Ренди. Жизнь вне времени

– Знания, – уверенно произнес Питер. – С помощью магии можно решить столько проблем! Я хочу научиться!

– Тогда зови меня Наставник.

В тот вечер для Питера состоялась первая персональная экскурсия в урочище Серых Скал, мир, такой непохожий на привычную глазу Парию. Погода в урочище почти всегда стояла пасмурная, но холода почти не чувствовалось, от земли поднимался дым зеленоватого цвета, но воздух при этом казался свежим. Питер увидел деревья с фиолетовыми листьями, разноцветные цветы, чьи корни свободно свисали с веток, диковинных птиц с тремя головами, ярких бабочек размером с голубя и даже промелькнувшего в зарослях единорога.

– Как необычно! – Питер приблизился к свободно висящему розовому цветку. – Он волшебный?

– Волшебство самой природы. – Маг говорил с парнем, как с наивным школьником. – Этот цветок впитывает питательные вещества прямо из воздуха, а не из земли. Но не беспокойся, та магия, за которой ты пришел, здесь тоже есть. Прямо сейчас начнется одно их самых впечатляющих явлений этой земли.

Питер и Наставник подошли к небольшой прогалине в болотистом лесу. Волшебник жестом приказал Питеру молчать и слушать. Спустя минуты две парню в лицо ударил резкий порыв ветра, а возле уха промелькнул лоскут белой ткани. Подняв голову, Питер увидел странное существо: на толстой ветке стояла полупрозрачная женщина в растрепанной одежде со совершенно белыми волосами и ярко-красными губами. На ее лице можно было разглядеть следы тяжелой болезни. Почти сразу появился еще один призрак, потом еще и еще.

– Не бойся, – предупредил Наставник. – Они не тронут. Перед тобой духи людей, чьи страдания при жизни были столь сильны, что не дали их душам обрести покой после смерти.

Скоро духи стали слетаться со всех сторон: мужчины, женщины, дети, молодые, взрослые, старики. Когда их набралось больше сотни, призраки закружились, образуя единый поток. Раздались оглушающие визги и вой, проникающий в самое сердце. В этих звуках слышалось столько гнева, обиды, ненависти и боли, что Питер зажал уши и скорчился от боли.

– Прекратите это! – взмолился парень, упав на землю.

Страшная песня привидений жгла его изнутри. Захотелось одновременно рыдать, драться, мстить и кричать, а голова грозилась расколоться на несколько кусков.

– Слушай их разумом, не сердцем, – строго произнес Наставник. – Измени свое восприятие, иначе их страдания разорвут тебя на части.

– Я… не… могу… – Питер отчаянно затыкал уши.

– Кто-то из них умер от ужасных болезней, даже не будучи совершеннолетним, кого-то пытали так, что он молил о смерти, а кто-то много лет жил в сером, равнодушном мире, не видя солнца, но ты с этим ничего поделать не можешь, поэтому нет смысла сочувствовать. Лучше сделай вывод и не бери на себя чужой вины и чужого горя.

«Разумом, не сердцем… Ничего не могу сделать…» – повторял про себя Питер, стараясь сосредоточиться. Собрав волю в кулак, он резко выпрямился, открыв при этом глаза и уши. Визги постепенно стихли, а вместо них полилась мелодичная, но грустная музыка, сопровождаемая песнями, похожими на те, что исполняет церковный хор. Призраки кружились то медленно, то быстрее в своем танце, создавая феерическое зрелище. Завороженный Питер даже смог различить отдельные лица и слова.

– Это… потрясающе… – прошептал юноша.

– Видишь, как много зависит от твоего восприятия, – прокомментировал Наставник.

– Значит, я прошел испытание?

– Раз жив – значит, прошел, – усмехнулся в ответ волшебник.

С этого момента началось обучение Питера. Наставник рассказывал ему о свойствах трав, сочетаниях слов и жестов. С помощью специального отвара Питер научился за одну получасовую пробежку преодолеть расстояние от родительской мельницы до урочища Серых Скал и при этом не чувствовать усталости. Благодаря вновь полученным навыкам обращения с ветром и камнем на работу также стало уходить меньше времени. По мере того как перед ним раскрывались тайны магии, Питер ощущал себя все более сильным. Разумеется, вся эта новая жизнь проходила втайне от родителей и друзей. Парень очень хорошо усвоил самый первый урок: неподготовленным людям все непохожее кажется опасным, – поэтому скрывал свои новые умения от посторонних глаз.

Однажды Питер задал своему учителю вопрос, который периодически волнует каждого из нас:

– Скажи, можно ли повернуть время вспять?

– Если хватит решимости, – мягко произнес Наставник.

– Так это возможно! – воскликнул Питер.

– Не спеши радоваться. Если бы это было просто, мир стал бы идеальным местом, где каждый мог бы исправить свои ошибки, вернувшись в прошлое.

– Расскажи как, а я сам буду решать, просто это или сложно, – упорствовал юноша.

– Нужно составить из рун определенную последовательность, ориентируясь на дату, куда ты хочешь вернуть время. Но цена за такой поворот высока: покусившегося на незыблемость истории разорвет на части высвободившийся пространственный поток. При этом решивший принести такую жертву должен быть абсолютно уверен в том, что делает. Малейшие сомнения – и ничего не получится.

– Но если отодвинуть время назад, и самому исчезнуть, история не изменится, а всего лишь повторится еще раз, – заключил Питер. – Получается, в ритуале нет смысла.

– Возможно. Ничто и никто не может существовать вне времени, ну или… почти никто…

Последние слова заставили Питера усомниться в бесполезности ритуала. На всякий случай он внимательно выслушал и запомнил, какие руны следует использовать. В общей сложности Питер и его Наставник общались около года. Потом таинственный волшебник исчез. Питер много раз ходил в урочище Серых Скал, пытался найти своего учителя, но тот так и не объявился. «Интересно, – думал юноша, – его исчезновение – знак того, что я готов развивать свои навыки самостоятельно или Наставнику просто надоели наши занятия». Для себя лично парень выбрал первый вариант, настраивающий на более оптимистичный лад.

Магию Питер использовал для лечения людей и облегчения домашнего труда, продолжая совершенствовать свое мастерство. Он часто наведывался в урочище Серых Скал за нужными травами, но никогда не заходил дальше определенной границы, помня о подстерегающей неопытного человека опасности. К примеру, если побеспокоить ведьм во время шабаша, можно потом не собрать собственных костей. Также следовало быть осторожным с некоторыми животными и растениями, а о попытке навестить замок Мейгл Терезы Бор и речи быть не могло.

Питер понимал, что не сможет стать полностью своим в волшебном мире урочища, но не сильно переживал по этому поводу. Его вполне устраивала размеренная жизнь на процветающей мельнице, уважение соседей, любовь родителей и внимание местных девушек. Питер планировал обзавестись своей семьей, а потом стать старейшиной города Парии, но беспощадная реальность внесла свои коррективы в его мирные намерения.

Иллирион не существовал в вакууме. На востоке королевство имело общую границу с другой, ныне забытой страной под названием Барабос, где касающиеся магии законы были намного строже. За колдовство полагалась либо смертная казнь, либо пожизненное тюремное заключение, но некоторые полезные для правителя Барабоса волшебные события периодически объявлялись чудом, а чудотворцы вместо гонений получали награды. В чем именно состояло различие между греховным колдовством и нужным чудотворством, никто объяснить не мог, так как ее определял сам правитель и его приближенные. Согласитесь, удобно, когда можно легко убрать неугодного человека, объявив его колдуном, а чтобы в случае необходимости быстро решить проблему, достаточно попросить о «совершении чуда». В такой системе плохо только одно – медленное развитие. Как известно, если в какой-то области – будь это магия или гончарное производство – слишком сильны меры контроля, все новые идеи будут связаны исключительно с тем, как эти меры обойти.

Несмотря на видимое неприятие волшебства, правитель Барабоса понимал огромный военный потенциал магического искусства. Урочище Серых Скал представлялось ему непаханым полем новых возможностей для создания совершенного оружия. Уверенный, что сможет установить там нужный порядок, правитель Барабоса предложил королю Иллириона пакт о ненападении: по условиям договора урочище Серых Скал признавалось исторической территорией Барабоса, была приведена целая доказательная база, включающая сведения о родстве племен, языковых группах и упоминаниях в стихах.

Сопоставив все «за» и «против», король Иллириона решил отдать территорию в обмен на безопасность восточных границ. В конце концов, урочище Серых Скал уже давно жило своей жизнью, не подчиняясь общим законам; вреда от него не было, но и пользы король Иллириона не видел. Это был образованный, интеллигентный правитель, много времени проводивший со своей семьей. Он не желал никому зла, но в результате так и не научился усмирять противоборствующие силы в своем государстве.

Узнав о готовящемся пакте, Мейгл Тереза Бор, хозяйка урочища Серых Скал, сразу поняла, что переход под юрисдикцию Барабоса не сулит ее земле ничего хорошего. Мейгл прекрасно знала, что она сама и вся ее свита больше привыкли к поединкам, чем к войне. Перед организованной, хорошо оснащенной армией Барабоса все их знания могли оказаться бесполезными. К тому же, в Барабосе было не принято считать людские потери, наоборот, периодическая чистка в рядах военных считалась хорошей антимятежной практикой. Радовало Мейгл только то, что король Иллириона в своем решении подписать пакт не имел полной поддержки двора. Интригами и обещаниями она переманила на свою сторону несколько влиятельных людей. Остальное было делом техники.

Ясным зимним днем из окна своего дворца король Иллириона увидел идущую с петицией толпу. В их документе приводилась куча аргументов в пользу того, что урочище Серых Скал является исторической территорией Иллириона и отдавать его никак нельзя. Увы, к тому времени король уже взял у Барабоса заем на льготных условиях и отменить подписание пакта не мог. Сделав глубокий вдох, он отметил, что толпа не вооружена. Король приказал своим охранникам сдерживать протестантов, но не стрелять по ним.

Примечательно, что большая часть бунтующих даже не знала, где именно находится урочище Серых Скал, но умелая агитация Мейгл и ее сторонников пробудила в них страх потери. Так старая игрушка может годами валяться в комнате ребенка без надобности. Если ее убрать потихоньку, он даже не заметит, но если сообщить вслух, что собираешься навсегда, без права на возврат отдать ее соседу, тот самый пыльный замученный заяц вдруг станет необходим вашему ребенку, как воздух. То же самое происходит, когда начинаешь разгребать старые вещи: сначала выкраиваешь время, настраиваешься, открываешь антресоли/ шкаф/сарай и вытаскиваешь оттуда весь накопившийся мусор. И вот он – момент Х. Если быстро собрать все в мешок и выкинуть, цель будет достигнута. Но тут ты внезапно замечаешь свой старый кораблик, который вы делали вместе с дедушкой, или сломанную дрель, за которой пришлось отстоять три часа в очереди, или самовар, который поставили на семейный стол один раз за двадцать лет. И понеслось: сердце екает, накрывают воспоминания. Ты внимательно осматриваешь каждую вещь, нежно сдуваешь с нее пылинки, а потом думаешь над вариантами ее использования. Заканчивается процедура обычно тем, что весь хлам убирается обратно на антресоли/шкаф/сарай в другом порядке еще лет на десять, пока снова не возникнет острое желание разобрать старые вещи.

На практике сознание толпы мало отличается от детского, и лишь немногие могут переосмыслить то, что предлагают умелые агитаторы. Стараниями команды Мейгл демонстранты разбили на дворцовой площади лагерь и заявили, что не уйдут, пока король не вернет урочище Серых Скал Иллириону. Дальше события стали развиваться с ужасающей скоростью: король Иллириона не стал специально разгонять собравшихся в надежде, что те замерзнут и уйдут сами, но удача явно от него отвернулась. Зима в тот год выдалась теплая, температура колебалась около ноля градусов. Лагерь протестантов на дворцовой площади продолжал расти, произошло несколько стычек с королевской гвардией. Многие ходили на демонстрацию как на работу, организовались полевая кухня и походная церковь. Бесплатная еда, которую постоянно приносили сочувствующие протестующим, привлекла на площадь бездомных, пьяниц и прочих бездельников, которым не было дела до политики, а просто хотелось есть.

Мейгл и король не были единственными, кто хотел отстоять свои интересы. Увидев в лагере демонстрантов возможности для собственного продвижения, активизировались другие силы, в частности давно метивший на трон брат короля. Через месяц речь шла уже не конкретно об урочище Серых Скал, а о том, что король не справляется со своими обязанностями, Мейгл следует выгнать из страны, а с Барабосом разорвать всякие связи. Протесты перестали быть мирными, стычки с солдатами вошли в привычку и переросли в организованные нападения. Масла в огонь подлил сам король. Не зная, как разрешить ситуацию, он вместе с семьей сбежал в Барабос, фактически оставив страну обезглавленной.

Казалось бы, как все эти интриги в столице могут касаться Питера, который в жизни не ездил дальше соседнего города? Сначала до жителей Парии доходили лишь отдельные слухи о начавшихся волнениях. Потом стали падать доходы от торговли, оборвалась связь с соседними провинциями. Питер всеми фибрами души чувствовал опасность. В начале лета он решил по привычке наведаться в урочище Серых Скал. К тому времени он уже стал молодым мужчиной, которому не нужно спрашивать разрешения родителей. Как обычно, Питер перешел через равнину к опушке заболоченного леса, над которым нависали мрачные тучи. За годы практики он стал чувствовать себя там совершенно свободно.

Собирая нужные травы, Питер неспешно продвигался по зарослям. Внезапно его внимание привлек шум ломающихся веток. Впереди Питер заметил семейство лесных троллей, высоких, полных, по большей части добродушных увальней с редкими волосами и плотной светло-зеленой кожей. Мужчине и раньше случалось натыкаться на троллей. Он знал, что те никогда не нападают первыми, а рассердить их может разве что попытка отобрать еду, поэтому не стал прятаться. Но тут совершенно неожиданно самый крупный тролль, по-видимому глава семейства, издал громогласный рык, и через секунду все они кинулись на Питера с налитыми кровью глазами.

Инстинкт самосохранения заставил опешившего мужчину броситься наутек. Выбирая путь среди деревьев, Питер создавал громилам дополнительные препятствия, но оторваться от погони никак не получалось. На небольшой поляне беглец заметил дерево особой породы, чья древесина при горении образовывала очень едкий дым. Прошмыгнув мимо, Питер быстро произнес заклинание огня и ветра, чтобы дым встал плотной завесой между ним и троллями. Едва не задохнувшись от кашля, преследователи отступили, а Питер потушил огонь, чтобы не спалить все урочище. В тот день он благополучно вернулся домой, решив больше не ходить за травами, пока не поймет, что разозлило троллей.

Как выяснилось позже, нападение на Питера стало отголоском начавшейся войны. Несмотря на бегство короля Иллириона, заключенный им пакт вступил в силу, и армия Барабоса двинулась на урочище Серых Скал, которое они теперь считали своей территорией. Бежавшие от до зубов вооруженных солдат тролли, как и прочие обитатели болот, стали считать всех людей своими врагами.

Приходившие вести были одна мрачнее другой. На фоне дрязг в королевском дворце лорд провинции Вирсав, на территории которой располагался город Питера, решил объявить независимость своей земли от столицы Иллириона. Раскрученный маховик гражданской войны достал жителей Парии.

Впервые о том, что Вирсав становится отдельным государством, Питер услышал на рыночной площади.

– Эй, Пит! – Друг детства Джарред слегка толкнул его локтем. – Я иду туда с ними!

– С кем? – мрачно спросил Питер.

– Ты что, не слушал полковника Барроу?! Эти звери из королевской гвардии под началом самозванца сожгли крестьян, которые спрятались в церкви! Наш долг отомстить, понимаешь?!

– Я понимаю, что так сказал полковник Барроу. Сам я там не был и не знаю, почему загорелась церковь.

– Ты глухой или тупой?! – возмутился Джарред. – Наш король призвал армию Барабоса, чтобы покончить с урочищем Серых Скал, а его брат-самозванец обманом захватил власть, на которую не имел права.

– Насколько мне известно, король сначала сбежал, а уж потом опустевший трон занял его брат, – пытался возражать Питер. – И почему ты считаешь, что нужно покончить с урочищем, когда даже ни разу там не был?

– Ты вообще в каком мире живешь?! – Глаза Джарреда горели гневом. – В церкви сожгли невинных людей, таких же, как мы, а ты тут рассуждаешь о королях!!!

– Думаешь, твоя смерть поможет воскресить пострадавших? – спросил Питер.

– Предатель! – с этими словами Джарред исчез в толпе людей, направляющихся в лагерь Барроу, чтобы вступить в ряды его армии.

Питер смотрел им вслед, понимая, что провожает не только друга, но и свою привычную жизнь. Скоро продовольствие стали отбирать силой то лорд Вирсава, то королевская гвардия, то прятавшиеся в лесах партизаны, больше походившие на разбойников. Размеренная жизнь, к которой привык Питер, была полностью уничтожена. Вместе с постаревшими родителями он вынужден был бежать в столицу Вирсава. Полученные в ранней юности навыки целительства помогли Питеру устроиться на работу в больницу. Сельские пейзажи и звездные ночи сменили виды оторванных конечностей и вываливающихся кишок.

Вокруг говорили о независимости Вирсава, о предательстве со стороны столицы и о страшном зле в урочище Серых Скал. Питер считал и то и другое глупостью, но был в меньшинстве. Больше всего мужчину волновало не то, что приходится каждый день собирать солдат по частям и следить, как бы не вспыхнула эпидемия, а то, что он не мог понять причину творившегося кошмара. Вспоминая день, когда Наставник научил его слушать песню духов разумом, а не сердцем, Питер продолжал выполнять свои обязанности в больнице, гарантировавшие ему относительно спокойное существование. Со слов раненых мужчине даже удалось постепенно разобраться в предыстории начавшейся войны.

В сложившихся условиях Питер старался не привлекать внимания к своим особым навыкам, но и оставаться совсем равнодушным к чужой боли тоже не мог. Постепенно его отличие от других военных врачей становилось заметным.

– Вас хочет видеть полковник Барроу, – сообщила одна из медсестер.

– Иду, – ответил Питер, мысленно задав себе вопрос. – Что этому «предводителю правоверных» понадобилось от скромного доктора?

На улице мужчину встретила группа вооруженных солдат из личной охраны Барроу.

– Я арестован? – Питер заподозрил неладное.

– Для безопасности, – пояснил один их сопровождающих.

Солдаты отвели Питера в здание штаба. Там в просторном кабинете его встретил высокий жилистый мужчина, лет пятидесяти на вид. Это и был полковник Барроу, один их самых ярых сторонников независимости Вирсава.

– Вы хотели меня видеть? – начал разговор Питер.

– Да, закрой дверь, – откликнулся полковник. – Моему адъютанту оторвало руку, и его отвезли в вашу больницу.

– На войне такое случается, – произнес Питер вошедшую в привычку фразу.

– Кто спорит, случается. – Барроу хитро оскалился. – Мне странно другое. Спустя день я снова увидел его в строю с обеими руками. Как такое возможно? А, доктор?

– У меня столько пациентов… – Питер старался говорить спокойно. – Не могу вспомнить одного конкретного.

– Поэтому принимаете в больницу врагов? – Полковник слегка повысил голос.

– Врагов? – устало переспросил Питер. – Нет, только больных.

– Даже если они солдаты королевской гвардии?

– Они прежде всего живые люди. – Питер понял, что просто так его из штаба не выпустят.

– Эти люди сожгли заживо в церкви мою крестницу! – воскликнул Барроу.

– Именно те самые, которых лечил я? Вы уверены?

– Они принадлежали к королевским войскам! Разве ты не понимаешь?! Сейчас война!

– И за что мы воюем? – Голос доктора звучал измученно.

– За наши семьи и свободу Вирсава!

– А разве мы не были свободны?! – сорвался Питер. – Это сейчас мы вынуждены каждый день ждать смерти или увечья, находясь в плену у собственного страха! Брат беглого короля, конечно, собирал налоги, но не более чем наш предыдущий правитель. Один или другой – какая разница?! Бесчинства начались, когда вы и вам подобные объявили Вирсав отдельным государством. Выходит, вместо того чтобы держаться подальше от столичных интриг, мы сами лишили себя благополучия, еды, покоя, рук и ног!

Барроу в ответ метнул в сердце собеседника кинжал. Питер инстинктивно поставил магический блок с помощью специального жеста, и оружие отскочило, не причинив вреда.

– Так это правда?! – торжествовал полковник. – Ты действительно владеешь магией!

– Совсем немного, – честно признался Питер. – Я не умею одним щелчком разрушать крепости и убивать сотни врагов, если вы об этом спрашиваете.

– А это мы еще посмотрим, – фыркнул Барроу. – Ты переводишься в действующую армию. Или предпочитаешь сражаться за свое урочище?

– Я учился магии для удобства, желая не власти, а только более комфортной жизни для близких и больше времени для самого себя. Сражаться я вообще не умею. Позвольте и дальше приносить пользу в больнице. Не волнуйтесь, свое мнение о войне я держу при себе и не пытаюсь организовать сопротивление.

– Разве тебе не за кого мстить?

– Кому? Гвардии? Они лишь выполняют приказы. Новому королю? Он ведет себя так, как повел бы любой политик на его месте. Признай он независимость Вирсава, и на следующий день Иллирион распадется на куски, потому что каждая провинция объявит себя отдельной страной. Причем в итоге, поскольку мы уже не сможем дать организованный отпор настоящим врагам, часть земель достанется Барабосу, а часть – другим соседям. Впрочем, из-за гражданской войны Иллирион все равно распадется, только с большей кровью. Что касается жителей урочища Серых Скал, то они такие же разные, как и мы с вами. Конечно, среди них есть и ненавидящие людей фанатики, но совсем немного.

– Решение принято, – отрезал Барроу. – Тебя немедленно отведут в казарму.

Барроу позвал охрану, но Питер не собирался сдаваться. Сказав, что совсем не умеет сражаться, он преуменьшил свои возможности. Самозащите Питер, конечно, научился. Он быстро вытащил из кармана небольшой мешочек и бросил его содержимое в воздух. Вдохнув пыль, Барроу и его люди моментально лишились зрения, слуха, обоняния, осязания и вкуса. Воспользовавшись моментом, Питер вышел из кабинета. У него оставался час до того, как действие порошка закончится. Не теряя времени, мужчина выбрался из штаба, а потом бежал из города, не разбирая дороги, пока не оказался совсем один.

Чувствуя себя совершенно вымотанным, Питер постепенно замедлил шаг, потом остановился и сел на ближайший пенек. «И что теперь делать? – задумался беглец, пытаясь отдышаться. – Меня точно разыскивают. Конечно, просто так им меня не поймать, но и я не могу обитать в лесу, как дикий зверь или разбойник. А родители? Что будет с ними? – Питер впал в отчаяние. – Воображаю, что им наговорят: „Ваш сын – предатель, перебежчик!“ А ведь мне достаточно было моей мельницы. Я никогда не желал ни власти, ни огромного богатства, ни тем более войны, честно платил налоги, соблюдал законы. Получается, я виноват лишь тем, что не хочу убивать без причины? И что или кто привело нас в этот кошмар? Барроу? Король? Но который из двух? Могло ли быть иначе…»

Последний заданный самому себе вопрос заставил Питера вспомнить еще один урок Наставника. «Повернуть время возможно, – мужчина тряхнул головой, словно пытаясь сбросить с нее груз, – хотя тогда события просто повторятся. Как я устал! Хочу, чтобы эта бессмыслица закончилась. Не важно, каким образом!»

Возможно, дай Питер себе время до утра, нашлось бы другое решение, но от ожидания он тоже устал. Выбрав уединенное место, мужчина начертил на земле руны в нужном порядке, а затем произнес без запинки сложное заклинание. В следующее мгновение руны, превратившись в синеватые нити, поднялись с земли и закружились вокруг Питера. «Наставник, говоря о времени, ты сказал „почти ни-кто“. Пусть все участники этой бойни получат шанс сделать другой выбор, – рассуждал мужчина. – Я готов отдать свою жизнь за саму возможность мира!»

Вихрь из рун становился все быстрее. Питер не чувствовал боли, а лишь наблюдал, как его руки, а потом и все остальное становится совершенно прозрачным. Для него кошмар закончился.

– Ему удалось повернуть время? – спросил я Ренди.

– О, да! Это был пространственный сдвиг невиданной силы.

– Но если никто ничего не помнил о будущем, жертва Питера оказалась напрасной, а история повторилась?

– Не совсем так. События вернулись к тому моменту, когда в начале зимы на дворцовой площади собрались первые демонстранты, не довольные решением передать урочище Серых Скал Барабосу. Издалека за ними наблюдал тот, кто существовал вне времени.

– Говоря «почти никто», Наставник имел в виду себя? – догадался я.

– Да. Он прекрасно знал и о повороте времени и о том, что подтолкнуло Питера к такому действию. Решив, что такой поступок не должен стать бессмысленным, Наставник изменил один из главных факторов, поспособствовавших началу гражданской войны. В тот год зима выдалась очень холодной и суровой, температура опустилась до минус пятидесяти градусов по Цельсию, все время дули ледяные ветра. Протестанты выдержали в своем лагере только пять дней, а потом разошлись по домам.

– Войны не было?

– Она началась между урочищем Серых Скал и Барабосом. В самом Иллирионе гражданской войны не было.

– Значит, смерть Питера все же помогла сохранить мир в его родной провинции.