Океан Любви

Плати!

Джо заплакал, тихо, беззвучно, спрятав лицо в своих сильных бойцовских ладонях. Он не слабак, но жизнь поставила его на колени возле креста неизлечимой болезни, где был распят его новорожденный сынок. Он не мог ничего сделать. Он мог только стоять и смотреть, как умирает его сын. Он был один… только он и проблемы неоплаченных долгов. Рядом были родственники и друзья, но у них нечем даже прокормить себя, но и они всё же пытались дать свои 100 бат, чтобы хоть как-то поддержать Джо.

Лип схватил 5 тысяч, отвесил поклон и ринулся к мотобайку, чтобы отвезти деньги в больницу. Я взяла Джо за руку:

– Ты знаешь, я попробую дать сообщение о твоей беде в фейсбук. Думаю, что русские откликнутся, и мы что-нибудь придумаем. Не кисни – борись!

– Я буду бороться до последнего! Я хочу, чтобы он жил! Я хочу, чтобы он был со мной, хочу носить его на руках, видеть, как он засыпает и просыпается, хочу видеть его улыбку и услышать, как он назовет меня папой! Я не дам им отключить его от аппарата жизнеобеспечения. Он вырастит и станет, как я. Я куплю ему гитару, и мы будем по вечерам петь песни на пляже под шум волны и грохот улицы. Он должен жить! Я хочу быть с ним, и я буду с ним до конца!

Джо говорил это, давя слезы и боль, проходя через ад понимания всей невозможности этой мечты. Я слушала и рассылала сообщения с описанием трагедии по всем существующим русским группам на Фейсбуке. Народ начал откликаться. В основном, те, кто знал меня лично. Но понятно, что шли дебаты, а нужны были деньги. Счет шел на мгновения, а народ в сети живет вечностью, и это тоже надо учитывать. Одним Фейсбуком горю не поможешь.

– Слушай, Джо, а ты ходил в храм? Ты же католик, там наверняка есть фонд помощи? Они ведь не могут тебе отказать!

– Я ходил… мне отказали. Сказали, что денег они не дают, и, вообще, я к ним в храм не хожу, а они помогают только своим прихожанам…

– Ясно! А русские помогают всем! У меня идея! Я сейчас позвоню нашему главе церкви в Бангкоке, отцу Олегу и расскажу ему всё, как есть. Он точно подскажет, что делать. Он здесь давно живет, и людей на своих и чужих не делит.

– Я же не православный?

– Ты в беде! Знаешь, есть одна притча. Однажды подошли и спросили Иисуса: а кто мой ближний? На это сказал Иисус: некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым. По случаю, один священник шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо. Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо. Самарянин же некто, проезжая, нашел на него и, увидев его, сжалился и, подойдя, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем; а на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: «позаботься о нем; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе». Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам? Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же. Вот сейчас позвоним отцу Олегу, и я чувствую, что он нам поможет…

Джо нервно крутил в руках свой мобильный, а я слушала гудки в телефоне и ожидала ответа отца Олега. И вот наконец-то отец Олег ответил.

– Слушаю тебя.

– Добрый вечер, отец Олег. И нашего друга тайца беда. У него заболел новорожденный сын, и он не может оплатить его лечение. Ребенок в критическом состоянии, и если Джо не оплатит лечение, врачи отключат его от аппарата жизнедеятельности. Он не православный, но я ручаюсь, что это реальная ситуация и реальная беда.

– Понятно. У нас есть фонд, им заведует отец Даниил, который служит в храме Всех Святых на севере Паттаий. Завтра с самого утра, со всеми документами и с Джо иди к нему. Я поговорю ещё с одним благодетелем, он как раз сейчас в Таиланде, может быть, с Божьей помощью и поможем твоему Джо. Я сам завтра поеду в больницу и всё узнаю. Дай телефон своему Джо – я у него спрошу кое-что.

Я передала трубку Джо, и они о чем-то говорили по тайски. Затем мы распрощались с отцом Олегом, и появилась надежда на успех. Совсем маленькая, но надежда… Мы разъехались по домам. Джо поехал в больницу к сыну и жене, а мы к себе домой. Я продолжала раскачивать интернет-сообщество. И уже к 2 часам ночи мы собрали 15 тысяч бат, которые тут же ушли на счет больницы в уплату долга за лечение. Но это не решало проблему… Каждый день жизни малыша стоил всё дороже и дороже… Ребята пытались разговаривать с врачами. Но врачи бросали трубку и не хотели ничего объяснять… Джо высылал мне фотографии своего сына, которого он держал на руках, спящего, беззащитного и такого милого и хрупкого, что слезы наворачивались на глазах от этой картины. Он выслал фото, когда мальчик лежит в барокамере и как они с женой спят рядом с ним на полу. Все эти фото я выставляла в соц. сети и просила и просила помощи. Многие называли меня аферисткой, многие дурой, но кто-то всё же помогал, и к 7 утра мы набрали еще 5 тысяч и они уже были на счету .

В 10 часов мы были с Джо в храме Всех Святых, и отец Даниил уже ждал нас в трапезной. Джо показал все документы, которые были у него, рассказал всё, как есть, и услышал ошарашивший его ответ: Мы поможем и оплатим все счета на лечение твоего сына. Никаких лишних слов, нравоучений и условий – мы поможем, вот, что услышал и почувствовал Джо. Но на этом не закончилось. Отец Даниил сел в свою машину и вместе с Джо поехал в больницу к ребенку. Надо сказать, что это больница находится в другом городе рядом с Паттаей, и надо потратить достаточно много времени, чтобы добраться до нее, но отец Олег из Бангкока и отец Даниил в Паттайи поехали, чтобы на месте всё увидеть и помочь. Ситуация сдвинулась с мертвой точки. Я отправилась по своим делам и знала, что Джо в беде не бросят. Он явно был в руках Божьих, и мне оставалось только молиться, чтобы Бог всё устроил по Воле Своей. Мы уже поднимались по лестнице в спортивный зал клуба, когда зазвонил мой мобильник. Звонил отец Олег.

– Я был сегодня в больнице этого младенца. Говорил с врачами – ребенок умрет.

– Я знаю, отец Олег.

– Отец и мать дали разрешения, и мы окрестили его и нарекли его Константином, так что молись. Лечение мы оплатим. Деньги нашли. Мы сказали про эту ситуацию, и один человек тут же всё решил, так что не переживай.

– Огромное спасибо вам! Отлично, что младенца окрестили. Теперь он с Богом и ему точно будет лучше.

– Ну ладно. Будем на связи. Звони, если что.

Отец Олег являл собой реального пастыря. Когда надо доброго, когда надо строгого, но всегда не многословного. Зато, одна его фраза могла заменить три часа речи многих членов политбюро! Он бил не в бровь, а в сердце. Иногда достаточно было одного его взгляда, чтобы понять ответ на вопрос, который ты не задавал. Это был не поп, это был Отец. Был и есть, слава Богу!

В своем коротком звонке он рассказал мне всё и предупредил обо всем. Несколько фраз – но все в сердце и от сердца. Было понятно, что он пропускает эту ситуацию через себя, через свою душу, через свое сердце, и все, кто участвовали в этом, переживали и сопереживали тоже и также.

Джо был в зале, когда мы вошли в клуб, и мы по-братски обнялись с ним и с Липом. Беда сроднила нас, и стало незаметно языковых барьеров и культурных и национальных различий. Всё шло по одному закону – закону Божьему «Возлюби». Когда говорят сердца на языке понятном любому жителю этой огромной планеты, на языке любви и сострадания. Это не слюнявое, сентиментальное, затертое и всё в лакированных сердечках и шоколадках чувство, это настоящая жизнь и настоящая Любовь. Не словом, а делом, не образом чувств, а самой жизнью своей.

Лип вел тренировку, а Джо переписывался с женой, которая была в больнице рядом с их сыном. Мы обсуждали прошедший день и события, которые так стремительно развивались. Джо был ошеломлен, что русские такие добрые и отзывчивые люди. Он часто видит туристов, но реальность показала русских совсем с другой стороны. Он показывал мне свежие фотографии своего сына, и вдруг пришло очередное сообщение от его жены.

Сначала в интернете появилась фотография Костика, который улыбался во сне и был похож на маленького миленького ангелочка, а затем сообщение… Костик умер…

Джо опустил мобильник на пол и тихо сказал:

– Слава Богу! Он перестал мучиться! Он ведь теперь с Богом? Правда?

– Да, Джо! Мы успели! Он теперь с Богом.

– Посмотри, как он улыбается! Ему хорошо! А я буду любить его всегда! И молиться о нем, а он обо мне, ведь он мой сын!

– Всё будет хорошо Джо. Давай позвоним отцу Даниилу, и ты поговоришь с ним обо всем.

Я набрала номер отца Даниила и сообщила, что Костик умер, и Джо хотел бы пообщаться с ним. Они долго разговаривали по-тайски. Но мне не нужен был переводчик, чтобы понять, они разговаривали на языке Божественной любви, которая осеняет всех, кто прикоснулся сердцем своим к Богу… Имеющие уши, да услышат. И все слышали этот сокровенный разговор Бога и детей своих… Если у нас один Отец, то и язык его нам понятен, потому что это и наш родной язык, язык Любви Божией и его заповедей.

Сейчас каждый из нас забыл о мире вокруг и помнил и думал только о Боге и о том, как сейчас Костик там, у Отца небесного. Потеря его не была фатальной, а была скорее осознанием, что Бог есть, и Он всех нас любит и никогда в беде и боли не бросит и спасет. Да спасет! Ведь Костика Он спас! Ситуация была безвыходная. Безвыходная для людей без Бога… но как только люди впустили Бога, то Он всех спас и всё устроил.

Я оформила Джо и его жену в свою фирму и у них появились медицинские страховки, по которым они могут бесплатно обслуживаться в больницах. Я плачу налоги за эти страховки, но это ничего… самаритянин тоже платил… Зато больше не повторится эта ситуация, когда нечем заплатить за лечение. Через месяц Джо и его жена приняли православное крещение. Теперь они Борис и София. Тогда же они и обвенчались. Кстати, как чудесен промысел Божий! Крестили и венчали их отец Олег, отец Даниил и иеромонах Михаил (Чепель). Все они принимали участие в спасении Костика и спасли его!

Да, он с Отцом своим Небесным! Сейчас же воссоединяли они, по милости Божией, сына и его родителей с Безначальным Господом нашим Иисусом Христом. Ведь у Бога все живы! Костик всегда будет жить в их сердцах и в их молитвах, а они в его.

Иеромонах Михаил (Чепель) прибыл в то время на служение в новый храм Покрова Пресвятой Богородицы, а когда спасали Костика, то он нашел деньги на оплату лечения младенца. Как мудр и милостив Господь! А как скажешь иначе? Костик – маленький Ангелочек, через свое страдание, боль и распятие смертельным недугом, привел к Богу родителей своих, друзей их и меня…

Да, и меня он тоже вернул в лоно церкви. Я редко забегала в местный храм – дела… Но когда Костик показал нам, что стоит вся наша суета, это именно он своей маленькой, ангельской ручкой привел меня снова в храм и заставил вспомнить о Боге. Через год у Софии и Бориса родилась замечательная девочка и получила при крещении православное имя Феодосия, а ещё через год родилась маленькая принцесса с православным именем Еротиида. Я их крестная мама.

Это большая честь и ответственность, потому что надо понимать – путь к Вере тернист, и мне придется много молиться, чтобы Господь хранил всех нас на этих непростых путях жизни нашей. За суетой и мирскими заботами мы часто забываем о том, зачем нам когда-то одели крестик, зачем нас когда-то крестили… Мы теряем всё, что было обретено тогда, когда обрели мы Отца Небесного. Если бы не молитвы таких людей, как отец Олег, отец Даниил и отец Михаил, то сгинули бы мы во мраке мерзостей и напастей этого материального мира, который ничего не может дать, а только выставляет счета и требует оплаты… Он ничего не мог дать Костику, а Отец Небесный дал! Он дал и ему и всем нам, заблудшим и стоящим на коленях в беспомощном созерцании смерти и ощущении своей немощи без Бога. Он дал нам Себя!

8 марта или Я ехала домой

Славный праздник Новый год прошел, плавно переходя в международный женский день 8 Марта. Странное название, с каким-то канцелярским налетом и запахом партийных приёмных. Но народу все нипочем!

Весна – вот виновница всего! Именно она властвует над всем и вся. Первые проталины, первые теплые лучи солнца рождают надежду на обновление и вот-вот должно произойти что-то поистине волшебное и сказочное. Каждая дама в этот день, как минимум, Джульетта, а где-то рядом с букетом подмороженных тюльпанов, как минимум, Ромео. Сказка на день, но все упорно верят в неё и тратят немало сил и времени и верят, что рождены, чтоб сказку сделать былью!

Никто не знает, чем это всё кончится, но… что-то витает в воздухе, и от этого не скрыться.

Город гудит, как мобильник в твой день рождения. Ты разрываешься между работой и назначенными уже ранее встречами-застольями… Весна! Бежишь на очередную встречу, наспех соображая, куда бы деть цветы, которые вручили тебе, как памятнику Ленина. Что-то бездушное и фальшивое проскальзывает во всем этом. Весь день похож на американское экспресс знакомство, когда собирается куча парней и девушек и на общение с одним человеком дается 5 минут, и следующий, следующий, следующий. Фальшь и обман, но можно назвать это иначе, и всё сразу становится романтичнее и привлекательнее. Очередной Ромео, ещё не добежавший до места укромной встречи со своей Джульеттой, выбирая стандартный букет в стандартной обертке из бесцветной слюды, наспех рассматривает всех девушек, которые проходят мимо него из метро и в метро. Его плотоядный взгляд выдает его намерения на этот день и час. Весна!

Уже вечер, и краски города начинают подсвечиваться фонарями и фарами. Слякоть превращается в подмерзшие препятствия и скользкие моменты на дороге. Все как в жизни…

Как и у всех, у меня сегодня тоже встречи и, как назло, всё вдруг сошлось в одно время и в одно место. Люди совершенно разные, и планов их знакомить у меня не было, но как вышло, так вышло. Место встречи изменить нельзя – я в больнице, выбирать не приходится. Но даже когда ты в таком нетрадиционном для праздника месте, смысл игры этого праздника трудно изменить. Всегда будет подоплека, на то чтобы сказку сделать былью…

Первым пришел мой Ромео, с которым нас связывает долгое время и много чего ещё.

Впервые я чувствовала ясное нежелание общаться вообще. Если бы девушкам показывали всех, кто им когда-то нравился, то многие бы усомнились в адекватности своего восприятия мужского образа…

Ну… Нельзя обижать друзей! Тем более, что пришел он навестить меня в больницу… как друг. Чувство, будто бы тебе 15 лет, и ты целуешься с хулиганом… для галочки, а не от большой любви… Стандартные джинсы и стандартный свитер украшали моего изрядно потрепанного жизнью Ален Делона. В руках стандартный пакет со стандартным набором: тюльпаны, фрукты, шоколад… Стандартный поцелуй, стандартные объятья, стандартные вопросы и стандартные ответы… Много лет назад мне так не казалось…

Все было похоже на сказку, где был Ромео и Джульетта… Но эта сказка была лишь сказкой, и финал её был поистине трагичный… Конечно, то, что сейчас я вижу, это не тот Ромео, и я уже не рвусь в Джульетты… но что было, то было. С первых слов становится понятно, что какая-то крамольная теория мечется в голове моего друга…

Ох уж эта весна! Проговорив про всё, что можно обсудить, мы плавно подходим к моменту… а дальше что?! У меня на этот счет свои планы, но они явно не совпадают с его. Рука вдруг ложится на мое калено, глаза вспыхивают и ищут, куда бы уткнуться… Банальная фраза «Давай встретим этот день вместе»… Как тяжело это слышать! Раньше это была бы симфония, но сейчас… Всё изменилось…

Мой ответ поверг моего друга в шок. Я объяснила ему, что уезжаю в женский монастырь на все выходные, а потом вернусь в больницу.

Немой вопрос повис в воздухе… Как такое может быть? Как можно променять буйство красок и ощущений праздника на монастырь?

– Ты чувствуешь себя настолько плохо? – спросил мой друг.

– Нет, конечно, просто мне нравится быть в монастыре, – ответила я с улыбкой.

Наш разговор впервые вышел за рамки стандартного.

– Я слышал, что ты сильно изменилась, но монастырь… Это слишком! Ты же образованный человек, ты же понимаешь, что это сказки для слабых и убогих!

Мой друг явно нервничал и не мог сдержать досады от такого поворота событий. Он привык, что всё у него – как он хочет. Но всё, что он хочет вдруг оказалось недоступно, и это пугало и раздражало. Если бы это был другой мужчина, то это понятно и решаемо, но это нечто иное, вселяющее страх и непонятное чувство вины.

Да я не изменилась, я просто стала жить, как мне комфортно, и с тем, с кем мне комфортно. С тем, кто не предаст и не продаст… Мне наконец-то не одиноко.

– Ты знаешь, я приезжаю в монастырь и чувствую себя дома. Мне было тяжело без родителей. Сколько бы лет тебе не было, но ты всегда нуждаешься в родительской любви и понимании. Я потеряла это, а теперь нашла вновь!

Я говорила и улыбалась происходящему изменению в лице моего Ромео. План действий явно менялся, и стратегия наступления уже читалась в глазах.

– Всё суета в этом мире. Я тоже в храм захожу иногда. Ты знаешь, я понял, что всё, что мы делали в этой жизни, ровным счетом ничего не стоит. Когда я был у власти, то все липли и жались ко мне, а сейчас никого нет. Все друзья куда-то делись, и уже никто не приглашает и не напрашивается в гости. Всё оказалось не так, как казалось! Только ты меня всегда понимала и не предавала. Помнишь, сколько всего было? Я, конечно, был не прав, но ведь всё уже в прошлом, и мы другие?

Дружески держа меня за руку, моему Ромео всё же с трудом удавалось играть роль бесстрастия. Это не его. Слова хоть и были выстроены правильно и безупречно, хорошо проставленным голосом и трогательной интонацией, но что-то фальшивое сквозило в них… Холод смешался с участием, и нотки терпения перемешивались с паузами чувственности.

– И мы уже другие, и жизнь у нас другая. Всё проходит. Соломон был прав. Я уже лет 12 ни с кем из наших общих знакомых не общаюсь. И ты вообще-то привык уже, наверное, к другой жизни? Ты же не обделен вниманием. Твои поклонницы до сих пор тебе дифирамбы пишут в чат. Я регулярно от них получаю уведомления о ваших дружеских вечеринках. Так что, по большому счету, ничего особо не поменялось.

Мои слова явно не писались с действиями, которые планировались. Мой Ромео что-то держал в руке и растерянно соображал, как выйти из пике.

– Да это всё пустое! Ты же меня знаешь. Я просто шучу с ними и не более. Ну, может, что-то и было, но это от тоски… Ты ведь знаешь? Я не могу ничего забыть. Думал подарить тебе позже, но раз всё так складывается, то сделаю это прямо сейчас. Вот.

В руках моего Ромео была коробочка. Стандартная красная бархатная коробочка. Он вложил её мне в руки. Я открыла её и увидела кольцо с маленьким рубиновым сердечком…

– Красиво! Но ты опоздал, эдак, лет на 15. Такие подарки мне уже ни к чему, забери. И давай сделаем вид, что этого не было. Мы друзья, и этого хватает с избытком.

Меня стало реально утомлять это действие. Я искала повод, чтобы прервать всю эту балаганную игру и, слава Богу, повод появился. Пришел очередной посетитель к моей болящей персоне. Я быстро сунула коробочку в руки Ромео и пошла навстречу своей недавней знакомой. Ирина, женщина одинокая, состоятельная и самостоятельная, несла мне шикарный, хорошо подобранный и оформленный букет тюльпанов, которые явно были куплены не у метро. Мы тепло поприветствовали друг друга и направились к месту, где ожидал меня мой Ромео. Оба моих приятеля не ожидали, что будет ещё кто-то. Да я и сама-то не ожидала, но сейчас это было, как нельзя, кстати. Я пригласила всех пройти в мою палату и там продолжить общение. Ступая по больничным коридорам, я представила моих гостей друг другу и рассказала вкратце, кто есть кто и кому. Ирина находится в поиске друга и мне сейчас очень кстати её появление. Ромео не упустит шанс найти Джульетту, поэтому надо дать им поговорить. Мы прошли в палату, и я оставила их одних под предлогом необходимости забрать таблетки на посту. Пошла гулять и наслаждаться одиночеством. Но это было лишь видимое одиночество. Я шла и читала Иисусову молитву. Я была не одна. Я была с Богом. Насколько радостно и свободно было на душе. Фальшь прежних разговоров, стандартных фраз и действий улетучивалась от молитвы, от общения с Отцом, который не мерит тебя стандартами, не плетет для тебя сети и не требует любви. Он принимает тебя, как есть, и любит. Он не врет, не предает, не продает, он всегда с тобой. Он рядом, даже если ты закрываешь перед ним дверь! Он прощает и любит тебя, кем бы ты не был… Ему не нужны стандартные подарки для того, чтобы доказать свою любовь. Он дарит тебе Жизнь и этот Мир, который он сотворил для тебя. Он, любящий Отец, терпеливо ждет у двери нашего возвращения и встречает нас с радостью и дарами в тот момент, когда мы потеряли всё, что забрали когда-то у него. Мы, конечно, не понимаем, что мы творим, какие раны наносим любящему нас сердцу Отца, но приходит день, и глаза наши открываются и наполняются слезами раскаяния. Не важно, что происходи, как и кто тебя, как заблудшую овцу, приводят в дом к Отцу. Важно, что это произошло! Шанс остаться в семье и не растерять богатство, дарованное тебе вновь, любовь и покой, вот это поистине бесценно! Но объяснять Ромео всё это бессмысленно. У каждого Абрама, своя программа…

Пауза моя неприлично затянулась, и надо возвращаться с небес на землю. Мои друзья мирно беседовали на стандартные темы. Когда я зашла в палату Ирина сказала, что уже опаздывает на встречу. Ну, не мудрено… 8 Марта! Мой Ромео тоже засобирался, и они, счастливые завершением официального визита, направились к выходу.

Здесь нас ждал ещё один сюрприз. Накидывая на плечи Ирины её куртку, мой Ромео и не заметил, что я удалилась от них и разговариваю с каким-то мужчиной. Это был мой духовный брат. У нас много общего. Сейчас он бросил все свои дела и из другого города приехал ко мне, не потому, что 8 марта, а потому, что я в больнице и мне нужна поддержка и тепло. Не потому, что он что-то от меня хочет, а потому что мне это надо. Конечно же, я не кричу и не прошу о помощи, но и так понятно, если ты с Богом. Отец своим примером воспитывает своих детей. Олег – человек, который пришел к Богу. А сейчас он находился в паломнической поездке в монастыре, недалеко от Москвы. Он узнал, что я уезжаю в монастырь на выходные, и решил приехать и поддержать меня.

– Мне говорили, что твой покровитель старше. Но шансов у него нет. Ты не любишь мужчин с бородой.

Мой Ромео полный сарказма и предвкушения победы взирал на нас с Олегом. Мы оба улыбнулись. Я распрощалась с Ромео и Ириной и осталась наедине со своим духовным братом Олегом. Мы сидели в шумном вестибюле, где туда и сюда сновали люди с букетами, но нам это не мешало. У нас не было стандартных фраз и фальшивых заготовок, мы разговаривали и разговаривали, для нас была тема для общения – наш Отец. Он незримо присутствовал всегда и везде, и это придавало сил.

Олег пришел без букета и конфет, но это и не нужно. Он принес свое сердце. Не то рубиновое сердечко, выточенное чужими руками и вставленное в дорогой, но холодный, металл и скрытое в стандартно красной коробочке. Он принес свое человеческое сердце, полное сострадания и любви к ближнему. Такой подарок не нуждается ни в оправе, ни в упаковке. Мы проговорили долго, но я помнила, что Олег должен вернуться в монастырь, в котором он остановился. Это 3 часа дороги. Мы попрощались, но тепло от общения прибывало ещё долго. Мы всегда рады встрече и не прячем фразы про запас. Мы оба побыли в семье… со своим Отцом. Абсурд? Нет! Абсурд – это суета, которая творится в этот день, это наспех сыгранные игры в Ромео и Джульетту, это фальшивые ценности и подарки в стандартных упаковках. Всё это ничтожно и мало для того, чтобы думать и заниматься этим, ломать ради этого жизнь, предавать себя и других. Абсурд – играть в любовь! Глупо ждать 8 марта, чтобы начать любить! Жестоко – любить тело и плевать в душу! Мы все были героями этого театра Абсурда! Многие остаются в этом театре в поисках главных ролей. Но я сошла со сцены и ушла домой. Домой к своему Отцу, который простил и принял меня, несмотря ни на что! Поэтому меня уже не интересует суета былых действий этого театра Абсурда. Я поеду в монастырь – место любви и единения с Богом. И утром буду на литургии вместе с Сестрами и Отцом Небесным. Это настоящая жизнь!

А где-то, очередной Ромео завтра утром проснется рядом с очередной Джульеттой и в очередной раз скажет фальшивое: «Прости, мне надо уходить». И пойдет на поиск новых игр в любовь, так и не поняв и не научившись любить. Это Абсурд!

Пума

Вы замечали, как красива и гармонична природа? Ничего вычурного, лишнего, агрессивного и враждебного. Ласковая и любящая рука Создателя сотворила этот мир совершенным, и было всё хорошо. Но мы имеем каждый свое мнение о том, что такое «хорошо», выкорчевываем сады Господни и ставим на их месте Небоскребы своего тщеславия. И это наше – ХОРОШО…

Я еду по автостраде на своем новеньком, резвом автомобиле, а за окном та самая нетронутая гармония, которую ласково и заботливо создал для нас Господь. Горы, густо поросшие растительностью, как будто укрыты зеленым плюшевым ковром. Небольшое озерцо отражает в своих водах небо и сливается с зеленью лугов, окаймляющих его. Облака, словно мягкие крылья ангелов, то там, то здесь обнимают вершины гор и делают картину Божественно прекрасной. Как же красив этот мир!

Господи, как же ты нас любишь, если, несмотря ни на что, даешь нам всё это уже на земле! А что же мы?

История проста – мы дети… И наш ответ Отцу «Да знаю Я!» выводит нас на тропу наших собственных проб и ошибок.

Меня зовут Пума. Конечно… это моё прозвище, или ник, как сейчас модно выражаться. Мне уже давно за возраст молодого вызревания, но ещё не поздно, чтобы жить.

Жизнь протекала, как горный ручей, который берет свое начало где-то под камешком у вершины горы, а потом вырастает до водопада у подножья горного плато.

Мы росли в небольшом городе, таких городков огромное количество по всей России. Я, брат и двоюродная сестра Лёля. Мы всегда были рядом, всегда вместе, всегда знали всё друг о друге и помогали, как только могли. Было здорово осознавать, что мы вместе. Но годы несли с собой нюансы взросления, и мы всё реже стали встречаться, появились секреты, новые увлечения, друзья, понятия и цели. Неминуемо наши лодки жизни всё дальше и дальше отплывали друг от друга, унося с собой теплые воспоминания о том, что было раньше. Мы стали совсем разные.

Я с головой была увлечена чтением старинных книг, изучением философских течений и спортом. На жизнь удавалось зарабатывать тем, что можно было привезти для продажи из других городов, когда мы ездили на соревнования. Брат был увлечен техникой и постоянно пытался модернизировать отцовский мотоцикл, за что частенько получал от отца выговоры с занесением в ухо. Лёля, она отличалась от нас совершенно. Дочь партийного функционера и сына священника по совместительству. Модно одетая, накрашенная и знающая себе цену девушка, с такими же подругами в поисках брутальных друзей. Она раньше нас всех узнала о тайнах отношения между мальчиками и девочками. Когда она первый раз начала посвящать меня, то поняла, что я человек для неё потерянный, и нам не по пути.

Пума – лебедю не товарищ… Но когда у неё происходили неприятности, то она, как всегда, приезжала и рассказывала мне об этом. Часто достаточно было мне съездить с друзьями на их дискотеки, чтобы все недопонимания со стороны агрессивно настроенных девочек или мальчиков, таяли как дым. Я занималась карате, и была очень даже успешна в этом виде спорта. Бой редко доходил до 2 раунда и обычно заканчивался на 1 минуте – мне лень долго биться… Все это знали с детства. Раньше некоторые смельчаки, увидев, как я возвращаюсь из школы или с тренировки, заключали пари, что кто-то из них обязательно побьет меня, но для них всегда это заканчивалось плачевно. Район у нас криминальный, и там свои правила и законы… что хорошо и как можно. Время от времени мне приходилось доказывать на деле, что я Пума, а не верблюд. Все взрослые уважали меня за то, что я соблюдала понятия – Не плачь! Не бойся! Не проси! Никакой мести, интриг и прочей возни – подрались, разошлись и живем дальше. Так и обрисовался мой имидж – Пума. Подтянутая, решительная и опасная. Когда-то давно тренер назвал меня так, когда следил за тактикой моей тренировки, так и прилипло это прозвище ко мне. И всем удобно было называть меня так. Когда мы уже решили, что повзрослели и перестали быть детьми, лет, эдак, в 16, жизнь вообще отвернула нас с Лёлей друг от друга, потому что мне не нравились её друзья, а ей не нравилось моё мировоззрение.

Она поступила в кулинарный техникум и уехала в другой город искать свое счастье вдали от родительского надзора и наедине со своими понятиями о жизни.

Прошло 7 лет, и мы так и не встречались больше. Лёля выучилась и уехала на заработки на Кавказ, в Грозный. После техникума она, умудренная самостоятельной жизнью, никого не спрашивая, подписала контракт на работу в этом чудном, далеком городе и вместе со своей подругой уехала искать счастье.

У нас в семье было заведено получать благословение у бабушки на всякие важные жизненные ситуации. Это был закон, который никто не нарушал. Никто, кроме Лёли.

Она смеялась надо мной, когда я ехала, просить благословения на переход в другой спортивный клуб, или перед соревнованиями, или просто за советом. Чего может понимать бабушка в наших делах? Но она понимала и всегда помогала советом и поддержкой. Особенно трепетно было, когда она благословила меня на работу в милиции. Это не было благословение на должность или сферу деятельности, это было благословение на служение людям. Она впервые в моей жизни сняла икону святителя Николая, которая висела в красном углу, поставила её на рушник, взяла в руки и благословила меня.

Она прошла всю войну. Мой дед, её муж, воевал на фронте, и род его брал свои корни с Кубанских степей в какой-то казачьей станице. Деда уже давно нет, но шашка его есть, и в честь моего поступления на службу, собрался весь казачий род. Брат деда, дед Филипп, долго беседовал со мной. А потом мы пили водку с рюмки, которая ставилась на шашку моего деда… Это не цирк – это традиция. Дед Филипп много чего рассказал мне об армейской дисциплине и о нюансах работы в милиции – он работал особистом и давно вышел на пенсию. И вот теперь учил меня, как выжить.

Зачем я пошла в милицию? Спорт? Философия? И милиция? Я пошла защищать хороших людей от неприятностей. Бабушка, помню, сказала мне тогда: помни – плохих людей нет, есть плохие обстоятельства. Даже Ангелы и те бывают падшими, а мы все люди. Ну с таким подходом и старалась я работать и, конечно же, зарабатывала… не сколько звезды, сколько шишки… Хотя все звания почему-то получала досрочно… На это бабушка всегда говорила, что надо думать, как перед Господом стоишь, а не как перед блатными.

Дед Филипп сильно помогал мне советами, и его опыт позволил быстро познать профессию. Всё шло нормально, я уже поступила в институт и плавно двигалась по карьерной лестнице. Брат не понимал моего выбора и отстроился от меня – быть «в авторитете» и стать ментом – это никак не вязалось с его понятиями о жизни.

Я частенько ночевала у бабушки, и она, ласково гладя меня по голове, приговаривала, что вот и вырос ее котенок. В эти мгновения вспоминалось детство и то время, когда мы трое были вместе.

Как-то я забежала к бабушке пообедать. У неё в гостях была тетя Женя – мать Лёли. Она была очень расстроена и сидела вся поникшая и с заплаканными глазами. Явно что-то случилось недоброе. Тетя Женя была из тех, кто не любил милицию, и тут же, сухо попрощавшись, ушла. Ну, что тут поделать – стереотип мышления советского «несуна». Бабушка усадила меня за стол и без всяких преамбул и подготовки выдала мне: «Лёля пропала». Выяснилось, что уехав в Грозный, Лёля какое-то время была на связи со своими родителями, но потом написала, что познакомилась с местным парнем по имени Шамиль и уехала с ним в его селение. С тех пор ни слуху, ни духу Лёли и её подруги не было. Потом пришло письмо, в котором сообщалась, что Лёля украдена и её можно выкупить. Ситуация была серьезной. Бабушка вызвала всю семью на совет. Приехали все взрослые и отец Николай, друг нашей семьи.

Деньги в письме просили немалые, но их-то собрать как-то можно, но вот где гарантия, что Лёлю вернут? Постановили, что надо собирать деньги и молиться, а Господь управит. Все разошлись, а мы с дедом Филиппом остались обсудить ситуацию с нашей колокольни… Был с нами и отец Николай, отставной офицер, который никогда и ничего не рассказывал. Думать-то особо было нечего – надо вытаскивать сестру, но как… Мой «авторитет» по спортивной карьере, которая ещё вяло, но продолжалась, позволял поговорить со знающими Кавказ людьми и понять особенности национальной охоты. На этом и порешали. Сбор информации занял неделю. Вышли на нужных людей, поняли, что и где, и обрисовалась полная картина жизненного абсурда. Мой знакомый, выходец из гор Кавказа, отличный парень, который был мне почти как брат, устроил встречу с теми, кто напрямую знает к кому и куда надо ехать в Грозном. Он же был гарантом нашей, так сказать, честности, а именно, что мы никого с собой не приведем, в милицию заявлять не будем. Жизнь иногда кажется несправедливой и нелепой, похожей на театр абсурда… Но это от того, что мы не видим суть вещей и мним себя богами. Я знала философию, но сейчас было не до нее. Зато было понятие Честь семьи и Надо. Ясно, что никто не подготовлен для этого путешествия так, как я, и понятно, что никто не рискнет просить меня об этом. У меня с самого детства, с первого класса, было два друга-пацана: Долина и Рыжий. Они оба питали ко мне чувства. И оба всегда были рядом. Мы всегда были вместе. Гуляли, тренировались, ходили на дискотеки, поступили на службу и теперь служили в разных подразделениях.

Когда картина стала абсолютно ясной, и деньги были собраны, я пришла к бабушке за благословением… Благословением на поездку за Лёлей. Бабушка обняла меня и, не говоря ни слова, сняла со стены икону и благословила. Я поговорила со своими неразлучными друзьями, Долиной и Рыжим, по поводу этого путешествия. Собрав необходимый провиант, написав рапорта на отпуск за свой счет, мы дружно двинули в церковь к отцу Николаю на исповедь и причастие. Без этого никак в таком деле, да и в любом деле никак без Бога. Мои друзья служили в спецназе, и им не надо было объяснять, есть ли Бог. Если бы всех атеистов посадить на самолет и скинуть с парашютом на землю, то все бы приземлились на колени с четкой верой в Бога. Но сейчас было не до атеистов. Путь предстоял нелегкий. Мы через нашего знакомого договорились о товарищеском соревновании по каратэ в Грозном. Хорошая тема для начала путешествия. Товарищеский – это так называется. Это тотализатор – ставки на выигрыш приносят хорошие деньги. Наш знакомый, который был гарантом сделки по выкупу Лёли, поехал с нами. Его звали Ваха.

Серьезный человек этот Ваха. Везде свои люди, со всеми найдет общий язык.

Весь такой, как Джемс Бонд, в костюме и при галстуке… Ну а мы, мы спортсмены – джины, кроссовки, рюкзаки… В общем, всё, как надо. О том, куда мы едем никто из наших родных и близких не знал. Знали только бабушка и отец Николай. Для всех мы поехали на спортивные сборы, что собственно было недалеко от истины.