Простофиля – криминальный талант

Аська все-таки задержалась и на улицу вышла последней. И дожевывала что-то на ходу. Филя только махнул рукой – мол, что с ней поделаешь? Надо смириться с ее недостатками.

– Я Барсика кормила, – пояснила Аська. – Он так смешно ест…

– Есть с кого пример брать, – не удержался Филя. – Не перекорми котенка, а то тигром вырастет. Скажешь ему – кис-кис, а он руку откусит.

Аська улыбнулась. Наверное, воспоминания о Барсике совсем не связывались с Филиными словами.

– Хорошо, что мастерская художника недалеко, – сказал Даня. – На Большой Бронной. Только он просил ненадолго, у него работы много.

– А мы сами скажем, что ненадолго! – подтвердил Филя. – И что у нас дел много. Главное, что нам сегодня везет!

Конечно, Филя зря это сказал. Нельзя так радоваться своему везению… И забывать при этом о всякой осторожности. Когда ребята веселой гурьбой выкатились из двора на улицу, никому из них даже не пришло в голову оглянуться. И напрасно… Они не заметили, как из-за дальнего угла осторожно выглянул человек. Выглянул и пошел вслед за ними. И ярким подпрыгивающим пятном мелькал перед этим человеком оранжевый теннисный мячик…

Глава XI

Аськины таланты

Филя, как опытный режиссер распределял роли.

– Вы продемонстрируете свои познания в искусстве, – обратился он к Ане с Даней. – Какие-нибудь словечки про современную живопись произнесете. Мол, ах, ах, как это прекрасно – не то что раньше рисовали, всяких богатырей и шишкин лес. А ты, Аська, будешь у нас начинающей художницей без таланта. Скажешь, что хочешь научиться рисовать по-простому – точка, точка, огуречик… Но не умеешь. А посмотрела, мол, выставку и решила, что у тебя это получится.

– Но зачем притворяться? – не поняла Аня. – Мы же просто познакомиться идем, посмотреть картины.

– Так с тобой и захотят знакомиться, картины показывать, тем более беседовать, – возразил Филя. – Заинтересовать надо художника. А заинтересовать можно только чем-то необычным. Вот, например, девчонка, – кивнул он на Аську, – хочет рисовать, а не может. Бедненькая. Может, художник жалостливый окажется, начнет давать всякие советы, разговорится…

– Ничего я не бедненькая, – насупилась Аська. – И рисую всегда как хочется, без всяких советов.

– Только там это не ляпни! – одернул ее Филя. – Слушай, что тебе говорят, то есть… советуют. Говорю же, что нам надо разыграть маленький спектакль, иначе художник попрощается с нами сразу после приветствия. Скажет: молодцы, что занимаетесь в кружке, что ходите на выставки. И – до свидания.

Даня улыбнулся:

– А ты что будешь изображать? Какую роль себе отводишь?

– Я? – растерялся Филя. – Посмотрим по ситуации. Я разговор буду направлять. В сторону Барыгина.

Войдя в подъезд старого дома, ребята стали подниматься по широкой лестнице. Они высматривали нужную квартиру и не обратили внимания на то, что внизу негромко скрипнула входная дверь. Кто обращает внимание на такие мелочи, заходя в чужой подъезд?

Если бы ребята прислушались, то различили бы вслед за этим скрипом осторожные подозрительные шаги. Но они не прислушались.

Мастерская располагалась в обычной квартире. После гулкого звонка долго приближались шаги, как будто хозяин шел по длинному коридору. Так и оказалось. Кроме мольберта и картин, которые находились в просторной комнате за коридором, ничего в квартире не было.

– Это вы мне звонили? – спросил бородатый человек в свитере. – Чем могу служить?

«Неужели все художники так выглядят? – подумал Филя. – Как будто без бороды и без свитера нельзя».

– Иван Иванович? – начал Филя. – Извините за беспокойство, мы ненадолго. Дело в том, что только вы можете помочь одному человеку. Речь идет о дальнейшей жизни…

Художник удивленно вскинул брови:

– Постойте-постойте! О какой еще жизни? Что это вы меня так сразу пугаете? Ну-ка, ну-ка проходите… И объясните все толком, раз пришли. Понимаете, ко мне не так часто обращаются такие молодые люди после посещения выставки, и я заинтересовался. Но я не думал, что дело так серьезно…

«Заинтересовался! – радостно подумал Филя. – Клюет!»

– Серьезно, еще как серьезно! – горячо заговорил он, подталкивая вперед Аську. – Мы вот ее силой к вам привели, она так упиралась! А сама уже ни уроков делать не может, ни спать, ни… есть. – Филя чуть не хихикнул на последних словах. – Так хочет научиться рисовать. А получаются у нее только смешные рожи! И Аська чуть не плачет от этого! А мы успокаиваем – говорим, что современным художникам вовсе не обязательно рисовать правильно. Даже на выставку ее повели, чтобы это доказать. Но вот на выставке увидели вашу картину. Она такая красивая! Как это вам удалось человека в виде автомобиля изобразить?

Филя понимал, что торопится и все сваливает в одну кучу. Но ведь так хотелось еще больше заинтересовать художника! Он незаметно подтолкнул Аню – что молчишь? Аня сразу же включилась в разговор:

– Филипп немножко смешно говорит, Иван Иванович, и, кажется, упрощенно понимает современное искусство. Мы с ним даже поспорили на эту тему. Может быть, если это не отнимет у вас много времени, вы поможете нам? Может быть, вы могли бы показать Филиппу несколько своих картин, доказывающих, что живопись – сложное искусство?

«При чем тут я? – про себя возмутился Филя. – Ведь мы договорились Аську непонятливой выставить, а не меня!»

– Ого, да вы ко мне пришли с важными вопросами! – заулыбался художник. – А говорите – ненадолго. Минуточкой мы не обойдемся. Ну что ж, проходите. Тем более, если вам понравилась моя картина, придется мне уделить внимание ценителям моего творчества! – Говоря все это, он смущенно улыбался и пожимал плечами. – И нашли же меня! – продолжал Иван Иванович. – Странно. Польщен, что и говорить. Внимание таких юных ценителей дорогого стоит.

– «Мерседес» как живой у вас получился! – продолжал льстить Филя. – И как вы уловили это сходство? С первого взгляда? Или вы его давно знаете? Аська вот меня знает давно, поэтому, наверное, меня и рисует. И знаете, какое-то сходство улавливается. А как вы думаете, если у нее совсем малюсенький талант, то можно его развить? Есть надежда?

Иван Иванович достал чистый лист бумаги, прикрепил его к мольберту.

– А давайте сразу и развивать талант, – предложил он. – Не люблю я просто так беседовать. Будем разговаривать и работать.

И он вручил растерявшейся Аське черный грифелек.

– И что рисовать?.. – спросила она. – Кого?

– Ну вот хотя бы Филиппа, да? – показал художник на Филю. – Он сказал, что ты его давно знаешь. С чего надо начинать?

Аська хитренько взглянула на Филю. Он даже испугался – ну и посмеются же сейчас над ним! Выбрали грушу для натюрморта! Но придется терпеть – главное, что художник не выставил их сразу за дверь, главное, что разговор завязался…

Аська в самом деле изобразила что-то вроде груши – вверху поуже, внизу пошире. Филя даже возмутился про себя. Разве у него лицо такой формы? Издевается она, что ли? Уши Аська пририсовала к узкой части головы. Но мало того – и глаза, и нос, и такой же, как рисовала в метро, треугольный рот она поместила в верхней узкой части. А зачем же тогда столько нижнего свободного места? И тут Аська, отступив на шаг, примерилась и пониже рта, на широкой части лица, вывела полукруглую скобку выпуклостью вверх. И сразу рожица обрела надменно-капризное выражение. Синьор Помидор какой-то! Филя обиженно засопел. Он с трудом сдерживался.

«Ладно, – решил он, – с Аськой можно и потом разобраться. Сейчас главное – вести разговор с художником».

Иван Иванович рассмеялся:

– Определенное стремление к шаржу! И кто это решил, что у тебя нет способностей? Я бы только вот что еще добавил.

Художник взял грифель и одним движением вставил в рот рожице один зуб. А в глаза – зрачки, которые смотрели вниз и в сторону. Рожица окончательно стала обиженной. Почти совсем как настоящий Филя. Он через силу расплылся в улыбке, словно стремясь нарушить сходство:

– Вот видите! Умеет, если захочет…

– Вот-вот, – подтвердил художник. – Я совершенно согласен: если человек хочет, значит, умеет. Молодец, А… – Он припоминал имя.

– Аська, – подсказал Филя. – А вот это ее сестра Аня. Они близнецы, – пояснил он, как будто это и так не было видно. – А вот Даня.

– Познакомились, – подвел итог Иван Иванович. – Хоть и с опозданием. Видите, как хорошо общаться во время работы. И оказалось, что у вас нет никаких проблем! А кто вам посоветовал на эту выставку сходить? Руководитель школьного кружка?

– Нина Петровна, – сказал Филя. – Старушка, которая живет, то есть жила в нашем подъезде. Понимаете, Иван Иванович, вот ведь еще какое совпадение: на выставке нам дали ваш адрес, и он совпал с адресом Нины Петровны. Как это могло получиться? Хорошо, что телефон вашей мастерской написали…

Художник испуганно взглянул на Филю:

– Ты сказал – жила? Нина Петровна – мать моей жены, то есть моя теща. Что с ней?

Филя поспешил его успокоить:

– Не волнуйтесь, все в порядке! Жила – потому что переехала. А разве вы не знаете?

– Да… нет, – пробормотал художник. – Мы в последнее время раздельно живем… Но это неважно. Странно, странно… Почему же они переехали?

– Конечно, странно! – горячо подхватил Филя. – В этой истории столько странностей! И совпадений. Мы просто запутались! Вот вы тоже, оказывается, еще раньше уехали из нашего дома, получается, нам ваш старый адрес дали. Вы про радиацию ничего не слышали?

Художник заморгал, как непонимающий ребенок:

– С вами, я вижу, не соскучишься! Какую еще радиацию?

Филя прикусил язык. Совсем не ожидал он, что разговор пойдет так… стремительно. И теперь кажется, что выбраться из всей этой путаницы нет никакой возможности. Сколько же времени понадобится для всех объяснений? И зачем он ляпнул про радиацию? Но отступать было уже поздно. Тем более что художник производил впечатление человека, которому почему-то хочется довериться.

– Понимаете, из нашего дома начали уезжать жильцы, – медленно и отчетливо стал объяснять Филя. Он понимал, что надо говорить спокойно, и все получится. – И нам кажется, что они боятся радиации, которую излучают стены. А про радиацию им сказал человек по фамилии Барыгин, которого вы изобразили в виде «Мерседеса».

Филя даже не ожидал, что сможет так быстро все изложить. Что значит спокойствие! Но это ему все было понятно – художнику понимание давалось значительно труднее.

– Барыгин? – переспросил он. – Какое он к этому имеет отношение? Странно! Он руководитель какой-то риелтерской фирмы… При чем здесь радиация?

– Очень даже при чем, – приступил Филя к самому главному. – Барыгин приходил в вашу бывшую квартиру, измерил радиацию, показал какие-то документы, и после этого Нина Петровна вместе со своей дочкой, то есть с вашей женой, уехали из квартиры. Вот при чем здесь радиация! И вот при чем здесь этот самый Барыгин. А вы рисовали его портрет. Расскажите, что он за человек?

Но художник только бормотал свое любимое словечко «странно», пощипывая бороду. Медленно все-таки соображают взрослые!

– Что за человек? – проговорил он. – Я, надо сказать, мало с ним знаком. Обычный заказ – ко мне ведь иногда обращаются с просьбами написать портрет. Вот несколько сеансов и позировал мне этот человек.

– И не обиделся, что вы его в виде «Мерседеса»?.. – удивился Филя.

– Я ему нормальный портрет написал, – усмехнулся Иван Иванович. – А «Мерседес» – для себя. Он, кстати, знает об этом – и ничего, не обиделся. С чувством юмора человек. Совсем как ты, Филя. Ведь вы, кажется, даже тезки. Филипп… Львович, кажется, его зовут.

– Филя даже не обижается, когда его Простофиля называют, – вставила реплику Аська. – В смысле – просто Филя.

Она на всякий случай опасливо покосилась на Филю. И вдруг воскликнула:

– Ой, да они же полные тезки! И как мы сразу об этом не подумали? Филиппы Львовичи!

Точно! Филя поморщился от такого совпадения. Действительно, почему это не пришло ему в голову раньше? Наверное, потому, что Филя ни в коем случае не мог себя сравнить с этим человеком. И даже одинаковые имена поэтому звучали по-разному.

«Ну, погоди, тезка! – подумал он. – Теперь я от тебя не отстану, пока не пойму, чем ты занимаешься! Выведу на чистую воду, не дам позорить мое имя!»

– Странная история, – опять забормотал художник. – А ведь меня совсем недавно звали в гости в мою бывшую квартиру. Нина Петровна звала. Мы с женой как-то нелепо, глупо поссорились… А Нина Петровна хотела нас помирить. И вдруг они переехали… Какая еще радиация?

– А вы найдите их, – сказала Аська. – Через Дом художника узнайте новый адрес своей жены. И съездите в гости. По-моему, Нина Петровна будет рада. А там и узнаете все подробненько.

Филя дернул Аську за рукав – мол, что ты лезешь ко взрослому человеку с такими серьезными советами? Но Иван Иванович вдруг обрадованно заморгал глазами, уставившись на советчицу:

– А ведь… так все просто! Ты, Ася, не только художница. Раз – и подсказала. Для этого особый талант нужен. Человеческий.

Ребята удивленно посмотрели на Аську, словно впервые ее увидели. Разве бывает такой талант – человеческий? И что особенного она сказала? Художник и сам бы мог прийти к такому решению. Но, наверное, важнее всего сказать человеку именно то, что он ждет услышать. Может быть, для этого и нужен особый талант?

– Я так и сделаю! – Иван Иванович потирал руки от радости. – Конечно же, разыщу их и все узнаю. Только вот… зачем?

– Как это зачем? – удивился Филя. – Ведь мы же остались жить в нашем доме. А он оказался в какой-то непонятной опасности – вместе с жильцами. Вы тоже человек не посторонний и можете помочь и нам, и всему дому. Вот если бы я мог кому-то помочь, даже и не спрашивал бы, зачем.

– О, да ты совсем не простофиля! – засмеялся Иван Иванович и сразу осекся. – Извини, Филипп. Но ты на такую удочку меня подцепил! Конечно, если может пригодиться моя помощь, то отказать трудно. Нельзя отказать, это ты правильно сказал. Но что же мне делать?

– Во-первых, – стал загибать пальцы Филя, – спросить у Сазоновой, то есть у вашей жены, что она знает про радиацию. Проверяла она ее сама? Каким образом? Или просто доверилась этому Барыгину? Во-вторых, узнать, почему Барыгин так странно себя ведет. Почему он предупреждает жильцов по очереди, а не объявит сразу всем? И зачем это ему нужно? В-третьих…

– Постой-постой, Филипп! – остановил его художник. – Не надо в-третьих. И так многовато заданий. Ты уверен, что именно Барыгин пугает людей радиацией?

– А то кто же? – воскликнул Филя. – Он же испугал вашу жену и Нину Петровну. Значит, и других. Он через Пузыря, одного из жильцов, действует. Этот Пузырь, то есть Петр Семенович, уже помог еще одному старичку уехать. Может, и еще кого-нибудь отправил… подальше. Мы будем продолжать расследование, а вы, со своей стороны, тоже разведку проведете. Мы их в окружение возьмем!

– Хорошая тактика, – одобрил Иван Иванович. – Но знаете что… Вы говорите о странностях, которые творятся в вашем, то есть в нашем, доме. Так вот, продолжайте наблюдать, замечайте все, но ни во что не вмешивайтесь, хорошо? Я просто знаю, что за выселением жильцов из квартир могут скрываться всякие неприятные вещи. Опасные даже. Так что не рискуйте – не лезьте на глаза этому Барыгину и всяким его помощникам. Хорошо? Я попытаюсь что-нибудь узнать, а вы позвоните мне завтра.

– Что вы! – успокоила его Аська. – Мы никогда не рискуем. А сейчас можно мы картины посмотрим?

Ей не терпелось присоединиться к Ане с Даней, которые не очень-то участвовали в разговоре: они и без разрешения уже принялись рассматривать картины. Вот и Аська стремилась к ним присоединиться. Наверное, она считала: дело сделано, с художником договорились, можно заняться развитием своего таланта.

Филя вздохнул. Оказалось, что ему надо больше всех. Ребята удовольствие получают, а он делами занимается. Но вздохнул Филя, как ни странно это звучит, даже радостно. Он совсем не ожидал, что художник так быстро согласится им помогать. Есть же среди взрослых нормальные люди!

Аня с Даней перешептывались. Совсем как на выставке. Иван Иванович начал им что-то рассказывать про городской пейзаж. У Аськи даже уши зашевелились от внимания. А Филя, воспользвавшись моментом, быстренько взял грифелек и вытянул свой треугольный рот на рисунке в обе стороны. Получилось веселее. Хоть и странная была улыбка, однозубая, но все же улыбка.

«А может, и у меня есть талант художника?» – подумал Филя.

Но, наверное, все же не было у него никакого таланта. Потому что ему неинтересно было слушать объяснения Ивана Ивановича, неинтересно было рассматривать картины. Думал он о другом. Хотя из вежливости и кивал, и улыбался. Совсем как на картине – только показывая не один зуб, а сразу все передние.

Хорошо, что художнику кто-то позвонил, и он, прикрыв трубку, сказал:

– Извините, важный разговор. Но ведь мы обо всем успели договориться, да? До завтра!

– И не стыдно? – набросился Филя на друзей, когда они вышли из квартиры. – Я веду разговор, а вы картинками любуетесь!

– Да мы бы только запутали тебя, – оправдывался Даня. – И ты бы еще больше обиделся. Отлично ты все говорил!

Филя успокоился, посопев для порядка. На самом деле он вполне был согласен с Даней. Такого результата от встречи с художником он даже не ожидал.

На одном из лестничных пролетов Филя чуть не поскользнулся.

– Черт! – Он взмахнул руками и всмотрелся себе под ноги. – Что это?

Несколько горошинок, скользнув из-под ноги, прыгали по ступенькам. Филя взглянул на ребят.

– А вот это мне совсем не нравится, – пробормотал он. – Неужели за нами следят? Эй! – крикнул он. – Шут гороховый!

Аська в испуге закрыла ему рот ладошкой.

– Тише! Если следят, то чего ты кричишь? – зашептала она.

Внизу раздались торопливые шаги и хлопнула входная дверь.