Помоги проекту - поделись книгой:
— Старый шелудифый балабол! Маменькин сынок! Думаешь, ты есть крутой? Я тебя убифать!
— Да неужто? Слушай, сынок, если б не радикулит…
— Посмотри на них, как задираются, — с нежностью сказала Шельма. — Хорошо, что они это не всерьез.
— Думаю, нам пора начинать, — сказала Пачкуля. — Вижу, ты торт принесла. Поставь чайник, а я пока настрою гитару.
Негромко вздохнув, Шельма отправилась ставить чайник, пока Пачкуля делала вид, что подкручивает колки. На заднем плане Хьюго тыкал в Дадли огрызком карандаша, а Дадли пытался стукнуть хомяка лапой.
— Хорошо, что теперь ансамблем руководит Чепухинда, — заметила через плечо Шельма. — По крайней мере дисциплина наладилась. Раньше какой-то бардак был, не считаешь?
— Считаю, — согласилась Пачкуля. — Хвала нечисти, она забрала у Туту ложки.
— Не говори. И запретила Грымзе петь. Теперь, когда Чепухинда у руля, мы с тобой можем сосредоточиться на том, что у нас получается лучше всего, — на сочинительстве. Мы должны написать мировую песню.
Что верно, то верно. Чепухинда в два счета всех организовала. Теперь, когда у каждой ведьмы была своя партия, играли они куда слаженнее. Состав получился такой:
Чепухинда — худрук, фортепиано
Пачкуля — гитара, автор мировой песни
Шельма — губная гармошка, соавтор мировой песни
Крысоловка — дудка Близнецы — скрипки
Макабра — волынка (только не очень громко)
Вертихвостка — бэк-вокал, перкуссия[4]
Мымра — бэк-вокал, перкуссия
Чесотка — бэк-вокал, перкуссия
Тетеря — ударные
Туту — подтанцовка
Грымза — просто открывает рот
— Правда вот, насчет Тетери на ударных я не уверена, — сказала Пачкуля. — Где это видано, чтобы ударники засыпали между куплетами?
— Зато она очень ритмично храпит, — отметила Шельма. Отыскав на захламленном столе местечко между стопками исписанных листов бумаги, она поставила две щербатые кружки с болотной водой. Затем убрала с трехногого стула похлебку, носки и банку с личинками, пододвинула его к столу, постелила чистый лиловый носовой платок и аккуратно села.
— А торт будем? — с надеждой спросила Пачкуля.
— Сначала работа, потом торт, — твердо сказала Шельма. — Мы должны отнестись к этому серьезно. Ты сама говорила.
— Разумеется, — поспешно согласилась Пачкуля. Еще не хватало, чтобы кто-то подумал, будто она несерьезно относится к сочинительству песен. Хотя кусочек торта не помешал бы.
Хлопнула входная дверь. Хьюго с Дадли решили выяснять отношения на улице.
— Так, — сказала Шельма. Она открыла сумочку и достала губную гармошку, чистый блокнот и остро заточенный карандаш. — За дело. Мы точно уверены, что «Песня про носик» не подойдет?
— Нет. Я тебе уже сто раз говорила. Песня должна быть новая.
— Ладно, — вздохнула Шельма. — Хорошо. Новая песня. Начнем с музыки или со слов?
— Со слов, — сказала Пачкуля. Музыка ей была до лампочки, а вот Слово она тонко чувствовала, даром что любила почесать языком.
— Поддерживаю, — сказала Шельма. Она написала в блокноте «СЛОВА» и подчеркнула. — Как по-твоему, о чем должна быть наша песня?
Пачкуля задумалась. Пока что она писала песни в основном о Хьюго (грубые) или о превосходстве ведьм (хвастливые). Что-то ей подсказывало, что эти сюжеты интересны не всем. Ведьмам-то понятное дело, но широкой публике подавай чего пошире.
— Может, она и не должна быть о чем-то, — сказала Пачкуля. — Думаю, это должна быть простая песня. Такая, которую поешь… ну, там, где обычно поют…
— Например, в ванной?
— Не произноси этого слова. — Пачкулю передернуло. — Я имею в виду, что-то примитивное. И чтобы было много повторов.
— То есть бессмысленная песня?
— Ну да. Бессмысленная, но привязчивая.
— Так. — Шельма записала. — «Бессмысленная, но привязчивая». Типа чего?
— Не знаю. — Пачкуля заскрипела мозгами. — Типа… не знаю… ути-пути-бути или вроде того.
— Ути-пути-бути, — кивнула Шельма и принялась строчить в блокноте. — Так. Записала.
— Или бути-пути-ути, — импровизировала Пачкуля. — Как вариант.
— Хорошая идея. Или — я, конечно, не настаиваю — ути-бути-пути. Как тебе?
— Неплохо, — согласилась Пачкуля. — Очень неплохо.
— Или, — возбужденно продолжала Шельма, — или даже фути-нути дути-нути ути-пути фу? Или это уже чересчур?
— Нет, почему, — сказала Пачкуля. — По-моему, вполне. Запиши.
— Или, — предложила Шельма (она не на шутку разошлась), — или… как тебе фути-нути дути-нути ути-пути тра-та-та, рама-дама оп-ля, красота?
— Ммм. Пожалуй, теперь немного перебор. Но, может, куда-нибудь и впихнем. Запиши на всякий случай.
— А здорово у нас получается, — со счастливым видом сказала Шельма. — Сотворчество — это весело, правда, Пачкуля? Не согласна?
— Знать бы еще, что это такое, — сказала Пачкуля. — Ну что, теперь по тортику?
Глава тринадцатая
Конкурсанты
Клуб волшебников (да-да, остроконечные башенки и интерьеры в золотых тонах) стоит на вершине холма в окружении Туманных гор. Несмотря на изменчивую погоду, колдовизионный сигнал волшебники принимают вполне качественный. На почетном месте в гостиной клуба стоит колдовизор с самым большим экраном, какой вы только можете себе представить.
Волшебники обожают колдовидение. Буквально не отлипают от него, как мухи от бутерброда с вареньем. Они так и так весь день проводят, развалившись в креслах в ожидании обеда, полдника или ужина, и занятия, более подходящего, чем глядеть в экран, для них просто не придумаешь. Никто больше не гадает кроссворды. Никто не читает. Никто не отпускает мудрых волшебницких замечаний громкими голосами. Беседы ушли в прошлое.
Во всяком случае так было до тех пор, пока Шеридан Немоч не объявил в новостях о грядущем конкурсе песни «Колдовидение». Тут-то все и заговорили.
— …и специально отобранные жюри выберут победителя, — звучным, бархатистым голосом сообщил Шеридан. — Каждая команда должна представить сочиненную специально для конкурса песню. Исполнять ее может как один солист, так и группа. Приглашаем всех желающих, кроме гоблинов. Анкеты участников можно получить в Колдовизионном центре по адресу, который вы видите на экране.
Идея проведения конкурса «Колдовидение» принадлежит ведьме Пачкуле из шабаша ведьм Непутевого леса. Счастливых победителей ждут потрясающие призы…
Шеридан пустился рассказывать про потрясающие призы. Волшебники внимательно слушали.
— …серебряный кубок, мешок золота, контракт со звукозаписывающей компанией и оплаченная путевка на неделю в Грязьеводск. Церемонию награждения проведет, — Шеридан сделал паузу и осклабился в камеру, — не кто иной, как я. Так что заполняйте анкету и отправляйте нам без промедления.
А теперь о спорте. Хоккейный матч между «Сен-Баньши» и командой средней школы для гарпий начался неудачно…
Звук пропал. Шеридан продолжал беззвучно шевелить губами, как выброшенный на берег карп. Дэйв Друид, низенький пухлый волшебник с большой бородой и в очках-полумесяцах, встал перед экраном, явно намереваясь что-то сказать. Раздались протесты.
— Включи обратно!
— Эй! Я вообще-то смотрел!
Дэйв поднял руку.
— Вы слышали, джентльмены? — спросил он. — Конкурс песни! Как вам идея?
— Умно, — заметил Джеральд Справедливый, орлоносый волшебник, известный своей честностью. — Интересно всем без исключения, есть элемент соперничества, и студии не придется платить музыкантам, потому что все хотят попасть на колдовидение. Обидно, что первыми до этого додумались ведьмы. Но умно. Надо отдать им должное.
— Будем надеяться, они хотя бы не победят, — сказал бестелесный голос. Он принадлежал Альфу Невидимому, который вечно забывал принять свои таблетки для видимости. — Они и так уже возомнили себя незнамо кем.
— Они не победят. Я сделаю все ради этого, — объявил Дэйв Друид, глаза его сверкали воинственным огнем. — Не знаю, как у вас, коллеги, а у меня есть и голос, и слух. Я же родом из долин, а местные славятся своим пением. Уверен, сочинить песню не так уж и трудно. Если кто-нибудь из вас попробует написать слова, я положу их на музыку. Есть желающие?
Одна-единственная рука неуверенно поднялась и зависла в воздухе. Волшебники обернулись посмотреть на ее обладателя.
Обладатель руки был самым молодым членом клуба. Его звали Рональд, и он приходился племянником Шельме. Три помехи на пути к успеху, и это не говоря о прыщах.
— Рветесь в мастера художественного слова, а, юноша? — усмехнулся Фрэнк Ясновидец. Он все время подтрунивал над Рональдом.
— Почему бы не попробовать, — сказал Рональд.
— Хмм. Надеюсь, ты нас не подведешь. Что-то мне подсказывает, желающих поучаствовать в этом конкурсе песни будет немало.
Он был прав. Принять участие в конкурсе хотели решительно все. Али Пали с трудом открывал дверь в студию по утрам из-за нагромождения заявок, брошенных в щель для писем.
Тролли решили взяться за тяжелый рок. Все ж таки он над ними давно висел. Одна проблема — музыкальными талантами тролли не славятся. Впрочем, юноша по имени Билли Жупел написал довольно многообещающий текст.
Девичий хор баньши указал в заявке веселую песенку «О, горе!». Зомби работали над комической сценкой. Мумии Непутевого леса Иссохнимон и Запеленатхет собирались спеть дуэтом. Ходили слухи, что оборотень по имени Роджер в одиночку исполнит балладу или что-то в этом духе. Четверо вампиров объединились в квартет а капелла. В любое время дня и ночи из пещер, хижин, замков и нор доносились обрывки песен, грохот ударных, пиликанье, треньканье и завывания.
Помощники репетировали в старом заброшенном амбаре на окраине леса. С Хьюго и Дадли вы уже знакомы. С Пронырой, Хаггисом, Верноном, Стивом и Барри вы тоже встречались. Остальные: Очкарик (Грымзин филин); Тетерин ленивец (имени у него нет, потому что Тетеря так и не удосужилась его назвать); Шелупоня (дьяволенок Мымры); Антипод и Антикот (сиамские коты-близнецы, помощники ведьм-близняшек); и, наконец, что не умаляет их важности, стая летучих мышей, неизменно сопровождающая Туту.
Все они собрались в тускло освещенном амбаре. Летучие мыши ровным рядком свисали с затененных стропил. Барри примостился на ручке старых грабель. Вернон и Стив сидели на ящике из-под яблок. Антипод и Антикот устроились на куче соломы. Ленивец спал на ветхом брезенте. Козел Хаггис опирался на ржавый плуг.
Дьяволенок Шелупоня отсутствовал: он был ударником в «Непутевых ребятах» и репетировал с ними.
Проныра сидел в углу, вычищал трезубцем грязь из-под когтей и дулся из-за того, что его не выбрали главным. Как-то это было неправильно, все-таки его хозяйка — сама Достопочтенная Чепухинда. Но хоть Проныра и хороший организатор, музыкальными талантами он, увы, обделен, поэтому ему пришлось уступить место Хьюго, который в данный момент стоял на импровизированной трибуне, сжимая в лапе стопку крошечных листочков.
— Что там у тебя, малой? — спросил Хаггис.
— Слофа, — сказал Хьюго. — Слофа нашей песни. Надеюсь, вам понрафится.
— Очень сомневаюсь, — пробубнил Очкарик, который, как и его хозяйка, считал себя немного поэтом. Грымза — единственная интеллектуалка в шабаше. Очкарик часто помогает ей разгадывать кроссворд. (Один по вертикали. Ночная птица, символ мудрости. Пять букв, первая «Ф», последняя «Н». На подобные вопросы он всегда знает ответ.)
— Пусть прочитает, — возразил ему Вернон. — Ты ж еще не слышал. Может, хорошая песня.
— Ну да, ну да. А рыбы, может, с зонтиками не расстаются, — раздался в дверях презрительный голос. Дадли нарочито неспешно вошел, уселся и с вызовом уставился на Хьюго.
Благоразумный Хьюго проигнорировал его. Поцапаться с Дадли он всегда успеет. Сейчас есть дела поважнее.
— Песня насыфаться «Слушу я помощником у ветьмы».
— Звучит неплохо, — вежливо прокомментировал Барри.
— Отстойно звучит, — фыркнул Дадли.
— Жарь давай, малой, — сказал Хаггис.
Хьюго набрал побольше воздуху и запел писклявым голосом:
Да. В Непутевый лес прибыл Музыкальный экспресс, и никто не желал оставаться на перроне.
Глава четырнадцатая
Трудности с машиной
Стоило оставить лимузин без присмотра, как они вылезали из-за деревьев и окружали его. Как только Шеридан отворачивался, они были тут как тут, садились рядом на корточки, тыкали пальцами в колеса, возили туда-сюда дворники, баловались с зеркалом и, что хуже всего, лапали машину своими грязными ручищами.
— Какая наглость! — возмущенно говорил он Нечто. — Такое поведение неприемлемо! Я это им так не оставлю, помяни мое слово!
Конечно, Шеридан не знал, почему гоблины вели себя столь странным образом. Последние несколько ночей они повадились совершать налеты на Пачкулину свалку и тащить оттуда все, что подпадало под категорию «всякое для машины».
Они обстоятельно обсудили, из чего состоит машина. И пока что сошлись на том, что основные детали — это колеса, сиденья, двери, окна и, разумеется, плюшевые игральные кости. Ну и, наверное, еще всякая всячина. Потом надо будет собрать все это вместе. Как-нибудь.
«Гоблины и тачки», вот беда, больше не показывали — этот источник информации иссяк, и им ничего не оставалось, как изучать Шериданов лимузин.
(Исчезновение из эфира «Гоблинов и тачек» расстроило не только гоблинов. Как мы знаем, это также была любимая передача Макабры. Когда ее закрыли, Макабра швырнула ботинок в экран и поклялась никогда больше не смотреть колдовизор.)
Странное дело, народ вообще охладел к колдовидению. Теперь все сходили с ума по музыке. Гоблинам-то, само собой, было до фонаря, чем там заняты остальные. Их интересовала только сборка машины.
В общем, Шеридан стоял перед дилеммой. Он не хотел отказываться от лимузина — как-никак это одна из главных радостей звездной жизни. Но ему не нравилось, что стоит ему отойти, как автомобиль облепляют гоблины. Оставлять Нечто присматривать за лимузином — не вариант. Кто тогда будет открывать двери, наливать шампанское, взбивать подушку, вытирать лоб и точить карандаш, который Немоч держит в руках, когда читает новости?
В итоге он решил доверить охрану Рёбрышку. Это был бы отличный план, будь у Рёбрышка нрав сторожевого пса. Но он был доброй, веселой собачкой, в которой все души не чаяли. Даже гоблины.
Сейчас лимузин был припаркован перед колдостудией, где Шеридан зачитывал первую новость вечернего выпуска. Как только Шеридан скрылся в сопровождении Нечто за дверью, семь бочонков выползли из-за кустов и собрались вокруг машины. Рёбрышко тут же оживился, встал на задние лапы и энергично завилял костяным хвостиком, во все зубы улыбаясь через стекло.
— Ишь ты, поглядите. — Красавчик уставился в окно, расплывшись в умильной улыбке. — Ой какая миденькая собачка. Привет, малыш. Кто у нас кдасивый песик? У кого такой кдасивый блестючий ошейник? Ку-ку, песик, песик, песик.
— Там чё, собака в машине? — спросил Пузан, который, нагнувшись, изучал покрышку.
— Ага. И она хвостиком машет, погляди! — Красавчик постучал по стеклу. — Привет, собачечка.
— Гав, — сказал Рёбрышко, подпрыгивая на сиденье и слюнявя стекло. Откуда брались слюни, притом что собака состояла исключительно из костей, — загадка. Но слюни были.
— Кажись, я понял, откуда дым идет, — проорал Свинтус, который лежал под лимузином и разглядывал его дно. — Там есть, типа, труба. Ща проверю, горячая или нет. Ай, ай, палец! Горячая.
Поделиться книгой: