Четырнадцать красных избушек

Суенита. Ты в колхоз наш вернулся? Ты ко мне пришел? Георгий! Я здесь сижу, я заперта.

Гармалов (пугаясь). Суня! Ты где? Ты зачем тут? Кто тебя мучает?

Суенита. Прислонись ртом к плетню – я тебя языком поцелую.

Гармалов. А мальчик наш живой или помер?

Суенита. Он живой, он на меня с тобой похож… Наклонись ко мне. Я тебя вижу, меня проволока колет в лицо… (Царапается изнутри.) Скорее! Мне холодно делается здесь.

Гармалов шарит руками по кузову тюрьмы.

Антон (вставая). Отойдите, гражданин, дальше от секретного сооружения.

Гаpмалов (узнавая Антона). Ты Антошка Концов?

Антон. Кто бы я ни был, я человек определенный!

Гармалов. Товарищ Концов, выпусти мне жену.

Антон. Много вас здесь шедевров является – отойдите несколько прочь!

Гармалов. Не бойся. Я красноармеец, я вреда не сделаю! Я по семейству соскучился.

Суенита. Егорка! Ты красноармеец, а я председатель колхоза – отними ружье у Антошки, я приказываю тебе!

Гармалов. Не сметь обижать! (Бросается на Антона.) Здесь председатель – советская хозяйка!

Антон (стреляет). Я живу серьезно, от меня каждому жутко!

Суенита. Не попал!

Антон. Попаду – не радуйся: это одно предупреждение! (Становится в позу стрелка.) Взводный командир запаса Красной Армии никогда не промахнется!

Гармалов с воплем кроткого человека схватывает Антона, выбивает у него ружье, ломает ружье пополам и швыряет его в сторону.

Антон. Ага – нападение на пост!.. Десять лет по мирному времени тебе обеспечено. Факт сложный!

Появляется Хоз.

Хоз. Антошка! Уходи прочь – я тебя сменяю!

Антон. Пора тебе не опаздывать! Лицо из района приказало Суениту Ивановну…

Хоз. Знаю, знаю. Мне все уже давно известно и понятно.

Антон. А этого (указывает на Гармалова надлежит немедленно посадить в тюремную организацию сроком на десять лет!..

Хоз. Кто это такой – чей воин?

Антон. Супруг Суениты Ивановны, совершил нападение на пост, необходимы беспощадные…

Хоз. Остановись, классик масс! Мы запишем это событие в конце календарного года в итогах классовой борьбы. Ступай проверять весоизмерители, составь метеорологическую сводку, займись землеустроением пастбищ, просмотри кухонный очаг в столовой, начерти твое изобретение в масштабе…

Антон. Какое изобретение! У меня их максимальное количество!

Хоз. Самое важнейшее – эту избушку, заключающую в себе человека.

Антон. По всей колючей проволоке необходимо пустить электрический ток…

Хоз. Втыкай, Антошка!

Антон. Антошка знает сам, где что воткнуть и вынуть в унисон труда, не имея ни славы, ни пищи…

Хоз. Спешите организовать!

Антон. Пора стремиться! (Исчезает прочь.)

Гармалoв. Старичок, выпусти мне бабу.

Хоз. Успеешь еще, береги свое терпенье для блаженства.

Суенита (царапаясь изнутри). Мне холодно тут. Я сжимаю сама себя руками, чтобы согреться. Во мне остывает что-то горячее внутри…

Хоз. У тебя теплые руки, ты согреешь остывающее.

Суенита. Дедушка Хоз, я не знаю… Может, в руках у меня один холод останется – и руки остынут!

Гармалов. Суня! Ты дыши сама на себя, ты согреешься.

Суенита. Я и так дышу, я согреваюсь уже. Идите трудиться на колодцы, кормите чем-нибудь неевший народ. Не видно там паруса на море?

Гармалов (вглядываясь в море). Не видно, Суня, парусов…

Хоз (открывает тюремный запор). Выходи, Суенита Ивановна, опять в свое прежнее счастье. Любит тебя советская власть.

Суенита (выходя, зажмуривается, трет руками свое исхудалое тело). А где красноармеец Егор? – он мой муж!

Гармалов. Я здесь, Суенита Ивановна!

Суенита. Весь срок отслужил?

Гармалов. Освобожден досрочно по успехам. Прибыл на постоянное местожительство в бессрочный отпуск – на помощь колхозному строю!

Суенита обнимает Гармалова. Тот, в ответ, осторожно прижимает ее к себе и держит в скромных объятиях.

Суенита. Ты не будешь классовым врагом?

Гармалов (отстраняясь). Я красноармеец. Не сметь оскорблять!

Суенита (привлекаясь к нему). Я любить тебя буду, женою стану опять.

Гармалов. Спасибо, Суенита Ивановна! Я буду стараться быть полным ударником!

Суенита. Ну гляди – старайся! У нас здесь томление стоит от голода и классовых врагов, мы корабль ждем с хлебом и овцами своими… Не видно там паруса? (Глядит в море.) Немножко ветер начинается… (Мужу.)

Гармалов. А сын где?

Суенита. У Ксюши. Погляди его и ступай трудиться – переделывай все, что Антошка сделал.

Хоз. Антошка сам беспримерный ударник!

Суенита. Молчи: у тебя бдительности нету никакой! У Антошки непрочно все выходит: вырыл колодезь – он сухой стоит, сто гирь из глины обжег – они рассыпались, тюрьму эту сделал – преступнику там жутко и можно убежать! Нам нужно, чтобы все было прочно и навеки… Твой Антошка – несерьезный пустяк!

Хоз (кротко). Я молчу.

Суенита (Гармалову). Поцелуемся теперь.

Гармалов, вытерев рот, нежно целует Суениту, оберегающе обнимая ее.

Я люблю тебя: нам нужны мужья и верные колхозники.

Гармалов (четко). Буду стараться жить строго – как мужем твоим, так и колхозником.

Хоз (задумчиво). Мужчины в мире исчезают, но женщины остаются вечными.

Гармалов. До свиданья, Суня.

Суенита. Приходи вечером ко мне – я тебе трудодень запишу по фактической выработке.

Гармалов уходит.

Хоз. Суенита!

Суенита. Ну что, дедушка Хоз?

Хоз. Давай поцелуемся.

Суенита. Не в губы только.

Хоз. Куда хочешь – лишь бы тело было твое.

Суенита. Тебе тело только – мировоззренья ты не любишь.

Хоз. Тело, только тело.

Целует Суениту в висок.

Люблю эту сущность! Девочка, нет ли чего у тебя химического?

Суенита. Нету, дедушка, ты уж и так всю аптеку нашу съел. Возьми пойди у Ксени жавель, я ей давно велела купить.

Хоз. Пойду пожую жавель этот. (Уходит.)

Суенита (одна). Не видно в море никакого корабля!.. Какой яркий свет горит везде – должно быть, весело сейчас в мире жить!.. Шум какой-то слышен! Что там делается на всем свете? (Озадаченно всматривается в пространство и прислушивается.) Там империализм, там скучно и жутко, я одна здесь на берегу, а позади меня весь целый Советский Союз большевиков… Но я ослабла, на мне ребра стали видны, меня муж любить не будет… Скорее надо зимние овчарни делать, хлеб беречь буду, сама караулить, сама не спать… (Слышен далекий гармонический гул. Суенита следит за небом.) Аэроплан летит над пустыней! Он тоже наш – в нем капля нашей колхозной крови. Пусть летит выше, мы вытерпим!

Приходит Ксения.

Ксения. Суня, еды нету никакой, мужики все томятся. Антошка блюет – бешеной травы сейчас наелся.

Суенита. Надо хлеб и овец было беречь от кулаков. Пусть терпят теперь – это им наука и техника.

Ксения. Во мне молоко пропадает – детей наших с тобой нечем кормить.

Суенита. Сукровицу выдавливай из себя, как я своего вчера кормила.

Ксения. Суня, народ ведь подымется.

Суенита. Подкулачники не народ – они лягут, а не подымутся.

Ксения. Суенита, неужели душе с телом расставаться от жизни такой!

Суенита. Ксюшка! Ты меня на Бога берешь! Ступай к черту! Давала сосать моему мальчику?

Ксения. Давала. Твой мужик ему жеваный хлеб в рот сует – он с собой куски принес.

Суенита. Пусть сует… Слушай, возьми моего мужика, ступай скорей на мясной совхоз – может, за всю траву нашу они овцу нам променяют!

Ксения. А ребенка кто накормит без меня?

Суенита. Я накормлю, уходи скорей.

Ксения. У тебя молоко высохло.

Суенита. Не твоя забота, кости свои дам глодать.

Ксения (дружелюбно). Суня, а ты сама давно не ела?

Суенита. Я в Астрахани уху хлебала, двенадцать дней прошло.

Ксения. А как же ты?..

Суенита. Ступай отсюда, как я велела! Ты меня не пугай и не ласкайся: ишь кулацкая неженка какая, то в драку лезет, то в слезы.

Ксения. Не бурчи ты на меня, сучья старушка стала какая! Несимпатично глядеть на тебя: аж противно! (Отправляется.)

Суенита (зовет). Дедушка Хоз!

Голос Хоза. Иду, девочка! Не шевелись там пока без меня.