Простофиля – криминальный талант

Аська подышала на стекло вагонной двери и быстренько нарисовала смешную рожицу.

– Что ты сделала? – не понял Филя.

– Тебя нарисовала. Любоваться буду.

– Не похож, – сравнил рисунок со своим отражением в стекле Филя. – Худо-ожница! Лучше жуй свои бесконечные орешки.

Вообще-то Филя был не прав. Рожица была похожа на него чем-то неуловимым. Наверное, растопыренными ушами и большими глазами. Точки зрачков Аська нарисовала сведенными к носу-палочке, и выражение лица от этого получилось удивленно-непонимающее. Филя даже стереть хотел рожицу, но удержался: еще подумают, что он хочет выглядеть красивым.

– А рот у меня не треугольный, – все же пробормотал он, отворачиваясь.

Довольная Аська хихикнула:

– А я тебя таким представляю. Имею право!

Филя промолчал. Тем более что пора было выходить. А с Аськой можно препираться бесконечно: любит она глупые разговоры.

Как только ребята вошли в выставочный зал Дома художника, Филя бросился вперед, скользя взглядом по картинам. Даня придержал его за руку:

– Ты куда бежишь? Разве так осматривают выставку?

Филя отмахнулся:

– А чего тут смотреть? Ерунда какая-то. Как будто Аська все эти картинки нарисовала. Чего время зря терять – надо быстрее найти наш портрет.

– Ты громко это не говори, – улыбнулась Аня. – А то над нами смеяться все будут. Это же искусство, называется «авангард». Не понимаешь – лучше помолчи.

– Больно ты понимаешь, – проворчал Филя. – Только вид делаешь умный. Я тебе сколько хочешь таких картин нарисую. Вместе с Аськой.

Но ребята все-таки не спешили. Они читали подписи под картинами, негромко переговаривались – наверное, делились впечатлениями. Филя тоже прочитал несколько названий картин, и ему показалось, что названия эти написаны просто наугад. Ну как может быть изображен город – о чем свидетельствовала надпись – одной изломанной остроугольной чертой, разделяющей размытые пятна света внизу и серое пятно вверху? А «Время»? Свернутый в трубочку циферблат часов. Разве это время? И никаких стрелок на этих часах нет. Вот «Сон» Филе еще более-менее понравился. Чье-то лицо, растянутое в разные стороны расплывчатыми картинками. Если честно, Филя примерно так и вспоминал свои собственные сны – наплывающими друг на друга изображениями. Он даже задержался у этой картины, дожидаясь друзей.

– А вдруг здесь все картины такие? – встревоженно шепнул он Дане.

Даня пожал плечами.

– Смотри, – сказал он, – а вот Сазонова.

Филя оглянулся, выискивая дочку Нины Петровны среди людей, но Даня показывал на картину. Она называлась «Дом». Это и в самом деле был их дом на Триумфальной площади. Дом был большой и высокий, но все его пространство занимала одна квартира. Огромная дверь, стол и окно на всю стену. Над домом летела маленькая фигурка человека.

– Ничего себе, домик! – хмыкнул Даня.

– А художница так чувствует, – пояснила Аня. – Она ведь представляет свой дом только как свою комнату, понимаешь? Большое здание, а внутри уютное пространство.

Филя промолчал. Может, и права художница Сазонова. Каждый человек так думает о своем доме – как о здании и о своей квартире внутри. Тут уж с художницей и с Аней не поспоришь.

Но спорить Филя и не собирался. В отличие от Ани он ни на минуту не забывал, зачем сюда пришел. Поэтому он опять рванулся вперед. Но вот уже все картины закончились, Филя начал осматривать их по новому кругу, а ни одного портрета что-то не заметил… Наверное, ошибка вышла, и нет здесь никакого портрета.

Филя глубоко вздохнул и двинулся к выходу. Что ж, подождет друзей там – пусть любуются дальше. А с него достаточно. Когда такое настроение, ни на какие картинки смотреть не хочется. И разгадывать, что на них изображено, тоже не хочется.

И вдруг он услышал Аськин визг:

– Филька! Нашли!

Филя метнулся к ребятам. Они стояли у большой картины, на которую он и внимания не обратил. Аська держалась за живот, переламываясь пополам от смеха:

– Вот, смотри! Запоминай особые приметы.

Аня ткнула пальцем в табличку. На ней было написано: «И. Васнецов. Портрет бизнесмена Ф.Л.Барыгина».

А на картине… Странное что-то было изображено на картине! Это был лупоглазый «Мерседес», но смотрел он совсем как человек, и, если вглядеться, то становилось понятно, что его боковые зеркала напоминают уши, ветровое стекло – высокий лоб, а радиатор чуть-чуть скривился в человеческой гримасе. И даже сверху, надо лбом, две короткие антенны торчали, как стрижка «Ежик». Всего две черточки, а прическа угадывалась. Молодец художник!

«Ну и взгляд у этого «Мерседеса»! – подумал Филя. – Того и гляди задавит! Что и говорить, не какой-нибудь ласковый «жигуленок».

В машине-человеке угадывался характер. Уверенный в себе, нацеленный только на движение вперед. Без всяких препятствий.

– А как вы догадались, что это он? – пробормотал растерянный Филя.

– Инициалы совпадают, – пояснил Даня. – Филипп Львович – это Ф. Л. И бизнесмен. Кстати, больше портретов здесь нет. Мы все осмотрели.

– А это, по-вашему, портрет? – хмыкнул Филя. – И художник этот… А еще Васнецов! Лучше бы он своих богатырей рисовал, они у него похоже получаются. А то накалякал… Я ведь вообще мимо прошел – думал, это просто машина нарисована.

– А еще сыщик! – показала язык Аська. – Даже я знаю, что богатырей другой Васнецов рисовал. Не современный. Ну, ты даешь, Филька!

– Это я так сказал, – проворчал Филя, – для смеха. Хотя мне совсем не весело. Нашли портретик, называется! Что с него толку? Ну и художники, ну и мазилы! Рисуют карикатуры!

– Нет, Филя, ты не прав, – как строгая тетенька-экскурсовод начала объяснять Аня. – Мне картина нравится. По ней характер человека угадывается лучше, чем по фотографии. Смотри, ведь художник выразил самые яркие черты – грубость, уверенность, силу. Наверное, и внешнее сходство есть. Мне кажется, я этого человека при встрече сразу узнаю.

– Вот и будешь у нас опознавателем, – сказал Филя. – Мы тебя посадим у подъезда, и ты всех людей будешь сравнивать с этим «Мерседесом». Как только узнаешь, попросишь его погудеть. Или толкнешь посильнее, чтоб сигнализация сработала.

Аська захихикала.

– А может, встретиться с художником? – предложил Даня. – С Васнецовым. Скажем, что нам понравился его портрет и что мы хотим посмотреть на человека, которого он изобразил, в жизни. Мол, интересно сравнить оригинал и копию.

– Точно! – подпрыгнул Филя. – Ты, Даня, молодец!

– А зачем? – спросила Аня. – Теперь еще и художника разыскивать? Вы, мальчишки, любите играть в сыщиков, вам бы только искать кого-нибудь бесконечно. Но ведь мы уже знаем, кто этот Филипп Львович, где он работает. Разве этого не достаточно?

– Даня прав, – начал объяснять Филя. – Хоть мы и узнали фамилию этого бизнесмена, но этого мало. Художник наверняка знает, чем он занимается, что за человек. Ведь нам про него сведения надо собрать, а не просто полюбоваться. Полюбоваться мы и сами могли – достаточно было спрятаться за кустиками возле его фирмы.

– Так вам и расскажет все художник… – протянула Аська. – Спросит: а зачем? И вообще, может, они друзья с этим Барыгиным. Вот художник и выдаст нас. Скажет: эти ребята следят за вами. И тот поймет, кто прикол с открыткой устроил. Вот будет нам!

– Перепугалась… Трусиха! – одернул ее Филя. – Все боишься за свои отпечатки пальцев. Руки мыть надо после своих вкусностей, меньше отпечатков будет. А с художником поаккуратней разговор надо будет вести. Запудрим ему мозги, что мы тоже рисовать учимся. Раз на выставке были! И как-нибудь переведем разговор на бизнесмена. На то, как сложно рисовать таких серьезных людей и как они встретились, и так далее. Главное – по-деловому подойти!

– По-деловому! – обиженно посмотрела на свои чистые пальцы Аська. – А как ты собираешься искать художника? Очень деловой ты, Филька!

Филя вопросительно уставился на Даню. Тот нахмурился:

– Ладно. Раз уж это моя идея… Давайте я попытаюсь навести справки.

– Адрес, адрес спрашивай! – вдогонку посоветовал Филя, когда понял, что Даня направляется к двери с табличкой «Администрация».

Даня только отмахнулся – мол, а зачем же еще я иду?

Ребята ждали долго. Наконец покрасневший Даня вернулся.

– Ух, как неприятно обманывать, – выдохнул он. – Никогда бы не подумал. Оказывается, люди так верят всяким выдумкам… И как это все мне в голову пришло? Что мы в кружке рисования занимаемся и что хотим пригласить в школу художника Васнецова…

– Поверили? – плясал от нетерения Филя. – Вижу, поверили.

Даня протянул бумажку:

– Вот адрес. Так все просто…

– Ого! – воскликнул Филя, взглянув на бумажку. – Везет! Прямо в центре, далеко ехать не надо. Ну, Данька, молодец! Ну и обманщик! В хорошем смысле этого слова, конечно.

И Филя радостно похлопал растерянного друга по плечу. Что и говорить – не привык Даня обманывать. Ни в плохом смысле, ни в хорошем.

А Аська не удержалась и показала язык портрету. И сразу испуганно отвернулась. Ей показалось, что антенны на голове «Мерседеса» недовольно шевельнулись и фары-глаза мигнули, уставившись на нее злым взглядом. Нехорошее предчувствие шевельнулось внутри Аськи, но она не стала говорить об этом. Побоялась, что Филя опять назовет ее трусихой.

Глава X

Когда везет – надо оглядываться

Когда ехать близко, всегда приходит мысль: а не пробежать ли это расстояние бегом? В смысле – пешком. Тем более что погода хорошая. Это поздней слякотной осенью или снежной зимой в Москве не очень-то погуляешь по улицам. Сразу хочется юркнуть в метро. А сейчас, в сентябре, – самое лучшее московское время. И не жарко, и не холодно. Хоть целый день по улицам гуляй.

Ребята спустились по Кузнецкому Мосту к Петровке, перешли ее и направились к Тверской – своей самой любимой улице. После родной Большой Садовой, конечно. Но Большая Садовая и Тверская пересекались прямо рядом с домом, в котором жили ребята, так что соперничать улицам в том, какая из них самая любимая, было совсем ни к чему. И вообще, друзьям казалось, что центр Москвы для них совершенно не разделен на улицы. Конечно же, названия у каждой улицы и у каждого переулка имелись свои, отдельные. Но все равно ребята относились к этому привычному пространству как к одному родному уголку. Разве можно указать границу между Тверской и Садовой? Тем более что эта граница – Триумфальная площадь – одно из самых красивых мест в Москве.

По дороге Аська, задержавшись у киоска, пополнила запасы орешков и теперь доставала их из кармана по одному, аккуратно отряхивая после каждого орешка ладони и оглядываясь на Филю. От мороженого, которое купил Даня, она тоже не отказалась.

– Ты же орехи жуешь! – проворчал Филя. – Соблюдай хоть очередность.

– Ничего, – успокоила его Аська, – можно и совместить. Бывает же мороженое с орехами.

Когда ребята проходили мимо Художественного театра, Филя взглянул на памятник Чехову и сказал задумчиво:

– А я понял, почему художник нарисовал этого Барыгина в виде «Мерседеса». Вот Чехова никому не придет в голову изобразить по-дурацки. И Пушкина тоже. Стоят они, хоть и памятники, как нормальные, живые люди.

Аня, улыбнувшись, кивнула:

– Не зря прошла наша экскурсия.

– А вот чтобы бизнесмена нашего изобразить – продолжал Филя, – понадобился «Мерседес». И получилось что-то вроде шаржа. Оказывается, искусство понимать не очень сложно!

И Филя победоносно заулыбался.

– Вполне возможно, что с Барыгина писали и нормальные портреты, – сказала Аня. – Но в чем-то ты прав, только непонятно выражаешься. Как ребенок.

– Как неандерталец, – подсказала Аська. – Я читала, что они несколькими звуками выражали свои мысли.

Филя так посмотрел на нее – молча, без всяких звуков, – что Аська сразу прикусила язык. Наверное, поняла, что лучше «неандертальца» не злить.

– Сейчас еще с Васнецовым побеседуешь, – улыбнулся Даня, – и будешь разбираться в искусстве лучше всякого экскурсовода.

Филя довольно хмыкнул. А что? Он уже примерно представляет себе весь предстоящий разговор…

– Ну-ка, дай бумажку, – протянул он руку. – Адрес уточнить. Вроде бы это совсем рядом с нашим домом.

Он растерянно заморгал глазами и уставился на ребят.

– А ведь… он в нашем доме живет! Как я сразу не понял, что это наш адрес? Глянул только, что улица Большая Садовая – думаю, хорошо, что близко. А на номер дома не обратил внимания. Вот это совпадение!

– Так ведь это квартира Нины Петровны, – ткнула пальцем в бумажку Аська. – Номер десять.

– Ну, и куда мы в таком случае направляемся? – растерянно произнес Филя. – В эту квартиру? Там же никого нет. А может, художник только недавно туда вселился?

– Сразу после прежних хозяев? – удивился Даня. – В тот же день? И в Доме художника уже знают его новый адрес? Нет, наверное, администраторша ошиблась. Придется вернуться.

– Но здесь же и телефон написан, – заметила Аська. – Почему бы не позвонить?

– А что толку? Помнишь квартиру Нины Петровны? Пустая. Вот и будут в пустой квартире раздаваться наши звонки. Если там вообще остался телефон.

– А почему такой номер? – прищурилась Аська. – У нас у всех начинается на 299, а здесь на 200. В одном подъезде все телефоны должны начинаться одинаково. И что это за буковка «м» в скобках? Мобильный?

– Всего на минуту перестала жевать, и сразу сообразительность появилась! – воскликнул Филя. – Тебе, Аська, цены бы не было, если б тебя голодной на поводке водить! Только это не номер мобильного. Что-то другое. М-м-м… М-м-м…

– Мастерская, – уверенно сказал Даня. – У художников есть мастерские. Там они пишут свои картины.

– Да вы просто ходячие мозги! – закричал от восторга Филя и сразу поморщился. Сравнение, что и говорить, не очень… – В смысле, компьютеры. Тьфу ты! Да просто сообразительные! Не то что я.

– Только звонить из дома будем, ладно? – попросила Аська. – И уроки надо сделать… Мало ли что нас еще сегодня ожидает.

– Да ладно тебе маскироваться, – усмехнулся Филя. – Про уроки она вспомнила! Пообедать хочешь, правильно?

На Пушкинской площади Филя подмигнул Пушкину как старому знакомому, потом и на Триумфальной сделал то же самое, взглянув на памятник Маяковскому. Как будто он подружился со всеми хорошими памятниками в Москве. Но это у Фили было просто приподнятое настроение.

На всякий случай ребята все-таки позвонили в дверь квартиры номер десять. Но никто, конечно, им не открыл.

– Чур, обедать не больше десяти минут, – взглянул на Аську Филя. – А лично мне и минуты хватит. Кто будет звонить по телефону? Может, ты, Дань? У тебя так удачно получилось придумать про школьный кружок… Продолжай в том же духе.

– Сделаете из меня обманщика, – проворчал Даня. – Привыкну еще.

Вскоре в квартире Фили зазвонил телефон.

– Все нормально, – сказал Даня. – Действительно, это мастерская Ивана Ивановича Васнецова. И он разрешил нам прийти.

– А чего ты так грустно об этом говоришь? – удивился Филя. – Все же отлично складывается!

– Обманывать тяжело, – таким же тоном сказал Даня. – Краснею. Хорошо, что по телефону не видно. Даже идти туда не хочется.

– Да не переживай ты! – успокоил друга Филя. – Какой же это обман? Так… способ познакомиться. Ну подумай, как в нашей ситуации можно правду сказать? А у художника, так и быть, можешь молчать. Отдыхать будешь, ты и так сегодня много сделал.