Волшебник в одиночестве

Его мама пристально смотрела на него, так что Кит понял, что она сразу распознает любую попытку смягчить это.

— Но это действительно так — некоторые дети не возвращаются, — проговорил наконец Кит. — Некоторые из исчезновений связаны с проваленными Испытаниями. Довольно малый процент.

Некоторое время его мама переваривала полученную информацию, автоматически прихлебывая из чашки.

— Так, значит, в данном Испытании, — спросила она, — что-то пошло не так?

— Он провел в нем слишком долгое время, — ответил Кит. — Скорее всего, ему нужна помощь. И я не могу отделаться от мысли, что это как-то связано с аутизмом, — он вздохнул. — Пришлось перелопатить немало информации, но я до сих пор понятия не имею, что происходит у него в голове. А он, возможно, не сможет мне рассказать.

Полагаю, мне придется отправиться туда и разузнать поподробнее.

— В его голову! — мама Кита выглядела встревоженной. — Кит, солнышко, я не совсем понимаю детали того, что ты задумал… но не будет ли это вторжением в его жизнь?

— Возможно, — сказал Кит. — Но ведь это можно считать своего рода проведением реанимационных мероприятий, верно? Так или иначе ты это сделаешь.

— Да, для спасения жизни.

— Вероятно, это та самая ситуация, — сказал Кит. — Испытания мучительны по определению, мам. Мне в свое время помогли. Возможно, настало время отплатить тем же.

— Итак, ты собираешься проникнуть к нему в разум. Интересно, каким образом? — спросила его мама. — С помощью того, что Кармела называет «волшебной телепатией»?

Кит покачал головой.

— Не все так просто, — сказал он. — Я еще работаю над тем, как это описать. Понч видит это просто как своего рода паралельную вселенную, куда можно попасть… или которую можно создать. Как только ты создал ее или нашел тем или иным способом, можно отправляться.

— Понч видит это… — его мама покачала головой, поболтала остатками кофе в чашке, отхлебнула и скорчила физиономию «он остыл».

— Мы отправимся туда и все разузнаем, — сказал Кит, — поглядим, каким кажется ему его собственный мир. Предполагается, что у нас все получится. Если же нет… У меня есть еще кое-какая задумка. Но в любом случае это то, с чего стоит начать.

Его мама поставила чашку и отодвинула ее в сторону.

— Если ты и вправду собираешься поговорить с ним, — сказала она с задумчивым видом, — то тебе стоит знать одну вещь. Аутичным людям иногда трудно предугадать, как решит поступить другой человек. Это умение приходит к ним с опытом, в то время как для нас оно является само собой разумеющимся, они же каждый раз в голове прокручивают «Если я сделаю это, он сделает то» и так далее. Таким образом, ты должен быть готовым к тому, что то, о чем ты будешь говорить с ним, способно реально его расстроить, гораздо больше, чем тебе покажется возможным. Он может даже просто не поверить тебе.

Кит некоторое время смотрел на нее, размышляя, что именно она имела в виду.

— Не то чтобы он посчитает тебя галлюцинацией, конечно, — продолжила его мама. — Это не относится к расстройствам подобного типа. Но у некоторых аутичных людей есть сложности с восприниманием чего-либо, что существует вне их собственного разума.

Формирование понятия «других» занимает немало времени. Это — одна из причин, почему им сложно создавать или поддерживать зрительный контакт с другими людьми. Именно поэтому многим из них незнакомо понятие страха.

— Чудн о, — заметил Кит.

— Не то чтобы очень, — сказала его мама. — Но, действительно, отлично от остальных. Ты можешь не испугать его, но расстроить… так что будь готов к этому.

— Хорошо, — сказал Кит.

Его мама откинулась на спинку дивана со слегка грустным видом.

— Основная проблема в том, что существует столько же разновидностей аутизма, сколько и людей, им страдающих, — сказала она. — И мало кто из них возвращается с той стороны, чтобы рассказать нам, как они видели окружающее и что чувствовали, — она покачала головой. — Некоторые из них рассказывали, что мир просто стал невыносимо огромным.

Им казалось, что они окружены слишком интенсивными звуками, какими-то знаками, которые они не в силах понять. Таким образом, чтобы спрятаться от всего этого, они были вынуждены уйти внутрь себя, или даже ранить себя снова и снова, чтобы заглушить внутреннюю боль. Это их единственный способ контролировать хоть что-нибудь.

Иные же говорили о чувстве отделенности от мира, вещей и людей в нем, так что они ранили себя только для того, чтобы чувствовать хоть что-нибудь. Некоторые дети становились аутистами с двух лет, иные же были абсолютно нормальны до какого-то момента, затем внезапно изменялись в десять или двадцать лет, когда вдруг что-то пошло не так… и они обратились внутрь себя и не выходили наружу в течение многих лет. Или вообще никогда, — мама Кита выглядела задумчивой.

Кит медленно кивнул.

— Я и не думал, что все так сложно.

— Так и есть.

— Можешь подсказать, что мне стоит почитать об этом?

— Есть целая куча книжек об этом, — ответила его мама. — Некоторые можно найти только в больничной библиотеке и они слишком перенасыщены терминологией для тебя, — она заглянула через плечо Кита на книги, разбросанные про полу, — но не все, к тому же они более современные, чем эти. Я поищу что-нибудь подходящее для тебя.

— Отлично. Ах да, еще одна вещь. Завтра мне очень нужен свободный день. Ты можешь позвонить в школу и отпросить меня?

Она хмуро посмотрела на него.

— У тебя, случаем, нет теста или чего-нибудь подобного завтра?

— Эм? Нет.

— Не хочу, чтобы это вошло у тебя в привычку.

— Я и не просил об этом, мам! Но мне потребуется больше времени, чем обеденный перерыв, которого хватит только, чтобы начать, а потом придется прерываться на половине чего-нибудь, что может изменить ситуацию.

Его мама задумалась.

— Хорошо, — сказала она. — Я это сделаю. Скажу, что у тебя несварение желудка или что-нибудь в этом роде.

— Нет! Пожалуйста, не надо лгать им, мам. Просто скажи им, что мне требуется день для себя.

Она бросила на него одобрительный взгляд.

— Ладно.

— Спасибо, мамуль. Ты у меня самая лучшая, — он поднялся на ноги и чмокнул ее, затем взял ее чашку из-под кофе. — Хочешь еще?

— Конечно, — его мама снова расслабилась. — С двумя ложками сахара. А потом я хочу услышать от тебя объяснения, почему DVD-проигрыватель и пульт начинают посреди ночи перебранку на японском.

Кит на секунду в ужасе зажмурился и отправился за кофе.

Глава 3

Поиски

На следующее утро Кит довольно рано спустился вниз и обнаружил свою сестру перед экраном телевизора с половинкой тоста на тарелке и самым странным выражением лица.

— Братик мой… — сказала Кармела.

Этот тон обычно не предвещал ничего хорошего. А я даже не успел притронуться к хлопьям, подумал Кит.

— Что?

— Мне нужно поговорить с тобой о телевизоре.

— Эм… А что с ним? — он прошел на кухню, чтобы успеть сделать себе хлопьев, пока она действительно не завелась.

— Почему папа не разрешает мне его смотреть?

— Ну… — сказал Кит, — может, это мне стоит у тебя спросить? Если папа запретил тебе смотреть телевизор, то зачем ты сейчас этим занимаешься?

Если он надеялся, что метод «лучшая защита — это нападение» сработает с его сестрой, то эта надежда развеялась как дым.

— С чего бы мне делать то, что они сказали, если ты не можешь объяснить, почему? — осведомилась Кармела из гостиной. — А сейчас, когда па на работе, а ма спит, нет никакой возможности вытрясти из них причину в течение нескольких часов. Так что для начала я спрошу тебя… пока разбираюсь с этим сама.

Кит ничего не ответил, энергично копаясь в холодильнике в поисках молока.

— Большинство передач практически бессмысленны, — сказала Кармела. — А прочие идут на непонятных языках. Это как-то связано с теми воплями на японском, верно?

— В какой-то мере, — ответил Кит, выуживая миску из шкафчика, а затем открывая ящик с ложками.

Его сестра вздохнула.

— Знаешь, — сказала она, — ты абсолютно безнадежен в скрывании своих штучек. Эй, смотри-ка, это же местный телефонный номер!

Кит широко раскрыл глаза от ужаса. Он бросился к сестре, обнаружив ее сидящей с выпученными глазами возле экрана, заполненного белым дымом с плавающим на нем номером с 516 телефонным кодом… который, к его облегчению, быстро растворился в переливах гитарной музыки и сменился на предложение о скидке на редкие пластинки Элвиса.

Кармела бросила взгляд на Кита, оценивая его реакцию, и покачала головой:

— Не могу поверить, что тебя интересует такое старье, — сказала она, переключая каналы до своего обычного утреннего канала с мультфильмами. — Хотя это хорошо, что у тебя есть Нита, потому что пройдет еще немало времени прежде, чем кто-нибудь еще согласится встречаться с тобой. Хоть в этом у тебя в какой-то степени сохранился вкус.

— Я не «встречаюсь» с Нитой, — проворчал Кит сквозь сжатые зубы. — И касательно вкуса, уж чья бы корова мычала. Мультики про Тома и Джерри? Лучше бы тебе помолчать.

— Я просто жду, пока начнется «Road Runner», — сказала Кармела, ее голос звучал одновременно жалостливо и высокомерно. — Символ невинности, бесконечно преследуемый банальностью зла.

Кит вернулся к своим хлопьям.

— Хотел бы я, чтобы зло, с которым я борюсь, было бы менее банальным, — пробормотал он с набитым ртом. Любимый инструмент Одинокой Силы, энтропия, нанес ему удар прямо в собственном доме: его кукурузные хлопья отсырели.

Смирившись, он сел на стул и все-таки принялся их есть. Спустя некоторое время Кармела прошла в кухню и сунула голову в холодильник.

— Что, прогуливаешь сегодня, а?

— Угу, важные «дела», — он проглотил последнюю ложку хлопьев и направился к раковине, чтобы сполоснуть миску. — И я не «ломал» телевизор, в любом случае.

— Да, за исключением того, что в нем неожиданно появился по меньшей мере гигамиллиард каналов, — сказала его сестра. — Предыдущий был даже на понятном языке.

Там продавалось нечто вроде зелья вечной молодости, — она прервала тираду, чтобы полюбоваться на свое отражение в темном стекле микроволновки, — когда-нибудь может пригодиться.

— Тебе придется подрасти, прежде чем фонтан вечной молодости сможет принести тебе хоть какую-нибудь пользу, — сказал Кит, запихивая миску и ложку в посудомоечную машину, — да и к тому же, гораздо лучше для тебя будет обзавестись фонтаном с мозгами.

Следующие несколько минут Кит провел, удирая по всему дому от сестры, колотящей его журналом для фанаток мальчиковых групп. Он мог бы сразу телепортироваться, но решил не портить ей настроение. Наконец, когда пробило восемь тридцать — самое позднее время, когда она могла выйти и еще успеть на занятия — Кармела схватила свою сумку с учебниками и вышла через заднюю дверь.

— Пока-пока, — сказала она, — не дай монстрам или еще кому похуже съесть себя.

— Окей, попробую избежать этого.

Дверь захлопнулась. Кит же направился за Учебником, размышляя, что все могло быть гораздо хуже для него. Совместное проживание с сестрой, считающей волшебство причудой или источником неприятностей, принесло бы немало трудностей, заставив его таиться в своем собственном доме, скрывать, кем он является на самом деле.

Но очень много людей так и живет, подумал он, направляясь в свою комнату, чтобы взять Учебник, лежащий на столе. Он осторожно обошел вокруг Понча, вытянувшегося во весь рост на плетеном овальном коврике возле кровати Кита и все еще сладко спящего. Их семьи просто не смогли им поверить или же встретили эту идею в штыки.

Мысль о том, что можно рассказать кому-то из своих друзей и близких о том, что ты волшебник, а затем обнаружить, что он не может справиться с этим, и ему придется стереть память, заставила Кита содрогнуться. Мне повезло. Не то чтобы они не были поражены вначале, но все же мама и папа смогли преодолеть это. Равно как и Хелена.

Когда он решил раскрыть свою тайну, его старшая сестра вызывала больше всего беспокойства.

Хелена сначала не приняла это всерьез: она просто не поверила ему. Но когда Кит начал постоянно пользоваться волшебством в пределах дома, Хелена сочла, что он заключил сделку с дьяволом. Потом она успокоилась, когда заметила, что Кит без каких-либо проблем ходит в церковь вместе с остальными членами семьи, а когда Кит сумел объяснить сестре, что Одинокая Сила, какой бы облик Она себе ни избрала, никогда не войдет в число его друзей, Хелена смогла слегка расслабиться. Но христианские опасения Хелены сменились своего рода стыдом за Кита, который ей было так же трудно переносить, как и если бы он был закадычным приятелем вселенского зла. Когда она поступила в колледж и уже не могла видеть каждый день, чем занимается Кит, их отношения вернулись на нормальную колею, если отношения на расстоянии можно считать нормальными.

Что было бы, останься она здесь? Временами Кит размышлял на эту тему. Как бы я справился? Это был вопрос, на который он не хотел бы отвечать. Да, и если этот факт делает из меня мокрого цыпленка, прекрасно. Тогда я буду цыпленком.

Кит опустил взгляд вниз, на Понча. Пес продолжал сладко спать, его морда и лапы слегка подергивались во сне. Кит присел, ожидая, пока тот проснется. Учебник лежал на его столе, он открыл его на странице Дэррила и некоторое время изучал написанное.

Ему еще только одиннадцать, подумал Кит, изучая несколько более полную информацию, появившуюся там с тех пор, как Кит включился в работу. Одиннадцать лет не были необычным возрастом для волшебника — Дайрин приняла Клятву тоже в одиннадцать — но это все же считалось довольно ранним началом: и наводило на мысли, что у Существующих Сил есть некая срочная необходимость в мальчике. Все, что нужно сделать, это попытаться выяснить, в чем дело… постараться помочь ему найти выход оттуда, где он застрял. Не помешав при этом ему пройти назначенное ему Испытание.

Похоже, это станет трудной задачей…

Сон Понча прекратился, его дыхание снова стало спокойным и ровным. Киту не нравилось будить его, но подобные свободные дни выдавались нечасто. Он тихонько толкнул живот собаки одним из кроссовок.

— Понч, — сказал он. — Пора вставать, приятель.

Понч открыл глаза и посмотрел на Кита.

Завтрак!

Несмотря на некую странноватость, присущую питомцам волшебников, во всех остальных отношениях его пес был абсолютно нормальным. Понч поднялся, потянулся, встряхнувшись всем телом, и направился к прихожей. Кит улыбнулся, поднял Учебник, спрятав его в подпространственный «карман», где он хранил разные вещи, необходимые для работы волшебника, и последовал за ним.

На кухне Кит открыл банку собачьей еды и опустошил ее в миску. Понч уничтожил ее содержимое за пять минут, не жуя, затем поднял взгляд. Еще?

— Тебе положено только одну утром. И это тебе прекрасно известно.

Но сегодня рабочий день. Сегодня мы идем охотиться.

— И что?

Мне нужно подкрепить силы.

Кит закатил глаза.

— Это не сработает, — сказал он.

Босс! Понч явно выглядел уязвленным.