Сатана

Его спина дернулась, но он остался стоять все также неподвижно.

… и меня не стало, – могла бы написать я. Но это не так. Мои муки только начинались…

Вокруг было темно. Вначале я обрадовалась, но тут же испугалась. Лучше смерть, чем обратно в ад. Все мои чувства постепенно активировались. Глухо заныло сердце. Дэниэл… я никогда больше не поверю людям. Хотя бы из-за того, что умру.

Здесь было холодно. Значит, точно не ад. И сыро. Я слышала капли, с глухим шлепком падающие на пол. Конечно… стали бы они меня держать в комфорте. Ужасно хотелось пить…

Пошевелившись, я поняла, что связана. Я поползла на звук капель. Ползти пришлось недолго, пещера была ужасно маленькой. Отпив чуть-чуть из небольшой лужицы, накапавшей на пол, я поморщилась. Фу, какая гадость!

… чернокожая девушка лежала на усыпанном красным пеплом полу. Хотя, нет, пепел не бывает красным. Он был пропитан кровью. Спина негритянки была напрочь истерзана кнутом. Но она молчала. Нет, она не была мертва. Ей просто отрезали язык.

Невдалеке стояли мужчина и маленькая девочка.

– Где ты была? – хмурясь, спросил мужчина.

– На поверхности. Я смотрела на море.

– Это занятие не для тебя. Ты больше не пойдешь туда.

Девочка опустила голову. Спорить с отцом она не смела.

Люцифер смотрел на чернокожую девушку.

– Ты помнишь, что надо делать?

– Да.

– Это твой первый экзамен.

У Сатаны защемило в сердце. Как же ей было жаль всех мучившихся людей.

– Я не могу…

– Что это значит? – резко спросил отец. – Помни: они все тут грешники. И все должны быть наказаны.

Девочка нерешительно шагнула к негритянке.

Лицо ее было полно жалости. Она с трудом стерла ее со своего лица: Люцифера злить не стоило.

– Ты, падшая женщина! – сказала она высокомерным тоном, смутно понимая смысл сказанных слов. – Ты заслужила эти муки! И я, дочь Люцифера, нанесу тебе решающий удар!

Она взяла кнут.

– Трепещи же, мразь, ибо тебе выпала честь принять удар от самой Сатаны…

… негритянку бросили в камеру, полную таких же измученных, как она сама.

Сатана держала в руках глиняную чашку с выщербленными облупившимися краями, полную гнилой сладковатой болотной воды. Она плеснула содержимое чашки в лицо грешнице и бросила чашку на пол, а затем повернулась к отцу.

– Ты доволен?

Люцифер улыбнулся краем рта.

– На первый раз неплохо…

Я задремала. Мне снилось нечто невнятное: сначала Дэниэл, потом отец, Лика, бал, Генджи Стайл… сны мелькали один за другим, я не успевала понять их смысл. Вот так, немного нервничая, я и задремала, отказываясь верить в свою скорую погибель.

Люциферу было худо. Сказать, что ему было очень плохо – не сказать ничего. Дьявол обречен на вечные муки. А если ему еще и гадко на душе, то все в аду прячутся, так как он может любого испепелить взглядом. И – о, да! – у дьявола есть душа. Она может быть любой: гадкой, испорченной, прожженной муками, скорчившейся и захлебнувшейся от собственной и чужой крови… но она есть.

Люцифер нервно расхаживал из угла в угол. Он чувствовал: с Сатаной что-то не так. Во всем, в том числе и в том, что Сатана сбежала, он считала виноватым себя. Ведь он знал с самого начала: Сатана не создана для того, чтобы держать ад в железном кулаке. Он требовал от нее слишком многого… много раз он пытался найти причину: из-за чего Сатана родилась такой? Насмешка ли это Всевышнего? Наказание за его самый большой грех? И все сводилось к одному: Сатана сбежала. Четыре месяца, что провела она в мире людей, он знал: с ней все в порядке. А сейчас… сейчас она была на краю гибели. Наконец-то Люцифер понял, что настал момент выслать своих посланников к ней. Ему было жаль Сатану, обреченную вечно скитаться в чужом мире, либо возвращаться в ад. Люцифер резко развернулся на каблуках. В руках его возник огненный меч Повелителя Ада. С вечно раскаленной стали стекали капли жидкого огня и падали на землю. Лезвие меча разделялось на две витые части и они, переплетаясь, обнимали рукоятку. Люцифер

взмахнул мечом.

– Я призываю вас, Вечные посланники, – сказал он властным голосом и рассекая мечом мгновенно раскалившийся воздух, начертил кроваво-красную руну призвания Вечных Посланников. Тьма сгустилась в воздухе. Вечные посланники – духи, которых вызывают для особо сложных поручений.

Вечные посланники поклонились своему властителю.

– Чего ты желаешь? – спросил один из них.

– Вы должны найти Сатану, – устало сказал Люцифер.

– Будет сделано, – посланники поклонились и растворились в темноте.

Глава IV

Я проснулась от внутреннего беспокойства. И тут же почувствовала чье-то невидимое присутствие. Конечно. Обе стороны отправили своих посланников ко мне, когда почувствовали, что я в опасности. Только вот кто сейчас здесь? Кто первым прибыл? Ангелы или Вечные Посланники? Выяснить это я не успела. Раздались шаги, и в скважине тяжело заворочался ключ. Я чувствовала, что мои крылья остались живы. Но надолго ли?

Дверь открылась.

Дэниэл и Генджи Стайл.

Я отвернулась. Не хочу их видеть.

– Сатана… – протянул Генджи Стайл.

Я молчала и смотрела на лужицу воды на полу.

– Сатана, – сказал Дэниэл. – Ты должна пойти с нами.

Я подняла глаза.

– И это говоришь ты?

– Необходимо твое присутствие на совете. Главы различных орденов со всего света съехались, чтобы посмотреть на тебя.

Меня его слова задели. Как он может разговаривать со мной таким равнодушным голосом?

– Я не экспонат…

Генджи расхохотался.

– Конечно, на тебя ушло гораздо больше средств.

– Может, вы и отняли у меня силу… но не смеете разговаривать со мной в таком тоне. Во мне течет кровь бессмертного ангела… Люцифера…

Генджи откашлялся.

– Разумеется, бывшая повелительница подземного царства… – сказал он насмешливо.

– С чего вы решили, что ад находится под землей? – резко спросила я.

Этим вопросом я озадачила своих гостей.

– Как откуда? Из древних транскриптов, дошедших до наших дней…

Я рассмеялась.

– И на них, безусловно, стоит печать подлинности! Эти транскрипты писали такие же жаждущие славы графоманы, что и сейчас большинство непризнанных писателей! Я знаю это потому, что самолично присутствовала при создании этих источников и некоторые из них даже моих рук дело. Я составляла сбивающие со следа карты, чтобы поразвлечься. Я создавала тайные карты по приказу отца, чтобы заманить незадачливых героев в смертельные ловушки. Я… да что вам рассказывать!

Я отвернулась от них.

– Смысл вам в моей смерти?

Генджи тонко улыбнулся.

– О, моя дорогая, в этом ты не права! Если дьявола на свете не будет, не будет и ада. Не будет мучающихся душ и грешников.

Я горько усмехнулась. Зачем разубеждать его во всем, во что он верил всю жизнь? Тем более я все равно скоро умру. Если дьявол и Сатана погибнут, ад не исчезнет, так как Богом установлено равновесие. Ад не исчезнет, он изберет себе нового повелителя, даже если перебить всех его обитателей.

– А вам то от этого какая выгода?

– Тот, кто убьет дьявола, становится на его место… – алчно сказал Генджи Стайл.

Я усмехнулась. Пусть верит в это. Но его надежда не оправдается. Это будет мой предсмертный маленький сюрприз. А ад я передам другой…

– Мы вернемся за тобой через два часа. Ты должна принять свой истинный облик, – сказал Дэниэл.

Я фыркнула.

– Насколько же плохо вы меня изучили, что даже не знаете, что без крыльев я не могу принять свой истинный облик, – сказала я, внутренне напрягшись.

– Конечно, мы знаем это, – сказал Генджи. – И на время церемониала до сожжения крыльев, мы тебе их вернем. А теперь – мы даем тебе два часа, чтобы морально подготовиться к смерти.

– Как трогательно… – я фыркнула.

Эта отсрочка пришлась как нельзя кстати. Я все острее чувствовала присутствие чьего-то посланника, и не могла дождаться ухода Генджи Стайла и Дэниэла.

Как только они ушли, резко захлопнув дверь, я развернулась на каблуках.

– Кто здесь находится? Я знаю, это чей-то посланник.

Раздался тихий шелест. Рядом со мной заклубилась тьма. И у меня упало сердце. Значит, люди отца, Вечные Посланники, успели до меня добраться раньше ангелов. Значит, по правилу, ангелы должны мне дать время принять решение. И явиться они ко мне могут только через три дня после ухода Вечных Посланников. Таково древнее правило. Даже если они знают, что я ни за что с ними не отправлюсь, они вынуждены выждать три дня. Черт! Но я столько не протяну! Чертово равновесие!

– Уходите! – резко сказала я. – В ад я не вернусь даже под угрозой смерти! Вам не уговорить меня! Уходите прочь!!! – мой голос сорвался на крик.

В горле запершило.

– Я не желаю вас видеть… – из моих глаз полились слезы.

Я плакала, наверное, первый раз за всю историю. Слезы стекали по моим щекам и капали на ладони. Я ощутила на губах вкус своих слез, и с удивлением обнаружила, что они соленые. Как морская вода…

… золотой песок нагрелся за день и сейчас был теплым. Аквамариновая толща моря протянулась до самого горизонта. Невдалеке теснились, наползая друг на дружку, скалы. Там была бухта, в которой, покачиваясь на волнах, находился корабль. Белоснежные паруса просвечивали в лунном свете. Деревянные, набухшие от воды, снасти тихонько поскрипывали. На носу была вырезана длинноволосая русалка, протягивающая вперед руки. Ее волосы красиво прикрывали обнаженное тело. Глаза русалки были похожи на глаза маленькой девочки с серо-пепельной кожей. В них так же светилась грусть. Казалось, руки русалки, протянутые к горизонту, стремятся в дальнее плавание. Заходящее солнце окрашивает кромку моря в небесный свет, так что у самого горизонта небо сливается с морем. Девочке кажется, что если она полетит туда, то, в конце концов, окажется на небе. Долетит до горизонта и окажется на небесах, рядом с Иисусом. Но это не так… Она вышла в последний раз полюбоваться на море, прежде чем отец примется делать из нее новую повелительницу ада…

Я подняла заплаканные глаза и прислушалась. Шестое чувство подсказывало, что Вечные Посланники ушли ни с чем. Ну и пусть! В ад я не вернусь. Хватило бы у меня сил дотянуть до прихода ангелов… Я свернулась калачиком на полу подвала. Мне было одиноко. Так одиноко, как никогда…

Иисус смотрел на цветущую яблоню. Он думал о том, как это стройное дерево с нежно-розовыми цветками и прохладно-зеленой листвой могло стать раздором, распадом двух стихий… Он переживал за Сатану, свою двоюродную сестру. Она угодила в лапы людей из Тивамины. Ей угрожала опасность, но он мог выслать ей помощь только через три дня. Если с Повелительницей Ада что-нибудь случится, у него будет сразу две головных боли: поиск нового властелина и стирание памяти у тех, кто нашел Сатану.

Иисус смотрел на яблоню. Она все больше раздражала его своим видом. Он щелкнул пальцами и яблоня растворилась в воздухе. Иисус развернулся и ушел с балкона обратно, в небесный замок.

Ржаво заскрипела дверь подвала. Я подняла голову. Дэниэл оцарапал меня взглядом.

– Выходи. Все уже собрались.

Я поднялась, пошатываясь от усталости и бессилия. Мне хотелось лечь, свернуться калачиком и умереть. Все равно как. Лишь бы не чувствовать больше внутренней боли. Забыть Дэниэла, Генджи Стайла, Лику, всех…

Дэниэл легонько подоткнул меня вперед.

– Ты должна идти. Они ждут.