Помоги проекту - поделись книгой:
— Пойду, гляну, как там в отсеке работают. Может, эту парочку уже за уши из скафандров вытягивают.
Капитан встрепенулся:
— Я с вами! Скажу этому типу пару ласковых… Он же мне жизнь лет на десять укоротил!
— Говорить ничего не надо, — осадил его Шерлок. — Да и неизвестно еще, найдутся ли они там.
Следователь как в воду глядел. Ни в одном из скафандров ближайшего к бару Пинни Гро отсека никого обнаружено не было. Шерлок разочарованно хмыкнул и послал парней Коваржека продолжать поиски.
— А если они уже того? — подал голос Макнери, вслед за Тумбергом выходя из отсека.
— Что — «того»? — резко повернулся к нему посткапитан.
— В смысле, уже перебрались в лапу. Чего им ждать-то? А может, они и вовсе в скафандрах не прятались, а сразу туда, чтоб риска поменьше.
Шерлок цепко ухватился за свой орлиный нос и подергал его из стороны в сторону. Словно вдруг решил избавиться от этой штуковины, придававшей ему внешнее сходство с великим сыщиком.
«А что, это мысль, — сказал он себе. — Действительно, зачем такие сложности? Не в скафандрах прятаться, а сразу в посадочной лапе. Набрать с собой еды, воздух там есть… Вот туалета там нет, но если приспичит, обойдутся и без туалета. Конечно, проторчать там тринадцать часов — это не в баре посидеть, но ради любви… Я бы ради Мири посидел… наверное… Если речь идет именно о любви, а не о каких-то иных соображениях. Юная дочка преуспевающего бизнесмена и далеко не юный азеведец. Да, с деньгами, но у ее папаши денег уж никак не меньше… Ладно… Думаю, он вскоре сам все расскажет. А будет в молчанку играть — что ж, придется применить кое-какие средства воздействия. Дома у себя играй в прятки, среди лесов и болот…»
Тумберг, шагая по коридору, взглянул на Макнери, который вперевалку шел рядом:
— Ваше предположение не лишено оснований, капитан. Но проверку его отложим до посадки на Селеби. Сколько тут осталось-то? Люк все равно открыть нечем, а бурить или взрывать пол… Так ли уж это необходимо?
— Вы, наверное, правы, нужно подождать до суши, — подумав, произнес Макнери.
И тут же обернулся на звук быстро приближающихся шагов. Кто-то их догонял.
— Эй, почему не выполняете мое распоряжение сидеть по каютам? — резким голосом спросил капитан, но мгновенно добавил обертоны: — А, это вы, господин Дикинсон…
«Очень кстати, — подумал Шерлок и тоже повернулся к почти догнавшему их высокому мужчине в деловом костюме стального цвета. — Сейчас и побеседуем».
Дочка внешне пошла, видимо, не в отца, а в мать. Нет, Троллор Дикинсон отнюдь не был уродом, но не обладал и десятой долей той красоты, что заставляла многих смотреть вслед Эннабел. Хотя отсутствие смазливой внешности отнюдь не помешало этому мужчине стать успешным предпринимателем. На жизнь-то он зарабатывал вовсе не лицом.
— Наконец-то, посткапитан, — язвительно бросил Троллор Дикинсон, разглядев нашивки Шерлока и едва не налетев на него.
Затормозил бизнесмен в самый последний момент и теперь стоял нос к носу с Тумбергом. Впрочем, нет, «нос к носу» — неточно сказано, потому что, хоть Дикинсон и был высок ростом, но все-таки его нос находился всего лишь на уровне чеканного подбородка следователя.
— Еще и фунфук не прокричал, как вы изволили прибыть и даже, кажется, приступить к делу, — тем же тоном продолжал отец красавицы Эннабел. — Завидная оперативность!
— Здравствуйте, господин Дикинсон, — подчеркнуто мягко произнес посткапитан, чуть отодвигаясь от Соколеона. — Предлагаю вложить средства в разработку более мобильного полицейского транспорта, и мы вам будем очень благодарны. Даже назовем один из новых скороходов вашим именем. Не будете возражать? Понимаю ваше состояние, сочувствую и постараюсь сделать все, чтобы вам помочь. Вы не ошиблись, наша бригада уже прочесывает корабль.
— Извините, — сбавив обороты, буркнул Троллор Дикинсон. — Просто я места себе не нахожу…
— Понимаю, — повторил Шерлок. — Позвольте задать вам несколько вопросов.
— Сколько угодно, если это поможет найти Энн!
Линс Макнери кашлянул и деликатно спросил:
— Мне уйти?
— Зачем, капитан?! — вскричал Дикинсон. — У меня нет секретов! — Он взглянул на Тумберга: — Или ваши правила предусматривают беседу только с глазу на глаз?
— Отчего же? — пожал плечами Шерлок. — Это же не допрос, а так, кое-какие уточнения. Я хочу иметь как можно более полную картину.
— Так спрашивайте! — вновь вскричал Соколеон.
— Хорошо, — кивнул посткапитан. — Куда вы с дочерью направлялись на этом лайнере?
— На Луисию, — с готовностью ответил Троллор. — У меня там намечена встреча, а Энн захотела лететь со мной. У нее сейчас каникулы… Она учится в университете, в столице, углубленно занимается цикломатрикой… Дисциплина, конечно, весьма специфическая, сами знаете, но это ее выбор. Вполне осознанный и для меня понятный. Хотела пару дней побыть на Соленом море… наверное, слышали об этом уникальном водоеме?
— То есть она знала, что полетит с вами? — не ответив насчет моря, задал новый вопрос Тумберг.
— Конечно! Встреча была запланирована давно, билеты я заказал задолго до полета… Собственно, это даже не деловая встреча, все вопросы быстрее можно решить по комму… Просто партнеры пригласили немного развеяться. А какой смысл гонять яхту, если можно с не меньшим комфортом и скоростью проделать путь на рейсовике? Да и с финансовой стороны это гораздо выгоднее, потому я довольно часто и летаю на этом корабле. Именно на такие увеселительные, скажем так, мероприятия. Если бы я знал… — простонал Дикинсон и возвел глаза к потолку.
А капитан Макнери, наоборот, потупил взор.
Кажется, версия Березкина дала трещину. Не сказать возлюбленному, что летит на Луисию? Или Эннабел просто успела забыть об этом?
«Подожди ты со своими возлюбленными! — одернул себя Шерлок. — Может, тут вовсе и не в любви дело».
— А пропавшего Уира Обера вы знаете? — спросил он. — Вы же его мнему видели?
— Мнему видел, а его самого ни разу, — ответил Дикинсон. — Но имя это от дочери, кажется, слышал.
— Кажется? — прищурился следователь.
— Энн частенько делится со мной разными жизненными впечатлениями. Где была, с кем встречалась… Но я не всегда ее внимательно слушаю… — Троллор Дикинсон вздохнул. — У меня в голове все больше всякие дела… Поставки… новые партнеры… расширение рынков сбыта… — Он снова вздохнул, еще более тяжко. — Так вот и получается: не слышим близких, а когда захотим услышать, бывает слишком поздно…
— Эт-точно, — понимающе кивнул Линс Макнери и вытащил фляжку. — Проблема… А в ответ — тишина…
— Так что ваша дочь говорила об Уире Обере? — продолжал расспрашивать Шерлок.
— Не помню, — уныло развел руками Дикинсон. — Что-то такое рассказывала. Я же говорю, это имя мне как будто бы знакомо, Энн его называла, но вот в связи с чем?…
— И давно это было?
— Ну, в текущем квартале, наверное. Может, месяц назад, может — две недели… Не отложилось в памяти. Она много чего за ужином говорит…
— А здесь, на корабле, вы Обера видели?
— Нет, не видел. Но оч-чень хотел бы! — Соколеон скрипнул зубами.
— Как получилось, что она оказалась в баре вместе с Обером? Без вас…
Дикинсон вздернул подбородок.
— Я… мы свою дочь уже давно освободили от контроля. Она вполне взрослая и самостоятельная. И воспитание получила соответствующее. Зависать в кабаках, светиться на тусовках — это не ее стиль. Да, она бывает в компаниях, я… мы из нее затворницу не пытаемся делать, но алкоголь, наркотики и прочее — это не ее. И в этом смысле я за нее абсолютно спокоен. Девочка она, в этом же смысле, чистоплотная, да и блондинкой ее никак не назовешь.
— Что вы имеете в виду? — поднял брови Шерлок, перед внутренним взором которого тут же возник образ Мирилинты.
— Я имею в виду содержание вот этой штуки, — Дикинсон легонько постучал согнутым пальцем по собственному лбу. — Поэтому я предоставил ей здесь, на корабле, полную свободу действий… точнее, не накладывал никаких ограничений, как и всегда. Захотела прогуляться — пожалуйста. Посидеть в баре, потанцевать — сколько угодно. Повторяю, я в ней уверен. Я-то по барам не ходок, мне лучше в каюте с бокалом пива унивизор посмотреть. Тем более там сериал, «Улицы пропитых батарей»… И все про вас, кстати, про полицию. А она ушла…
— И в баре у нее, между прочим, была в руке емкость с соком, а не с какой-нибудь гремучей смесью, — заметил капитан «Пузатика». — Я на это еще тогда обратил внимание.
— Ну вот, видите? — Дикинсон взглянул на Шерлока. — Не травит она себя алкоголем, не так воспитана.
Линс Макнери после этих слов тихонько убрал фляжку в карман и начал дышать в сторонку.
— Мне и в голову ничего плохого не приходило, — продолжал Соколеон. — Но когда капитан попросил всех разойтись по каютам, а она не пришла, я, конечно же, заволновался. Бросился на поиски — безрезультатно. Ну, тогда я к капитану… Очень недружеский разговор у нас получился…
— Да уж… — Макнери потер шею. — Это еще мягко сказано…
— Но вы ведь должны меня понять! — нервно повернулся к нему Дикинсон и тут же перевел взгляд на Тумберга. — А как же мне было себя вести, если пропала моя единственная дочь?! Это что, считается в порядке вещей — исчезновение пассажиров? Много таких случаев было?
— Не было таких случаев, — сказал следователь. — Знаете, господин Дикинсон, не в моих правилах делать заявления, в обоснованности которых я не до конца уверен, но в данном случае сделаю исключение. Если даже наша бригада никого не обнаружит, это не значит, что вашей дочери и Уира Обера нет на корабле. Они здесь, живые и здоровые. И я даже знаю, где именно они сейчас находятся. Но явить вашу дочь пред ваши же очи можно будет только после посадки на Селеби. Потерпите, — Тумберг взглянул на часы, — осталось не так уж и долго ждать.
— То есть получается, она заодно с этим Обером? — вытаращился на него император фруктовых соков. — Но почему?!
— Возможно, господин Дикинсон, вы бы уже знали ответ на этот вопрос, если бы внимательнее слушали рассказы своей дочери, — суховато произнес Шерлок Тумберг.
…Прочесывать корабль закончили, когда до Селеби было уже рукой подать. Трюмы Тумберг решил пока не трогать — этим придется заняться, если версия с посадочными опорами окажется несостоятельной. О таком не хотелось даже и думать — он очень рассчитывал на то, что пропавшие найдутся и без вскрытия трюмов. Пассажиров пришлось предупредить о возможной задержке в порту Динтина, и на комм Шерлока пришло несколько возмущенных сообщений от тех, кого поджимали сроки. Посткапитан принес извинения и заверил, что полиция постарается свести задержку к минимуму. Освободившиеся бригадники расположились на полу в коридоре капитанской палубы, жуя сухпай и с вожделением поглядывая на двери питейных заведений — после осмотра Линс Макнери, по указанию следователя, распорядился запереть бары и рестораны. И пассажиров настоятельно попросили до посадки корабля не покидать свои каюты. Воодушевления это, разумеется, не вызвало, но и возражать никто не стал.
— В порту по новой искать будем? — мрачно спросил постсержант Коваржек, приглашенный в капитанскую каюту.
— Посмотрим… — ответил Тумберг. — Но надеюсь, что до этого не дойдет.
Он только что доложил обстановку начальнику сектора Вентору Манжули. Манжули пожаловался на то, что Берик Шторцен уже съел все его, полковника, печенки и принялся за селезенку.
— Как насчет коньячка? — еще раз гостеприимно предложил Линс Макнери.
Шерлок отрицательно покачал головой, а вот Дунго Коваржек к словам капитана отнесся с большим интересом.
— Что за коньячок? — тоном специалиста осведомился он, во все глаза глядя, как Макнери открывает заветный шкаф.
— «Арарат», — с достоинством пояснил тот. — Изумительный напиток, я вам доложу.
— На горе Арарат растет сладкий виноград… кто сорвет, тот будет гад… — пробормотал Шерлок и поднял глаза на капитана. — Сделаем так: наша бригада остается на корабле, а я забираюсь в скороход и иду в порт. Хочу при вашей посадке быть уже там и понаблюдать.
— Ага, понял, — кивнул капитан. — Самолично, значит, брать их будете.
— Именно.
Тумберг ни с кем не хотел делиться лаврами и прочей флорой. Новое звание нужно было заработать собственным трудом.
Постсержант Коваржек не смог скрыть довольной улыбки: сейчас он подчинялся Тумбергу, а распивать коньяк на задании в присутствии начальства как-то не очень… Нежелательно, скажем так. Теперь же у него были развязаны руки, и он свободно мог взять в них стакан.
По пути к ангару Тумберг попытался поговорить по комму с экипажем, который должен был находиться на скороходе. Экипаж там и находился, но, видимо, крепко спал, потому что пилот отозвался только минуты через две, и голос у него был хриплый. Шерлок приказал срочно раскочегариваться. Приказ этот был встречен без энтузиазма, но, разумеется, и без отмазок типа того, что двигатель стучит или, там, аккумуляторы сели.
Так что вскоре полицейский катер выполз из громады лайнера, как детеныш из лона матери, и направился к пепельно-голубоватой Селеби. До нее было совсем близко по космическим масштабам — полмиллиона километров, не больше.
Как ни странно, чесночный дух из скорохода почти выветрился, зато в салоне пахло здоровым мужским потом, перегаром и носками — эта смесь осталась там после пребывания семи десятков бригадников. Но такой запах был гораздо лучше чеснока. По крайней мере, для Тумберга. Ну не нравилось ему, когда дышат чесноком, а к тому букету, который тихонько увядал сейчас в салоне, он привык еще со времен проживания в общежитии юридической академии.
Разрешение на посадку было дано без промедления, и катер, нырнув в атмосферу, благополучно приземлился на поле космопорта «Динтин». Поблагодарив экипаж за достойную службу, Шерлок покинул борт. Еще при подлете к Селеби он поднял на ноги полицию космопорта, приказал перекрыть все выходы из него и скинул мнемограммы Эннабел Дикинсон и Уира Обера — страховка еще никому не помешала. Получив по дороге к космодромному комплексу подтверждение о полной готовности, он прошел в диспетчерскую. Представился, и его усадили возле одного из многочисленных экранов. Этот экран держал под контролем платформу, куда должен был опуститься «Пузатик». Уже давно стемнело, звездный свет не мог пробиться сквозь вновь затянутое тучами небо, но летное поле было ярко освещено. Светился сам воздух, и не требовалось напрягать зрение, чтобы разглядеть то, что хочешь разглядеть.
«Пузатик» обозначил себя все больше расширяющимся огненным пятном, которое просвечивало сквозь плотную облачность. Вскоре громада корабля нависла над платформой на столбах пламени, бьющего вниз из посадочных двигателей, и мягко опустилась на все свои восемь подобных колоннам опор. Тумбергу не раз приходилось видеть посадку дальнолетов, и такое зрелище всегда его завораживало. Но не в этот раз. Подавшись к экрану, посткапитан напряженно следил, когда в поле зрения покажется машина техников службы экологической защиты.
И она наконец появилась. Люки лайнера оставались закрытыми, и еще не направлялись к нему портовые автобусы, чтобы забрать тех, для кого планета Селеби была конечным пунктом полета (личности их Тумберг на всякий случай взял на учет). Угловатый броневичок в одиночестве катился через летное поле. Въехав на платформу, он остановился у крайней лапы «Пузатика». Тумберг невольно напрягся. Вот сейчас… сейчас… Техники вышли из машины, разбрелись под брюхом лайнера, неуклюжие в своих тяжелых скафандрах, принялись колдовать с аппаратурой. Обзор у зафиксированных в воздухе камер был ограниченный — мешала туша корабля, — и Шерлок никак не мог разглядеть, открывается ли в посадочной опоре потайной люк. И еще его очень смущало то, что броневичок подъехал к лапе не боком и не задом, а носом…
Пытаясь подавить неприятное предчувствие, следователь едва дождался того момента, когда закончившие свои дела техники поехали назад. Выскочив из диспетчерской, он бросился по коридору к выходу, собираясь тормознуть броневичок на подъезде к зданию службы экозащиты. Некоторое время Шерлок стоял, глядя из-за угла на неторопливо приближающуюся машину. А потом вышел и поднял руку с жетоном, приказывая остановиться. Сюда уже спешила от служебного входа в вокзал группа вызванных им вооруженных полицейских. Броневичок послушно замер, и неприятное предчувствие усилилось, захлестывая Тумберга с головой…
Через несколько минут он отпустил местных полицейских и позволил экотехникам ехать дальше. А сам остался стоять под беспросветным черным небом, и так же черно было у него на душе. Ни дочери Троллора Дикинсона, ни Уира Обера в машине не оказалось. И посткапитан был почти уверен в том, что не найдут их ни в посадочных лапах, ни в трюмах «Пузатика». Следователь не знал, в чем тут дело, и остро жалел о том, что не умеет играть на скрипке, как это практиковал его великий тезка для стимуляции умственной деятельности.
Впрочем, Тумберг-младший очень сомневался, что скрипка в данном тяжелом случае помогла бы…
Глава 6. На неведомых дорожках
Надежды Дария Силвы сбылись: лейтенант Бебешко выиграл в домино и дал добро на проникновение двух подчиненных ему бойцов на территорию Пузыря при посредстве оперативного танка серии «Мамонт» с личным именем Бенедикт Спиноза. Кто такой Спиноза, Силва, порывшись в своем комме, взводному пояснил. Подчеркнув, что древний земной философ не только измышлял что-то в собственной голове, но и занимался практической деятельностью, приносившей безусловную пользу тогдашнему несовершенному обществу: шлифовкой линз для оптических прицелов[11]. Взводный против названия танка ничего не имел. И даже, продемонстрировав недюжинные знания, без всяких подсказок комма поведал бойцу Силве, что танкам издревле давали личные имена, как вполне понятные, так и не очень: «Буцефал», «Росинант», «Навекаопочил»[12], «Боевая подруга», «Сильный», «Таня», «Грозный»…
У этого распоряжения была своя хитрая предыстория. Осторожный Бебешко, не раз гордо называвший себя «стреляным калачом», все-таки не решился, даже выиграв в домино, принимать груз ответственности на себя. Страхуя свою личную «пятую точку», он доложил о планируемой операции ротному, хотя и опасался, что, в случае успеха, тот припишет заслугу себе. Ротный, собственно, так и намеревался сделать, но был не менее «стреляным калачом», нежели Тамерлан Бебешко, поэтому сразу побежал со «своей» инициативой к командиру заставы. И вот тут-то и оказалось, что лавры собирался присвоить себе этот самый командир заставы полковник Сибора: он-де лично ходатайствовал перед командиром Пограничной службы о выделении именно для его заставы танка серии «Мамонт». Поскольку давно собирался осуществить такое проникновение в Пузырь. Просто спал и видел. Полковник Сибора не стал согласовывать поход Спинозы с командиром Погранслужбы, намереваясь при неудаче все списать на подчиненных. Он отдал устный приказ ротному изучить такую возможность и определить взводного, который будет нести персональную ответственность за эту вылазку. Со всеми вытекающими. Вытащив Бебешко из клуба, ротный прямо заявил, что в случае чего крайним окажется именно Тамерлан, и тоже не стал отдавать прямой приказ.
«Тамик, тут дело такое, — доверительно сказал он. — Если дело выгорит, победителями будут все, если нет — тонуть тебе одному. Но есть выход».
И вот какой это был выход. Бебешко дает приказ двум своим подчиненным на проникновение за стенку Пузыря и всякие маневры на близлежащем пространстве. А экипаж должен уже сам определять степень опасности и принимать решение об углублении на подпузырную территорию. Тем более что средства связи там не работают. Вернутся бойцы — честь и слава всем командирам. Не вернутся… Что ж, они действовали на свой страх и риск. Ну а что пропадет мощная боевая единица — так еще не было случая, чтобы за такую утрату кто-то платил из своего кармана. Бывало, успешно списывали не только отдельные танки или артиллерийские орудия, но и целые звенья космических истребителей…
В общем, Дарий Силва и Тангейзер Диони отправились в путь на великолепной машине, вооруженной по макушку и битком набитой продовольствием, способной самой собой управлять, все видеть и все слышать, да еще при этом оглашать всякими рифмованными фразами внутрипузырные пространства. И даже если сгинут они без следа, их имена занесут на Доску Памяти, где уже было немало имен тех, кого истребили Простыни. На худой конец, и такое неплохо. Во всяком случае, лучше, чем вообще ничего.
Танк, провожаемый свободными от боевого дежурства пограничниками, выехал из ворот погранзаставы и попылил к Пузырю. Дарий и Тангейзер в чуть напряженных позах сидели в креслах, глядя на передний обзорный экран, где все приближалась и приближалась мутная стенка. Спиноза негромко, но с упоением вещал что-то о тишине… огне… броне… войне… врагах… простреленных ногах… пробитых головах… стихах… боях… походах… бронеходах… бутербродах (?)… уродах (?!)… фернтинкродах (??!!)… Гомере… Алигьери… Бодлере… Аполлинере… Заболоцком… Высоцком… Бродском… Твардовском… Маяковском… Чуковском… Шевченко… Евтушенко…Тагоре… Алькоре… наводке… проводке… обмотке… снарядах… преградах… ракетах… сонетах… ударах… радарах… защите… суперзащите… сверхсуперзащите… сыновьях… матерях… глазах… материнских слезах…
Короче, был весь в предвкушении.
«Хотя при чем здесь материнские слезы?» — мимолетно подумал Дарий, не отводя глаз от экрана.
Когда танк вышел на последнюю прямую и стал разгоняться, чтобы с ходу протаранить стенку, на связь с последними напутствиями вышел Тамерлан Бебешко:
— Слушай меня, бронелобые! Если алкоголь сумели непосредственно на борт пронести, лучше прямо сейчас выбрасывайте, иначе с дежурств у меня вылазить не будете. Через каждый час — шилом в перпендикуляр, с орбиты будут засекать, как вы там движетесь. Если, конечно, получится изнутри Пузырь продырявить… Но и думать не сметь просто уползти в туман, бросить якорь и вялиться. Плющить, понимаешь, харю, пока личность не опухнет. Все фиксировать, видео потом своими обеими руками лично пересмотрю и спрошу по полной! И с точевом там соответственно не перегибайте, чтоб расстройства во внутренних кишках не было. Доступно объясняю?
— Доступно, господин лейтенант, — ответил Силва, назначенный командиром экипажа. — Не беспокойтесь, господин лейтенант, все будет в лучшем виде.
— Ну, смотрите, бойцы! Держите марку Пограничной службы! Рассчитываем на вас!
Стенка Пузыря была уже совсем близко, танк пер на нее, набирая скорость.
— Всё, врубаю полный газ — в добрый час! — почти проревел Спиноза и вломился на территорию странного образования, неизвестно как и зачем появившегося на Пятой Точке. — Мы пойдем своим путем, будет всё у нас путем! — Курс бронеходу был определен произвольный, хотя для начала решили двигаться на север.
Ввалившийся в Пузырь танк быстро достиг тумана и бодро понесся вперед, подминая под гусеницы невысокую сухую траву.
Поделиться книгой: