и хитростью азиатских учителей, с которыми я имел дело до сих пор"236.
Маршман был заинтересован овладеть китайским языком, и перспектива приобщения к христианству такого огромного количества населения, проживающего в Китае, тоже помогала им в деле. Параллельно начались переводы Священных Текстов. Известно, что одними из первых в печать были отправлены Евангелии от Иоанна и Матфея. Но главным трудом, не без особой гордости, Маршман считал перевод трактатов Конфуция. В предисловии к своей "
"
Ко всему прочему, не надо забывать, что все это время Серампорская миссия продолжала существовать вне компетенции колледжа Форт Уильям, и что финансирование поступало от личных пожертвований. Китайский класс и оплата Лассара продолжали существовать на частной основе. Об этом можно судить из речи Дж. Харингтона и Дж. Лейдена от 18-го февраля 1809 г. "О маленьком, но уважаемом классе китайского языка в Серампоре"239.
Сумма оплаты Лассара в течение нескольких лет оставалась без изменений и составляла 300 рупий в месяц240. Для сравнения, некий мистер Сабат – учитель персидского языка, получал жалование в 200 рупий ежемесячно241, а один из китайских помощников Лассара – всего 4 фунта в месяц242. Следующие два года, в связи с началом работы над переводом Нового Завета, сумма, причитаемая Лассару, должна была быть увеличина с 3600 до 7200 рупий годовых243.
Сразу после публикации трудов Конфуция Лассар действительно приступил к составлению Нового Завета на китайском языке. Работа отняла у него еще, по меньшей мере, три года. Можно задаться вопросом, почему этот перевод занял столько времени, если к ноябрю 1809 г. уже были готовы китайские версии четырех Евангелий, Деяний Апостолов и послания Павла244.
Одной из причин можно назвать чрезмерное усердие компаньонов и чрезвычайная скрупулезность в работе, присущие в равной степени как Маршману, так и Лассару.
Первоначально, опираясь на труд Грисбаха245, переводчики тщательно сверяли текст, после чего Лассар получал копию фрагмента на английском языке для дальнейшей обработки. Когда фрагмент был уже, так сказать, «прочувствован», изготовлялись еще две дополнительные копии, одну из которых Лассар забирал домой, где он мог позволить себе поработать в одиночестве и оценить китайские идиомы, сравнивая их с армянской версией. Вторую копию получал Маршман, который исследовал текст вместе с китайским ассистентом. Они рассматривали каждый кусок по отдельности, обсуждали тот или иной иероглиф в случае, если оставились какие-то неясные моменты, а при необходимости заменяли их синонимами. После этого компаньоны, удовлетворенные окончательным вариантом, сдавали текст резчикам по дереву, а в дальнейшем – в мастерскую наборных литер. Судя по сохранившимся источникам, ответственность за набор металлических литер ложилась на младших учеников – сыновей Маршмана и Кэри. Эта работа отнимала у каждого по полтора часа ежедневно. Первые отпечатанные листы отнюдь не считались готовым материалом, и каждый из переводчиков снова брался за редактуру, включая сравнительный анализ. И только когда ни у кого из сторон не оставалось замечаний, окончательный вариант снова отправляли в печать с дополнительными корректировками, если таковые были.
Этот метод вынуждал переводчиков тратить много сил и времени, не говоря уже о том, что замедлял процесс публикации. Однако специфический характер китайского языка, отличающегося от всех прочих языков, с которыми имели дело миссионеры, требовал именно такого подхода246.
Незадолго до завершения Нового Завета Маршман писал доктору Риланду:
"Во время перевода, как я тебе рассказывал, первым делом мистер Лассар садится рядом (там же, где он сидит из месяца в месяц и из года в год)
Как и в большинстве творческих или научных тандемов, при получении ощутимых результатов, здесь тоже встает закономерный вопрос: какова доля труда армянина Джоаннеса Лассара и какова – британца Джошуа Маршмана? Кому отдать приоритет в их соавторстве? И как менялось это соотношение с течением времени?..
Без сомнения, в первые годы Лассар завоевал уважение со стороны миссионеров. Его статус почитаемого профессора китайского языка надолго закрепился за ним248. С 1806 г. Маршман обучался в классе Лассара, а спустя два года состоялся первый экзамен, за которым последовал второй – в том же году. Нам уже известно, что в этот период Лассар продолжал работать над Евангелиями, которые в будущем войдут в окончательную версию Нового Завета. Маршман, в свою очередь, переводил тексты Конфуция, увидевшие свет в 1809 г. Можно с уверенностью сказать, что Маршману не удалось бы достичь того же успеха в столь быстрые сроки без поддержки Лассара, как и нескольких китайских ассистентов, которые, впрочем, не владели английским языком249.
Достаточно прочесть следующее признание Маршмана в письме доктору Риланду:
"…Упоминая, таким образом, китайский язык, я должен отметить, что с Божьей помощью нам удалось продвинуться вперед… За последние пять лет мне пришлось читать на китайском языке больше, чем, возможно, в первые пять лет, и мое желание обусловлено нашими успехами. Я искренне желаю увидеть путь переведенных Писаний так же четко, как я видел путь Писаний на Санскрите… Возможно, ты сможешь рассудить сам, когда я скажу тебе, что каждый лист Нового Завета содержит, скорее, пятьсот иероглифов, чем тридцать и нежели пятнадцать, которые мне не известны. И я, с помощью доступных словарей, исследую все, постепенно уменьшая их количество… Я понимаю, что существуют сомнения, принадлежит ли перевод Конфуция мне или мистеру Лассару… Я могу ответить, что во время перевода с китайского на протяжении пяти лет я пользовался мистером Лассаром так же, как пользуются словарями или толкователями…"250.
Сомнения Маршмана в качестве проделанного перевода прослеживаются в его письмах и в предисловии к "
И, фактически, уже не остается сомнений в том, что значительная часть работы по переводу Священных Текстов, а также "
Вторая причина, из-за которой работа по изданию Нового Завета затянулась на три года при наличии уже готовых переводов, таится в ряде трагических случайностей, которыми был богат 1812 год.
Вначале года, вследствие не установленной болезни, которая, скорее всего подразумевала малярию, скончались младший ребенок Маршмана, один из учеников, гувернантка, а также дочь Уильяма Уарда – маленькая Мэри254.
Кульминацией этих событий стало происшествие, случившееся вечером 11-го марта 1812 г. в Серампоре. Уже следующим днем Маршман писал доктору Риланду:
"Прошлой ночью, около шести, я сидел в своем кабинете и размышлял о путях Господа нашего, который в этот же день, неделей ранее, призвал к себе моего новорожденного сына. Но больше страданий мне причиняла утрата второй дочери дорогого брата Уарда три недели назад из-за гнойной ангины – девочки шести лет. Пока я размышлял над этими событиями и старался сосредоточиться на мыслях о том, что мы существуем, благодаря милости Божьей, и как донести эту мысль на еженедельной вечерней проповеди, вдруг кто-то воскликнул: "Пожар в печатном доме!". Я немедленно побежал туда и увидел в дальнем конце дома, который представляет собой комнату в 200 футов длиной, охваченные пламенем полки с 700 пачками английской бумаги для печати Нового Завета на сингальском и тамильском языках. Все двери и окна, кроме одной, были обложены металлическим листом, который закреплялся изнутри болтами. В течение пяти минут комната настолько заполнилась дымом, что невозможно было зажечь свечу. Не имея возможности открыть окна или позволить кому-то войти без риска для жизни, мы снова закрыли эту дверь в надежде, что дым задушит пламя…"255.
А вот так описывал катастрофу другой очевидец – доктор Джордж Смит:
"После заката, к вечеру 11-го марта, 1812 г. все работники – индийские резчики, наборщики текстов, печатники, переплетчики и писцы разошлись по домам.
Один Уард остался сидеть за столом, редактируя записи под конец дня вместе с другими слугами. Его две комнаты занимали северную часть печатного дома. Южные комнаты были заполнены бумагами и издательскими материалами. Неподалеку находилась мастерская по изготовлению бумаги.
Восточные шрифты на четырнадцати языках, включая новые поступления на иврите, греческом и английском, большой запас бумаги, доставленной из Библейского общества, печатные прессы, бесценные манускрипты, книги по грамматике и переводам, и, что важнее всего, стальные литеры на азиатских языках – все это находилось там, вместе с амбарными книгами и стальным сейфом, где хранились документы и рупии.
Удушающий дым проник из печатных комнат в кабинет… К полуночи крыша обрушилась по всей своей ширине, и столб огня взмыл до небес"256.
Причина пожара так и не была установлена. Согласно одной из версий, возгорание произошло из-за угольков, выпавших из кальяна или курительной трубки на полки с бумагой257. По счастливой случайности никто не пострадал. На следующей день в Серампор из Калькутты приехал Уильям Кэри. Весть о трагедии облетела все близлежащие европейские поселения и 9-го сентября добралась до Англии258.
Ущерб был оценен в 70 000 рупий или 10 000 фунтов259.
Пламя превратило все изготовленные литеры на четырнадцати языках в кучу расплавленного свинца. Сгорело две тысячи пачек (по другим сведениям 1400260) английской бумаги. Были утрачены словари, среди которых – только что составленный словарь санскрита в пяти томах, вместе с ним еще 55 тысяч отпечатанных листов Священных Текстов в основном, на персидском языке. Сгорели также два готовых тома работы Конфуция261, один из которых впоследствии никогда так и не был восстановлен. По счастью, уцелели два печатных пресса и драгоценные формы – матрицы, из которых отливались литеры. Незадолго до пожара они были перенесены в другую часть дома, куда огонь не проник262.
С другой стороны, несчастье способствовало тому, что Серампорская миссия привлекла к себе всеобщее внимание и не дала угаснуть надежде на возрождение печатного дела. Подданные Британской империи отовсюду собирали пожертвования. "Деньги приходят со всех концов света. Еще никогда наша миссия не была столь процветающей", – писал преподобный Эндрю Фуллер вскоре после пожара263.
Сохранившиеся матрицы позволили за короткий срок вновь отлить литеры и, несмотря на все беды, выпавшие на долю переводчиков, Новый Завет, в конце концов, был завершен и напечатан в 1813-м году264.
Лассара и Маршмана подвергли критике сразу после того, как весть об успешных переводах докатилась до Европы265. Эта критика не утихала многие годы и продолжалась вплоть до 1822 года, когда после семнадцатилетней работы была опубликована первая полная версия Библии на китайском языке. Прежде всего, Маршмана обвиняли в том, что он переводил тексты через призму армянской Библии. Одним из таких «обличителей» был, к примеру, мистер Бурдер – член Лондонского миссионерского общества. В защиту Маршмана и Лассара доктор Кэри писал ему, что каждое предложение в процессе перевода проходило тщательную проверку, и, таким образом, ни одно слово не могло проскочить без ревизии, и что он лично занимался корректурой, отождествляя вместе с Маршманом тексты с греческим и ивритом266.
Первая Библия на китайском языке
А в Китай, тем временем, на встречу с Моррисоном приехал Уильям Милн – уроженец Абердиншира267, и создал вместе с ним содружество переводчиков в Китае наподобие Маршман-Лассар в Индии. Однако Милну пришлось вскоре покинуть Макао из-за проблем с местным правительством, и он решил отправиться на Яву, затем в Малакку и далее – в Пенанг, чтобы распространять Новый Завет на китайском языке в тех краях. Его сокровенной мечтой было учреждение школы и печатного пресса в Малакке268. Разделенные между собой партнеры, впрочем, продолжали работать.
Едва им стало известно, что Лассар и Маршман опубликовали Новый Завет, Моррисон немедленно приступил к работе над Ветхим Заветом – то был труд, протянувшийся вплоть до ноября 1819 г269. А поскольку с публикацией Нового Завета он опоздал всего на несколько месяцев270, уступив тем самым первенство Маршману и Лассару, то теперь прилагал все усилия, чтобы как можно скорее завершить работу над Библией целиком. Но работа продвигалась медленно, так как под рукой больше не было такого важного подспорья, как манускрипт из Британского музея. А в 1816 г. ему пришлось сопровождать лорда Амхерста271 в Пекин, что еще больше оттянуло ее завершение272. Из утомительного путешествия Моррисон вернулся в Кантон лишь 1-го января 1817 г.,273 что, возможно, и сыграло ключевую роль в этой гонке.
Весь 1818 год Моррисон активно занимался переводом книг Ветхого Завета. Маршман и Лассар не уступали ему в скорости. К 1820 г. компаньоны в Серампоре уже справились со своей главной задачей – помимо Нового Завета, были полностью переведены и отпечатаны Пятикнижие, Агиография, книги Пророков. А издание Поздних Пророков должно было завершить всю Библию целиком274. В декабре 1821 г. Серампорская миссия надеялась в течение трех месяцев подготовить к печати Ветхий Завет275. Версия Маршмана и Лассара уже была близка к завершению, когда в Малакке скончался компаньон Моррисона – преподобный Уильям Милн.
10-го октября 1822 г. Моррисон написал в письме из Кантона:
"Мой оплакиваемый друг не дожил, чтобы увидеть напечатанную полностью на китайском языке Библию. Болезнь остановила его сердце в момент работы над редакцией последних двух книг"276.
Моррисон отправился в Малакку, откуда 18-го марта 1823 г. снова написал в Лондон:
"Теперь уже восемь человек вовлечены в издание Священного Писания на китайском языке, и если не случится ничего непредвиденного, все будет готово в течение трех месяцев"277. Когда Моррисон писал эти строки, он, по всей видимости, еще не знал, что в начале декабря в Серампоре уже отправлена в печать последняя страница первой в мире китайской версии Библии278. Таким образом, версия Маршмана и Лассара опередила Моррисона с разницей всего в несколько месяцев и вошла в историю как первая Библия на китайском языке279.
Копия была представлена на ежегодном собрании Британского и Иностранного Библейского общества 7-го мая 1823 г. Лорд Тинмут отметил, что презентация первой книги Священного Писания на китайском языке является самым интересным событием в истории Общества280.
Хотя оба варианта грешили стилистическими и идиоматическими ошибками вследствие того, что авторы больше старались придерживаться смысла иероглифов, нежели содержания, что было отмечено людьми, хорошо владевшими этим языком281, тем не менее, версия Маршмана и Лассара стала фундаментом для последующих исправлений и публикаций Священных Книг на китайском языке, в число которых входит знаменитое издание 1852-1854 гг., известное также под названием «Версия Делегатов»282.
Издание Армянской библии в Серампоре
Итоги семнадцатилетнего труда Джоаннеса Лассара невольно подводят к вопросу – какими ресурсами пользовался переводчик в процессе работы?
Сведения, добытые из писем и дневников, складываются в противоречивую картину. С одной стороны, Лассар одновременно мог опираться как на греческий трактат Грисбаха283 или английскую версию, так и на армянскую. А с другой стороны, если попытаться заглянуть глубже и вспомнить, какие отношения сложились между Серампорской миссией – под покровительством Баптистского миссионерского общества, и тандемом Моррисон-Милн – при поддержке Лондонского миссионерского общества, то ситуация прояснится. Серампорское трио, изначально подвергавшееся критике за свое «не академическое происхождение», было вынуждено время от времени отстаивать собственные позиции и право заниматься переводческой деятельностью. И наличие армянина в их рядах, который практически сам, по крайней мере в первые годы, составлял книги Нового Завета на китайском языке, не могло оказать им дополнительной поддержки. В журнале "
"Ремарка доктора Медхарста к тому, что уважаемый мистер Лассар пользовался армянской Библией для перевода, не совсем точна. Можно предположить, что вся Библия была переведена этим джентльменом…284".
В защиту Лассара отзывался Клаудиус Бьюкенен, который сам несколькими годами раньше стал его покровителем:
"Мистер Джоаннес Лассар сейчас переводит Библию на китайский язык в Бенгалии, сам же он является армянским христианином и переводит, главным образом, с армянской Библии. Но он также понимает английский язык и учитывает английскую версию"285.
Если же вспомнить текст предисловия к "
Известно, что на ранней стадии – в начале 1806 г. у Лассара в распоряжении уже имелась армянская Библия287. Это могла быть его личная книга, либо он заимствовал ее у своего отца. Армянские семьи, несмотря на то, что были отдалены от своей исторической родины тысячами километров, зачастую вынужденные менять имена и конфессии ради улучшения своего положения в европейских колониях288, тем не менее, оставались верны национальным культурным традициям.
Родной дядя Джоаннеса Лассара – Матевос, большую часть жизни прожил в Индии и придерживался индийских устоев, даже перебравшись в Макао289. Он получил гражданство Португалии – обстоятельство, которое в свою очередь, заставляло придерживаться Римско-католических канонов в повседневной жизни. В конечном счете, Джоаннес Матевос нашел выход из противоречия между наследием предков и португальским гражданством – на протяжении всей жизни он оставался верным Армянской Апостольской церкви. Это можно проследить по щедрым пожертвованиям, а также по церемонии его погребения. Он был образованнейшим человеком своего времени, чья личная библиотека насчитывала 118 фолиантов на армянском, английском, португальском, французском, латинском, греческом, персидском языках и некоторых индийских диалектах. В списке значатся пять томов по истории Армении, два тома по истории Америки, два тома по истории Китая, а также хроники ранних португальских путешественников, биография Карла Великого и Приключения Телемака. Из инвентарной книги становится известно, что у Матевоса в библиотеке имелись четыре Библии на армянском языке, одиннадцать Новых Заветов, шесть Евангелий и семь Псалтырей290. Для торговца XVIII века это поистине впечатляющее собрание.
Поделиться книгой: