Ренди. Жизнь вне времени

После того случая, видя любые цифровые данные, я стал задумываться над тем, как они получены. Когда говорят, что в этом году в Москве родилось 51 % мальчиков и 49 % девочек, я верю, так как собрать статистику по роддомам вполне реально. А вот утверждения вроде «в Москве 35 % жителей больны игроманией» меня настораживают: сложно представить соцработника, который подходит к игрокам в казино и спрашивает: «Извините, вы больны игроманией?» За такое можно и по морде получить. Отсюда вывод, что методология данного исследования мало отличается от той, которую я использовал для своего студенческого проекта.

Начав работать в газете, я осознал, что интересный материал не валяется на каждом шагу, но искать его мне лень. Когда меня специально посылали на какие-то мероприятия, я, конечно, ездил, но сам инициативы не проявлял. Для повседневной работы в моем арсенале были: программа «Photoshop» и словосочетания вроде «анонимный источник», «источник, близкий к госструктурам» и прочие собирательные термины, достоверность которых невозможно проверить.

В то утро я как раз начал работать над темой мошенничества в области озеленительных программ, постепенно превращая ее в увлекательный детектив, но мой творческий процесс был нагло прерван фотографом Борей:

– Выходные выдались бурные?

– Так, ограбил пару банков, с инопланетянами встретился. Ничего интересного, – весело ответил я.

– Пошли кофе пить? – предложил мой коллега.

– Пошли.

Лучше бы я не соглашался. Прямо в центре офисной жизни, у кофейного автомата, нас встретил главный редактор и владелец газеты Владимир Петрович. Это был невысокий, полноватый мужчина 38 лет, с лысеющей головой, пухлыми щеками и мощным торсом, ходивший с портфелем лет на десять старше себя самого. К своей работе он относился прохладно, растеряв запал еще при регистрации юридического лица. Когда мне становилось действительно тоскливо, я говорил себе, что в случае увольнения где-нибудь пристроюсь, а для шефа его газета все равно что тюрьма. В отличие от меня ему нужно было кормить двоих детей, жену и родителей. Карьера стала для Владимира Петровича не личным выбором, а средством выживания.

– Веревкин, для тебя есть задание, – начал шеф.

– Слушаю и внимаю. – Я приготовился.

– Нужен фоторепортаж о русской деревне. Хорошо пойдет вкупе с реформами сельского хозяйства.

– Я помогу! – неожиданно вызвался Боря. – Поехали в «масленку», у меня там знакомые.

– А в сахарнице у тебя друзей нет? – с сарказмом в голосе поинтересовался я.

– Село Масляное, – уточнил Боря.

– Договорились! – обрадовался Владимир Петрович и через минуту скрылся в своем кабинете.

– Боря, где хоть это? – снова спросил я.

– Немногим больше ста километров от МКАД по Дмитровскому шоссе.

– А поближе никак? Поехали лучше в Красногорск, – предложил я, – наснимаем там покосившихся домиков, и дело с концом.

– Да разве это деревня?! – возразил Боря. – Тебе точно нужно выехать из Москвы. Там настоящая природа! Поехали в среду?

– Жду не дождусь, – процедил я.

В тот момент я был готов призвать на голову штатного фотографа какое-нибудь страшное проклятие. Если бы не этот энтузиаст, любитель природы, я бы, как обычно, выдумал материал, снял несколько домов на улице Левитана, а потом довел бы снимки до ума при помощи визуального редактора в своем компьютере. Лица людей я брал из социальных сетей, а затем, чтобы избежать претензий, менял их в редакторе до неузнаваемости. Так рождались совершенно новые колоритные персонажи. Поразительно, но двухнедельный курс обучения работе в «Photoshop» помог моей карьере больше, чем пять лет на факультете журналистики.

«Теперь из-за правдолюбия Бори я вынужден переться к черту на рога! Ах, если бы можно было повернуть время вспять», – мысленно ругался я, возвращаясь на свое рабочее место с сердцем, наполненным жалостью к самому себе.

– Что головушку повесил? – обратилась ко мне Нина Федоровна, пожилая и добродушная дама-бухгалтер.

– В деревню отправили, – сознался я, – вместе с Борей.

– Ну, ничего, ты еще молодой. – Нина Федоровна включила свой фирменный успокаивающий голос. – Нас в твои годы в Сибирь гоняли.

«Опять упоминание о годах, – мысленно возмутился я. – С каких пор „молодой“ и „супермен“ стали синонимами?! Почему все вокруг уверены, что если мне нет тридцати, значит, я могу не спать ночами, жить в клоповнике и переваривать любую тухлятину?!»

– Нина Федоровна! – раздался раздраженный голос. – Долго я еще буду ждать свой аванс?!

К нам подошла Вероника, очень высокая, крупная женщина средних лет с коротко стриженными темными волосами и вечно недовольным лицом, что подчеркивали опущенные уголки губ.

– Я же объясняла, аванс будет десятого числа, – оправдывалась бухгалтер.

– И на что я все это время должна кормить троих детей?! – Вероника повысила голос. – Это ваша работа, а не моя! – Она стояла над Ниной Федоровной, сверкая глазами.

– А как там поживает ваша работа? – вмешался я, видя замешательство бухгалтера. – Колонка советов на этой неделе выйдет вовремя или как всегда?

– На! – Вероника кинула мне на стол несколько листов бумаги. – Сам доделывай! У меня нет на это времени! Дочка простыла! Скажешь директору, что я ушла! – С этими словами она резко развернулась и направилась к выходу.

– Не стоило… – начала Нина Федоровна.

– Нет, стоило, – возразил я. – Будь у нее хоть семеро по лавкам и рак в последней стадии, это не дает права хамить и вести себя так, как будто ей все должны.

– В прошлом году Веронику хотели уволить, но та пошла в суд и выиграла, – вспомнила бухгалтер.

– М-да, на это время нашлось. – Я просматривал кинутые бумаги с набросками. – Нет, ну что за советы?! Все сводится к «отвалите, я занята».

– Будешь переделывать? – поинтересовалась Нина Федоровна.

– Да, но подпишу своим именем. – Я хитро улыбался.

– Ладно, пошла я, – попрощалась бухгалтер, – а то сегодня еще в пенсионный ехать.

История с Вероникой тянулась не один год. Как мне рассказывали, в первое время она была тише воды ниже травы, но как только закончился испытательный срок, кобра проявила себя во всей красе: орала Вероника так, что могла испугать толпу зомби, ее физическая сила была вполне сопоставима с мужской, а статус матери-одиночки с тремя детьми являлся отговоркой на все. Когда Владимир Петрович в очередной раз попытался призвать к порядку эту не вылезающую с больничных ведьму, она привела своих детей прямо на работу и стала говорить: «Вот, посмотрите, кто у вас последний кусок хлеба отнимает».

Наш главбух Нина Федоровна, по сути бабушка – божий одуванчик, получала от Вероники порцию люлей чаще всех. Я при случае всегда заступался за пожилую, добросовестную женщину, поэтому Нина Федоровна прониклась ко мне искренней симпатией, а Вероника занесла в свой черный список.

В тот день я с разрешения шефа доделывал колонку советов. Работа под названием не бей лежачего. Естественно, для разнообразия я добавил парочку писем от себя, подписав их разными именами, и сочинил к ним остроумные ответы.

Вернувшись домой, я сразу завалился спать, хотя стрелки часов не добрались даже до десяти вечера. Во вторник утром, несмотря на крепкий сон, я встал с трудом, но уже через час оживился. Весь рабочий день я провел в Интернете, читая анекдоты, так что к вечеру был в превосходном настроении. Погода радовала не меньше Всемирной сети: уже в воскресенье температура начала подниматься, а ко вторнику наконец достигла летних тридцати градусов. Я люблю жару, поэтому в тот вечер мне совсем не хотелось сидеть дома.

Доедая разогретую лазанью, я думал над тем, куда пойти. Тут, словно по заказу, зазвонил мобильный телефон, номер звонившего не определялся.

– Алло, – с интересом произнес я.

– Выходи на прогулку! – раздался мягкий и такой знакомый голос.

– Ренди! – Моей радости не было предела. – А где ты?

– На улицу посмотри.

Подойдя к окну, я увидел стоящего на тротуаре Ренди с мобильным в руке. «Прямо как в кино», – пронеслось в моей голове. Естественно, я пулей собрался и выскочил из квартиры, почти чувствуя за спиной крылья.

– Идем, – задорно произнес Ренди, одетый в яркие шорты и гавайскую рубашку с пальмами, делающую его похожим на хиппи.

Я последовал за ним, не спрашивая о маршруте. Мы шли по улицам Москвы, наслаждаясь мягким вечерним солнцем. Я рассказывал ему про Борю и предстоящую поездку в деревню, а Ренди только слегка кивал.

– Ничего, переживу, – сказал я в заключение. – Но ты не представляешь, как бы я хотел повернуть время и не ходить к кофейному автомату!

– Повернуть время… – протянул в ответ Ренди. – Интересно, что ты заговорил об этом в День несогласных.

– Не слышал про такой.

– Много лет назад один человек все же сумел повернуть время.

– Как же звали этого «несогласного»? – спросил я.

– Находясь среди сошедших с ума от поощряемой ненависти, Питер сумел сохранить способность мыслить здраво, пошел наперекор сложившемуся жестокому порядку и принес себя в жертву ради возможности прекращения войны, зная, что о нем никто не вспомнит.

Ныне забытое королевство Иллирион существовало задолго до того, как стали развиваться география и картография. Оно было не очень богатым, но и не бедным. Как и в любой стране, там жили аристократы и торговцы, ученые и бродяги, фермеры и ремесленники, дураки и мыслители, те, кого принято называть успешными и самопровозглашенные неудачники.

К западу от Иллириона располагалась земля под названием «урочище Серых Скал», где правила графиня Мейгл Тереза Бор. По размеру эта территория была сопоставима со всем королевством, но местность в основном была покрыта болотами и густыми хвойными лесами, что делало ее непригодной для земледелия. Несмотря на название, гор там не было. Видимо, такое не соответствующее ландшафту имя графство получило благодаря построенному из серого камня замку своей хозяйки. Из-за узких окон и острых шпилей на башнях он издалека напоминал скалу. Населяли урочище Серых Скал маги, ведьмы, русалки, гномы, дриады и прочие представители потустороннего мира, у которых нет причин бояться холода или болезней.

Я совру, если скажу, что две столь разные культуры существовали мирно. В урочище Серых Скал периодически появлялись те, кто пытался поставить магическое искусство в услужение своему тщеславию, а в Иллирионе те, кто считал всех обитателей урочища служителями дьявола.

Почти на границе с урочищем Серых Скал находился небольшой город Пария, населенный в основном фермерами и ремесленниками. Семейству Крей, в котором родился Питер, принадлежала мельница. Как бы сказали сейчас, семья Крей владела малым бизнесом. Глава семьи, отец Питера, был состоятельным человеком, потому что усердно работал. Он обладал одним из редчайших качеств – точно знал, сколько денег нужно для счастья. Кроме того, родители Питера были оба согласны с тем, что человек создан жить, а не выживать. Своего единственного сына они, конечно, рано приучили к труду, но тем не менее оставляли ему время на учебу в приходской школе и на собственные исследования окружающего мира.

Противоречивые слухи об урочище Серых Скал будоражили детское воображение Питера. Загадочная земля так и манила мальчика своими чудесами, а случай, произошедший с ним в десять лет, привел к тому, что Питер стал мечтать о путешествии в полный волшебства край.

Как-то раз Питер вместе с друзьями играл на улице, дожидаясь начала уроков. Внезапно раздались громкие крики:

– Пожар! Пожар!

Моментально все находящиеся поблизости люди побросали свои дела и бросились тушить загоревшийся на окраине дом. Как выяснилось позже, хозяева, выпив лишнего, решили играть в прыжки через огонь прямо посреди отделанной деревом комнаты. Для лучшего горения они даже облили пол маслом. Так как стояла сухая погода, пламя моментально перекинулось на соседнее жилище.

Напуганные люди по цепочке передавали ведра с водой, но ветер раздувал пламя быстрее. Питер и его сверстники также участвовали в тушении пожара вместе со взрослыми, но даже совместных усилий населения четырех подобных Парии городов не хватило бы для борьбы с огнем. Спасти ситуацию мог разве что сильный дождь.

Неожиданно прямо из-под земли вокруг горящих домов вырвались струи воды, и пожар моментально стих. В нескольких метрах пораженные жители Парии увидели необычного человека в зеленой одежде с длинным гладким хвостом, совершенно серой кожей и напоминающей гриву густой темной шевелюрой на голове. Незнакомец держал левую руку с длинными когтями вытянутой вперед и что-то шептал. Испугавшись странного гостя, люди бросились врассыпную. «Как можно бояться того, кто только что спас весь город от огня?!» – пронеслось в голове Питера, и мальчик остался стоять на месте. Серый незнакомец между тем опустил руку, и струи воды исчезли. Небольшими шагами он приблизился к Питеру на своих когтистых лапах.

– Как у вас это получилось? – поинтересовался любопытный ребенок.

– Научился, – с легкой улыбкой на своих черных губах ответил волшебник.

В этот момент считавший себя в ответе за детей священник схватил Питера и поспешил увести мальчика от казавшегося опасным человекоподобного существа.

Ответ серокожего гостя произвел неизгладимое впечатление на Питера. Раньше все вокруг говорили, что магические способности даются с рождения, но теперь настоящий волшебник сказал, что такому учатся. Питер решил во что бы то ни стало попробовать себя на магическом поприще.

На пути к осуществлению своего большого плана он столкнулся с множеством мелочей. Располагалась загадочная земля всего в сорока километрах от мельницы, но брать лошадь без разрешения категорически запрещалось, а отправившись туда пешком, невозможно было уложиться в один день. Родители Питера предпочитали держаться от магии подальше и никогда бы не позволили сыну приблизиться к урочищу Серых Скал.

Осуществить свое желание Питер смог только спустя шесть лет, когда ему исполнилось шестнадцать. К тому моменту супруги Крей, если им нужно было уехать в соседний город на несколько дней по делам, оставляли мельницу на попечение сына. В их отсутствие можно было попытаться сходить в урочище, но нельзя было оставить без присмотра мельницу. Для решения этой проблемы, Питер решил нанять работника. Поощряя добросовестность, супруги Крей давали сыну карманные деньги, но, в отличие от многих детей, Питер свою «зарплату» не тратил на разные мелочи, а хранил в тайном месте. За несколько лет там накопилась достаточная сумма, чтобы оплатить чужой труд.

Питеру нужен был работник, достаточно квалифицированный и честный, чтобы не угробил за несколько дней семейное дело, но в то же время не задающий лишних вопросов и не имеющий привычки сплетничать. Молчаливый брат соседа семейства Крей подходил на эту роль идеально. Этот угрюмый мужчина с детства подрабатывал на мельницах и совсем не интересовался жизнью других людей.

Оставив хозяйство в надежных руках, Питер получил возможность отправиться в урочище Серых Скал, не волнуясь о доверенном ему родительском имуществе. Пойти туда он намеревался пешком, чтобы не подвергать опасности дорогую лошадь. С собой Питер взял еды и воды на несколько дней, позаботился, чтобы было на чем спать и чем разжечь огонь. Многие вещи, которым современные городские жители годами учатся в секциях спортивного ориентирования, для выросшего в сельской местности Питера были очевидны, так что потеряться в лесу он не боялся.

Теплая летняя погода также играла на руку юному исследователю. Сначала он продвигался вдоль реки, потом через лес, постоянно отмечая дорогу, чтобы потом можно было легко вернуться. Для Питера поход в лес сам по себе был таким же привычным и не требующим особо сложной подготовки делом, как для современного человека поездка в метро. За первый день путешественник сумел преодолеть две трети пути.

К середине второго дня Питер достиг большой равнины, сразу за которой начинались болота урочища Серых Скал. До болот небо было ясным и чистым, но прямо за ними простирались плотные серые тучи, будто обозначая границу. Заметив столь резкий контраст, Питер испытал благоговейный ужас. Его первой мыслью было возвратиться домой.

Несколько минут парень стоял в растерянности, не зная, что делать, потом сел на траву. Спустя еще десять минут он решил, что пойдет дальше, но стоило путешественнику сделать небольшое движение вперед, как природная осторожность стала рисовать ему портреты разных чудищ. Тогда Питер сказал себе, что вполне доволен своей жизнью и разумнее будет вернуться, но тут же внутренний исследователь стал убеждать парня в том, что он не зря проделал такой путь и потратил почти весь свой денежный запас на оплату труда наемного работника. Питер резко встал, сделал два шага, а затем снова остановился.

Устав от собственных сомнений, он достал из сумки сухарь, оправдывая промедление необходимостью перекуса. После того как сухарь был медленно съеден, в ход пошли другие отговорки: надо срочно подтянуться, внимательно рассмотреть цветок ромашки, помочь взлететь жучку с бронзовой спинкой, разгладить только что замеченную складку на брюках.

За час Питер продвинулся в сторону урочища Серых Скал примерно на семь шагов, а потом остановился, снова сел на траву и достал второй сухарь. Он винил себя по очереди то за трусость, то за безрассудство, перебирая в голове всевозможные варианты, от жуткой смерти до мирового господства, натужно улыбался, якобы любуясь небом, снова читал себе нотации и, наконец, стал есть третий сухарь.

– Лучше монетку подбрось, – послышался низкий голос.

Повернув голову, Питер увидел знакомого ему человека с серой кожей.

– Это вы? – Парень не знал, что сказать.

– Если спрашиваешь, я ли спас твой город от пожара, то да. – Незнакомец улыбался, демонстрируя свои большие заостренные клыки.

Питер инстинктивно насторожился и приготовился к драке.

– А если так! – В этот момент вокруг волшебника образовалось серебристое сияние, и он превратился в приятного на вид мужчину средних лет с черными волосами и смуглой кожей. – Теперь я вызываю больше доверия? – Странный человек будто играл со своим молодым гостем.

Новая внешность действительно заставила Питера немного расслабиться. Заметив, как исчезает напряжение с лица парня, незнакомец продолжил:

– Заметь, мне ничто не мешает превратиться обратно и съесть тебя.

– Я, пожалуй, пойду домой. – Питер сделал шаг назад.

– Такими темпами ты переведешь все сухари, не дойдя до границы леса. Сложная дилемма, правда? Тебе отчаянно хочется узнать, кто я, но мешает страх неизвестности. Можно привести сотню аргументов «за» и столько же «против». Именно этим ты и занимался последние два часа. В таких случаях эффективнее подбросить монетку, а потом смириться с выпавшим вариантом и впредь о нем не жалеть либо принять решение, не думая, а доверившись интуиции.

– Звучит неразумно, – возразил Питер.

– Зато такой подход точно сдвинет процесс с мертвой точки. Еще неразумнее стоять посередине.

– Почему ты потушил пожар? – Питер задал мучавший его много лет вопрос.

– Провел эксперимент. Людям свойственно считать опасным все, что непривычно. Я проверял, насколько сильно данный стереотип укоренился в сознании. Ответ – очень сильно, на уровне инстинкта. Неважно, что я совершил полезный поступок, люди все равно разбежались из-за моей нестандартной внешности и действий.

– А как ты на самом деле выглядишь? – спросил Питер, заметив, что, разговаривая, они постепенно продвигаются в сторону урочища Серых Скал.

– Я могу принять любой облик: быть мечтой или кошмаром, монстром или героем. Зависит от твоего восприятия.

– Как тебя зовут?

– Если я отвечу, что мое имя Джордж, Сем или Курдизксихар, разве это что-то изменит? Ты же все равно не сможешь проверить.

– Тогда как мне тебя называть?

– Смотря что ты хочешь от меня получить.