Помоги проекту - поделись книгой:
— Мы сейчас занимаемся проверкой эффективности различных рубрик нашей газеты. Но такой анкетный опрос бывает всегда разрозненным и не очень точным, и поэтому мы проводим конкурсы. Вот конкурс кроссвордов только что закончился, и, что отрадно, мы получили двести тысяч ответов. А вас я попрошу организовать небольшой шахматный турнир, хорошо?
Непонятно почему, Жильбер почувствовал себя несчастным. А если в результате этого конкурса он получит только сто или двести ответов, то его рубрику упразднят? Дрожащим голосом он выдвинул свои доводы:
— Но, месье Монтини, вы не можете сравнивать аудиторию читателей шахматной рубрики с числом любителей кроссвордов.
— Да об этом и не идет речь, старина. Равно как никто не ставит под сомнение и ваш талант или профессиональную добросовестность. Мы просто подхлестнем интерес к шахматам, вот и все. Во-первых, кроме ваших обычных шахматных задач, вы раз в неделю будете давать одну конкурсную задачу, за решение которой победителю будет вручаться приз в двести франков. Затем первые победители в наших ежемесячных партиях будут награждаться пятьюстами франков и, наконец, у нас в редакции организуем открытый турнир, судейство в котором будет возложено на вас, а выигрыш будет значительно крупнее. Это, возможно, позволит привлечь к нам новых читателей. Вы согласны?
— Конечно, но…
— Да, для вас это будет означать увеличение объема работы. Я уже предупредил Менара в кассе. Он выдаст вам, сколько вы попросите. Вы довольны? Вы все же заходите ко мне иногда, вот уже несколько лет у меня нет времени сыграть партию в шахматы, а так хочется. А с таким учителем, как вы, я смог бы скоро участвовать в чемпионатах. Да еще с таким молодым учителем. Сколько вам, Витри? Сорок? Сорок два?
— Тридцать, месье Монтини.
Монтини нарочито прикусил себе нижнюю губу. Жильбер плохо знал его, однако понял, что оплошность с его стороны была намеренной. Этакий скрытый способ упрекнуть его за пренебрежение к своей физической форме. Ну и что? В конце концов шахматный игрок не обязан быть атлетом!
Охваченный, с одной стороны, досадой, а с другой — удовлетворением, Жильбер прошел через приемную, где сидела секретарша, под взглядом которой он выпятил грудь и выпрямился, насколько мог. Но девушка проводила его лишь рассеянным взглядом.
Сорок лет! Неужели действительно он выглядел таким старым?
Перед лестницей он встал у большого зеркала и еще раз стал себя в нем разглядывать. Черты его лица были молодыми. Не было морщин. Но зато уже начала появляться лысина, в глаза бросались покатые плечи и дряблый живот. Многие мужчины сорока лет, должно быть, выглядят гораздо более молодыми, чем он. Он слишком много пил.
— Я пью чересчур. Это глупо, можно стать законченным пьяницей. Я слишком много пью пива, содовой и минеральной воды. Меня все время мучит жажда. И именно от этого я полнею. И очень мало физических упражнений. С тех пор, как у меня машина, я больше не хожу пешком.
Из кабины лифта вышла молоденькая блондинка, смущенно посмотрела, как он красуется и разговаривает сам с собой перед зеркалом, не заботясь о том, что кто-то наблюдает за ним. Заметив ее присутствие, он почувствовал, что краснеет от стыда, и укрылся в кабине лифта. Девушка мило улыбнулась.
Разговор с главным редактором затянулся. Солнце пряталось за высокими зданиями на улице Реомюр. Жильберу пришлось здорово напрячь память, чтобы вспомнить, где он оставил свою машину. Он забывал все. Пардон! Он еще может вспомнить год, когда в Чехословакии проходил какой-то шахматный турнир, имена главных претендентов и последовательность ходов в финальной партии. Но чтобы вспомнить, что он делал накануне или пять минут назад, ему приходилось заглядывать в свою записную книжку.
— Это лечится!
Он направился в ресторан рядом с набережной, где он ужинал три раза в неделю. Сюда ходили техники из здания телевидения, находившегося совсем рядом, и здесь можно было неплохо поесть за умеренную плату. Хозяйка, которую все звали «Мой ангел», сообщила:
— Столик вам заказан, господин Жильбер. Месье Жерар позвонил и предупредил, что придет ужинать, но не раньше восьми часов.
Жильбер сел за столик, заказал стакан минеральной воды «Виттель» и стал ждать. Внезапно появился Жерар в компании Паскаля. Рукопожатия, похлопывания по спине, обильное изъявление дружеских чувств. Все трое знали друг друга со времени службы в одном полку, где их сблизила любовь к шахматам. С тех пор они не теряли друг друга из виду. Паскаль и Жерар следили в газете за рубрикой Жильбера и потом в подробностях ее обсуждали. Но этим вечером разговор шел только о преступлении в Медоне.
Прежде всего Жильбер признался, что ничего не знает об этом.
— Да, тяжело работать в газете, где кровь на первой полосе льется каждый день!
— Мой ангел! Один джин «дюбоне» для меня!
— И мне тоже!
Паскаль, более высокий из двух, был коммерческим представителем одной крупной автомобильной фирмы. Жерар работал в какой-то конторе. Паскаль говорил легко, чувствовалось, что это его тема.
— Это достаточно необычное дело. Тело было обнаружено этим утром лесником, совершавшим объезд на велосипеде. Смотрит — в чаще голое тело. Он подходит и видит, что это совсем молоденькая девчонка. Где-то лет восемнадцати. И красивая, как сказано в газетах.
— Ты знаешь, — обрезал Жерар, — они всегда преувеличивают.
— Она была задушена, потом изнасилована. Тело покрыто следами от укусов, царапинами, вырваны целые пряди волос.
Жильбер почувствовал, как сжался у него живот. Он не переносил эти жуткие подробности. Воспользовавшись тем, что Паскаль пил свой аперитив, Жерар принял эстафету:
— А разорванную одежду девчонки обнаружили на некотором расстоянии. Убийце повезло, так как в том месте, где он ее убил, обычно никогда никого не бывает.
— Когда она была убита? — спросил Жильбер.
— Этой ночью. Полиция обнаружила рядом следы машины. Очевидно, он подцепил ее где-то на танцах, предложил прогуляться на машине и — раз! Никогда не знаешь, что у людей в голове!
— Лучше не слишком задаваться этим вопросом, поверь мне!
— Я считаю, — сказал Жерар, — что этот тип сначала выпил немного, а когда захотел поиметь девчонку, она закричала. Он испугался и — раз! Видимо, женатый мужик.
— Но это не объясняет все же того, почему он надругался над ней после смерти. Надо быть садистом или в совершенно бессознательном состоянии, чтобы дойти до этого.
— Если вы не против, — сказал Жильбер, — сменим тему. Мне и так уже нехорошо, а с вами у меня и вовсе аппетит пропадет.
Посмеявшись, они сделали заказ.
— Что будем делать потом? — спросил Жерар.
Обычно этот простой вопрос успешно возобновлял спор в течение всей еды. Один предлагал спектакль, второй — пройтись по девицам, третий — матч по боксу. И большей частью все заканчивалось бесцельным шатанием и бесконечной говорильней на террасе какого-нибудь кафе.
— Если бы только бордели были открыты, — с сожалением заметил Паскаль, — нам бы не пришлось так долго спорить. Слушай, Жильбер, ты помнишь в Монпелье?
Машина воспоминаний была приведена в движение. Они стали перебирать неизбежные в такой ситуации воспоминания о военной службе.
— Что это была за попойка, господа! Ты тогда был, Жерар?
— Ну ты скажешь! Ведь это я предложил ее организовать! Ну мы тогда погудели на славу! А Жильбер, как же он тогда чудил! Он рассказывал целый час подряд грязные анекдоты, а затем в борделе стал танцевать с мадам, после чего исчез вместе с негритянкой, а возвращаясь вместе с нами в казарму, все еще что-то доказывал. А на следующий день утверждал, что ничего не помнит.
— Да еще ты заявлял, что тебя разыгрывают!
— Да, действительно! — сказал Жильбер. — Я совсем ничего не помнил.
— Пришлось повести тебя вечером в бордель и прокрутить для тебя заново всю историю с девочками!
Хозяйка поставила на стол вторую бутылку розового вина. Жильбер довольствовался минеральной водой, что вызывало иронию его друзей.
— Рядовой второго года Витри, вы случаем не надирались капитально вчера или сегодня утром?
— Никак нет, мой аджюдан, однако у меня болит печень и я лечусь.
— Печень болит! Это из-за чего же?
— Из-за аперитива!
Немного спустя они вновь вернулись к преступлению, совершенному садистом, и Жильбер похвастался тем, что его газета намерена внести серьезную лепту в его раскрытие. Он рассказал также о замысле использовать в этих целях фоторобот, что вызвало интерес у его друзей.
— А ты знаешь, как это делается?
— У меня лишь довольно смутное представление об этом, но я думаю, что в результате опроса свидетелей, на основании их описаний создается портрет предполагаемого убийцы.
В этот момент упал нож и Паскаль нагнулся, чтобы его подобрать. Жерар сказал:
— Послушайте меня, этот тип не дурак, раз решил совершить свое преступление в лесу, в безлюдном месте. И притом совсем не дурак, если никто его не заметил.
— Да как сказать!
Они стали говорить о другом. Мысли Жильбера принялись блуждать. Вот снова на ум пришло преступление, нет, это его мало интересовало. Теперь вспомнилась та забавная история в Монпелье.
В то время, как и сейчас, он уже действовал как в каком-то пустом пространстве. С ним случались провалы памяти, во время которых он вел себя как нормальный человек, поддерживал разговор, водил машину без аварий, совершал тысячу поступков повседневной жизни… Как-то раз, два года тому назад, после одной вечеринки он проснулся на следующий день в одной постели с абсолютно незнакомой блондинкой, лицо которой у него не вызывало никаких воспоминаний. И однако тот факт, что он находился с ней в одной постели, не оставлял никаких сомнений в интимном характере отношений, которые связывали их в течение ночи.
В то время, как он поспешно одевался, торопясь побыстрее покинуть эту незнакомую комнату, девица проснулась, назвала его «дорогой» и попросила, чтобы он ее поласкал. Возвратившись к себе, он обнаружил в своей знаменитой записной книжке имя, адрес и номер телефона этой женщины, записанные его собственной рукой без малейшего признака дрожи в почерке. Патологический случай.
Ему следовало бы сходить к психиатру. Он не делал этого, потому что догадывался, что тот ему скажет: «Уважаемый, ваше подсознание отвергает состояние опьянения, которое воспринимает ваш разум. И оно полностью выбрасывает из вашей памяти все тягостные для вас ситуации».
— Ну что, давайте еще выпьем!
Они провели вечер, болтаясь по кафе, играя в электрический бильярд, а закончили его в кабаре со стриптизом. Потом Жильбер отвез домой Паскаля, у которого машина была в ремонте, вернулся к себе и завалился спать. За весь вечер он не выпил ни капли спиртного.
Глава IV
Ему нравилась однокомнатная квартира Клотильды. Там он чувствовал себя как дома. Большая и вместе с тем уютная комната с темной мебелью и со светлыми стенами. Везде книги, пластинки, подушки. Ему нравилось просыпаться в большой кровати, на розовом белье, по которому скользили первые лучи солнца. Рядом с ним, лежа на животе и уткнувшись носом в подушку, спала Клотильда, еще голая и теплая. Он поднялся осторожно, чтобы не разбудить Клотильду, и вдруг почувствовал, как нежность и радость жизни наполняют его. В сущности, это и было счастье — проснуться рядом с женщиной, которую любишь.
Подойдя к открытому окну, он глубоко вдохнул легкий воздух. Клотильда жила на седьмом этаже, и выхлопные газы машин успевали рассеяться, прежде чем подняться на такую высоту.
— Сколько времени, дорогой? — чуть приподнявшись, пробормотала Клотильда.
— Восемь часов. Ты можешь еще поспать.
— Восемь часов! Ты шутишь!
Полностью проснувшись, она спрыгнула на пол, сразу же завернувшись в халат, и побежала в ванную, бросив на ходу:
— Не смотри на меня! Я ужасно выгляжу!
Он засмеялся и снова вытянулся на кровати, положив руки вдоль тела и ни о чем не думая, кроме как о солнце, которое грело ему лицо. Он крикнул:
— А не поехать ли нам в отпуск на юг?
— В июле? Ты с ума сошел! — возразила она. — Это похоже на метро в часы пик! Мы там умрем от жары!
— Тогда в Бретань! Там совсем наоборот!
Взрыв смеха. Шум душа. Клотильда имела очень четкое представление о своей репутации, и Жильбер знал, что ему нужно быстро одеться и спуститься первым, пройдя незамеченным мимо консьержки. Иногда эти ребяческие предосторожности его забавляли. Но таким утром, как сегодня, он был бы не против побездельничать в обществе Клотильды до обеда. Вот только Клотильда не хотела заставлять ждать своих возможных клиентов! Что можно сделать против воли женщины? Конечно, если только эта воля не является вашей собственной! Это было больным местом Жильбера. Вздыхая, он поднялся, пошел на кухню и принялся за приготовление кофе и тостов. Потом, включив радио, он вышел за почтой на лестничную площадку, стараясь при этом остаться незамеченным. Он раскрыл газеты и прочитал, сначала рассеянно, а затем с интересом отчет о расследовании убийства в Медоне.
СЕНСАЦИОННЫЙ ПОВОРОТ ДЕЛА
Далее следовали полные сведения о жертве.
Ниже шло короткое сообщение о предыдущей жертве:
Наконец журналист делал заключение:
— Ванная комната свободна. Поторопись. Что, есть какие-нибудь интересные новости?
— Да так!
Когда он вышел из душа, кофе уже ждал его. Слушая музыку, они вместе позавтракали, потом обменялись прощальным поцелуем.
— Увидимся вечером?
— Ты — скот! Хочешь моей смерти? Нет, сегодня вечером и завтра я сплю, Жильбер. Может, поужинаем вместе в понедельник?
Он почувствовал себя обманутым.
— Так что же, в воскресенье мы никуда не пойдем?
— Ты же знаешь, что я иду к своим.
Он уступал с трудом.
— К своим, к своим! А есть ли у меня семья?
— Как говорил Рыжик[2]: «Не всем посчастливилось быть сиротой!»
Увидев, что он хмурится, она ласково поцеловала его и подтолкнула к двери. Он резко обернулся и в упор спросил:
— Кло, ты что, находишь меня слишком толстым?
Ее замешательство длилось мгновение, потом она рассмеялась.
— Ну ты и спросил! Конечно же, ты уже больше не тот стройный молодой человек, которого я знала, но ты еще ничего. Если бы только ты не сутулился! Держись прямо!
Дверь закрылась за ним, и он, расправив плечи, молча спустился по лестнице. Но, выйдя на улицу, он сразу позабыл обо всем и снова сгорбился.
Жильбер любил поспать. У себя дома он редко вставал раньше девяти часов. Поэтому всякий раз, когда по милости Клотильды он оказывался на улице ранним утром, ему казалось, что все вокруг изменилось, стало каким-то необычным. И что его больше всего удивляло, это толпа людей, которые уже были на ногах и казались хорошо выспавшимися и бодрыми, чтобы идти на работу.
Он подошел к своей машине и решил отправиться за покупками, используя таким образом образовавшееся у него время. Он пообедает у себя дома, по-холостяцки. Иногда ради развлечения он готовил себе что-нибудь так, как он делал это в туристических походах.
Возвратившись в свой квартал, он зашел сначала в бакалейную лавку, затем в молочную, чтобы заплатить за молоко за неделю и купить яиц и масла. Хозяйкой молочной лавки была толстая краснолицая женщина, у которой была пятнадцатилетняя дочь. Девчонка помогала своей матери. Заметив Жильбера, она покраснела. Жильбер улыбнулся и подмигнул ей.
Поделиться книгой: