Помоги проекту - поделись книгой:
Венечка вздохнул, отгоняя непрошенные мысли, подмигнул своему отражению в зеркале и протянул руку к выключателю, собираясь покинуть квартиру. И в этот момент раздалась громкая трель звонка. «Кого это принесло в такую рань», – подумалось ему со смешком. Он нажал кнопку на видеофоне и огорчился. У входной двери на лестничной площадке стоял отец. «Что за дурацкая привычка приходить без предварительного звонка», – раздражённо подумал Венечка, «а если я не один, или в квартире, скажем, беспорядок…». Он решил не откликаться, понимая, что отцу вряд-ли понравится то, что он увидит. Звонок с интервалом в несколько минут прозвучал ещё дважды.
На дисплее камеры внешнего обзора было хорошо видно, как отец постоял, прислонившись к перилам, потёр грудь в области сердца, затем с непонятной целью повозился у двери и тяжело пошёл по лестнице вниз. На мгновение Венечка ощутил нечто, похожее на укор совести, но это мимолётное ощущение быстро ушло, растворившись в понимании того, что неприятного разговора, слава Богу, удалось избежать и настроение не будет испорчено. В конце концов, он наведёт порядок в квартире и сам пригласит отца к себе в гости. В гостиной они сядут за стол, он заварит хороший кофе, и они будут говорить на какую-нибудь интересную тему. Нужно отдать должное отцу, тот умел поддержать разговор и придать ему неожиданное направление.
В такие минуты Венечка отчётливо сознавал, насколько он сам походил в этом смысле на своего родителя. К сожалению, на этом сходство и заканчивалось, поскольку ни его умения видеть цель, ни упорства в её достижении, ни его основательности, на которой, собственно, и держалась вся их немаленькая семья, он в себе не находил, хотя и пытался это сделать.
Прошло минут десять, и Венечка решил, что можно выйти из тени: отец, наверное, уже был далеко, и можно было не опасаться натолкнуться на него где-нибудь за углом дома. Он осторожно открыл дверь. Цветная бумажка из щели мягко спланировала на пол площадки и оказалась довольно крупной купюрой. Венечка недоверчиво поднял её, повертел в руках и понял, что делал отец у двери перед уходом. Тот, хорошо зная сына, оставил ему немного денег. Он ощутил нечто похожее на стыд и раздражение одновременно: ну, кто его просил делать эти подачки? Зачем он лезет к нему в душу со своей благотворительностью?
Венечка мгновенно проиграл в голове привычную ситуацию, в которой он чудесным образом оказывается обладателем большого количества денег. Он представил, как приходит к отцу и кладёт перед ним толстую пачку новеньких зелёных купюр. Это тебе, скажет он, просто так, на мелкие расходы. Отец будет растерян, он поймёт, что был не прав, не ожидая такого результата от сына, который, как он ошибочно считал, перестал подавать любые надежды в смысле своего становления, как специалиста. Не в силах говорить, он смахнёт набежавшую слезу умиления и обнимет его. Венечка вздохнул, понимая нереальность своих фантазий, спрятал купюру в бумажник и запер за собой дверь квартиры.
При выходе из подъезда снова зазвонил телефон. Это был приятный звонок, который окончательно развеял остатки дискомфорта, вызванного нежданным визитом отца. Анечка, его нынешняя подружка, предлагала увидеться. Он наговорил девушке милых смешных вещей, послушал её хрипловатый смех, предчувствуя хороший вечер, и договорился о встрече через час в кафе недавно открывшегося Пассажа. Увлёкшись разговором, Венечка не заметил машину отца, стоявшую на стоянке у банка. Тот внимательно наблюдал за сыном, который, судя по внешнему виду, был здоров и весел. Со стороны трудно было судить о том, какие мысли крылись за непроницаемым выражением лица человека, скрытого от окружающего мира тонированным стеклом автомобиля.
Бульвар посередине широкого проспекта вёл вниз к центру города. Была середина октября, но ставшее привычным летнее тепло ещё не спешило уходить. Днём воздух по-прежнему прогревался до двадцати пяти, а порой и до тридцати градусов. В воздухе летали тонкие паутинки – признак наступившего бабьего лета. Деревья вдоль проспекта хранили свежую зелень листвы, хотя на асфальтовых дорожках по утрам дворники всё чаще сметали сухие пожелтевшие листья. Чувствовалось, что ещё немного и наступит золотая осень, потом пойдут дожди, похолодает, а там уже и до зимы недалеко. Холод Венечка не любил и искренне завидовал тем людям, которые в условиях вечного лета жили где-нибудь в Австралии, Новой Зеландии, а ещё лучше на Канарах. Хорошо ещё, что зима в Городе была недолгой и, как правило, не особенно напряжной.
По старой брусчатке проезжей части вдоль бульвара поток машин перемещал людей из точки А в точку Б. Венечка любил автомобили и знал о них практически всё. Он мог часами обсуждать достоинства и недостатки той или иной марки, поражая собеседника знанием деталей конструкции, особенностей коробки передач, двигателя. Он часто представлял себя сидящим за рулём дорогого и непременно английского автомобиля. Пусть это будет, например, «Купер Мини». В салоне приятно пахнет кожей, из динамиков льётся негромкая музыка, руль послушно реагирует на малейшее прикосновение рук. Машина плавно движется в потоке таких же дорогих собратьев. Девушки на тротуарах пристально вглядываются в лицо водителя и призывно улыбаются, готовые хоть сейчас разделить его одиночество.
Его собственный автомобиль класса гольф уже нельзя было назвать новым, поскольку с момента его покупки в салоне прошло без малого пять лет. За эти годы продукт японского автопрома пережил тот нелёгкий период, когда его хозяин учился водить машину, потом была усвоенная им довольно нервная манера езды, и ещё были ухабы и люки трудных дорог отечества. И хотя усилиями того же отца автомобиль всё ещё выглядел прилично, но Венечка понимал, что ещё немного и нужно думать о том, как покупать новую машину, поскольку жизнь без неё в условиях Города ему просто не представлялась возможной. И вот тут-то и начинались проблемы. Собственно проблема была одна, и она сводилась к вопросу: где взять денег на такую дорогостоящую покупку?
Отношение Венечки к деньгам было исключительно потребительским. Если таковые и появлялись у него, то они же и должны были быть потрачены, не считаясь с их количеством. Зарплату работника вуза в наше время трудно было назвать высокой. Его коллеги, пользуясь наличием свободного времени, которое обеспечивала им специфика преподавательского труда, находили способы дополнительного заработка на стороне, что давало им возможность приобретать квартиры, машины, дачи. Венечке мог бы поступать так же, но ему была противна сама по себе даже мысль о том, что он должен будет подчинён дисциплине, что всё свободное время ему придётся вкалывать, как ломовой лошади, забыв о друзьях в Сети и удовольствиях, связанных с электронным миром. А между тем время неумолимо шло вперёд, подминая под себя, словно асфальтовый каток, годы, устоявшиеся привычки и нереализованные возможности.
Незаметно для себя опустившись к центру Города, Венечка решил, что время до встречи с Анечкой ещё есть, торопиться не стоит и присел на одну из скамеек, установленных вдоль бульвара. Вглядываясь в поток людей, неторопливо возвращавшихся из мест службы домой, он вдруг ощутил некоторое смятение в душе. Это удивило и даже несколько расстроило его. Ему была непонятна причина такого дискомфорта, возникшего, словно ниоткуда в этот ясный и мягкий осенний вечер. Венечка перебрал все события, произошедшие за последние дни, и не нашёл ни одного, способного настолько омрачить безоблачное течение его жизни.
Подчиняясь интуиции, он достал из кармана пиджака смартфон и набрал номер телефона отца. Хорошо поставленный женский голос произнёс стандартную фразу: «Ваш абонент недоступен или находится вне зоны связи. Пожалуйста, перезвоните позже или отправьте sms-сообщение». Это не было похоже на обычную ситуацию. Телефон отца был доступен для него всегда, даже когда тот находился на совещаниях высокого уровня. Смутное чувство беспокойства усилилось. Венечка не любил непривычные, а тем более нежелательные, жизненные ситуации. Поколебавшись, он позвонил матери. Мама, судя по звукам, находилась в фитнес-клубе. На его вопрос, не знает ли где находится отец, она ответила, что, скорее всего, папа в машине и поэтому не берёт трубку. Венечка сказал, что целует и прервал разговор. «Наверное, разрядился телефон», – подумалось ему, хотя что-то подсказывало, что вероятность подобной ситуации при высоком уровне организованности отца была крайне мала.
Он снова набрал привычный номер, но, выслушав в очередной раз стандартную фразу невидимой девушки, отключил аппарат и положил его в карман пиджака. Настроение явно ухудшалось, хотя причина такой тенденции по-прежнему была непонятна. Венечка достал бумажник, пересчитал деньги и удовлетворённо вздохнул. С тем, что ему подбросил отец, на вечер должно было хватить. Он поднялся со скамейки и медленно пошёл к Пассажу.
Аня была студенткой последнего курса университета, где обучалась английской филологии. Невысокого роста стройная блондинка с хорошим чувством юмора и лёгким, как ему казалось, отношением к жизни очень нравилась Венечке. Она имела собственную ухоженную квартиру, где они и встречались для весёлых занятий любовью, родители давали ей возможность хорошо одеваться, и, вообще, как отмечали их приятели, вместе они неплохо смотрелись. Ему даже порой приходила в голову шальная мысль, а не завязать ли с холостой жизнью да завести ребёнка, что ли, как это сделали практически все его приятели. Но дальше осторожного анализа этой мысли процесс пока не шёл: уж больно хороша была свобода сама по себе, когда ты практически никому ничем не обязан и волен делать, что хочешь. Семья же предполагала обязанности, много обязанностей, а он всё ещё не был готов к такой резкой перемене собственной жизни.
Девушка ждала его у фонтана, как они и условились. Венечка протянул ей купленную по пути яркую жёлтую розу, поцеловал подставленную ему упругую щёчку, и они направились в кафе, которое располагалось на крыше недавно выстроенного здания.
Им повезло со столиком, тот стоял у края террасы, откуда открывалась красивая панорама на вечерний город. Он заказал коктейль Анечке, поскольку сам не принимал спиртного вообще, салаты, минеральную воду и кофе попозже. Теперь можно было расслабиться и насладиться жизнью. Глядя на прохожих, автомобили, перемещающихся внизу, они неспешно беседовали о всяких пустяках, вспоминали знакомых, дружно порадовались необыкновенно тёплой осени. Незаметно летело время. Сгустились сумерки, стало чуть прохладнее, и вскоре расцвеченный огнями Город предстал перед ними во всей своей красе. Прервав разговор, они какое-то время молчали, очарованные открывшимся перед ними зрелищем.
– Боже мой, ну до чего же хорошо, – произнесла, наконец, нарушив молчание, Аня, – скажи, ведь правда хорошо, что мы живём в таком красивом месте?
– Да, – согласился Венечка, – в этом смысле нам повезло, мы с тобой живём действительно в красивом и уютном городе. Я недавно был в Москве. Тоже, казалось бы, неслабый мегаполис, но не хотел бы я там жить. Автомобильная гарь и расстояния способны убить любое очарование. В смысле удобства жизни и эстетики наш город намного привлекательнее.
– А за границей? Ты ведь побывал во многих странах, там ты не хотел бы жить? – продолжала девушка.
Венечка помедлил с ответом:
– Ты знаешь, я не могу ответить на твой вопрос однозначно. С одной стороны, там, конечно же, хорошо. Особенно в Дании, Германии, Англии. Но с другой, я постоянно ощущаю себя там чужим человеком, и меня, как ни странно, тянет сюда, в нашу неустроенность, к нашим проблемам. Наверное, я уже безнадёжно испорчен возрастом, привычками и воспитанием.
Анечка мягко улыбнулась:
– Да, что говорить, ты уже безнадёжно стар и мудр… – она умолкла, подыскивая очередную фразу, – а, вот скажи-ка мне, радость моя, как тебе видится твоё собственное будущее, и есть ли там, в этом будущем, место для одной девушки, которой очень небезразличен этот старичок?
Она снова замолчала, и, глядя на него с лёгкой улыбкой, пояснила:
– Мы встречаемся с тобой уже больше года, а я всё ещё не могу понять, представляю ли я для тебя какую-то ценность или же это просто твоё очередное увлечение, которое пройдёт так же незаметно, как проходили до этого многие другие.
Вопрос и его продолжение прозвучали неожиданно, и Венечка не был готов ответить вот так, с лёту. Он сделал глоток уже слегка остывшего кофе, растягивая время, и взглянул на девушку, сидящую напротив. На её губах играла улыбка, большие серые глаза необыкновенно изящной формы внимательно смотрели на него в ожидании ответа. Где-то в глубине сознания, словно пыль на дороге от внезапного дуновения ветра, всколыхнулось лёгкое раздражение, но тут же утихло в тисках воспитания.
– Анечка, – начал он аккуратно формулировать ответ, – радость моя, я не стану скрывать: мне хорошо с тобой, как не было ещё ни с кем. Насколько это серьёзно, я не могу тебе сказать прямо здесь и сейчас, но что-то подсказывает моему утомлённому рассудку, что мы сейчас сидим с тобой не просто как люди, которым всего лишь хорошо в постели и за столиком в кафе. Мне кажется, что это нечто большее, но я не хотел бы ошибиться. Тебя на время устроит такой ответ?
Девушка улыбнулась:
– В какой-то степени, да, устроит. Но давай немного помечтаем: мы ведь всё равно сейчас ничем серьёзным не заняты. Представим, что между нами имеет место то, что в книгах, песнях и третьем тосте называется красивым словом «любовь». Не пугайся, это всего лишь предположение наивной девушки, не более того. Скажи мне, пожалуйста, ты догадываешься, к чему рано или поздно приходят влюблённые люди?
– Ну, женятся, наверное, – неуверенно ответил Венечка.
– Ты прав, они, скорее всего, женятся. Но не это главное: они потом, дорогой мой, заводят детей, ну, хотя бы одного для начала. Твои одноклассники, наверное, уже все имеют детишек?
– Да, – вынужден был согласиться он, – практически все уже женаты и имеют детей, некоторые даже троих. Ты не поверишь, но есть ещё такие отчаянные люди.
– Мир всегда был не без чудаков, но продолжим наши фантазии. Представим на минутку, что мы с тобой женаты и у нас появился ребёнок. Пусть это будет, если ты не возражаешь, девочка.
– Хорошо, пусть это будет девочка, хотя я предпочёл бы для начала мальчика…
– И всё-таки, дорогой, я хотела бы девочку…
– Да, но мальчик как-то надёжнее… Анечка, обрати внимание, детей ещё нет, а проблема уже возникла практически на ровном месте.
Девушка коротко рассмеялась:
– И в самом деле, что это мы делим шкуру неубитого медведя. Впрочем, неважно, кто у нас будет: мальчик или девочка, по заказу такое не случается. Важно то, что процесс выращивания ребёнка требует расходов и довольно больших, как, собственно, и наличие жены, растящей малыша. Ты когда нибудь думал об этом?
Венечка задумался, чувствуя, как катастрофически падает настроение. Ему уже не нравилось направление полёта фантазии своей подружки, хотя, если разобраться, то и придраться, собственно, было не к чему: отвлечённые рассуждения, не более того.
– Нет, – ответил он, – скажу тебе откровенно, Анечка, я об этом просто не думал. Как-то повода не было, да и так далеко вперёд по жизни я ещё не заглядывал. А что случилось, уж не беременна ли ты часом, девочка моя?
Лицо Анны приняло серьёзное, если не сказать строгое, выражение.
– Нет, – произнесла она, даже не пытаясь склонить разговор в сторону шутки, – я, слава Богу, не беременна, можешь расслабиться. Просто я сегодня шла на встречу и подумала о том, что было бы, если бы мы действительно решили создать семью. Кстати, в нашей группе всего лишь две девочки не вышли замуж, и я в том числе. Тебе-то, как я понимаю, это всё равно, но для женщины в моём возрасте уже есть серьёзный повод задуматься над будущим. Так вот, я подумала о нас с тобой, и, ты знаешь, пришла к неутешительному выводу: ты всё ещё не готов стать ни мужем, ни тем более отцом. Поправь меня, дорогой, если я ошибаюсь.
Венечка почувствовал, как кровь приливает к лицу и порадовался, что в сумраке террасы этого не видно. Ему не нравилось направление развития так хорошо и беззаботно начавшегося вечера. Минуту назад сидящая напротив девушка, которая была моложе его на двенадцать лет и которую он никогда не принимал всерьёз, сказала, что он несостоятелен, как взрослый человек, и по этой причине не имеет права создавать собственную семью. То есть, попросту говоря, на него нельзя положиться в трудную минуту, он ненадёжный и несерьёзный человек. И если бы не оговорка в отношении фантазии, на которой и был, собственно, построен изначально разговор, то последнюю фразу в известной степени можно было бы считать пощёчиной его мужскому достоинству.
Он допил совсем уже холодный кофе и взглянул на Анну. Девушка сидела свободно в кресле, всё её внимание было сосредоточено на подаренной накануне розе, которую она держала в руках.
– Честно говоря, неожиданный нюанс, как в целом и сам разговор. И как же ты пришла к такому выводу?
– Извини, если я тебя, сама того не желая, как-то обидела. Сказать откровенно, мне не хотелось бы сегодня пускаться в тонкости психоанализа. Но ты уже не мальчик, и, я думаю, сам в состоянии прийти к такому же выводу, если только решишь серьёзно задуматься над своей жизнью, которая на данный момент довольно тесно соприкасается с моей собственной.
Венечка молчал, не зная, что ответить на это. Почему-то вспомнился сегодняшний визит отца, он сам, таящийся за дверью, тяжёлая походка уходящего вниз по ступеням человека. Планирующая в воздухе купюра, которой ему сейчас придётся расплачиваться за вечер, проведенный с девушкой в кафе. Венечке снова стало немного жарко, хотя вечерний воздух был уже ощутимо прохладен.
– Извини, Анечка – нашёлся, он наконец, – я с твоего позволения схожу подпудрю носик, а ты уж не скучай здесь без меня, хорошо?
– Конечно же, иди, я не буду скучать.
В стерильно чистом туалете Венечка, задумавшись, недолго постоял у зеркала, глядя на своё отражение, подумал, что выглядит не лучшим образом, и решил, что сейчас вернётся и прекратит этот пустой разговор. Он не мальчик, в конце концов, чтобы безропотно выслушивать фантазии какой-то девчонки. В конце концов, он волен жить так, как находит нужным.
За дверью он обнаружил, что слабо освещённая терраса совершенно пуста, даже официанта не было видно, а его подружка стоит у перил, что-то рассматривая внизу. И в этот момент он вдруг явственно представил, как бесшумно подходит к ней сзади, берёт за ноги, переворачивает и бросает беспомощное тело вниз. Короткий крик, глухой удар об асфальт, а он тем временем возвращается в туалет, где ждёт развития событий. Непросто будет доказать, что произошедшее это его рук дело, а не обычный суицид сумасбродной девицы.
Венечка дрожащей рукой вытер пот, обильно выступивший на лбу и висках, и вернулся в туалет. В зеркале он увидел своё бледное лицо, подпухшие глаза и ужаснулся. «Господи, да что это со мной, – мелькнула в голове мысль, – так же можно и до чёрт знает чего додуматься… Нет, так нельзя». Он умылся холодной водой, глубоко подышал, успокаивая разбушевавшееся сердце, и вышел на террасу.
Аня поднялась ему навстречу и зябко охватила себя руками:
– Что так долго, проблемы?.. Холодает, ты закажи мне такси, пожалуйста. Уже довольно поздно, а у меня завтра трудный день в универе.
Венечка расплатился с официантом, с его помощью вызвал такси, и они несколько в неловком молчании вышли на проспект. Машина стояла неподалёку. Он усадил девушку на заднее сидение, поцеловал сухие, пахнущие розой губы, и такси, мигнув задними фонарями, унесло Анечку в её уютную квартирку на левом берегу реки.
Домой Венечка шёл пешком. Неожиданный разговор, затеянный его подружкой, совершенно выбил его из колеи. И причина была даже не в том, что девушка обеспокоена своим матримониальным статусом, это как раз нормально. Просто всё оказалось гораздо сложнее. Нелепый сон, звонок из деканата, визит отца, неприятный вывод Анечки в отношении его состоятельности, и, главное, последовавшее за этим ужасное видение, неожиданно родившееся в его воображении, всё это собранное вместе как-то вдруг превысило допустимое количество неприятных ощущений.
Так постепенно нагружаемая внешними силами техническая система вдруг деформируется, не в силах выдержать накапливающиеся в её элементах усилия, и переходит в иное состояние с более низким уровнем потенциальной энергии. В механике, насколько он помнил из университетских курсов, это называлось потерей устойчивости. Он просто потерял эту самую устойчивость, двигаясь подобно лодке с неисправным двигателем в бурном потоке жизни. Что-то было в нём не так, раз это стало заметным не только со стороны, но и сам он неожиданно для себя пришёл к такому же выводу.
Венечка зашёл по дороге в супермаркет, купил продуктов практически на все оставшиеся деньги и вернулся в свою неухоженную квартиру. Поместив покупки в холодильник, он прошёлся по комнатам, замечая то, на что ещё несколько часов назад не обращал внимания. Неубранная постель, пыль, пятна от посуды на полу. Неуютно и безобразно… Он подумал, что если бы всё это увидела Анечка, то её выводы в отношении него были бы ещё более категоричными.
Венечка переоделся, прошёл на кухню и в течение двух часов сумел навести там относительный порядок. Удивительно, но в процессе работы стало как-то спокойнее, словно он понял, что не всё потеряно и в этой жизни ещё есть время обрести так необходимую устойчивость движения, движения вперёд. Ему нравилось мысленно повторять это неожиданно пришедшее в голову слово – «устойчивость». Было в нём что-то основательное, надёжное. Он снова набрал номер телефона отца и выслушал в ответ всё ту же фразу о недоступности абонента. Венечка не стал звонить матери, которая обычно поздно ложилась спать. Он подготовился к завтрашним занятиям, неожиданно ощутив вкус к процессу изложения довольно сложного материала, не стал вопреки обычаю включать интернет, а вместо этого просто лёг спать.
Сон к нему пришёл не сразу. Он долго ещё лежал в темноте, прислушиваясь к шуму изредка проезжающих по улице машин, к ночным звукам, которые становились всё реже, к ритмичным ударам собственного сердца. «Что-то нужно делать, что-то нужно делать», синхронно с пульсирующей кровью билась в голове одна единственная мысль, «что-то нужно делать». С этой мыслью Венечка незаметно уснул.
В комнате, погружённой в темноту, стало совсем тихо и покойно.
Днепропетровск, 10 февраля 2012 года
12. Метаморфоза на зимней дороге
(Письмо двенадцатое к несравненной Матильде)
Дорогая Матильда, спасибо за пространное и весёлое письмо. Оно очевидно было написано в тот момент, когда Вы находились в прекрасном расположении духа. Особенно мне понравился эпизод, в котором сосед, решивший вдруг претендовать на часть Вашего земельного участка, неожиданно узнал, кем был Ваш покойный муж и в какой сфере сейчас трудится Ваш сын. Это очень напомнило мне один незначительный эпизод, невольным свидетелем которого мне пришлось стать однажды во время зимнего отдыха в Трускавце.
Не стану сложным образом подготавливать Вас к чтению, а просто попрощаюсь и стану ждать очередное Ваше письмо.
Собираясь наехать на кого-то, не следует забывать о том, что окружающая нас реальность основана на равновесии.
Не пытайся его нарушить без должных на то оснований, ибо всякая крутость в этом мире имеет свои ограничения.
По расчищенной от снега дороге, привычно поджав хвост и виновато поглядывая по сторонам, бежала собака самой что ни на есть дворянской породы. Было холодно и неуютно, хотелось есть. Неожиданно порывом ветра к собаке поднесло комок бумаги. Она испуганно тявкнула на него и отпрыгнула в сторону. Комок никак не отреагировал на это и молча покатился дальше по своим бумажным делам. Псина задумчиво посмотрела ему вслед и в её собачьей голове что-то слабо щёлкнуло. Она вдруг смутно осознала, что мгновение назад одержала небольшую победу над неизвестным агрессивным предметом, и что она не самое последнее существо в этом неласковом мире, как полагала до сих пор. Собачий поджатый хвост медленно принял почти горизонтальное положение, чуть приподнялась голова и в глазах её начало угасать отражение вечной вины перед окружающими.
В этот момент мимо проехала машина. Собака коротко пролаяла вслед и даже как-бы рванулась в её сторону. Но машина резво и, как ей показалось, испуганно умчалась прочь. Собака остановилась, не веря собственным глазам и рассудку. Снова победа, вторая за такое короткое время. Хвост принял вертикальное положение и даже слегка завился колечком. В глазах дворняги появился блеск, свойственный бойцовским псам, имеющим дом, хозяина и цель в жизни.
Следующая машина уже была облаяна по полной программе: с погоней, попыткой схватить за покрышку и торможением всеми лапами по скользкой дороге. И снова полная победа, враг позорно бежал.
Заметив кота в подворотне, который подвернулся как нельзя кстати, собака рванулась к нему с рычанием и самыми скверными намерениями. Кот, увидев мчащееся к нему чудовище, позорно взлетел на дерево, где и замер, недоуменно глядя вниз на мечущегося в ярости пса.
Боже правый, что за чудный день, подумала собака, с трудом выбравшись на дорогу и пытаясь вспомнить, куда, собственно, она шла. Навстречу ей медленно поднимался под гору мужчина, погружённый в свои мысли. Похоже, он не понимал, кто находится перед ним, и не собирался уступить дорогу не просто псу, а Псу-Победителю. Собака угрожающе зарычала. Мужчина в недоумении остановился и огляделся по сторонам, выискивая причину столь явной агрессии, и вскоре понял, что причиной оказался он сам. Внимательно оглядев неказистую собачонку, изображавшую из себя огромного Пса-Терминатора, он медленно наклонился, зачерпнул двумя руками снег и стал неспешно лепить снежок. Собака, глядя на это, опять зарычала, но уже как-то не столь уверенно и заметно уменьшилась в размерах. Мужчина размахнулся и метнул снежок. Снежный ком разлетелся прямо перед ней. Собака испуганно завизжала и, привычно поджав хвост, побежала прочь, заискивающе поглядывая по сторонам.
Всё вновь вернулось на круги своя: зима, дорога и жалкая дворняга на ней.
Трускавец, 13 февраля 2008 года
13. Зимняя сказка, или подвижные игры на свежем воздухе
(Письмо тринадцатое к несравненной Матильде)
Дорогая Матильда, Вы представить себе не можете, насколько красива зима в Трускавце. Ослепительной белизны снег, сгладивший все возможные острые углы в природе и обществе, голубое небо и солнце в нём, заливающее всё это великолепие ощутимо тёплым светом. По центральным улицам шествует вертеп, люди нарядны и веселы. Я с трудом нашёл в себе силы лишь к вечеру вернуться в санаторий, да и то для того лишь, чтобы попытаться в короткой форме донести до Вас не одну только прелесть здешнего пейзажа, но и особенности нравов взрослых людей, ощутивших себя вдруг на свежем воздухе снова молодыми и свободными.
Удивительно, до чего коротка и интересна наша жизнь! Вы не находите?
Пишите, как всегда с нетерпением жду Ваших писем.
– На воды в Форж?
Туда или в иное место.
В этом году сразу после рождества выпало очень много снега. Держался небольшой мороз, и при полном безветрии пятый день подряд медленно падали крупные снежинки. Под их неслышный шорох застыло озеро у леса, и мирно уснули окрестные невысокие горы.
И вот уже сказочно красивы в белом наряде ели и сосны в старом парке, а модерновые скульптуры, расставленные вдоль пешеходных дорожек для услаждения взора, утратили, наконец-то, часть своего, ставшего привычным, уродства. В тишине слышны только редкие голоса птиц да монотонное журчание ручья, укрытого снегом. Сверкающий на солнце покров сгладил неровности и постепенно придал окружающей местности очертания молодого, здорового женского тела, раскинувшегося в бесстыдной неге сна. Всем видимым хотелось наслаждаться. Его хотелось пить и вкушать, ощущая радость и небывалый прилив энергии.
К бювету, этому источнику жизни, неожиданных встреч и случайных знакомств, ходили либо прямиком по тропинкам, проложенным в толще снега, либо в обход по проезжей части расчищенных дорог. Ночью столбик термометра опускался до десяти ниже ноля. Днём же температура воздуха повышалась до двух-трёх градусов мороза, и над площадью, органично вплетаясь в зимний пейзаж, меланхоличный саксофон начинал петь мелодию любви. Под эти хрипловатые звуки отдыхающие неспешно фланировали по площади, усеянной голубями, пили целебную воду, а затем черными ручейками на белом фоне растекались по окрестным улочкам, возвращаясь к местам кормления и короткому полуденному сну.
Недолог зимний день. И вот уже к вечеру женщины, приведя себя в состояние немыслимой красоты, в предвкушении страсти и приключений заполняют бесчисленные кафе, рестораны, дансинги. Вслед за ними, влекомые основным инстинктом, подтягиваются мужчины: все востребованы, все без возраста. В этом сезоне везде звучит томный шлягер:» Ах, какая женщина, какая женщина, мне б такую…». От этих слов и мелодии сладко ныло сердце, глупели и путались мысли. Хотелось любить и быть любимым, хотелось чего-то такого, что трудно описать словами. Короче, хотелось несбыточного – счастья.
Танцевали в сигаретном сизом дыму истово, с наслаждением, до полной потери с таким трудом приобретённого за день здоровья, чтобы к полуночи, следуя напутствиям весёлого ди-джея, постараться уйти к своему ночлегу с только что обретёнными подругой или другом. Не скажу, что всем, но отдельным особям это удавалось: ощутить себя ненадолго молодыми, свободными и снова готовыми к суррогату любви.
Незаметно пролетят два десятка похожих друг на друга дней, и зимняя сказка закончится так же быстро, как и всё хорошее в этом мимолётном мире. А вместе с ней закончится и тщетная попытка создать себе хотя бы ненадолго иллюзию красивой жизни. Слегка присмиревшие взрослые люди вернутся к родным очагам: одни, ощущая лёгкое чувство неловкости за недозволенные шалости, другие с облегчением, испугавшись внезапно накативших чувств, способных разрушить привычный уклад жизни.
Затем пройдёт ещё немного времени. Работа и быт заглушат воспоминания, утихнут в душе тайные страсти и всё уляжется как буря в стакане воды.
И только иногда перед сном, когда не спится, а в комнате так тихо, что слышно как сопит на коврике собака да привычно ссорятся соседи наверху, вдруг неожиданно накатит чувство тоски по чему-то запретному, по тому, что могло состояться, но так, увы, и не состоялось и, похоже, уже никогда не состоится, по как-то бессмысленно и монотонно уходящей жизни. И тогда вспомнится с улыбкой та самая зимняя сказка. Сказка, которой не было.
Трускавец, 11 февраля 2009 года
14. Принцип неопределённости
(Письмо четырнадцатое к несравненной Матильде)
Дорогая Матильда, сегодня я намерен утомить Вас сложными материями, относящимися к статистической физике. Прошу не пугаться, я ведь знаю о Вашем гуманитарном образовании, и поэтому буду излагать свои мысли предельно популярно.
Принцип неопределённости, сформулированный в прошлом веке немецким физиком Вернером Гейзенбергом, утверждает, что в мире элементарных частиц со сто процентной вероятностью можно установить только их расположение в пространстве, но тогда скорость для них может быть определена лишь с некоторой вероятностью, и наоборот. Вычислить же одновременно точно и то, и другое не представляется возможным.
Интересно, применим ли этот постулат в отношении человеческого общества, элементарной единицей которого является обладающий сознанием человек? Ведь для него также невозможно одновременно определить, например, его точное местонахождение и действия, которые он намерен совершить в это мгновение, опираясь на прошлый опыт и поступающую извне информацию. Проснувшись утром, никогда не знаешь точно где, когда и чем закончится этот день, а также то, какими окажутся завтра последствия тех событий, что произойдут сегодня.
В таком случае, исходя из принципа неопределённости, можно сделать вывод о том, что будущее человека не может быть определено однозначно, и все попытки проникнуть туда заранее обречены на неудачу.
Или всё-таки это можно сделать?
Но тогда поступки людей, наделённых призрачной свободой воли, должны подчиняться некоторому Единому Закону, а все их действия давным-давно определены и записаны на страницах Книги Судеб.
Что Вы думаете по этому поводу, прочитав изложенное ниже? Пишите, я всегда рад Вашим письмам.
Танечка уже почти собрала небольшой букет цветов на залитой солнечным светом лесной лужайке, когда негромкие ритмичные звуки вырвали её из ласкового мира сновидений. Она испуганно оторвала голову от подушки и прислушалась. В гулкой темноте спальни отчётливо звучали мягкие сигналы будильника. Это означало, что миновало уже пять часов после полуночи, что за окном середина декабря и там совсем холодно, темно, но, тем не менее, следует вставать, чтобы начать очередной день недели.
Поделиться книгой: