Дискуссия по вопросам советского языкознания

Так понимает марксизм-ленинизм вопрос об едином языке будущего, рассматривая вопрос об языке во внутренней связи с вопросом о социалистических нациях и их развитии.

Из такого бережного отношения к делу развития социалистических наций и их национальных языков с внутренней необходимостью вытекает ленинско-сталинская национальная политика, сформулированная в следующих словах товарища Сталина:

«Это означает, что партия поддерживает и будет поддерживать развитие и расцвет национальных культур народов нашей страны, что она будет поощрять дело укрепления наших новых, социалистических наций, что она берет это дело под свою защиту и покровительство против всех и всяких антиленинских элементов»[27].

Эти слова товарища Сталина звучат, как гимн развитию социалистических наций, их культур и языков.

Учение товарища Сталина о социалистических нациях и перспективах их развития представляет собой суровую отповедь всем любителям «искусственных мер» по ускорению процесса перехода к единому общему языку.

Так понимается вопрос об едином языке будущего в марксизме-ленинизме.

Ясно, что точка зрения акад. Н.Я. Марра, предлагающего искусственными мерами ускорить процесс создания единого общего языка, не может быть признана марксистско-ленинской.

Таким образом:

Постановка вопроса о надстроечном характере языка, являющаяся главной заслугой акад. Н.Я. Марра перед советской лингвистикой, к сожалению, не привела к правильному расчленению проблемы, не обеспечила марксистско-ленинского, научного решения вопроса о специфике языка, как надстроечной категории.

Что же касается классовости языка, теория акад. Н.Я. Марра не имеет ничего общего с марксистско-ленинским пониманием ни в решении, ни в постановке этого вопроса.

Труд-магическая теория происхождения языка акад. Н.Я. Марра, отрицая зарождение языка из потребности общения, коренным образом расходится с основным принципиальным положением классиков марксизма по данному вопросу.

Теория акад. Н.Я. Марра об едином языке будущего, несмотря на кажущееся сходство, по существу стоит далеко от марксистско-ленинского понимания данного вопроса.

II.

Центральное место в яфетической теории акад. Н.Я. Марра занимает палеонтология языка со своеобразным методом анализа по элементам. С этим внутренне связаны два основных теоретических положения: 1. Об единстве глоттогонического (языкотворческого) процесса и 2. О стадиальном развитии языков (стадиальная классификация языков).

Эти-то положения и объявляются обычно основным достижением теории акад. Н.Я. Марра, прогрессивным, революционным учением, опрокидывающим расистские принципы буржуазной лингвистики.

Так ли это? Ответить на данный вопрос можно будет, выяснив: на чем основано учение о стадиях? что оно утверждает? к чему ведет?

Начнем с узлового момента – с палеонтологии языка и ее метода. Палеонтология языка изучает древнейшие состояния человеческой речи. В яфетической теории методом палеонтологии служит анализ по элементам, так называемый четырехэлементный анализ.

Формула этого анализа гласит:

«…Все слова всех языков, поскольку они являются продуктом одного творческого процесса, состоят всего-навсего из четырех элементов, каждое слово из одного или двух, реже трех элементов; в лексическом составе какого бы то ни было языка нет слова, содержащего что-либо сверх все тех же четырех элементов. Эти четыре элемента обозначаем прописными латинскими буквами A, B, C, D; они, прежде называвшиеся нами же племенными словами – SAL, BER, YON, ROШ, – основа формального палеонтологического анализа каждого слова; без предварительного производства такого анализа, без разложения слова на наличное в нем количество элементов, одного, двух или более, нельзя сравнивать, без такого анализа сравнительный метод не действителен»[28].

Далее у Марра следует указание на необходимость проверить результаты четырехэлементного формального анализа семантическим анализом «по законам палеонтологии речи» и далее – историей материальной культуры, историей общественных форм.

Четырехэлементный анализ, по Марру, – необходимая предпосылка сравнительного изучения: без него сравнительный анализ недействителен.

Анализ по элементам – это «техника нового учения о языке». Она не исключает сравнения; напротив, это и есть новая техника сравнения, – сравнения по элементам. Что можно сравнивать? Любые слова любых языков: грузинское слово можно сравнивать с китайским так же, как и с латинским, с арабским – так же, как и с чувашским, с турецким – так же свободно, как и с баскским…: стоит лишь «установить», какой элемент (или какие скрещенные элементы) «лежит» в основе слова.

Возникает вопрос: действительно ли все слова всех языков земного шара ведут начало от четырех элементов? И если да, – возможно ли ныне в языках обнаружить эти элементы? К этим вопросам вернемся ниже.

Допустим на мгновение, что все слова всех языков земного шара восходят к четырем элементам (Сал, Бер, Йон, Рош). Что следует из этого? К чему ведет утверждение об изначальной общности четырех элементов? Раз все языки идут от одних и тех же (четырех) элементов, у всех языков общее происхождение, – следовательно, нет и не может быть языков, различных по исходному языковому материалу, различных по корнеслову.

Элементами – этим общим исходным материалом, по Н.Я. Марру, обусловливается и единство происхождения и в дальнейшем – при наличии общих факторов развития – единство языкотворческого (глоттогонического) процесса. Без общего исходного материала при наличии общих факторов развития мы имели бы общие закономерности в развитии различных по исходному материалу языков. Единство же глоттогонического процесса, по Н.Я. Марру, специфично, поскольку предполагается общность и процесса, и исходного материала.

Но ведь разные языки все же существуют: разные – по словарному составу, разные – по строению слова, разные – по строю предложения, более или менее разные по звуковому составу. Факт, буквально, общеизвестный. Откуда эта разница пошла? Раз изначальный материал один и тот же, раз процесс языкотворчества – единый, как возникли разные языки?

Ответ акад. Н.Я. Марра гласит: разные языки олицетворяют разные ступени единого развития; различие языков обусловлено местом, которое принадлежит тем или иным языкам (семье языков, системе языков) в едином процессе языкотворчества (глоттогонии).

Крупные отрезки единого языкотворческого процесса акад. Н.Я. Марр именовал стадиями развития. Чем обусловлены разные стадии? Они выражают «сдвиги в языке и мышлении», обусловленные «сдвигами в технике производства», – таков общий ответ.

Каковы должны быть эти «сдвиги в языке», чтобы можно было говорить о новой стадии? Иными словами: по каким признакам выделяется «стадия языка»? Оказывается, это неизвестно: определенных конкретных признаков не указано. Ближайший ученик Н.Я. Марра, акад. И.И. Мещанинов по этому поводу пишет:

«Вопрос о стадиях и системах был выдвинут на основе общих построений без конкретного распределения языков по вновь предлагаемому принципу. Число стадий не уточнено, также не выявлены отличительные стадиальные признаки, системы же вовсе не проработаны в деталях отдельных языковых группировок»[29].

В одной из поздних своих работ акад. Н.Я. Марр попытался дать стадиальную характеристику яфетических языков по синтаксическим признакам (распорядок слов в предложении), причем оказалось, что древнегрузинский в ряде случаев расходится с новогрузинским, из чего акад. Н.Я. Марр заключает: яфетические языки полистадиальны[30]. Но тем самым в корне меняется вся постановка вопроса: если ранее языки определялись по стадиям, то теперь стадии выделяются в языке.

Сколько лингвистических стадий имеется в наличных языках? Точно не известно. В одной из поздних работ акад. Н.Я. Марр ориентировочно распределяет языки по «периодам их возникновения» в виде следующей схемы:

I. Языки системы первичного периода:

1. Китайский.

2. Живые языки средне- и дальнеафриканские.

II. Языки системы вторичного периода:

1. Угро-финские.

2. Турецкие.

3. Монгольские.

III. Языки системы третичного периода:

1. Пережившие яфетические языки.

2. Хамитические языки (ближне- и дальнеафриканские).

IV. Языки системы четвертичного периода:

1. Семитические языки.

2. Прометеидские языки, или т.н. индоевропейские языки (индийский, греческий и латинский)[31].

В этой схеме языки расположены в четыре хронологических яруса сообразно с тем, «когда они возникли», «какую ступень развития представляют». Как видно из схемы, развитие начинается китайским языком, индоевропейскими же языками стадиальное развитие замыкается.

Какое же место занимают в этой схеме яфетические языки? Такой вопрос тем более уместен, что эти языки являются предметом специальности акад. Н.Я. Марра, ввиду чего естественно ждать наибольшей ясности именно в суждении по этим языкам. Яфетические языки отнесены к третичному периоду, они предшествуют индоевропейским языкам: индоевропейские языки не что иное, как последующая ступень, яфетические языки – предшествующая ступень. «Индоевропейские языки представляют собою лишь новую формацию тех же яфетических языков»[32].

Как возникла эта новая формация? Н.Я. Марр пишет:

«Индоевропейские языки… порождение особой степени, более сложной, скрещения, вызванной переворотом в общественности в зависимости от новых форм производства, связанных, по-видимому, с открытием металлов и широким их использованием в хозяйстве»[33].

В суждении Н.Я. Марра мы имеем здесь по крайней мере два противоречия. «Открытие металлов и широкое их использование в хозяйстве», по мнению Н.Я. Марра, вызвало новую ступень развития речи соответствующих народов.

Но еще за две тысячи лет до нашей эры, когда в Средиземноморском районе индоевропейских языков не было в помине, творцами металлургии, как это общеизвестно и как сам Н.Я. Марр подчеркивает, являлись яфетические народы. Раз это так, на новой, «четвертичной» ступени развития должны были оказаться именно яфетические языки. Но этого у акад. Н.Я. Марра не получается; новой ступенью развития оказываются индоевропейские языки. Это – первое противоречие.

Далее. Яфетические языки, по Н. Марру, трансформировались в индоевропейские, и все-таки продолжают существовать, застряли на той стадии развития, на какой находились до трансформации в индоевропейские языки. Это – второе противоречие. Одно из двух: или яфетические языки трансформировались, и тогда они не могут находиться на прежней стадии развития; если же они застряли на прежней стадии, тогда о трансформации говорить не приходится.

Породивший и рожденный могут существовать бок о бок в мире живых существ: с рождением сына родители не исчезают. В языке же не могут вместе существовать новоразвившийся язык и язык, путем изменения которого возник новый язык (народная латынь не существует рядом с итальянским языком, ведущим начало от народной латыни).

Касаясь вопроса о смене языков в процессе языкотворчества, акад. Н.Я. Марр пишет:

«Языки всего мира представляют продукты одного глоттогонического процесса, в зависимости от времени возникновения принадлежа к той или иной системе, сменявшей одна другую, причем языки смененных систем отличают народы, отпавшие от общего мирового движения, независимо от того, вовлечены ли они снова мировым хозяйством и мировой общественностью в круговорот мировой жизни, прошли новый исторический путь своего высокого культурного развития с языком оторванной от общего развития системы или с языком отжившей системы, или те или другие народы застряли и хозяйством и общественностью целиком на соответственных ступенях развития человечества»[34].

Смысл этой цитаты сводится к следующему: в процессе единого языкотворчества одни системы (группы, семьи) языков сменяются другими; смененные системы – отжившие системы; такие отжившие системы характерны для народов, «отпавших от общего мирового движения».

Такие языки (т.е. смененные языки) застревают на определенной стадии; дальше уже им не двинуться, даже если говорящие на таких языках народы снова будут «вовлечены в круговорот мировой жизни мировым хозяйством и мировой общественностью»: придется довольствоваться языком отжившей системы, придется с таким языком проходить «новый исторический путь высокого культурного развития».

Это – в лучшем случае; в худшем же случае можно «застрять» не только языком, но и хозяйством, и общественностью на определенной «ступени развития человечества».

Словом, выключение из «мирового движения» прерывает развитие языка, включение же обратно в это мировое движение не возобновляет развития; следовательно, базис действует на надстройку только в определенные периоды.

Стало быть, приговор «смененным языкам», языкам, отпавшим от мирового движения, окончательный: языки «закреплены» на определенных ступенях развития единого глоттогонического процесса, – история указала им пределы, иже не прейдеши.

Подобными отпавшими от «мирового движения» смененными языками и заполнены первый, второй и третий периоды стадиальной схемы акад. Н.Я. Марра. Только таким застыванием на определенных стадиях и можно объяснить по Н.Я. Марру, что теперь налицо и китайский язык (язык первичного периода) и индоевропейские языки (языки четвертичного периода); языки всех четырех стадий существуют рядом друг с другом.

«Не только т.н. индоевропейские и семитические языки, – пишет Н.Я. Марр, – но также турецкие, с монгольскими,… с угро-финскими,… далее китайский, африканские, океанийские, равно австралийские,… коренные американские, все оказались в той или иной мере, но безусловно родственными друг с другом, а расхождения этих языков зависят от того, что архаичные системы языков отходили от центра языкотворчества и в основе они почти окаменело сохранились на определенных, пережитых всеми другими ушедшими уже вперед, ступенях развития языковой речи человечества»[35].

Так мыслится в теории Н.Я. Марра единый процесс языкотворчества и взаимоотношение различных языков в этом едином процессе.

В отличие от стадиальной классификации акад. Н.Я. Марра, генеалогическая классификация, разрабатываемая на основе марксистски понятого сравнительно-исторического анализа, группирует языки по происхождению, по генеалогическому принципу, предполагая разный исходный звуковой материал у разных языковых групп. К примеру: название числа «три» звучит по-латински «трес», на древ.-индийском языке «траяс». У русского, латинского, др.-индийского в данном случае общий исходный материал, общий корень. С другой стороны, на грузинском языке «три» звучит «сам-и», на турецком – «уч»; груз. «сами» нельзя генетически увязать ни с турецким «уч», ни с латинским «трес»: это разные корни. Их нельзя сравнивать: грузинский не родственен ни с индоевропейскими языками, ни с турецким языком.

Родственные языки образуют группу, – т.н. «семью языков». Таковы, к примеру, хеттско-иберийская семья (с живыми иберийско-кавказскими языками), индоевропейская семья, семитическая семья… Китайский язык с сиамским и тибетским представляет также самостоятельную генеалогическую единицу.

Акад. Н.Я. Марр говорит о родстве языков по «схождению»: но схождением нельзя объяснить наличие общих корней в латинском, русском и древнеиндийском языках. С другой стороны, «схождение» баскского с древним латинским и новыми романскими языками на протяжении по меньшей мере двух тысяч лет не сделало баскский язык родственным с испанским или французским языками.

В генеалогической классификации семьи языков располагаются, если можно так выразиться, рядом друг с другом, имея самостоятельное происхождение, конкретную языковую индивидуальность и самостоятельные исторические пути развития.

Это, конечно, не означает изолированного существования данных языков или отсутствия влияния, взаимодействия – вплоть до смешения – между языками как родственными, так и неродственными. Далее, это, безусловно, предполагает наличие общих закономерностей в развитии, обусловленных одинаковыми процессами в развитии общественно-экономической жизни народов. Выявление этих общих закономерностей развития языков и является одной из основных задач общей лингвистики.

Теория акад. Н.Я. Марра отрицает различное по исходному материалу происхождение языков. Сведя все языки к четырем элементам, акад. Н.Я. Марр обезличил языки, приравняв все богатство человеческой речи к производным четырех элементов. Теория акад. Н.Я. Марра утверждает исключительное превосходство индоевропейских и семитических языков: никакие другие языки не достигли той ступени, на которой оказались индоевропейские языки, – все другие застыли на более или менее ранних, архаических ступенях.

Конечно, одни языки могут сохранить больше архаических черт, чем другие, но архаическая ступень не превращается в низшую ступень, поскольку эти языки идут от разного исходного материала и поскольку им не отказано в способности развиваться.

Но более архаическая ступень превращается в низшую ступень развития, раз утверждают, что все языки идут от одних и тех же элементов и архаические языки объявляются навсегда застрявшими на древних ступенях развития, не способными развиваться дальше. Но живых языков, лишенных способности развиваться, наука о языке фактически не знает и в принципе признать не может. Каким бы архаическим языком не считал акад. Н.Я. Марр китайский язык, последний, как язык живой, развивался, безусловно развивается и будет развиваться и преуспевать в соответствии с хозяйственным развитием Китая вопреки стадиальной философии акад. Н.Я. Марра.

Ратуя за единство глоттогонического процесса, акад. Н.Я. Марр объявлял генеалогическую классификацию расовой, что в устах некоторых последователей яфетической теории превращается в расистскую классификацию.

Между тем именно стадиальная классификация акад. Н.Я. Марра, отказывая определенным языкам в способности развиваться, объективно помогает расизму.

Могут заметить: эти недостатки присущи стадиальной классификации и глоттогоническому процессу в нынешнем их состоянии, поскольку «стадиальная классификация недоработана, число стадий не уточнено и не выявлены отличительные стадиальные признаки».

Действительно, в одной работе от 1931 года акад. Н.Я. Марр, например, заявляет, что на яфетических языках говорило все население не только европейского Средиземноморья и примыкающих к нему частей Африки и Азии, но и Америки, Полинезии и Австралии; соответственно утверждается, что яфетические языки лежат в основе всех других языков[36]. Следовательно, согласно новой версии и вопреки старой версии стадиальной же классификации яфетические языки стадиально предшествуют не только индоевропейским языкам, но вообще всем другим языкам.

Возможность столь различного понимания места, которое в стадиальной классификации отводится наиболее изученным Н.Я. Марром яфетическим языкам, говорит о том, что теории стадиальной классификации, как более или менее определенной теории, у акад. Н.Я. Марра вообще-то не имеется.

А сама постановка вопроса, принцип, основная идея такой классификации? Является ли в теории акад. Н.Я. Марра этот принцип прогрессивным, научно ценным?

Включая языки в единый глоттогонический процесс, акад. Н.Я. Марр отказывает этим языкам в возможности развиваться.

Весь глоттогонический процесс, по теории акад. Н.Я. Марра, состоит из застывших в развитии языков (системы языков); языки (системы языков) иллюстрируют «развитие» единого глоттогонического процесса, но сами не развиваются.

При такой постановке вопроса в теории акад. Н.Я. Марра стадиальная классификация языков и соответствующий глоттогонический процесс являются лишенными историчности и в силу этого в принципе метафизичны, ненаучны.

Научное, материалистическое понимание принципа стадиальности возможно только в том случае, если стадии будут прослеживаться в развитии каждой системы языков, в развитии каждого языка.

Стало быть, стадиальное изучение не может заменить собой исторического изучения: стадиальное изучение должно базироваться на результатах конкретной истории конкретных языков; соответственно стадиальной классификацией нельзя подменить генеалогическую классификацию.

III.

Центр тяжести системы основных положений теории акад. Н.Я. Марра лежит в учении об элементах. Общий исходный материал, как мы имели случай убедиться, предопределяет положение о стадиальности развития, об единстве глоттогонического процесса: все слова всех языков земного шара идут от четырех элементов (Сал, Бер, Йон, Рош); в любом слове любого языка ныне можно найти тот или иной элемент (или их скрещение); эти элементы нужно найти, без этого сравнение не действительно.

Таким образом, изначальность четырех элементов не безобидная гипотеза о том, что могло быть когда-то; нет, это – орудие анализа, без применения которого сравнение не может обойтись, без применения которого исследование языков не может вестись.

Акад. Н.Я. Марр неоднократно подчеркивал особую важность палеонтологического анализа по элементам.

«Яфетическая теория, новое языковедное учение, пользуется безоговорочно двумя совершенно прочно установленными средствами в своих изысканиях: одно из них – особая исследовательская графика, аналитический алфавит, другое – анализ по четырем лингвистическим элементам»[37].

Еще определенней подчеркивается значение элементного анализа в другом месте, где акад. Н.Я. Марр прямо заявляет, что доступ к истории мышления «открыт палеонтологиею речи, опирающейся на четыре лингвистических элемента» и что «по овладении этим новым орудием исследования вскрылись связи, никем не гаданные, между отдельными языками, раскинутыми по всей территории Африки, Европы и Азии»[38].

Как осуществляется четырехэлементный анализ? На чем основано учение об элементах?

Четырехэлементный анализ базируется на «таблице закономерных разновидностей четырех элементов»[39].

Согласно этой таблице к элементу Сал можно свести зал, цал, тал, дал, гал,… ткал, дгал, цкал, дзгал и т.д. Такие же многочисленные варианты имеются у трех остальных элементов.

В каких языках и когда наблюдаются переходы звука «с» в звуки: т, д, ц, дз, к, д…? Ни язык, ни время не могут быть указаны, эти изменения вневременные и всеобщие. Стало быть, элементный анализ не ограничен ни временем, ни языком: можно сравнивать русское слово с арабским, хеттское с турецким, латинским, финским… Четырехэлементный анализ есть средство произвольного расчленения и любого сопоставления любых слов и их частей в любых языках, – анализ по элементам – универсальная отмычка.

С помощью элементов у Н.Я. Марра сравниваются русское из-рек-ать, армянское дзайн «голос», грузинское эна «язык», сванское ракв «сказал», лазское чанапа «звать», англ. танг «язык».

Благодаря элементному анализу Н.Я. Марр «устанавливает» лингвистическую общность слов: «Яфет», «Прометей», «Карапет»[40].

Мегрельское диха «земля», грузинское дуг-с «кипит», русское дух – сравниваются по элементам. А какая здесь связь по смыслу? Мегрельское диха, оказывается, «обозначало» «не только землю – твердь, но и небо – твердь, а по небу и солнце, огонь» (сравни: грузинское дуг-с «кипит»); далее: небо – тотем получило значение «духа»[41]. Это по нормам «дологического мышления»: элементная палеонтология речи да палеонтология мышления, где логические нормы не имеют значения, поддерживают друг друга и делают невозможное возможным…

Особо следует остановиться на одном примере элементного анализа. Груз. слово «муха» («дуб») признано двухэлементным: «му» (элемент Бер) и «ха» (элемент Сал). Первый элемент «му» у акад. Н.Я. Марра «увязывается» с китайским му («дерево»), мордовским пу («дерево»), грузин. пур-и («хлеб»), греч. бал-ан-ос («желудь»), мегр. ко-бал-и («хлеб»)… Второй элемент ха увязывается с грузинскими же словами: хе («дерево»), тке («лес») и т.д.[42]

Таким образом, один и тот же элемент му и его варианты (пу, пур, бал…) означают: дерево – желудь – хлеб… Вывод: человечество некогда питалось желудями. Существенный для истории культуры вывод извлечен из безобидного, казалось бы, сопоставления грузинского с китайским, греческим и др. языками. Между тем все это упирается в элементный анализ слов: муха, пури, баланос, кобал-и и т.д. Смысловой (семантический) пучок: дуб – желудь – хлеб со всеми выводами по части истории культуры создан посредством элементного анализа вопреки фактам истории грузинского слова «муха»: данная основа не расчленяется на «му» и «ха», и ни «му», ни «ха» нельзя связывать с основами, обозначающими «дерево» или «хлеб» ни по современным, ни по историческим нормам грузинского языка. Не в нашей компетенции решать вопрос: мог ли человеческий организм питаться желудями; кажется, одна единственная разновидность дуба дает съедобные желуди. Мы ограничиваемся указанием на то, что груз. слово «муха», допрошенное без пристрастия, не дает никаких свидетельств в пользу произведенного элементного анализа.

Многие выводы акад. Н.Я. Марра, столь увлекательные для стороннего зрителя, «добыты» путем подобного же элементного анализа.