Помоги проекту - поделись книгой:
Он ещё и знать не знал, что случилось, но уже решился броситься на помощь. Правда, как? Каюта была закрыта, а иллюминатор находился слишком высоко. Наконец дверь заскрипела, и в щели показалась милейшая, но заплаканная мордочка эгейской красавицы, а через пару минут кошка и сама выбежала на палубу. Она едва успела переступить порог, а котектив уже был тут как тут. Он очень старался попасться ей на пути первым. К счастью, морские котики спустились в трюм, где собирались продолжить свою операцию, а рыжий толстяк кувыркался где-то вдалеке. На чёрных ресничках кошки сверкали слезинки, которые она спешно утёрла изящной лапкой.
— Добрый день. Могу ли я быть вам полезным? — очень уверенно и лаконично осведомился котектив, напустив на себя строгий, но сопереживательный вид.
Афина окинула кота отвлечённым взглядом, скользнула глазами по палубе, затем вновь перевела его на Ричарда и прошептала:
— Да, я думаю… Это ведь вы? Вы тогда на палубе говорили, что расследуете кошачьи преступления? Мне кажется, вы упоминали, будто являетесь котективом? Если не шутили, конечно, вы же не шутили? Вы действительно расследовали?
— Случалось… — скромно ответил Ричард.
— Дудочка! Похищена! У нас исчезла наша сиринга! — затараторила Афина, которой никогда прежде не была свойственна такая поспешность и несобранность. — Всё пропало, понимаете? Смысл исчез! Средство потеряно! Всё было совершенно напрасным!!!
— Давайте по порядку, переведите дух! — В таких обрывках сведений он пока не услышал ничего такого, за что можно зацепиться своим острым, как край консервной банки, умом.
— Сиринга! Флейта! Дудочка!
— Дудочка. Я так понимаю, у вас дудочка потерялась?
— Нет же! её украли! Вы же не думаете, о великая котомать, что мы могли её потерять?
— Я вовсе так не думаю, что вы! Дудочка ценная?
— Очень ценная. Она — наше всё! Это свирель! Драгоценнейшая древняя сиринга!
Ричард посерьёзнел. Дело принимало нешуточный оборот.
— Я понимаю. Давайте о ценности чуть позже. Когда и при каких обстоятельствах вы видели пропажу последний раз?
Афина сосредоточилась и стала говорить осмысленно, кратко и по делу:
— После выступления мы вернулись в номер. «Двуногая» достала чемодан из-под кровати и положила инструмент в футляр, а футляр — на самое дно, прикрыв сверху своими вещами. Она всегда так делает. Затем закрыла чемодан и вновь задвинула его глубоко под кровать.
— Вариант, что она положила свирель в другое место, исключён, я правильно понимаю?
— Совершенно исключен. Но даже если и так — прямо сейчас она всё переставляет и перекладывает, перетряхивает все свои вещи вновь и вновь. Я сама проверила каждый из её тряпочных заменителей шерсти, каждую обувку, шляпы, платья, блузки, косметички, прощупала наволочки и просмотрела все углы в каюте. Свирели нет!
— А какие-то посторонние детали ваше внимание не привлекли?
— К сожалению, прежде чем мы поняли, что дудочка исчезла, Фотини всё обыскала. Теперь там такой несусветный бардак, что я не уверена в целесообразности выискивать следы беспорядка. Хаос! Чистейший хаос!
Афина внимательно посмотрела на Ричарда, отчего он немного смутился. Ей негде больше искать поддержку, понял он и почувствовал, что это его кошачий долг — сделать всё, что в его сильных мужских лапах, но найти злодеев.
— Я убеждена, это кто-то из котов с этого проклятого Посейдоном судна! О, что же нам теперь делать?
— Позволите мне заглянуть в вашу каюту?
Афина застыла в нерешительности. Толстый кот и сам мог оказаться похитителем. Иначе как он так быстро оказался так близко к месту преступления? С другой стороны, помощи ждать больше неоткуда. Да и терять уже нечего — самое главное сокровище украдено, а странноватый, слегка неотёсанный, на её притязательный взгляд, кот был рядом. Пожалуй, ничего более страшного, чем уже произошло, сегодня вряд ли случится.
— Идёмте, я больше не знаю, на чью помощь могу сейчас рассчитывать. Если вы действительно тот, кем себя называете, почему бы и нет.
— Может быть, нам удастся найти ещё какие-то улики!
Коты стремительно вошли в каюту, а где-то вдалеке печально вздохнул рыжий толстяк. Надо же, такая неприступная эгейская красотка и так скоро сдалась этому не самому шикарному на судне «чернышу», уже впустила его к себе. Небось намурлыкает ему колыбельную…
В каюте действительно царил ужасный беспорядок. Если у Ричарда и была надежда найти какие-то следы пребывания злоумышленников, она рассеялась быстрее, чем аромат жареных на гриле колбасок в открытом море. Тут и там валялись вещи, обувь, какие-то шарфики, ноты, журналы. Отчаявшаяся «двуногая» тихо всхлипывала на матрасе, вдруг вскакивала с места и вновь начинала перебирать вещи.
Кот осторожно походил между разбросанных вещей, аккуратно подвигал их лапой, обнюхал дверной проём, осмотрел пространство под кроватью. Затем тщательно осмотрел чемодан. Сам по себе он вряд ли открылся, к тому же вокруг замочков котектив обнаружил глубокие царапины — по четыре уверенных рва от кошачьих когтей у каждого из закрывающих механизмов. Значит, лапа была очень сильной — такие отчётливые рвы не могла оставить какая-нибудь сопливая киска. Да и крышка у чемодана увесистая, поднять её даже ему удалось не с первого раза.
После тщательного осмотра чемодана Ричард направился к иллюминатору. На идеально чистом стекле окошка весьма отчётливо отпечаталось жирное сердечко с прорезями ноздрей. Кот оживился и осторожно тронул лапой стекло. Отпечаток не повредился, кошачья морда снаружи! Так вот как они проникли в каюту! Открыли иллюминатор и проскочили внутрь, похитили дудочку и тут же выскочили обратно. Ричи выбежал из каюты, осмотрел след снаружи и тут же вернулся обратно. Да! Бинго! На оконной ручке он увидел такие же царапины, как на чемодане. Глубокие, уверенные следы.
Вот это зацепка! Да ещё и такая жирная, как откормленная крыса. С этим уже можно работать. Улика была настолько наглой, что даже на какую-то долю секунды заставила Ричарда усомниться в её реальности. Что, если пятно было на стекле раньше? Вдруг это какой-то из многочисленных воздыхателей сногсшибательной красотки следил за ней снаружи ещё накануне? Может быть, этот влажный след не связан с преступлением? Котектив на всякий случай решил уточнить у кошки:
— Скажите, а вашу каюту давно убирали?
— Сегодня утром. И очень тщательно. Даже отмыли до блеска все зеркала и дверные ручки. Я осмотрела дверные ручки — хотела увидеть какие-то следы или шерсть, ведь как-то же они попали внутрь!
— А окно? Окно тоже мыли?
— И окно.
Ричард удовлетворённо хмыкнул. Значит, он не ошибся, след свежий. Наисвежайший! Даже океанская сельдь, которую каждое утро подавали только что выловленной на завтрак, не могла быть свежее.
— Афина, вы позволите подставить вам своё плечо для опоры? Могу я взяться за расследование этого вопиющего преступления?
Ричи во что бы то ни стало хотелось стать спасителем этой хрупкой талантливой эгейки. И, кажется, у него были реальные шансы не упасть мордой в лужу. Если он вернёт драгоценную её сердцу свирель, то сможет существенно вырасти в этих грустных, красиво очерченных глазах, и она тогда больше не будет смотреть на него невидящим взглядом, не выделяя из толпы. А для этого придётся постараться. Главное — не мешкать.
— Что вы можете понимать? Всё уже утратило всякий смысл. Эта свирель — все, ради чего я и моя «двуногая» жили в последнее время. Теперь абсолютно всё утрачено, ничего уже не исправишь. Разве вам под силу вернуть всё, как было? Как вы сможете бороться с несправедливостью Вселенной, которая решила отнять у меня цель, желание и средства существования? Впрочем, сделать ещё хуже вы вряд ли сможете, так что мне уже все равно.
— Не отчаивайтесь, прошу вас! Я думаю, что скоро ваша жизнь снова заиграет яркими красками!
Глава шестнадцатая,
в которой необходим «сын ошибок трудных»
Афина ещё раз взглянула на своего потенциального спасителя, и в этом взгляде промелькнула борьба надежды и сомнения. Столько раз в своей жизни она разочаровывалась и обманывалась, прыгала, будто наивный котёнок за солнечным зайчиком надежды, но каждый раз пятнышко света ускользало, будто им управлял злой «двуногий», решивший позабавиться над наивной кошечкой. Но было ли чем рисковать в этот раз? К тому же она уже впустила этого неотёсанного кота, который считает себя сыщиком, в каюту. Первый шаг сделан, чего уж теперь, нужно решиться и сделать следующий.
— Ну что же, пожалуй, я доверюсь вам, — значительно потеплевшим тоном продолжила кошка, плавной походкой обходя вокруг Ричи, сидевшего на полу с важным видом, будто проверяла, сгодится ли он для такой непростой и, возможно, опасной работы. — Надеюсь, вы окажетесь джентльменом и не подведёте доверившуюся вам беззащитную кошку.
Она перевела взгляд на свою «двуногую». Фотини прекратила свои отчаянные суматошные поиски и теперь сидела без движения на узкой корабельной койке, бессмысленно вперив взгляд в приоткрытый иллюминатор.
— Зря мы едем, Афина… Без музыки наш номер — это уже не номер. А я ведь музыкант не настоящий, больше ни на чём сыграть не смогу…
Нет, этот черношёрстный умник не должен их подвести, «двуногая» просто не переживёт, если дудочка не вернётся к ней до выступления, подумала Афина и бросила на Ричи один из своих самых сногсшибательных взглядов, в котором сочетались робкая уязвимость, загадочность и обольстительная искорка.
Ричи почувствовал, что в носу у него защекотало, а мягкие подушечки лап стали влажными. Кроме того, в каюте неожиданно стало жарко и душно. Чтобы скрыть смущение, он обратился к кошке самым серьёзным и деловитым тоном, на какой только был способен:
— Нам нельзя терять ни минуты, преступник может успеть замести следы. Нужно немедленно приступить к допросу потерпевшей, эээ… То есть вас. Лучше заняться этим на свежем воздухе, на палубе, где нас не смогут подслушать.
После этих слов котектив выскользнул из каюты, озираясь по сторонам в поисках злоумышленников и увлекая за собой очаровательную потерпевшую.
Над «Агиа Елени», стремительно скользившей по волнам по направлению к Лимассолу, медленно собирался закат. Солнце, приближаясь к горизонту, окрашивало редкие облака в нежнейший цвет свежего лосося. Море всё слабее шлепало о борт солёными волнами, и воздух наполнялся обещанием вечерней прохлады. В этот дивный час, когда праздные «двуногие» пассажиры лениво прогуливались по палубам, фотографировали акварельный закат и поглядывали на часы в ожидании скорого ужина, два четвероногих пассажира — гибкая, изящная эгейская кошечка в сопровождении деловитого «черныша» — разместились на брезенте одной из запасных шлюпок, там, где ветер расторопно уносил в море малейшее мяуканье. Осмотревшись ещё раз, Ричи приступил наконец к своей котективной работе:
— Итак, первым делом мне нужно подробно узнать, что это за дудочка и почему она так важна? Что в ней такого особенного? Возможно, это поможет понять, что привлекло к ней похитителя.
Афина поскребла передней лапкой брезент, зажмурилась, глядя на заходящее солнце, и начала:
— Это свирель. Точнее — сиринга. Старинный и очень редкий инструмент. Он имеет особенный строй, это значит, что звуки, которые умеют извлекать из неё «двуногие», тоже особенные. Они заставляют людей плакать и смеяться и действуют даже на нас.
Ричи вспомнил магические звуки, которые привлекли его внимание тогда, в трюме, звуки, скребущие изнутри будто нежными коготками, наполняя кошачье сердце светлой прозрачной тоской, и только покачал головой.
— Много лет назад её нашёл дедушка моей «двуногой», он был известным археологом и знал толк в таких вещах, — продолжала Афина. — Он нашёл её в месте, овеянном легендами и сказками, а «двуногие» очень любят различные сказки и верят в них. Вот и моя считает, что это не простая свирель, что она принадлежала древнему божку Пану, «двуногому» с копытами и рогами. Играя на этой дудочке, он мог заставить смеяться и плакать всё живое. Конечно, скорее всего, это просто очередная чушь, не достойная внимания кошек, но, может быть, именно благодаря вере в эту сказку «двуногая» начинает играть и танцевать как богиня, стоит дудочке издать первые ноты.
— В котективной практике это называется «самовнушение», — с важным видом успел вставить Ричи.
— Ах, может быть, — кивнула Афина. — «Двуногая» вбила себе в голову, что больше ни на одной дудочке она сыграть не сможет. Как бы там ни было, без этой свирели мы пропали. Уже завтра мы должны выступать на театральном фестивале, сразу же после прибытия! Мы так стремились на этот фестиваль, и если выступление не состоится, боюсь, это окончательно расстроит мою «двуногую», а я так привязана к ней. Да и сама я, признаться, влюблена в наш номер, в танце я начинаю жить по-настоящему, становлюсь чем-то большим, чем обычная серая кошка. Но теперь всё это украдено. Ах, как глупо! — тяжело вздохнула она.
— Не стоит так расстраиваться, — сказал Ричи, стараясь выглядеть как сама уверенность и надёжность, — теперь за дело взялся котектив, и мы непременно найдём какое-нибудь решение.
Он задумался. С одной стороны, дело не стоило и колбасной шкурки. Подумать только, какая-то дудочка! Были в его котективной практике дела и посерьёзней. Но с другой стороны… эта свирель была ключом к надёжно запертому сердцу Афины. Красота и изящество кошки были стимулом взяться за это дело серьёзно.
— Хм, мы ведь можем попытаться найти похожую дудочку на берегу, в порту, где остановимся, ещё есть время, — после недолгого раздумья предложил Ричи.
— Ах, ну я же говорила, у неё особый строй, старинный, возможно, ничего похожего и вовсе в мире нет! — с досадой промяукала кошка. — К тому же «двуногая» верит в волшебство именно этой дудочки и на любой другой играть вообще не сможет! А без музыки весь номер превратится просто в кошачьи прыжки! С таким выступлением стыдно показаться даже на сегодняшнем празднике Посейдона, на этом смотре самодеятельности, без свирели мы провалимся даже там!
Ричи прохаживался по брезенту спасательной шлюпки, размахивая чёрным пушистым хвостом. Он старался использовать свой пытливый ум на сто процентов.
— Тогда, быть может, удастся использовать запись? Ну, на таких блестящих дисках. Вы включите её и исполните свой танец, как задумано. Ведь на записи будет та самая дудочка!
— Конечно же, мы не делали записей! — раздражённо фыркнула Афина. — Каждое наше выступление — это стихия, это буря! Мы растворяемся в музыке и танце! Как такое можно записать? Чушь! В любом случае вся магия была в этом инструменте, без него «двуногая» не сможет выступать. Придётся отменить наш номер на фестивале, а мы так готовились к нему. Теперь она окончательно падёт духом, и что же тогда делать мне?
Она резко отвернулась к морю, чтобы кот не увидел, какие эмоции написаны на её прекрасной мордочке, и только бешено вилявший хвост выдавал её ярость. Ну ведь чувствовала же, что никакого толку не будет от этого неотёсанного остолопа! Похоже, что все его котективные способности оказались всего-навсего выдумкой, чтобы подлезть к ней поближе. Сколько времени потратила на пустую болтовню! Так и знала, что нельзя доверять этим котам! Все они одинаковые и хотят только одного!
Ричи потёр нос лапой и задумался. Настало время взяться за расследование всерьёз. Дудочку явно украл кто-то из кошачьих братьев, котектив прекрасно понял это из улик, щедро оставленных преступником в каюте у Фотини. Но зачем? Может, чтобы передать своему «двуногому»? И где бы потом этот «двуногий» на ней играл? На вечернем празднике Посейдона? Нет, глупость, слишком топорно. Здесь что-то другое.
— Что ж, тогда ничего не остаётся, кроме как искать похитителя, тем более что это будет проще, чем поймать мышку в тёмной комнате, — спокойно и уверенно заговорил он. — Дудочку украл не «двуногий», это явно работа нашего кошачьего собрата, причём хладнокровного и подготовленного. Итак, кошек на корабле всего семь, и новым взяться неоткуда, не приплыли же они с моря? Вас я, естественно, сразу же исключаю, значит, остаются шесть — четверо «маусхантеров», рыжий фигляр и ваш покорный слуга. Определённо, один из шестерых и украл дудочку. Но кто именно? И зачем эта дудочка коту?
Афина перестала дёргать хвостом и повернулась лицом к Ричи. Вот так поворот! Похоже, она всё-таки его недооценила. Может быть, у него всё же получится спасти их выступление?
Профессиональное чутьё подсказывало Ричи — скоро одной важной тайной станет меньше. С одной стороны, это его радовало. С другой, давало повод для лёгкой грусти. Ему всегда было мало просто найти ответ. Клубок надлежало распутать окончательно и бесповоротно — чтобы ни одного узелка не осталось! Конечно, по ходу расследования улики будут отпадать, но подлинный сыщик всегда идёт по следу до конца. И использует для установления истины все доступные средства и приёмы. Например, следственный эксперимент.
Можно ли открыть иллюминатор в прыжке? Этот вопрос крайне занимал Ричи, и он совершил с десяток попыток, но все до единой оказались безуспешными. Он не мог дотянуться ни носом, ни лапой, ни даже кончиком когтя. Шумно переводя дух, Ричи подвёл итог — Рыжику такой трюк точно не под силу, жалкий пьяница не одолел бы и вполовину меньшую высоту. Впрочем, иногда не обязательно быть чемпионом по прыжкам в высоту, смекалка помогает преодолевать и не такие препятствия.
Он обшарил взглядом палубу и все закоулки вокруг. Его взгляд зацепился за некий угловатый предмет в тени. Через минуту котектив приволок под самый иллюминатор большой дощатый ящик. Сердце бешено билось — ноша оказалась очень тяжёлой. Ричи примерился и с разбегу вскочил на ящик, а оттуда, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами, взмыл ввысь. Пушистой грудью кот врезался в толстое стекло иллюминатора, тот распахнулся, и он приземлился вслепую.
«Чудом не расквасил нос и не переломал лапы. Мне ещё повезло, что иллюминатор оказался открыт, — пронеслось в голове. — Неее, Рыжик однозначно не справился бы в прыжке с закрытым иллюминатором. Следственный эксперимент, «сын ошибок трудных», можно считать завершённым!»
Глава семнадцатая,
в которой слон спешит на помощь сове
Приказ Маршала был прост и недвусмысленен. Отдыхать и набираться сил. Он именно так и сказал. А потом добавил: «Я особенно рассчитываю на тебя, Элефант». Что ж, не привыкать. Всю жизнь на широкие плечи и крепкую шею Элефанта ложился груз ответственности. И он не роптал, нет. Нёс тяжесть и не гнулся. Ему это было даже приятно. Никто, кроме нас, так, кажется, говорят о себе русские десантники. Однако этот приказ Элефант проигнорировал.
Предстоящий штурм был далеко не первым в его жизни. И сил у него было предостаточно — никто не мог ему противостоять, ни кот, ни крыса, да и большинство псов спасовало бы. Поэтому Элефант решил распорядиться свободным временем по своему усмотрению. Лапы сами принесли к знакомой каюте, и кот решил, что нечего противиться судьбе. Раз уж свела она его с Афиной, надо достойно принять вызов. Да и чего уж душой кривить! Это тебе не с крысами биться, не наркоторговцев выслеживать. От такой предопределённости легко можно воспарить! Вон даже какие слова-то на ум приходят.
Кот заступил на дежурство. Он патрулировал вдоль двери каюты. Чёткое количество шагов — дюжина направо и дюжина налево, разворот через левое плечо. Да, строевая подготовка тяжело даётся, зато потом постоянно выручает по жизни. Здорово она приводит мысли в порядок. Дисциплина! Орднунг!
Элефант прохаживался по палубе, невдалеке от каюты Афины. Такой приятный тёплый вечер всякого наводил на раздумья, думал о чем-то своём и великан-«маусхантер». Мысли эти были похожи на лапы самого Элефанта, не очень длинные, но крепкие и надёжные, как ножки чугунной ванны: «Хорошая кошка эта Афина. Гибкая, как пружинка или как сардинка. Убежала наверняка, а я тут все слоняюсь. Хотя как я могу слоняться? Слоняются слоны, а я — кот. Кот — Элефант. Стоп! Элефант — это же значит слон. Да, так «двуногий» говорил. Ха! Значит, я всё-таки слон! Тогда Афина — сова! Слон и сова. Сова и слон. Похожие слова». Элефанту настолько понравилась эта мысль, что он даже остановился, чтобы подумать её ещё раз. Перед глазами предстал образ стройной кошечки, прыгающей, как лёгкая пташка, и крутящейся волчком. Тут же рядом он представил себя, воображаемый Элефант получился почему-то со слоновьими ушами и хоботом, он стоял и неуклюже перебирал толстыми ногами. Элефант раздражённо потряс головой, отгоняя видение, и двинулся дальше, продолжая размышлять: «Слова-то похожи, а они — совсем не похожи. Хотя, может, это и правильно? Может, было бы здорово… Хотя нет, не было бы здорово. И зачем наступать себе на хвост? Лучше наступить на хвост кому-нибудь другому. Например… А это что ещё?»
На самом деле он на посту. Настоящий боец. Рыцарь без страха и упрёка. Кстати, боевые слоны тоже бывают. Бывали раньше, точнее. Ещё в той квартире на берегу Эльбы они вдвоём смотрели кино, несколько захватывающих серий про Ганнибала. Как он там этим заносчивым римлянам всыпал! А слоны какие бесстрашные были! И в шторм по морю ходили, и Альпы штурмовали. В атаку шли с бешеным рёвом…
Вот если бы карфагеняне объединились с надёжным союзником… Да римлянам пришла бы хана! Например, с греками можно было бы задружиться. Вот Афина — гречанка. И союз с ней был бы правильным. А кто был помощником богини Афины? Кажется, сова. Ещё одно совпадение. Ха-ха, совпадение! Совы — это ж прирождённые «маусхантеры», только воздушные. Славно идти в атаку под прикрытием авиации, да. Всесокрушающий слон и сова на бреющем полёте. Берегись, враг! Слон и сова, сова и слон…
И тут в паре метров от Элефанта спрыгнул на палубу «черныш», коротко мяукнул, подзывая кого-то, и сломя голову ринулся дальше, а за ним… Элефант даже рыкнул от досады. Вслед за ним с теплого брезента спасательной шлюпки спрыгнула Афина.
«Ах ты, шлейка! Придурок гражданский! Опять ты путаешься…» — подумал он, но в этот момент Ричи, бегущий не разбирая дороги, с размаху врезался в бок «маусхантера», надёжный и крепкий, как борт ракетного крейсера.
— Я приношу свои извинения! — мелодично мурлыкнула Афина. — Спешка порой заставляет забывать о приличиях. И если вы не возражаете, мы бы продолжили путь. Надеюсь, в более подходящей ситуации я смогу загладить этот неловкий момент…
— Секундочку! На самом деле эта встреча — настоящий подарок небес. Она нам ниспослана свыше! — неожиданно перебил Афину робкий «шлейка» и начал сбивчиво говорить, обращаясь к Элефанту.
Сначала он назвал себя котективом, и тот посмотрел на «шлейку» немного другим взглядом. Да, запутанные дела следователи разматывать умеют, на службе в порту он не раз пересекался с детективами и видел, каким авторитетом те пользуются. Но никогда, кстати, не видел кота такой профессии. Интересно!
Выяснилось, что Афине позарез необходима помощь. У неё похитили дудочку, и эта дудочка не так уж проста. И особое звучание, и предмет высокой художественной ценности, и достояние истории, чуть ли не магические свойства у этого инструмента. Пропажа произошла здесь — на корабле. И он, сухопутный сыщик, уже знает, кто вор. Элефант нахмурился, уверенный тон чужака начинал его раздражать. Но в этот момент котектив сделал неожиданное предложение:
— Не подумайте, что мы сами робеем свершить правосудие. Нет, я никому не побоюсь высказать правду в лицо: ни коту, ни «двуногому», ни псу! Но всё же нам не помешает поддержка. И нет никого, кто лучше вас справился бы с этой задачей.
Тут Афина стрельнула по Элефанту взглядом, и лучи её прекрасных глаз кольнули прямо в сердце. А котектив тем временем продолжал говорить лестные слова:
— Ведь вы настоящий профессионал! Если бы я открыл своё агентство расследований, то предложил бы вам должность начальника отдела силовой защиты. Без тени сомнений и размышлений! Одного вашего вида будет достаточно, чтобы злоумышленник вернул украденное добровольно и безо всякого принуждения. Да ещё и раскаялся! Я никогда не видел таких котов-здоровяков, простите…
Элефант слушал чёрного кота, пытаясь разобраться в суетливой трескотне этого гражданского. Дудочка? Пан? Номер? Он чётко понял только одно — Афина в беде, и ей нужна его, Элефанта, помощь, и он поможет ей, даже если придётся для этого раздавить легион самых свирепых портовых крыс!
— Послушайте, как единственный котектив на борту судна, я взялся за расследование этого дела, — постарался напустить на себя максимально официальный и важный вид Ричи, — и даже уже вычислил вероятного преступника. Осталось только настигнуть вора, задержать его, обезвредить и заставить выдать следствию краденое. И на этом этапе… эээ… я решил, что мне понадобится… ммм… силовая поддержка со стороны профессионала. Нет, я, конечно, мог бы и сам, но…
Наконец Афина опустила взгляд и произнесла короткую фразу:
— Вы знаете, вам так идёт это имя. Элефант. Удивительная гармония и формы, и содержания. Как в золотую эпоху античности.
После этих слов здоровяк окончательно поплыл, как от пропущенного крепкого удара на ринге. «Шлейка» что-то продолжал вещать. Элефант не слышал уже ни слова, но был готов на всё.
Черный кот в белой манишке неожиданно замялся, нервно переступил передними лапами и принялся высматривать что-то в море. «Что это с ним опять? — удивился «маусхантер». — Дёрганый какой-то кот. Может, съел что-то несвежее? Или валерьянки перепил?»
— Но, по моим данным, преступник прошёл спецподготовку и представляет опасность. Из-за деликатности дела мы не можем допустить, чтобы он причинил вред… эээ… дудочке. Нужно обезвредить преступника и изъять у него инструмент. Я думаю, эта задача по плечу такому здоровяку, как… эээ… — продолжал Ричи.
— Элефант. — Кот-великан сел в выставочную позу, демонстрируя, с некоторой долей тщеславия, свою могучую мускулатуру.
— Точно! Элефант! Знаете, вам очень подходит это имя, звучит весьма благородно. Так что мы с Афиной можем рассчитывать на вашу помощь?
— Конечно, сейчас в два счёта прихлопнем этого воришку. Мне не впервой иметь дело с преступниками. Где он? — Элефант вскочил на четыре лапы и продемонстрировал полную боевую готовность.
— Прекрасно! Следуйте за мной. Дело не терпит ни секунды! — отпрянув в сторону, проговорил котектив и, воодушевлённый таким серьёзным пополнением следственной команды, быстрой рысью пустился в сторону ряда пассажирских кают.
Глава восемнадцатая,
в которой размышления становятся выше драки
Поделиться книгой: