Четырнадцать красных избушек

Суенита. Ну скорее же!

Является Хоз.

Хоз. Скучно тебе, когда меня нет?

Суенита. Да вот, скучно!.. Дедушка, знаешь что, я тебя уже постепенно люблю.

Хоз. Люби понемногу. Но дедушка тебя любить не будет.

Суенита. А любил за что?

Хоз. За мнимость твою. Ты пустое обольщение для моей грусти.

Суенита. Это правда. Я никогда не зазнавалась – я пустое обольщенье.

Хоз. Мне известно с точностью всемирное устройство. Оно состоит сплошь из стечения психующих пустяков. И в тебе нет ничего лучшего!

Суенита (ложится на землю). Во мне тоже пустяки, дедушка, я их чувствую.

Хоз. Ты лишь бедное тело, болеющее от стесненного в нем грустного вещества…

Суенита. Во мне мало осталось вещества, я давно не ела.

Хоз. Это безразлично. Я сто лет ел и все равно ничтожный.

Суенита. А ты обними меня. Забудься, умри, старичок!

Хоз. Ты права, девочка. Согреемся вдвоем, пока ты еще теплая… (Ложится с нею рядом около тюремного кузова.)

Суенита (лаская Хоза). Дедушка Хоз, ты великий ученый всего мира, накорми колхоз!

Хоз. Как же, девочка?..

Суенита. Ты выдумай, ты как-нибудь химически! К нам смерть идет – попробуй мои кости.

Хоз пробует кости Суениты.

Хоз. Ты худая… Я слышу твое сердце – оно близко теперь стало.

Суенита. Скоро оно совсем наружу пробьется… Я спать захотела.

Хоз. Не спи, вечная моя. Поговори со мной – мне скучно.

Суенита. Выдумай нам пищу поскорей. Ты знаешь вещество всего мира – оно ведь пустяки, ты сам говорил. Дай же нам теперь этих пустяков: мы их съедим…

Краткая пауза.

Суенита. Думай же скорее – тебе все известно.

Хоз. Я уже думаю. Поцелуй меня.

Суенита. Успеешь. Сначала пищу выдумай нам: хоть немножко.

Хоз. Сейчас.

Пауза.

Хоз ворочается по земле в томлении тщетной мысли.

Затем начинает кататься, вращаясь всем туловищем.

Суенита. Ну как – тебе думается?

Хоз. Думается.

Суенита. Выдумал?

Хоз. Нет еще. Не приставай с пустяками. Я спать хочу.

В глубине колхоза заплакали грудные дети.

Суенита. Ну спи. Я детей пойду кормить.

Хоз. Чем ты кормить их будешь? Ты иссохла вся.

Суенита. Чего-нибудь выдавлю из себя, может – кровь пойдет. (Уходит.)

Хоз (один, лежа). Как выдумать мне хлеб колхозу… Никто же ничего не думает на свете! И мысли нету никакой, – есть лишь жульничество и комбинация случайности…

Является Интергом с чемоданом. Она замечает Хоза.

Интергом. Ах, это ты, Иоганн? Ты здесь, ты жив-здоров, и слава богу?

Хоз (вставая с земли). Интергом! Верное безумное дитя мое!

Интергом (прижимаясь к Хозу, говорит быстро). Я десять дней ездила на авто по степи одна. Шофер умер. Я искала тебя по местной республике, авто стоит в районе, где вся власть, я семьдесят километров шла пешком, мне сказали – господин Хоз в избушках живет, и – хорошо! Я с тобою буду опять без разлуки! Господин Уборняк дал мне командировку во весь Советский Союз – искать древние страшные силы против революции, а сил нет, я искала, устала, не нашла. Он триумфальный мужчина! Я жила прелестно и физиологически, но он не марксист, и у него взяли… как она зовется?.. лошадь, на которой делают карьеру!.. Милый мой, Иоганн, как ты измучился, вечный мой дедушка-муж! (Целует Хоза.)

Хоз. Подожди, ничтожная! Ты знаешь – я люблю ласкаться радикально.

Интергом. Я тоже теперь халтурить не люблю.

Хоз. Халтурить! Кто ты такая теперь?

Интергом. Я теперь марксистка, Иоганн. Меня господин Уборняк научил – это так нетрудно и приятно, все так удивлялись мне и обожали! Так интересно жить и умереть за всех трудящихся! Я в партию хочу, я буду бороться! Только я одно забыла, мне советовали быть как можно… как можно… сознательней? – серьезней?.. Нет!.. еще как-то быть!..

Хоз. Бдительной!

Интергом. Ну да! Ты догадался, ты гениальный!

Краткая пауза.

Хоз. Но откуда ты – сволочь такая? Кто тебя выдумал?

Интергом. Я не сволочь. Я научилась всей прелести и бонус-тону в московских домах общественности. Я перестроилась!

Хоз (серьезно и грустно). Слушай меня, девчонка! Здесь живут большевики, а не Уборняки, тебя выгонят отсюда.

Интергом. Очковтирательство! Недооценка! Я идеологический работник, я боец культфронта, я три очерка уже написала и пьесу пополам! Я член Всесоюзного Союза Советских Писателей, от меня ждут вырастания качества, меня везде сберегут.

Хоз (задумываясь). Ты права, Интергом. Если мир пропадает, значит, ты живешь. Что у тебя в чемодане?

Интергом. Пища и гигиена.

Хоз. Хорошо. Пойдем теперь радикально ласкаться. Обменяем свои организмы. Кроме чувства, ничего не выдумаешь!

Интергом. Ах, Иоганн! Но куда?

Хоз. Вот сюда! (Указывает на тюремный кузов.)

Интергом. Ну скорее только! Я вся завяла в дороге: без любви нет полной гигиены.

Уходят оба в плетеный кузов. Пауза.

Слышен напевающий голос Суениты, баюкающий ребенка. Она поет примерно следующее:

Спи, просыпайся нескоро,Спи и во сне не скучай,Вырастут наши коровы,Будем пить с сахаром чай.Спи, тебе страшно и жутко –Лучше себя позабудь.Думает, хлеб нам наука,Грейся пока в мою грудь.

Суенита (зовет). Дедушка Хоз! (Молчание.)

Суенита входит на сцену, закутывая ребенка и прижимая его к своей груди.

Но грудь моя тоже холодная стала… Куда же девать мне его, чтобы он согрелся? В живот спрятать опять? – Там тесно, он задохнется. А здесь просторно и пусто, он умрет. (Разглядывает своего ребенка.) Ты сильно мучаешься или нет? Скажи, что не сильно! Скажи мне что-нибудь! Что же ты закрыл глаза и молчишь! О чем ты думаешь сейчас один?

Плетеный кузов пошевеливается: оттуда начинают раздаваться редкие ритмические скрипящие звуки. Звуки эти повторяются. Суенита прислушивается, не уясняя причины этих звуков.

Что это – едет кто-то далеко!.. Остановился! Приезжай скорее, нам скучно! (Склоняется.)

Прибегает Антон.

Антон. Тело смертью томиться начинает! Сознание боюсь потерять! Народ умолк и дремлет лежит.

Суенита. А он дышит еще?

Антон. Я всем велел дышать без остановки! Кто продышит до вечера, тому трудодень запишу!

Суенита. Не надо, Антошка! Это ошибка, у нас отчетность не примут!

Антон. Все не без ошибки, на ошибках учимся, ошибки нам необходимы, ошибки надо организовать!.. Я десять дней продовольствия не ел – руки работают, тело мчится, а голова не думает ничего!.. (Мечется по сцене.)

Суенита. Кому променять себя на хлеб и крупу для колхоза? Антошка, где взять мне еду для неевших? (Садится на землю в печали.)

Звуки из плетеного кузова прекращаются.

Антон. Еду пора теперь организовать! Нагревай ребенка, храни его жизнь в запас будущности!

Суенита. Я храню его.

Антон. Он будет жить вечно в коммунизме!

Суенита (разглядывая ребенка). Нет, он умер теперь. (Подает ребенка Антону.)

Антон (беря ребенка). Факт: умер навсегда.

Клокочущий гортанный крик Интергом из плетеного кузова.

Суенита. Женщина где-то умерла.

Антон. Неважно. Вскоре наука всего достигнет: твой ребенок и все досрочно погибшие люди, могущие дать пользу, будут бессмертно оживляться, обратно к активности!

Краткая пауза.

Суенита. Нет. Не обманывай меня. Дай мне ребенка – я буду плакать по нем. Больше ничего не будет. (Берет ребенка у Антона.)

Антон. Плачь сиди, как дождь. А мы будем рассматривать слезы как саботаж действия! (Исчезает.)

Из плетеного кузова выходит Хоз.

Хоз. Плачь, Суенита!

Суенита. Я вытерплю.

Хоз. Я слышал все, моя девочка! Как же нам жить теперь с тобою?..

Суенита. А ты выдумал еду для колхоза?

Хоз. Выдумал. Я задушил сейчас классового врага, и от него осталась пища – колбаса, масло, стабильное молоко, – хочешь кушать?

Суенита. Где?

Хоз. Возьми в тюремной избушке. Там лежит Интергом – моя бывшая европейская женщина. Я жил с нею сейчас, а потом оборвал ей дыхание…

Суенита. За что ты убил ее?

Хоз. Она опасна для тебя и всего социализма – она опасней старого империализма.

Краткая пауза.

Суенита. Уходи от нас, дедушка Хоз.