Помоги проекту - поделись книгой:
Каттоу и Кейнс дали мне основные факты по этой проблеме и показали балансовые расчеты военной Британии, говорившие сами за себя. Они мне сказали, что если бы не программа ленд-лиза, дело это было бы безнадежным» (238–239).
К 1942 году вся Англия уже голодала. Из-за блокады резко упал подвоз вообще продовольствия (до войны экспорт вдвое превышал собственное производство, теперь стало наоборот), питание среднего англичанина на две трети состояло из картофеля и других овощей, на его долю приходилось только два яйца в месяц, а «мясо для англичан стало чуть ли не излишеством, которое они могут позволить себе только изредка» (247), хотя раньше именно оно составляло основу рациона нации. Стеттиниус свидетельствует: «Я сам убедился в скудости питания англичан. В ресторанах я видел меню с указанием: «Еда не должна стоить более 5 шиллингов на человека». Еду стоимостью выше 5 шиллингов (одного доллара) не мог отпускать ни один ресторан или гостиница… Ел я и так называемый «национальный хлеб», темный, грубый хлеб, который теперь выпекают только в Англии. Я видел, как мало там едят мяса, и убедился в том, что англичане действительно получают минимальное питание» (252). (О том, что для того, чтобы англичане не погибли от истощения, Черчилль уморил голодом пять миллионов индийцев, насильно лишенных урожая, Стеттиниус не пишет.)
Как указывалось выше, англичане, хоть и голодали, но платили, пока могли, за все поставки, включая продовольственные, валютой и золотом, однако вскоре они закончились. Потом – военными базами в Атлантике. Но и этот ресурс пришел к концу. Что было делать? Американцы нашли остроумное решение, притом не одно.
К примеру, у Стеттиниуса мы обнаруживаем такие факты: «Когда мы приземлились, нас восторженно приветствовал молодой англичанин в штатском, оказавшийся инженером, ответственным за работы. Он был очень горд тем, что показывал нам английский аэродром, построенный на средства и руками англичан, из английских материалов, – аэродром, который, по окончании всех работ, подлежал передаче под американскую военно-воздушную базу… Как сказал нам инженер, весь проект будет стоить от полутора до двух миллионов фунтов стерлингов. Все будет завершено через 90 дней, и после подписания бумаги американским офицером ВВС США получат новую базу» (253). С этого аэродрома высокий гость отправился на другой, еще больший («этот аэродром был огромным сооружением – здесь работали 2500 военных и 7500 гражданских механиков и техников»), неподалеку; он уже был в процессе передачи американскому командованию (254). Так ненужные Америке фунты стерлингов превращались во вполне материальные атрибуты американского могущества. А англичане теряли уже не в колониях и доминионах, а непосредственно в самой Англии опорные военные базы, переходившие в чужие руки.
Все это красиво называлось «возвратным ленд-лизом». Суть дела Стеттиниус описал так:
«Это была обширная программа снабжения и обслуживания американских войск за рубежом нашими союзниками без оплаты с нашей стороны… В феврале 42-го мы подписали с Англией Большой договор о ленд-лизе. В этом договоре говорилось, что Великобритания «обязуется помогать укреплению обороны США и обеспечивать для этого необходимые, имеющиеся у нее в наличии материалы, услуги, возможности и информацию». Теперь англичане не только сражались с врагом, но и брались за обеспечение нашей армии на основе ленд-лиза. В последующие месяцы эти принципы претворялись в действительность. Согласно выработанной нами процедуре американские военные на Британских островах могли получить нужные материалы или оборудование, просто обратившись в английскую интендантскую службу…
«Возвратный ленд-лиз» начинается уже тогда, когда наши военные отправляются в Англию на британских транспортах, а английское Министерство финансов платит за это. Часто эскортирующие нас крейсеры и эсминцы также английские, поскольку наши главные силы заняты на Тихом океане. В Великобритании наши войска находят готовые квартиры. Полностью оснащенные аэродромы (вроде тех, что я видел сам), столовые, склады, военные магазины, госпитали, построенные для нас англичанами, безусловно необходимы для войны в Европе. Общая строительная программа для американской армии, по ее завершении, обойдется англичанам примерно в 600 миллионов долларов, и это не считая уже существующих баз, бараков и т. п. Между тем, это далеко не все, что входит в «возвратный ленд-лиз» со стороны англичан. Здесь еще тысячи «мелочей», связанных со снабжением и обслуживанием наших людей, – о них мы часто ничего и не знаем, потому что они относятся к будничной стороне войны, хотя без них не могут действовать ни армия, ни авиация, ни флот.
В английских портах наш флот имеет такое же снабжение и обслуживание, как и английский, и без оплаты с нашей стороны. И это так в отношении не только Британских островов, но и всех английских портов в мире. Такое же снабжение и обслуживание обеспечивают англичане и нашим торговым кораблям. В Великобритании даже создан большой фонд для нужд американских кораблей, пополняемый из казны…
Нашей армии обыкновенно предоставляются базы, лагеря и госпитали со всем оборудованием, и иногда бывает трудно определить, что именно здесь относится к «возвратному ленд-лизу», ибо тут английское оборудование перемешано с нашим. Почти все американские войска в Англии на американском продуктовом довольствии, к тому же мы отправляем часть необходимых продуктов и англичанам. Можно подумать, что наши люди там получают только американскую еду, но это не совсем так. Ведь мы поставляем самой Англии только до 10 % продовольствия – то, в чем она особенно остро нуждается. Сами же англичане выполняют огромную работу по самоснабжению, и часть их продуктов, получаемых более всего из разных районов империи, они передают нашим войскам: это около ста тысяч тонн в год по «возвратному ленд-лизу». Помимо этого в «возвратный ленд-лиз» входит множество «мелочей», облегчающих жизнь нашим людям в Англии: тысячи велосипедов – наземным командам для обслуживания огромных авиабаз, радиоприемники – для слушания американских программ, оплата печатания наших армейских газет, музыкальные инструменты для оркестров, спортивное оборудование, центры отдыха для наших моряков и т. д.
Норман Дэвис, председатель американского Красного Креста, говорил, что англичане передали на десять с лишним миллионов долларов оборудования и материалов нашим отделениям Красного Креста, обслуживающим американских солдат в Великобритании.
Есть также множество мелочей, которые легко увидеть. Американские десантники и авиационные стрелки проходят подготовку в английских центрах и школах, английское правительство платит за перевозки американских солдат и наших грузов по английским железным дорогам, за электричество в бараках для американских солдат, за наши официальные телефонные переговоры, за уголь для отопления бараков…» (260–263).
Все это обходилось Англии в копеечку. Согласно докладу американского Отдела взаимопомощи, «с 1 июня 1942-го по 30 июня 1943 года англичане истратили на «возвратный ленд-лиз» 871 миллион долларов и при таких темпах до конца года могут потратить еще полмиллиарда…
Если к этому прибавить 247 миллионов долларов – стоимость помощи, полученной по «возвратному ленд-лизу» из Австралии и Новой Зеландии, – то помощь, оказанная нашим войскам странами Британского Содружества, составит 1.175 миллионов долларов.
Летом 1943 года, после завершения выплаты большей части задолженности в 3 600 миллионов долларов нашей стране по контрактам до ленд-лиза, англичане согласились перенести принцип «возвратного ленд-лиза» на целый ряд поставок сырья и продовольствия в США. Теперь США будут получать из Англии без оплаты каучук, хром, асбест, чай, какао и многие еще виды сырья и сельхозпродуктов, за которые раньше правительство наше платило. Ведутся переговоры о заключении подобных соглашений и с другими странами Британского Содружества» (265–266).
От Великобритании до Англии за шесть лет
Кому как, а мне лично все изложенное напоминает игру в карты на раздевание, причем с шулером. Последней ставкой в этой игре стало требование Америки открыть таможенные границы британских колоний для беспошлинного ввоза американских товаров и услуг, вывоза сырья. В конкретных условиях 1944 года это было равнозначно тому, что Америка объявила о намерении экономически вытеснить Англию из ее же дома. Говорят, поставленный перед необходимостью фактической сдачи колоний – гордости поколений британцев, – Черчилль в бессильной ярости орал у себя в кабинете так, что слышно было на Даунинг-стрит… Но делать было нечего, пришлось уступить. Это было началом конца Великобритании как величайшей колониальной империи.
Стеттиниус был дальновиден и все понимал совершенно правильно, когда резюмировал: «После победы в этой войне для нашей страны едва ли будет смысл бояться чьей-то конкуренции. Мы будем располагать громадными материальными ресурсами и промышленной мощью в качестве страны, не пострадавшей от врага, бизнесмены которой умеют вести дела с бизнесменами всего мира…» (297).
Стеттиниус назвал свою книгу «Ленд-лиз – оружие победы». Ему бы следовало уточнить:
А что Англия? О, здесь все вышло совсем наоборот. Ее людские потери были относительно невелики: порядка 300 тысяч убитыми. Но невозвратные расходы на войну превысили 25 миллиардов фунтов стерлингов. Тоннаж английского торгового флота за 1939–1945 годы сократился на 6.2 миллиона тонн, а доход от судоходства более чем втрое. Зато втрое же вырос ее внутренний долг. За годы войны Англия потеряла четверть своего национального богатства, подорвала свою экономику, основы благополучия и свои витальные силы. История войны вообще и ленд-лиза в частности объясняет такое падение полностью. В общей сложности на Британскую империю пришлось 63 % «американской помощи» (примерно на 30 269 000 000 долларов), за которую она расплатилась всей своей судьбой. Ее отныне ждал экономический, военный и демографический упадок, утрата всякого контроля над доминионами, утрата колоний – вначале де-факто, а там и де-юре. Ныне на повестке дня – уже окончательный распад страны и утрата национальной идентичности. И т. д.
С конца 1940-х годов употреблять наименование «Великобритания», на мой взгляд, можно было уже только в ироническом смысле. О подлинном величии речь больше не шла. Теперь мы с полным правом говорим лишь об «Англии».
Благодарить за это англичане должны своего национального героя – сэра Уинстона Черчилля. Встав сам и подняв свою родную страну на защиту евреев, он с полным успехом угробил всю Британскую империю.
Глава V. Против своих
Недоносок в буквальном смысле слова (мать родила его прямо на великосветском балу раньше положенного срока[134]), Черчилль умудрился вывернуть наизнанку родовой девиз «Верный, но неудачливый», став самым удачливым предателем свой страны и своего народа. Удачливым настолько, что преданные им страна и народ боготворят его даже спустя полвека после смерти, так и не разобравшись,
Самый великий британец… Ему приписывают грандиозную миссию спасения туманного Альбиона от порабощения Гитлером. Но на деле, как мы видели, именно он безответственно столкнул Англию в ненужную ей войну с Германией, поставив свою страну на грань выживания и расплатившись за эту авантюру всемирным значением Великобритании, низведенной с положения сверхдержавы до положения все потерявшей страны. Причем сделал это, преследуя исключительно интересы международного еврейства, представленного в его ближайшем окружении еврейскими лоббистами, руководителями сионистов. Но это не было ни единичным случаем, ни внезапной прихотью Черчилля.
Конечно, Черчилль, как и весь британский истеблишмент, свято исповедовал главный принцип британской политики, сформулированный еще Бенджамином Дизраэли: «У Британии нет постоянных друзей и врагов, у нее есть лишь постоянные интересы». Однако все дело в том, что для Черчилля интересы евреев всегда стояли выше даже интересов Англии. Что делать: политику все время приходится делать выбор – такова его доля. И мы судим о нем по результатам его выбора. Так вот, когда вставал вопрос, с кем быть – с евреями или со своим родным народом, с англичанами, – Черчилль неизменно брал сторону евреев. А делать ему это приходилось не раз и не два.
Особенно заметно и ярко это проявилось во всей истории со Второй мировой войной, а также в палестинском вопросе и истории Израиля. Но были и другие прецеденты. Расскажу об этом кое-что. Собственно, все основное по поводу войны и палестино-израильской проблемы я вкратце уже поведал читателю. Расставлю только еще раз акценты и покажу некоторые стороны вопроса, до сих пор не раскрытые.
Начну с политического дебюта Черчилля на внутриполитической арене Англии, когда впервые проявились его истинные пристрастия.
Как Черчилль-полицейский защищал евреев от англичан
Мы помним, как еще на заре своей карьеры Черчилль активно лоббировал интересы еврейских иммигрантов, в основном из Восточной Европы, стремившихся въехать в Англию и закрепиться здесь.
Но иммигранты, особенно в значительных количествах, всегда несут с собой для местных жителей хронические проблемы в виде напряжения на рынке труда и жилья, а также в национальных и расовых отношениях. Принцип этнического фаворитизма, заложенный в человека природой, неизбежно начинает играть возрастающую роль по мере увеличения статистического количества приезжих[135]. Все это осложняет, иногда сильно, а порой и невыносимо, жизнь коренного населения, и без того, как правило, нелегкую.
Как говорилось выше, уже к середине XIX века евреев в Англии насчитывалось не менее 45 тысяч, а значение еврейской общины во всех сферах английской жизни неуклонно возрастало. Настолько, что вызывало моральное отторжение опять-таки во всех сферах английского общества. Характерен пример великого писателя Чарльза Диккенса, который вывел в двух своих наиболее знаменитых романах весьма отвратительные образы еврейских темных дельцов – Фейджина[136]в «Оливере Твисте» (1838) и Урии Гипа в «Дэвиде Копперфилде» (1849). Как подчеркивает исследователь: «Напоминая читателям много раз, что самый страшный злодей в его романе – еврей, автор не поскупился на описания отталкивающей внешности Фейджина, усиленные выразительными рисунками художника Крукшенка»[137]. Отбиваясь впоследствии от упреков в антисемитизме, Диккенс писал некоей Э. Дэйвис: «Фейджин еврей, потому что, к несчастью, это была правда для того времени, к которому относится история, что этот класс преступников почти наверняка состоял из евреев».
Ситуация в Англии только усугубилась к началу XX века. Для того чтобы понять, как трудно жилось простым англичанам в то время, не обязательно читать исторические исследования, достаточно хотя бы ознакомиться с книгой американского писателя Джека Лондона «Люди бездны» (1905), в которой он описывает жизнь лондонской бедноты, тех самых «трудящихся масс». Писатель, специально купив бедняцкую одежду и обувь, снял угол в бедном квартале Восточного Лондона и попытался вести такую же жизнь, какую вели его соседи. Книга, прямо скажем, не для слабонервных, в ней живописан тот предел человеческого существования, на который было обречено огромное большинство рабочего люда в трущобах имперской столицы. Нищета, болезни, бездомность, рабский труд, полная беспросветность и безрадостность для всех возрастов от юности до старости…
Одной из главных проблем была жестокая безработица и отсутствие элементарных бытовых условий проживания, начиная с пресловутого квартирного вопроса. Даже в 1930-е годы в отдельных районах лондонского Ист-Энда до 18 % жителей находилось в состоянии нищеты, в начале века этот процент был еще выше.
Однако уровень жизни английских рабочих, и тем более безработных, – это явно был не тот вопрос, который волновал начинающего политика Черчилля. Ведь лично он мало зависел в своей карьере от рабочего класса, у него были другие гаранты. Между прочим, именно кумир Черчилля консерватор Дизраэли предложил «Билль о реформе» 1867 года, наделивший рабочих избирательным правом и резко увеличивший электорат до двух миллионов человек. К началу 1930-х рабочие составят почти 80 % населения Англии. Но Черчиллю этот электорат был безразличен и даже внутренне враждебен. Вспомним, что в 1911 году ему даже пришлось бесславно уйти с поста министра внутренних дел, не справившись с рабочим движением, которое он вознамерился уничтожить «залпом картечи», поразив своей кровожадностью современников.
Совсем иного отношения удостоились от него протестующие евреи, которых он решил защитить от… англичан.
В 1904 году, лоббируя интересы иммигрантов, он вознамерился стать добрым за чужой счет и расписывался за английских рабочих, уже почувствовавших на своей шкуре издержки иммиграционной политики:
«Английские рабочие, – писал Черчилль, – не такие эгоисты, чтобы подавить в себе естественное чувство симпатии к жертвам обстоятельств и угнетения. Они не поддаются сколько-нибудь заметно на пропаганду антисемитизма, омрачившую недавнюю историю европейского континента. Я убежден, что они не предпримут попытки выбросить из нашей страны чужака из-за того, что он беден и несчастен, и отвергнут меры, из-за которых без всякой по-настоящему доказанной необходимости будут дискредитированы и очернены традиции свободы и гостеприимства, которыми так долго славилась Великобритания» (22).
Это было писано в 1904 году, как раз в то самое время, когда Дж. Лондон собирал материал для свой страшной и обличительной книги «Люди бездны». Имея в виду этот факт, мы постигаем, какое черное предательство англичан совершалось подобными выступлениями со стороны Черчилля!
Позиция Черчилля, как всегда, была стойкой и бескомпромиссной: «Он постоянно добавлял новые факты и подробности в свои выступления против нелепого (с точки зрения Гилберта.
Видимо, далеко не всем коллегам Черчилля это законодательство казалось нелепым, если ему пришлось встать в оппозицию парламентскому большинству, включая собственных однопартийцев. Изгой – ради евреев! Это очень важно отметить уже теперь, ибо эта ситуация будет повторяться много раз. Ведь он ради них был готов на все.
Между тем, тот наплыв евреев, который пролоббировал Черчилль и которому не нашли в себе сил противостоять англичане-патриоты, привел к естественному негативному результату. (Тут уместно процитировать французского политика Жан-Мари Ле Пэна, который справедливо заметил, что если в стране есть 2 млн безработных, это означает, что в ней живет 2 млн лишних иммигрантов.) По мере накопления иммигрантской еврейской массы, по мере нарушения ею предела допустимой концентрации, в простом английском народе накапливались мотивы и поводы для возмущения. Гасить это возмущение, им же во многом и вызванное, довелось именно Черчиллю, ставшему в 1910 году министром внутренних дел. Он сделал это с примерной жестокостью.
Как пишет Гилберт, когда в 1911 году по стране прокатилась волна классовых конфликтов, «в центре этих промышленных конфликтов стояла борьба за повышение заработной платы и за лучшие условия работы. Но эти конфликты привели к побочному результату, имевшему трагические последствия для евреев, – к единственному в истории Великобритании еврейскому погрому»[138](35).
Такова была естественная реакция простых англичан на изменения условий жизни, вызванные обвалом еврейской иммиграции. Как это происходило?
«Нападения на лавки и дома, которыми владели евреи, произошли в Южном Уэльсе. Акты насилия начались 18 августа в горняцком городе Тредегар, где тридцать еврейских семей жили среди двадцатитысячного населения. При этом семнадцать семей владели магазинами, одна семья занималась производством минеральной воды, в трех торговали вразнос, а еще один еврей был раввином… По городу прошел слух о том, что будто бы домовладельцы-евреи изгоняют те семьи горняков, которые не могут вовремя оплатить свои расходы, а сами при этом постоянно повышают квартплату, требуя все больше. Этот слух быстро распространился среди шахтеров, и в течение трех дней на евреев Тредегара, их дома и лавки совершались нападения.
Черчилль предпринял немедленные жесткие меры. Полиции было приказано блокировать въезды в город, чтобы воспрепятствовать появлению там преступников из соседних городов, привлеченных возможностью легкого грабежа. 20 августа, на третий день насилий, после того как выяснилось, что полицейские кордоны не могут полностью блокировать въезды в Тредегар, Черчилль совместно с министерством обороны организовал отправку туда сотни солдат».
Интересно, как и почему министерство обороны, Черчиллю не подвластное, на это согласилось? Но таков факт. Однако вмешательство полиции и даже армии ничего не изменило, ибо народ был ожесточен и настроен так же непримиримо, как и Черчилль, хотя и с обратным вектором: «Нападения на евреев продолжались, постепенно распространившись от Тредегара до Эббоу-Уэйл и далее в другие небольшие города и поселки. Правда, при этом никто из евреев не был убит» (36).
Инструкции Черчилля, требовавшие «немедленно использовать войска, чтобы остановить антиеврейские выступления, были применены повсеместно…
Использование Черчиллем войск вызвало неудовольствие на обоих краях политического спектра. Тред-юнионистам казалось непростительным использовать войска против горняков. Для консерваторов любое использование войск служило признаком неприемлемой милитаризации страны. Но Черчилль… несмотря на политические атаки на него со стороны как консерваторов, так и либералов, послал дополнительный контингент войск в долину Сирхоуи, к югу от Тредегара, когда там тоже начались нападения на евреев.
Лидеры еврейской общины страны выразили признательность Черчиллю за его решительные действия…
В последовавшие после нападений дни Черчилль проследил за тем, чтобы как можно больше нападавших были арестованы, предстали перед судом и были приговорены к срокам до трех месяцев каторжных работ. После того как эти приговоры были утверждены, местное население собралось на массовые митинги, на которых были собраны сотни подписей под обращениями к Черчиллю с протестом против этих приговоров. Делегации местного населения Уэльса представили эти петиции министру внутренних дел. Однако Черчилль ответил им, что в результате «серьезного и тщательного рассмотрения ситуации он решил, что не может вмешиваться в решения местного правосудия» (ах, лицемер! –
Используя свою власть министра внутренних дел, Черчилль без промедления употреблял силу для немедленного пресечения актов насилия против евреев в Великобритании» (36–38).
Возмущение коренного населения Англии, англичан, бестрепетной рукой подавленное Черчиллем, так и не повлекло за собой никаких серьезных последствий для евреев-иммигрантов, не уменьшило их количества, не сократило приток.
Итак, отметим: уже в начале карьеры будущий всесильный премьер-министр Британии открыто и по убеждению выступил за чужих против своих, да еще во всеоружии армейской, полицейской и судебной машин. Что ж, каким был старт, таким будет и финиш.
Отмечу здесь один момент, на первый взгляд парадоксальный. Когда близ окончания Первой мировой войны в Англии прошли новые выборы и Ллойд Джордж формировал кабинет, Черчилль направил ему свои соображения по составу нового правительства: «Мне кажется, что у вас в правительстве не должно быть слишком много евреев… Я боюсь, что наличие сразу трех евреев в числе всего семи либералов – членов кабинета может вызвать нежелательные толки» (46).
Нет ли противоречия между этим наставлением со стороны Черчилля с его уже понятной и привычной нам позицией присяжного юдофила? Не думаю. Просто главному в стране защитнику еврейских интересов не нужны были конкуренты в правительстве, иначе он лишился бы чаемых преференций. Вот и вся причина «парадокса». Но каким же, милостивый Боже, было еврейское лобби в Англии, если даже сам Черчилль был вынужден сдерживать Ллойд Джорджа!
Англо-еврейская война
Новым, полицейским по сути, выступлением Черчилля против своего (английского) народа отмечены его первые же шаги на посту премьер-министра в самом начале Второй мировой войны. Здесь необходимо сделать некоторое историческое отступление, вернувшись к теме, мельком уже затронутой в нашем разговоре об этой самой страшной катастрофе, какую только знали Европа и Россия.
Тот комплекс идей, который был положен в основу государственной идеологии гитлеровской Германии и который находил сочувственный отклик в очень многих странах по обе стороны Атлантики, непременно включал в себя не только национал-социализм, но и антисемитизм. Это было вызвано по меньшей мере двумя обстоятельствами. Во-первых, массовой эмиграцией евреев из Польши и России, которая меняла национальные пропорции в странах, куда прибывали эмигранты, что повсеместно вызывало реакцию, далекую от восторга. А во-вторых, наглядной и поистине ужасной судьбой России, где концентрированное еврейство захватило власть и провело преобразования, повергшие в дрожь все просвещенное человечество. О чем наиболее честные и совестливые евреи сами же и рассказывали миру[139].
Англия, подвергнутая испытанию обвальной еврейской иммиграцией с конца XIX века, не стала исключением. Правда, в этой обреченной стране, обремененной давними демократическими традициями, способность к действенному сопротивлению нашествиям иноплеменных была привычно низка, и попытки еврейских погромов оказались ограничены вышеизложенным. Но зато многочисленными и неслабыми были попытки сопротивляться в иных формах, более присталых демократии. В том числе путем организации фашистских и профашистских партий и структур. В двух словах об этом говорилось в главе «Поджигатель», но тут расскажу подробнее, опираясь на монографию А. Ю. Прокопова «Фашисты Британии»[140]. При цитировании номера страниц книги указаны в скобках.
Внимательно всматриваясь в обстоятельства внутриполитической жизни английского общества первой трети XX века, неожиданно обнаруживаешь необъявленную и непубличную, однако самую настоящую англо-еврейскую войну. Воюющие стороны, правда, не стреляли из пушек друг в друга на улицах английских городов (хотя реальные баррикады порой возводились), но накал противостояния, взаимного неприятия вполне соответствовал классической этнической войне. При этом каждая сторона создавала свои структуры, вносившие свою лепту в это дело.
С одной стороны, англичане многократно учреждали фашистские и профашистские организации, так или иначе исповедовавшие антисемитизм. «Среди подобных организаций следует назвать Лигу за чистое правительство, которая появилась в начале XX века и лозунгом которой был «Британия для британцев». Тогда же, в начале века, Уильям Стенли Шоу и консервативный член парламента майор Эванс Гордон основали Британскую братскую лигу, представители которой ратовали за ограничение притока в страну иммигрантов, в том числе евреев, выдвигали лозунг «Англия для англичан». Главным местом деятельности этой Лиги был Восточный Лондон (Ист-Энд), где, как будет показано ниже, спустя 30 с лишним лет развернул кампанию по преследованию евреев Союз фашистов. После Первой мировой войны в Британии возникла и в течение целого ряда лет активно действовала под руководством Генри Бемиша организация «Британцы», имевшая ярко выраженную антиеврейскую направленность, а в конце 20-х годов своеобразную антисемитскую эстафету подхватила Имперская фашистская лига (ИФЛ) Арнольда Лиза. Характерно, что Мосли, еще не будучи фашистом, посещал некоторые митинги ИФЛ и был знаком с политической практикой этой Лиги. Названные объединения заложили основу и отчасти подготовили кадры для проведения фашистами Мосли в середине 30-х годов кампании, направленной против евреев. Среди лидеров БСФ было немало бывших активных членов организации «Британские фашисты», чья деятельность в конце 20-х – начале 30-х приобрела явно расистский, антисемитский уклон» (308–309). Кроме названных, существовали также еще и другие, схожие по названиям, из них можно назвать Британских фашистов, Фашистскую лигу, Фашистское движение, Кенсингтонскую фашистскую партию, Йоркширских фашистов, Британскую имперскую лигу и др. (50).
Фашизм казался привлекательным отнюдь не одним только люмпенам, обездоленным и отверженным. Как и в других странах, с его пропагандой зачастую выступали люди успешные и высокообразованные, представители национальной духовной элиты. «Бернард Шоу отмечал в 20-е годы, что либерализм «дискредитировал себя проповедью абстрактной и негативной свободы» и, по мнению Шоу, фашизм в некоторых проявлениях лучше и более эффективен, чем либерализм. Герберт Уэллс в одной из статей, изданных в 1932 году, вообще предлагал упразднить парламент… Несмотря на то что немало британских писателей и поэтов занимали антифашистские позиции, целый ряд известных литераторов открыто выражал симпатии фашизму. Среди них можно назвать талантливого лирика и драматурга, оказавшего заметное влияние на культуру межвоенного времени, Томаса С. Эллиота; известного английского писателя и художника Виндхема Льюиса; поэта, эссеиста, талантливого романиста Дэвида Лоуренса; поэтов-модернистов братьев Ситуэлл; ведущего представителя литературного возрождения Ирландии, Нобелевского лауреата за 1923 г. Уильяма Б. Йетса. Необходимо также отметить, что в начале 30-х годов в некоторых публикациях таких периодических изданий, как «Инглиш Ревью», «Лондон Меркьюри», «Сэтарди Ревью», с восхищением описывался Муссолини и его режим в Италии, а в одном из номеров газеты «Морнинг Пост» итальянский дуче характеризовался как «величайший человек XX века»» (70–71).
Подобные взгляды и настроения составляли заметный пласт жизни британцев и к началу 1930-х годов сконцентрировались в наиболее крупной и многообещающей из фашистских организаций – Британском союзе фашистов (БСФ) под руководством блистательного Освальда Мосли. Об этой организации подробнее сказано ниже.
С другой стороны, евреи тоже не сидели сложа руки и не ждали, пока фашисты придут к ним домой. «В 1936 году был создан Еврейский народный совет против фашизма и войны, который многое сделал для мобилизации евреев Ист-Энда на борьбу с БСФ. Этот Совет объединял почти 100 еврейских организаций, среди которых были тред-юнионы, сионистские группы, представители синагог и другие. Руководители Еврейского народного совета были сторонниками активной борьбы с фашизмом и антисемитизмом и в своих действиях использовали не только традиционные каналы воздействия на руководителей исполнительной власти страны через парламентариев и мэров, но также организовывали митинги и публиковали печатные издания антифашистского содержания.
Кроме Еврейского народного совета в антифашистской деятельности в Ист-Энде, заметное участие приняла также Еврейская ассоциация ветеранов войны, руководители которой создали специальную организацию для защиты евреев от преследований чернорубашечников, и нередко сторонники этой ассоциации срывали в Восточном Лондоне митинги и собрания БСФ. Следует отметить, что образование Еврейского народного совета и отмеченная выше деятельность еврейской ветеранской организации в значительной степени были вызваны тем, что лидеры ведущего объединения, призванного отстаивать интересы еврейской общины в Британии – Совета представителей британских евреев (СПБЕ), – долгое время не предпринимали никаких действий для защиты своих одноплеменников от преследований и оскорблений со стороны фашистов. Руководители этой старейшей в Британии еврейской организации, возникшей еще в 1760 году, в большинстве были состоятельными людьми, не связанными с жизнью простых евреев Ист-Энда. Лидеры СПБЕ были противниками массовых антифашистских выступлений, советовали своим сторонникам игнорировать митинги и марши БСФ, рекомендовали евреям полагаться на защиту государства. Эта позиция не удовлетворяла многих евреев Ист-Энда, что и вызвало к жизни создание новых организаций или активизацию уже существовавших, целью которых было энергичное противодействие террору чернорубашечников Мосли. К подобным организациям (помимо приведенных выше) можно отнести Еврейский рабочий совет (объединявший юнионизированных еврейских рабочих), который в середине июля 1936 г. провел конференцию, целью которой была консолидация сил еврейской общины для противодействия фашизму. На конференции присутствовало 179 делегатов от 86 еврейских организаций» (345–347).
Евреи активно взаимодействовали с британскими коммунистами, рабочими, профсоюзами и просто демократическими организациями, сплачивая их в противодействии фашистам как общей угрозе. Использовали они и лоббистские возможности, о которых уже немало сказано, в том числе в парламенте.
Но здесь, для того чтобы лучше понимать политическую диспозицию предвоенной Англии, следует подробнее рассказать о БСФ и его бессменном лидере.
Было бы преувеличением сказать, что Мосли и его Союз фашистов выражали настроения всего английского народа, крайне этноэгоцентрического и расистского вовне, ответственного за геноцид индейцев, индийцев, тасманийцев и многих других народов, но чрезвычайно толерантного к различным этносам и расам у себя дома, в Альбионе. В конце концов, британским фашистам ведь так и не удалось взять власть, в отличие от их кумиров – Муссолини и Гитлера. Но и недооценивать их было бы неверно. Впрочем, пусть говорят за себя факты.
Наибольшего расцвета БСФ добился в 1934 году в результате энергичной поддержки в прессе и немалой финансовой спонсорской помощи. О размахе деятельности и росте популярности говорят такие данные:
«Эдвард Йорк, входивший в состав руководящей элиты БСФ, в интервью одной американской газете говорил, что в 1934 году Союз «сверхъестественно» быстро увеличивал число своих сторонников. Штатный сотрудник Союза фашистов на северо-западе Англии Рейнал Беллами вспоминал, что в Ланкашире в 1933–1934 годах, особенно в период помощи лорда Ротермира, БСФ стремительно, словно «лесной пожар», получал поддержку. Летом 1934 года, по данным полиции, в отделениях БСФ таких городов Ланкашира, как Манчестер и Сэлфорд, состояло по 1500 членов, в Ливерпуле в январе указанного года было около 1000 членов, в Саутпорте и Болтоне – по 130, в Престоне к июню насчитывалось более 150 фашистов. Представительства БСФ с меньшим количеством членов к концу лета 1934 года существовали в Эштон-андер-Лайн, Голдез Грин и Сент Хеленз. Увеличение численности Союза фашистов в начале указанного года было характерно и для других городов и районов страны. Состав Бирмингемского отделения БСФ возрос к середине 1934 года до 2000 по сравнению с 200 членами в 1933 году. В Лидсе во многом под влиянием газетной кампании Ротермира количество членов фашистского Союза достигло в мае 1934 года 2 тысяч человек. В Портсмуте в первой половине года фашисты заметно упрочили свои позиции, сумев привлечь в Союз 500 человек, столько же членов БСФ в это время было и в городе Стоке. К началу лета 1934 года в Волласи, Ньюкасле, Оксфорде, Йорке, Вулверхэмптоне, Брайтоне, Рединге насчитывалось более ста чернорубашечников в каждом из перечисленных городов. В графствах Хэмпшир, Хертфордшир и Сассексе к июню 1934 г. было, соответственно, 300, 130 и 500 членов БСФ. Общая численность Союза, по данным полиции, достигла летом 1934 года 40–50 тыс. человек…
К лету 1934 года, по данным Специального отделения полиции, в большинстве крупных городов страны БСФ имел свои представительства. Помимо уже упоминавшихся выше торговых и промышленных центров страны отделения БСФ существовали в Бристоле, Гулле, Дурхаме, Ковентри, Плимуте, Шеффилде, Йорке, Эдинбурге, Экзетаре и в других местах. Наиболее значительная концентрация сил фашистов была в Лондоне, где к маю 1934 года существовало около 35 отделений Союза, именно там располагался Национальный штаб БСФ и велась наиболее активная фашистская пропаганда. В Манчестере, Ньюкасле, Эдинбурге, Плимуте, Бристоле было по несколько отделений. Общее число представительств БСФ в Британии, созданных к лету 1934 года, составило, основываясь на информации, содержащейся в официальном печатном органе БСФ газете «Блэкшет», около 180» (198–200).
В дальнейшем БСФ несколько подрастерял свой наличный состав и умерил напор. Это произошло в связи с тем, что напуганное некоторыми экстремальными действиями британское политическое общество заставило основных спонсоров задуматься о том, хотят ли они чрезмерного напряжения, чреватого гражданской войной и тому подобными неприятностями. Однако через два-три года БСФ вновь уже пошло на подъем.
БСФ возглавлялся отпрыском старинного и богатого аристократического рода сэром Освальдом Мосли, о котором все единодушно отзываются как о блестящем умнице, образованном, смелом офицере и авторитарном человеке, вполне способном играть роль вождя. О многом говорит хотя бы тот факт, что в 1924 году Мосли на выборах в парламент уступил в Бирмингеме не кому-нибудь, а самому Чемберлену всего 77 голосов (46). Он был принят и в высшем свете Лондона, и в дипломатических кругах разных стран. В том числе Мосли гостил и в Риме у Муссолини, и в Берлине у Гитлера, получал от них материальную поддержку, водил дружбу с высокопоставленными фашистами и нацистами.
Расчетливый, но при этом хранящий верность идеалам, Мосли максимальное внимание уделял пропаганде и агитации, вопросам теории и идеологии. Он последовательно зондировал свою потенциальную социальную базу, обращаясь к разным слоям общества, и в итоге верно определил главную опору для БСФ. «В книге «Фашизм: 100 вопросов и ответов», изданной весной 1936 г., Мосли впервые признал представителя мелкой буржуазии фактически самым полезным и ценным членом общества. Лавочники, по утверждению Мосли, являлись воплощением предприимчивости и патриотизма» (325). Этот подход принес свои плоды.
Точно так же Мосли сделал верную ставку, перенеся акцент в пропаганде на антисемитизм и пацифизм, что нашло широкий отклик в английских массах. Особенный упор делался на том, что «представители еврейской общины страны проводят антибританскую деятельность и толкают страну к войне» (109). Подобные публикации можно было встретить почти в каждом номере партийной газеты «Блэкшет» («Черная рубашка»). Выступая на митингах БСФ, Мосли неизменно утверждал, что евреи хотят поссорить его страну с Германией. Эту точку зрения разделяли очень многие.
«Главный идеолог британских фашистов мотивировал решение взять на вооружение антисемитизм тем, что евреи, по его мнению, разрушают местный уклад жизни там, где селятся, несут угрозу экономике страны, пытаются толкнуть Британию к войне с Германией, а также нападают на членов БСФ» (308).
«Идеологи Союза фашистов стремились доказать всевластие и антибританский характер деятельности евреев, обвиняли еврейских финансистов в том, что они вкладывают деньги за пределами страны и тем самым не способствуют развитию английской промышленности, переживавшей в первой половине 30-х годов трудные времена, ставили в вину представителям этого этнического меньшинства нападение на членов БСФ. Кроме того, лидеры Союза фашистов утверждали, что евреи используют потогонную систему на принадлежащих им предприятиях и применяют нечестные методы конкуренции» (313).
«В октябре 1936 года на страницах газеты «Блэкшет» можно было прочитать следующее утверждение: «Мы совершенно уверены в расовой разнице между евреями и нами». И далее подчеркивалась необходимость сохранения в чистоте британской расы…
Союзом Мосли был издан памфлет «Фашизм и евреи», написанный У. Джойсом, где автор, активно используя антисемитскую риторику, утверждал, что евреи противодействуют любому национальному движению в стране, и Британия, по мнению Джойса, может быть свободна только после разгрома еврейства» (315).
«Лидеры БСФ на страницах своей прессы старались еще более разжечь среди лавочников-англичан антисемитские настроения. В «Блэкшет» регулярно печатались антисемитские статьи под рубриками «Опять еврей» и «Веселый Иуда», публиковались оскорбительные призывы «Обратно в гетто, еврей», внушалось, что евреи захватили розничную торговлю и мелкий бизнес. Подобного рода пропаганда находила определенный отклик среди мелких собственников Ист-Энда» (324).
Как реагировали лондонские евреи на подобные обвинения? Как это ни покажется странным, – актами уличной войны. «Члены БСФ неоднократно подвергались нападению со стороны отдельных представителей еврейской общины. Как сообщала газета «Дэйли Геральд» 1 мая 1933 года, группа евреев напала на одной лондонской улице на фашистов, распространявших газеты; 7 мая аналогичный случай произошел на Ковентри-стрит; 8 мая два еврея были осуждены за избиение члена БСФ на Лейстер-сквер. Подобные проявления враждебности в отношении чернорубашечников Мосли были следствием того, что уже в первый год существования БСФ на фашистов Мосли порой проецировались те чувства негодования, которые вызывала у некоторых британских евреев антисемитская политика нацистов в Германии» (307–310).
Но на войне как на войне: действие рождает противодействие. Эскалация насилия была продолжена обеими сторонами англо-еврейского противостояния.
«Фашисты распространяли в Ист-Энде призывы «Убей еврея», «Бойкот евреям. Очистим Хэкстон от евреев», писали другие оскорбительные лозунги, а также рисовали свастику на домах, где проживали представители еврейской общины. Нередко от угроз и запугивания члены БСФ переходили к прямым актам насилия, избивали на улицах евреев, громили их магазины. В ходе одного из рейдов боевиков Союза Мосли в район Майл-Энд (входивший в состав Восточного Лондона) фашисты избили и швырнули через витринное стекло в помещение одного магазина еврейского подростка, в результате чего у юноши было серьезно повреждено зрение. В других районах Ист-Энда имели место схожие случаи. В сентябре 1935 года консервативный член парламента от северного Хэкни капитан А. Хадсон информировал министра внутренних дел о том, что он регулярно получает жалобы жителей его избирательного округа о постоянных нападениях фашистов на представителей еврейской общины» (327).
Дальше – больше.
«Со второй половины 1936 года практически каждый вечер в Шоредиче, Бетнал-Грин, Хэкни, Боу проходило по несколько фашистских митингов и маршей, часто сопровождавшихся насилием, чернорубашечники терроризировали и преследовали жителей Восточного Лондона. Мэр Бетнал-Грин говорил, что никто не может пройти по улицам района без риска быть атакованным фашистами. В феврале 1936 года лейбористский член парламента от северо-восточного Бетнал-Грина Д. Чэтер говорил в палате общин, что лавочники-евреи в Бетнал-Грине постоянно сталкиваются с угрозами в свой адрес и подвергаются преследованиям. С января по июнь 1936 года в Ист-Энде только по официальным данным было зарегистрировано более 50 обращений в полицию, вызванных преследованиями евреев в этом районе столицы. Корреспондент газеты «Ньюз Кроникл», посетивший Ист-Энд, описывал следующую картину: закрытые двери домов; горящие предметы, брошенные в окна еврейских магазинов; письма, полные угроз; люди, боящиеся выйти наружу…
По данным парламентариев, полиция порой ничего не предпринимала, когда чернорубашечники избивали на улицах Ист-Энда местных жителей и тех, кто пытался перебивать выступавших на митингах пропагандистов БСФ. «Когда идешь через Ист-Энд, – говорил в палате общин член парламента Перси Харрис, – создается впечатление, что так или иначе полиция действует в сговоре с фашистами» (328–330).
Удивляться этому не приходится, ведь полисменов набирали из местных жителей, англичан, лондонцев, знающих проблемы своего города и народа. Фашисты Мосли были ближе им по образу жизни и мысли, чем евреи. Поэтому неудивительно, что в момент наивысшего противостояния фашистов с антифашистами полиция и БСФ оказались по одну сторону баррикад (в буквальном смысле слова), а коммунисты, профсоюзники, демократы и евреи – по другую. Речь идет о т. н. битве на Кейбл-стрит 4 октября 1936 года, когда шествие чернорубашечников через еврейские кварталы оказалось заблокировано и сорвано антифашистами, которые кричали: «Они не пройдут!», «Долой фашизм!» и «Убирайтесь в Германию!». А бойцы БСФ отвечали речевкой: «Евреи, евреи, мы должны избавиться от евреев!».
Битва на Кейбл-стрит вошла в новейшую историю Британии. Однако, как всегда, главной битвой оставалась битва за умы.
Здесь надо отметить, что идеи Мосли и БСФ касались не только внутренних проблем Британии. Едва ли не более важным был международный аспект их деятельности.
Мосли не был неискренним, общаясь с Муссолини и Гитлером, заверяя их в дружбе и поддержке. Ведь они, их жизненный путь, их идеалы, их образ действий служили для него примером. 22 марта 1936 года в лондонском зале Альберт Холл состоялся «один из самых крупных митингов БСФ в 1936 году, где выступил Мосли. В своей речи он уделил немало внимания взаимоотношениям Британии и Германии. Главный идеолог БСФ начал речь в лучших традициях нацистской антисемитской пропаганды, утверждая, что главным злом в мире являются евреи, которые, по словам Мосли, толкают Британию к войне с Германией. Основатель БСФ утверждал, что британские фашисты выступают за укрепление мира в Европе, призывал к установлению дружеских отношений с нацистским режимом, и в качестве одного из первых шагов в этом направлении он считал необходимым вернуть Германии ее колонии. В приведенных суждениях Мосли отчетливо ощущалось стремление вождя БСФ понравиться фюреру и быть полезным нацистской Германии» (332–333).
В случае прихода БСФ и лично Освальда Мосли к власти Гитлер получил бы в лице Англии надежного друга и союзника, как и мечтал о том всю жизнь.
Как Черчилль нанес решающий удар… по своим
Мы должны ясно понимать, что в условиях, когда правящие круги Британии во главе с такими политиками, как Чемберлен и Галифакс, твердо удерживали курс на мирные взаимоотношения с Германией, с Гитлером, позиция Мосли и БСФ была не только востребована, но и вполне адекватна. В этом одна из причин того, что полиция не только не преследовала, не репрессировала, но порой и защищала БСФ. Причем это продолжалось даже в том числе в ходе так называемой странной войны с сентября 1939 года по апрель 1940 года, когда война Германии была уже объявлена Чемберленом, но по-настоящему со стороны Британии все еще так и не начиналась.
«В подобной обстановке пропаганда БСФ, призывавшая заключить с нацистами мир и предоставить свободу действий Германии в Восточной Европе, до некоторой степени совпадала с правительственной линией. Учитывая это и стремясь продемонстрировать отсутствие враждебности по отношению к фашизму, представители Уайтхолла не запрещали деятельности фашистского Союза несмотря на то, что в их распоряжении были Закон о чрезвычайных полномочиях от 24 августа 1939 года и Оборонное предписание 186, изданное 1 сентября, по которому организация, подобная БСФ, могла быть поставлена вне закона. Этот закон позволял в целях обороны «обеспечить изоляцию тех лиц, чье заключение в интересах общественной безопасности и обороны королевства представляется для Министерства внутренних дел целесообразным». Учитывая все приведенные выше факты, можно говорить о том, что «странная война» предопределила и странное отношение властей к БСФ. На практике это находило свое выражение в фактически попустительском отношении представителей Хоум Оффис[141]к британским фашистам» (339–340).
В таких условиях приход к власти британских фашистов мгновенно изменил бы всю международную ситуацию, прекратив мировой характер войны. Англия вышла бы из нее практически без потерь, а в перспективе могла бы извлечь немалую выгоду из союза с Германией. Возможен ли был в тот момент такой вариант развития событий? Мосли верил, что да. «30 января 1940 года в Лондоне была созвана конференция районных офицеров фашистской организации, на которой Мосли прозрачно намекнул на то, что Союз будет добиваться власти, используя вооруженную силу. В апреле 1940 года на общелондонской конференции районных офицеров БСФ вождь Союза дал понять собравшимся, что его движение готовится к любой возможности взять власть в свои руки. Еще ранее, в марте 1940 года, в беседе с ближайшими помощниками БСФ Мосли, говоря о перспективах фашистской организации, отмечал, что в нужный момент он устроит «коммунистическое восстание» для того, чтобы фашисты под предлогом «спасения страны» могли бы вмешаться и использовать силу. Основатель БСФ самонадеянно утверждал, что его поддержат военно-воздушные силы и, возможно, армия» (442).
Итак, в апреле 1940 года британские фашисты фактически заявили, что готовы к решающему прыжку. Но…
«В первых числах мая Чемберлен подал в отставку, а 10 мая был сформирован кабинет министров во главе с Уинстоном Черчиллем. В условиях, когда началась настоящая война с нацистской Германией, правящие круги Британии больше не нуждались в демонстрации благожелательного отношения к фашистской организации у себя в стране, и правительство сочло необходимым изменить свою позицию в отношении к БСФ. 23 и 24 мая 1940 года было арестовано более 30 высших руководителей Союза фашистов, среди них О. Мосли, А. Р. Томсон, Ф. Хоукинс, И. Дж. Кларк и другие. Мосли был помещен в тюрьму Брикстон, где вскоре после ареста был подвергнут многочасовому допросу… Комиссия, которая допрашивала Освальда Мосли, не смогла предъявить ему конкретных обвинений. Офицеры МИ-5, анализировавшие деятельность Союза фашистов, не обнаружили фактов того, что члены БСФ нарушали закон. Тем не менее в июне и июле 1940 г., когда все более очевидной становилась угроза вторжения нацистских войск на Британские острова, представители Хоум Оффис и контрразведки арестовали еще около 750 активных членов и сторонников БСФ, а 10 июля Союз фашистов был поставлен вне закона. Так был положен конец существованию самой крупной в межвоенный период фашистской организации в Британии, ставшей заметным явлением в общественно-политической жизни страны в 30-е годы» (444–445).
Всего, насколько я знаю, на основании закона от 1 сентября 1939 года было временно интернировано порядка 9 тысяч британских фашистов. Евреи в Англии, да и во всем мире, вздохнули спокойно: англо-еврейская война окончилась их полной победой и разгромом врага. И они знали, кого за это благодарить.
Итак, первое, что сделал Черчилль как премьер-министр, – он отрезал пути к миру и при этом победил фашизм в отдельно взятой Англии. Не Гитлера, конечно, не Германию (заметим, аресты произведены буквально накануне разгрома англичан при Дюнкерке), а своих же соплеменников, только настроенных иначе, нежели он сам. Это беспрецедентно.
Интернирование, изоляция потенциального врага применялась и в других странах. Вот несколько примеров. «С началом войны, – пишет М. Гилберт, – в сентябре 1939 года в Великобритании были арестованы и интернированы десятки тысяч «враждебных иностранцев». Некоторые из них являлись германскими нацистами, проживавшими тогда в Великобритании, другие же были просто германскими гражданами, оказавшимися в Великобритании в момент объявления войны… Эти меры были обусловлены страхом перед возможной высадкой немецкого парашютного десанта и перед пятой колонной, способной поддержать вторжение немцев за линией фронта, который и выразился в требовании немедленной изоляции всех «враждебных иностранцев» (222). Точно так же были интернированы в США ни много ни мало 120 тысяч проживавших или оказавшихся там не вовремя японцев с Западного побережья. Точно так же были Сталиным выселены в Казахстан и Сибирь поволжские немцы. И все это понятно и объяснимо.
Поделиться книгой: