Помоги проекту - поделись книгой:
У журналистов, да и не только у них, есть простительная особенность: если долго токуешь одно и то же, сам начинаешь в это верить. Сначала я приписал архитектуре способность улучшать общественные нравы, а следом возвел эстрадную песенку в ранг проповедника, что было еще большей ахинеей. Увлекся, однако.
Впрочем, от меня как музыкального ведущего-по-лемиста (показываем пальцами кавычки) толк все-таки был. Мы с редактором программы Нонной Нестеровской впервые воткнули в телевизионный эфир «Машину времени». Ее уже все прекрасно знали и даже видели в кино, но домашний голубой экран – не ровня кинозальному белому; на ТВ шел строгий политический отбор. Так вот, мы умудрились отыскать в репертуаре «машинистов» чуть ли не единственную песню, в которой даже самые изощренные идеологи не нашли бы фигу в кармане. Называлось это сочинение «Песня, которой нет».
Чуть проще было с группой «Секрет», которую до нас тоже в ящик не пускали. Мы же продавили питерцев с безобидной песенкой «Сара Барабу», предварительно убедив насторожившееся руководство, что «Сара» не является пропагандой идей мирового сионизма.
И, наконец, мы спасли для народа крутой хит. К своему дебютному появлению на ЦТ Лайма Вайку-ле записала две песни. Руководство редакции выбрало «Ночной костер», а вторую песню запретили, обругав ее кабацкой пошлостью. А мы эту пленку припрятали и спустя пару месяцев, рискуя получить по голове, втихаря засунули в очередную передачу. Наутро вся страна запела «Еще не вечер».
Вот такие имеются заслуги, которые, надеюсь, хотя бы частично искупают чистосердечные заблуждения автора.
А теперь еще один, уже последний, поворот наших историографических рассуждизмов. Иной раз приходится внушать аудитории идеи, в которые не только не веришь, но даже мечтаешь, чтобы они как можно скорее рассыпались в прах. И тогда твердишь: «Чур меня, чур меня» и мучительно соображаешь, как бы сохранить перед уважаемым читателем лицо, как бы послать ему намек, что ты пишешь одно, а думаешь совсем другое. А то ведь сочтет тебя балбесом или лакеем. До сих пор помню это ощущение, перечитывая свою публикацию от 26 июля 1985 года. Тут важна точная дата, потому что это сочинение вышло ровно через десять недель после обнародования знаменитого указа Президиума Верховного Совета РСФСР «О мерах по усилению борьбы против пьянства и алкоголизма, искоренению самогоноварения».
Итак, главный редактор газеты велел мне на примере промышленного предприятия показать, какие результаты приносит выполнение означенного указа. «Результаты, конечно, должны быть ошеломительными?» – нахально пошутил я, но тотчас был сурово поставлен на место: «Ты, может, не понял, что все это очень серьезно? Срок тебе – сутки. Акцент – на росте производительности труда».
Ясное дело, на чем же еще. Если государство решилось изъять из торгового оборота водку, а значит, пробить здоровенную дыру в бюджете страны, значит, насильно отрезвленный рабочий класс должен ударным трудом эту дыру заткнуть. Вот такое предусмотрено «водкозамещение». Короче, следующим утром я уже ехал в ближнюю командировку на Подольский механический завод имени М.И. Калинина. Предварительно объяснил по телефону директору цель визита, чем совершенно его не обрадовал. Но куда денешься.
Такое было в моей жизни в первый и, как позже выяснилось, в последний раз: еще до начала журналистского расследования я знал его результат и даже заранее придумал рубрику: «Утверждать трезвость», подзаголовок: «Первые результаты целенаправленной борьбы с пьянством в заводском коллективе», а когда электричка уже подъезжала к Подольску, родилось заглавие будущей публикации: «Перелом». Во как.
К моему появлению бывалые руководители – директор, секретарь парткома и председатель профкома – уже сообразили на троих, как будут спасать шкуры, в чем я готов был всемерно им содействовать, ибо на кону стояло не только их, но и мое служебное соответствие.
Ночью на обратном пути я придумал начало статьи.
«Когда кончился июнь, секретарю парткома завода попеняли в горкоме:
– Как же это? На соседнем предприятии всего четыре случая пьянства за месяц, а на вашем – 172. Хорошо же у вас пьют!
– Или у них плохо считают, – парировал секретарь».
Этот детективный зачин имел доказательное продолжение, которое даже сейчас, спустя три с лишним десятилетия, не лишено интереса.
Вслед за указом Президиума Верховного Совета директор завода издал свой указ. В нем была четко оговорена процедура пресечения порока. Обнаружил бригадир пьяного – обязан немедленно сообщить мастеру или иному руководителю. Тот вместе со свидетелями обязан составить протокол установленного образца и сдать начальнику цеха. Последний обязан завизировать документ и в течение суток вручить его начальнику заводской охраны, который в свою очередь обязан в трехдневный срок передать протокол в горисполком для наложения административного взыскания.
Если человек утверждает, что он трезв, в здравпункте проведут экспертизу. Если руководитель покрыл нарушителя, а того задержали на проходной, – штрафом обложат обоих. Да и весь коллектив, где это произошло, мгновенно потеряет шансы на призовое место в социалистическом соревновании.
В общем, наказание виновного неотвратимо. Строгое по тем временам наказание. Штраф чаще всего по максимуму—50 рублей, считай, треть месячного оклада. Плюс автоматическая потеря тринадцатой зарплаты и премии.
Это был не просто регламент, а проявление трезвого административного гения. На мгновенье даже мелькнула шальная мысль: а ну как они и вправду удушат зеленого змия? Но в кабинет уже вводили четверых бойцов, и по их лицам я понял: нет, никак невозможно.
Бойцы держались отменно: сдавленные голоса, скупые жесты, в глазах печаль. В июне они проштрафились по два раза. Но вот ведь досада: не пьяные, оказывается, были, всего лишь похмельные. Впредь подобного не повторится, мамой клянусь. Да и трудно стало с этим делом, торговые точки вокруг завода позакрывали. Имеются, конечно, кое-где знакомые продавцы, но они теперь знаете сколько за бутылку просят? Сто шесть рублей! Шесть – водка, сто – будущий штраф. Хочешь-не хочешь, а бросай пить. Если не получается – сходи к заводскому наркологу, он «снимет тягу».
Я смотрел этот отрепетированный в профкоме спектакль под названием «Покаяние грешников» и мысленно аплодировал. Это было ровно то, что мне нужно.
А дальше, как говорят картежники, поперло. Нужно, хоть умри, подтвердить экономический рост. Решено было сравнить июньские показатели с майскими (месяцы-соседи) и с данными прошлогоднего июня (годичная дистанция). Сопоставили план и факт по валу – вышло преимущество июня-85. По реализации тоже, и ритмичность наилучшая. Сравнили выполнение плана по производительности труда, потери рабочего времени по болезни, заводские потери от брака – везде выиграл июнь. Вряд ли директор решился на подлог, просто произошло чудо.
Дело, можно сказать, было сделано, и мы почувствовали себя удачливыми соучастниками. «Поверьте моему опыту, – сказал директор, – среди пьяниц немало хороших рабочих, даже асы попадаются. Погудит такой человек, потом приходит к мастеру с повинной: “Прости, отработаю”. Тот думает: “Какой мне прок в его прогулах? Пусть лучше будет мне обязан”. И прощает. А бухарик идет в цех и по две-три нормы за смену выдает».
Секретарь парткома тоже показал знание предмета: «Пьяницы – народ очень изворотливый. Скажем, вечером напился – понятно, что утром на работе засекут. 50 рублей потерять – это он еще перечертыхается, но ведь сгорят и премия, и тринадцатая зарплата. Так выгоднее вообще на завод не ходить, тогда за прогул только премии лишат – протокола-то нет!».
Когда прощались с заводским начальством, мне показалось, что они хотят предложить мне выпить – за успех общего дела. Но не решились. А зря, я бы не отказался.
Статья получилась очень убедительная, главного редактора похвалили наверху, а меня в виде поощрения послали в командировку в ГДР. Пройдя в Шереметьево пограничный контроль, я набрел на сияющий огнями бар со всевозможными бутылками. А надо заметить, что, будучи не чужд алкогольной зависимости, я после эпохального указа добровольно вверг себя в абстиненцию, то есть завязал, поскольку просто не мог выстоять огромные очереди в гастрономе. При виде бара сердце подпрыгнуло, но я унял его, объяснив себе, что здесь наверняка торгуют за валюту, командировочных же у меня с гулькин нос, а на них еще надо всю семью нарядить. Но проницательная барменша перехватила мой взгляд и провозгласила: «За рубли, мил человек!».
Рубли у меня были. В Германии же ни очередей, ни ограничений не наблюдалось. Короче, в Москву я вернулся без подарков, но с похмельным синдромом и исполненным трагизма манифестом, который, обливаясь пьяными слезами, написал в берлинском гаштете перед возвращением на безалкогольную родную землю. Вот этот крик души.
Доныне храню это кровью написанное письмо, утратившее, слава богу, актуальность. Хотя как знать, жизнь длинная, вдруг в отдаленном будущем кому-то захочется порадеть о народном здоровье. Ему бы тогда и напомнить уроки антиалкогольной кампании, которая всеми воспринималась как хохма, пока не началось массовое отравление самогонкой и иной спиртосодержащей бурдой, пока не прошлись бульдозером по виноградникам и не совершил суицид знаменитый крымский винодел, пока страна не погрузилась в угрюмое трезвое отчаянье. Так что провидческим оказался мой заголовок – «Перелом». Много чего переломали.
Весной 2015 года, аккурат к юбилею указа, М.С. Горбачев признал, что антиалкогольная кампания, им же и запущенная, была ошибкой. То есть подтвердил то, что мы и без него знали еще тридцать лет тому назад.
Впрочем, довольно вдыхать пыль пожелтевших газет и пачкать пальцы старой типографской краской. Надо знать меру. С прошлым следует обращаться осторожно: чем его в твоей жизни становится больше (что неизбежно), тем сильнее оно затягивает в свои омуты. Начинает казаться, что как раз там-то была настоящая жизнь, несравнимо более наполненная и осмысленная, чем теперешняя. И сам не замечаешь, как превращаешься в старого гриба.
Но надо оказать сопротивленье, как учил датский принц. Как-то я пожаловался одному умному человеку, что копаться в былом мне стало интереснее, чем проживать сущее, так он отреагировал быстро и резко: «Прекрати немедленно! Даже у меня еще все спереди». Именно так и сказал. Неплохо для 82-летнего парня, не находите?
Так что будем наблюдать и описывать перипетии дня сегодняшнего, и тогда лет через пятнадцать, никак не раньше, сможем оценить по достоинству свои догадки, прогнозы и прозрения. Надо только запастись любопытством и здоровьем.
Какой из тебя иностранец
Словарный запас карман не тянет
Удивительно, какие все же парадоксы складываются в мозгу по причине бескрайности российских просторов и неисчислимости народа, их населяющего. Из Москвы чудится, что уже не осталось в стране человека, хоть разочек не переступившего государственную границу. Носятся соотечественники по свету, где только не встретишь их, приехавших кто туристами, кто экспатами, в смысле приглашенными иностранными специалистами, а кто и насовсем. В разговорах только и слышишь: Ивановы валят, Петровы чемоданы пакуют, Сидоровы бумаги собирают… Помилуйте, граждане, много ли нас останется?
Но это обманчивый столичный взгляд, решительно опровергаемый статистикой. А она сообщает, что всего чуть больше четверти от суммарного населения страны имеют загранпаспорта (причем обладать документом – не значит им пользоваться). Другими словами, около трех четвертей россиян за границей не были и не факт, что собираются побывать.
С большой долей вероятности можно предположить, что иностранного языка в пригодном для контактов состоянии у них нет, он им попросту без надобности. Однако люди, посещающие разные заграницы, хоть и составляют меньшинство, но несколько десятков миллионов человек как-никак образуют.
В этих записках речь пойдет главным образом не о тех, кто свободно спикает, шпрехает и парлекает, таких к счастью все больше, и продвинутая молодежь сильно улучшает общие показатели. Мы же настроим внимание на иную публику, которая, собственно, и определяет основную тенденцию. Мейнстрим, если кто не понял.
Для зачина и разгона обратимся к середине семидесятых годов, страшно сказать, прошлого века. Именно в ту пору всесоюзная слава накрыла талантливого певца (который сейчас регулярно сидит в жюри музыкальных конкурсов). Как случается с низкорослыми людьми, он любил все крупное: женщин, квартиры, автомобили. Но если дамы и апартаменты были отечественными, то машины, наоборот, иностранными. Однажды ему привезли «из-за бугра» ровно то, о чем он мечтал, – легендарный «Бьюик Роадмастер», отлично сохранившийся американский корабль на колесах.
Полгода звезда рассекала на нем по Белокаменной, вызывая уважение гаишников и лютую зависть коллег, пока социально активные соседи ночью не вышибли кирпичом лобовое стекло. Запчастей к такой тачке было не сыскать, заказа из Америки предстояло ждать год-два, но тут подвернулся счастливый случай: ЦК комсомола организовал марш мира по Соединенным Штатам.
Представителям прогрессивной советской молодежи предстояло пройти пешим порядком по городам и весям и разъяснить простым американцам суть миролюбивой политики Советского Союза. Участие в мероприятии знаменитого исполнителя было абсолютно уместным.
Перелетев через океан, певец дисциплинированно маршировал с товарищами, но едва на пути попадался автомагазин, как он устремлялся туда и, взяв дыхание, выстреливал зазубренную фразу. В переводе она звучала так: «Здравствуйте разрешите представиться я знаменитый русский певец и друг Америки хочу купить у вас за наличные доллары лобовое стекло для автомобиля бьюик роадмастер одна тысяча девятьсот пятьдесят шестого года выпуска уф-ффф».
Произношение было диким, его не понимали, просили уточнений, но что мог пояснить человек, не знающий по-английски ни слова, кроме пары песен битлов, смысла которых, впрочем, тоже не понимал. Кое-как он все же уразумел, что дело тухлое, поскольку запчасть для модели двадцатилетней давности в большом дефиците. Однако в середине акции подфартило: старый негр нашел в старом ангаре вожделенное стекло, и оставшуюся половину марша артист тащил его на себе, обливаясь потом. Пару раз стекло падало из онемевших рук, чудом не раскололось и все-таки добралось до Москвы и было прикручено к «Бьюику». Правда, машину артист после этого разлюбил и продал, зато выучил английский язык, спасибо маршу мира.
Забавная эта история, меж тем, иллюстрирует типичную ситуацию для того времени и того поколения, к которому принадлежит и автор этих строк. Никто в стране не учил иностранные языки (за исключением лишь тех, кто сделал язык своей профессией, но это капля в море). А зачем, в самом деле, было учить? За границу все равно никто не пошлет и не пустит, а если сказочно повезет и попадешь организованным туристом в Болгарию или Польшу, то как-нибудь на пальцах выяснишь, где тут магазин. Случались, конечно, исключения; я знаю человека, положившего жизнь на изучение французского языка, он говорил на нем лучше любого француза, но впервые увидел Париж лишь на шестом десятке.
Так было. Но уже давно выпускают, и партийные комиссии в райкомах не закроют вам выезд по причине давнего развода, да и райкомов-то нет. И за это время можно было выучить не то что английский, а финский, китайский и хинди, а также научиться писать справа налево, как арабы. Кстати, об арабах, – вот вам документальный клип.
Кто ездил на курорт в египетский Шарм-аль-Шейх, тот скорее всего знает магазинчик
Так вот, на моих глазах в магазинчике произошел чудесный диалог между соотечественницей и продавцом-египтянином. Собственно, диалогом его не назовешь, поскольку говорила только дама. «Плохо торгуешь, фараон. У тебя логистика никуда не годится, ты
Парень не понимал ни единого слова, только по-восточному сладко улыбался. И тогда россиянка произнесла фразу, которая останется в моей памяти навсегда: «Ладно, я буду объяснять очень медленно, а ты запоминай. Не век же дураком ходить».
Насмеявшись со стоящими в очереди мужиками, я вдруг посерьезнел и вспомнил республики еще советской Прибалтики. В прежние годы часто туда наезжал и видел, что очень многие русские люди, постоянно там живущие, понятия не имели, как по-эстонски, по-латышски, по-литовски спросить: «Который час?». Они никого не хотели задеть, просто не понимали, что незнание местного языка может оскорбить коренных жителей. А если даже и понимали, то не брали в голову. И я абсолютно уверен, что, называя впоследствии русских оккупантами, прибалты мстили, в том числе за пренебрежительное отношение к их языкам.
Союз распался, но дело его живет. И что интересно, находит продолжение в других странах и даже на других континентах. На Брайтон Бич до сих пор русскоговорящая публика не видит смысла учить английский, и лишь самые продвинутые освоили двуязычный микст: «Боря, отнеси аппликейшн, чтобы починили крышу» или «Мила получила эппойнтмент на хорошее место». Зато брайтонские полицейские выучили русский, а куда денешься.
Живущие в германоязычных странах наши люди из принципиальных филологических соображений обходятся без немецкого. А как, в самом деле, его выучишь – с несметным-то числом неправильных глаголов! Аргумент, что «понаехавшие» сербы, турки, румыны и даже китайцы, у которых речевой аппарат вообще не приспособлен к европейской фонетике, бегло общаются на языке Гете, остается без комментариев или срезается фразой: «Ну, это их дело».
А вот немцы, напротив, в свое время наш язык учили исправно. Однажды знакомый австрийский адвокат показал мне немецко-русский словарь, и эта книженция явила мне дотоле неведомую методику изучения иностранного языка. Учтивому германцу первым делом предлагают освоить соответственный набор слов и оборотов. Guten Tag! – Здравствуйте! – Sdrasstwujtje! Bitte – пожалуйста – pashallujss-ta. Wieviel kostet? – Сколько стоит? – Sskolka ss-to-it? Schadet nichts! – Ничего! – Nitschewo! Nicht zu ändern, schade! – Ничего не поделаешь, жалко! – Nitschewo nje podjelajesch, shallko!
Зер гут, теперь пора расширить словарный запас, дабы наладить продуктивный контакт с русскоговорящим собеседником. Halt! – Стой! Hände hoch! – Руки вверх! Sind hier Rotarmisten gewesen? – Были ли здесь красноармейцы?
Ну что, не ждали? То ли еще будет! Von wo sind sie gekommen und wohin sind sie abgerückt? – Откуда они пришли и куда ушли? Hatten sie Panzer mit? – Имелись ли у них танки? Sind im Ort Waffen vorhanden? – Спрятано ли в этом месте оружие? Wer von den Bewohnern steht mit den Partisanen in Verbindung? – Кто из населения имеет связь с партизанами?
Далее следуют диалоги на бытовой почве. Wir wollen hier übernachten. – Мы хотим здесь переночевать. Wir brauchen Lebensmittel (Brot, Fleisch, Milch, Mehl, Butter, Eier). Bringen Sie es her! – Нам нужны съестные припасы (хлеб, мясо, молоко, мука, масло, яйца). Принесите!
Тут в голове вспыхивают фрагменты фильмов военных лет: «Матка! Яйко, млеко, брот, а не то я буду делать пу-пу!». В том кино, помнится, фашистов изображали смешными придурками. А между тем, у них был словарь!
Вот и настал момент раскрыть карты, – в смысле, показать обложку этой книжицы, очень удобной для размещения в кармане полевой формы. Немецко-русский солдатский словарь выпущен в Берлине в 1942 году издательством «Миттлер и сын». 3000 слов «для ежедневной жизни» – похоже, они собирались жить у нас ежедневно! Тираж не указан, но и так понятно, что каждого доблестного рыцаря Третьего рейха, ведущего военные действия на территории СССР, необходимо обеспечить таким словарем. Дабы при разъяснениях преимуществ арийской расы над иными или же во время допроса с последующим расстрелом он мог найти взаимопонимание с местным населением.
На обложке сказано: «Война показала, как простыми средствами может общаться немецкий солдат.
Правильно расставленных слов, без учета грамматики, почти всегда достаточно». А в самом низу обложки мелким шрифтом сообщается: стоимость словаря – 40 пфеннигов (по-нашему, копеек), при заказе более 100 экземпляров – скидка до 35 пфеннигов. А что, война тоже счет любит.
Полистаешь такой артефакт – и, сказать по правде, становится жутковато. Это вам не руссо туристо, составляющий со словарем фразу: «Как найти меховой магазин?». Там были ребята посерьезнее, и дело у них было поставлено круто, сумрачный германский гений учел все вероятные обстоятельства, в том числе лингвистическую адаптацию.
Между прочим, не исключаю, что эта букинистическая редкость очень даже может пригодиться в будущем – как аргумент в исторической дискуссии. Допустим, через пару десятилетий, а то и раньше, кто-нибудь запустит версию о вероломном нападении Советского Союза на Германию в 1941 году, и непременно сыщутся олухи или мерзавцы, которые ее поддержат. А кто-то абсолютно искренне в это поверит. О, наше непредсказуемое прошлое! Вот тогда-то следует извлечь на свет словарь 1942-го года, и сразу станет ясно, кто к кому заявился.
Возвращаясь же в день сегодняшний, замечу, что освоить русский язык тому же европейцу в разы сложнее, чем итальянцу – английский, а французу – немецкий. Наш великий и могучий в придачу невероятно труднодоступный – для всех, кроме нас, которым повезло узнать его с рожденья. Так что перед иностранцами, выучившими русский, как сказал поэт, «только за то, что им разговаривал Ленин», а также по множеству иных причин, я снимаю шляпу и сгибаюсь в поясном поклоне. Потому что это действительно очень круто.
И тем экзотичнее выглядят на их фоне существа, к которым с любезной улыбкой обращаются портье или официант, таксист или продавец, а они испуганно спрашивают друг у друга: «Что он сказал?». Или просто отворачиваются и уходят. Или трясут головой: «О'кей, о'кей», демонстрируя якобы полное понимание.
На самом же деле они (да и я в их числе, чего уж скрывать) демонстрируют демоническую лень. Только ею и ничем иным – ни слабыми лингвистическими способностями, ни отсутствием мотиваций, ни нечеловеческой занятостью – объясняется причина, по которой современный человек не в состоянии справиться хотя бы на уровне бытовой болтовни хотя бы с одним иностранным языком. Вовсе не любовь и голод, а матушка-лень правит миром!
Тем ярче на этом ленивом фоне выглядят антиподы. Автор знаком с одним олигархом, вкалывающим от зари до зари, и, честно говоря, я перестал понимать, что ему нужнее – деньги, которых у него и так полно, или сам трудовой процесс, который он уже давно мог бы прекратить без всякого для себя ущерба. Когда-то, в период первоначального накопления капитала, этот человек держался принятого в его кругу правила: «На фиг тебе язык, если можно нанять переводчика». Сейчас ему под семьдесят, он имеет возможность нанять армию лучших синхронистов, но при этом каждое утро по полтора часа занимается с педагогом английским языком и на ночь читает британские газеты. Какого лешего, спрашивается? А такого, что быть олигархом ему мало, он желает осознавать себя человеком мира и испытывать все преимущества открытого общения, без которого невозможно чувствовать себя свободным.
Никто из нас не знает, в какой момент ему позарез понадобится иностранный язык. Я навсегда усвоил это много лет назад, когда жил в городе Ташкенте. Лето в Узбекистане было огнедышащим, а зимы порой лютыми, и вот именно в студеный зимний вечер мы с приятелем слегка заблудились в районе, куда ходить небезопасно. И вскоре были взяты в кольцо гопкомпанией, состоящей из представителей титульной нации и не испытывающей пиетета к «бледнолицым братьям». Парни заинтересованно оглядывали наши приличные по тем временам пальто, мохеровые шарфы и кроличьи шапки. Рвать когти было бесполезно, отбиваться – опасно: могли проткнуть.
И тогда мой приятель, уроженец Ташкента и по профессии актер, принял позу римского патриция и задвинул короткую, но яркую речь. Она была исполнена на прекрасном узбекском языке с вкраплениями узбекской же ненормативной лексики. Братья, сказал приятель, я вижу, вы хотите раздеть нас и оставить умирать на морозе. Так знайте же, что я живу в Ташкенте двадцать пять лет, моя жена узбечка по имени Зухра, мой сын узбек по имени Фархад (это было чистое вранье), я кушаю плов и манты, всем сердцем люблю узбекский народ и жалею, что сам не родился узбеком. Аллах акбар!
И случилось чудо. Из глаз братвы выкатились и тут же замерзли на щеках слезы. Нас обняли, довели до остановки и усадили в автобус, предварительно согрев портвейном под названием «Хирса», мы ответно растрогались и подарили им дефицитные кожаные перчатки, а приятель пригласил на спектакль «Разбойники», в котором, согласно его аннотации, Фридрих Шиллер поведал о любви германского басмача к узбекской ханум, дочери бая.
Умение общаться на чужом языке не только полезно, но и экономически выгодно, в первую очередь для тех, кто обустраивается за границей. Потому что иначе ты моментально становишься добычей оборотистых местных ребят, которые всегда готовы ввести тебя, безъязыкого, в новую жизнь. Эти сталкеры охотно решают все вопросы (вид на жительство, оформление гражданства, организация бизнеса или работы по найму, банковские счета, транши, кредиты, страховки, жилье, транспорт, медицина, устройство детей и прочее, и прочее), выворачивая твои карманы и кошельки, да еще и осмеивая тебя за глаза. Приезжих русских они держат за воров и убеждены, что их надо стричь и доить по полной. Главная задача – лишить мигранта какой-либо самостоятельности, чтобы без поводыря он не мог даже вызвать такси или купить телефонную симку.
Мало-мальски пообтершиеся за границей россияне подтвердят, что большинство действий для адаптации на новом месте без особых затруднений можно сделать самому, единственное непременное условие – знание языка. Без него никуда. А уж тем, кто ведет бизнес за границей, умение говорить и особенно понимать крайне необходимо, поскольку не исключен риск, что твоего переводчика элементарно перекупят и ты подпишешь контракт, не заметив ловушки, что и случается сплошь и рядом.
На незнании мигрантами языка построена целая образовательная индустрия, где неплохо зарабатывают лингвистические курсы, школы, репетиторы, причем год от года возрастает сложность экзаменов, которые требуется сдать, если нужно устроиться на определенные виды работ, получить вид на жительство или гражданство. Тем, кто не сдал, приходится снова и снова брать уроки, снова и снова экзаменоваться, – в общем, кормить дядю.
У меня для вас есть и хорошая новость: глобализация привела к тому, что сейчас считается нормальным говорить на самом что ни есть простом языке. Более других упростился язык интернационального общения, то бишь английский. В крупных международных организациях, где совместно работают дети разных народов, не приветствуется слишком трудный для понимания коллегами язык, поэтому, предположим, употребление глагола в past perfect continious может быть сочтено если не нарушением политкорректности, то, во всяком случае, проявлением неучтивости.
Короче, весь мир идет нам навстречу, а мы все тупим. Или попросту комплексуем: неловко в зрелом возрасте строить корявые фразы, не знать или забывать простые имена существительные, неловко, остановившись на улице, копаться в словаре или кричать в айфон русские слова и ждать перевода. Мы стыдимся своей языковой инвалидности, хотя по отношению к иноземцу местные, как правило, очень лояльны; если видят, что человек не понимает, говорят медленно и помогают жестами.
Наблюдая за россиянами, живущими за рубежом, я не раз вспоминал наш вошедший в классику изъян: ленивы и нелюбопытны. О лени мы уже толковали, но как объяснить отсутствие любопытства, как не пуститься в путешествие, если прямо перед тобой столько занимательного? А все очень просто: смысл путешествий в том, чтобы общаться с тамошней публикой, задавать вопросы, понимать ответы; без языка немыслимо ощутить колорит места, одно лишь созерцание природы и достопримечательностей из окна автомобиля быстро прискучит. Но многие наши обойтись не могут без русскоговорящего гида; одни же они пойдут лишь в тот музей, где им дадут наушники с пояснениями на единственном известном им языке.
По той же причине мигранты зачастую замыкаются в кругу соотечественников. Даже романы заводят только со своими, объясняя это близостью менталитета. У меня есть знакомая москвичка, живущая сейчас в Барселоне, – сказав, что она молода и хороша собой, я погрешу против истины. Тем не менее, ее взаимности долго добивался местный кадр – талантливый, известный живописец и живописный мачо. Он очень старался и достиг-таки успеха, но вскоре она его бросила. «С ним и поговорить-то не о чем» – такое дала объяснение.
Мой встречный вопрос – «А на каком именно языке тебе с ним не о чем поговорить?» – был слегка бестактным, но абсолютно логичным, ибо испанского она не знала, а уровень ее английского не позволял обсуждать что-либо сложнее ресторанного меню. В отличие от художника, который владел четырьмя языками и в угоду подруге начал учить русский. «Вот когда выучит, тогда и посмотрим», – сказала моя знакомая, закрыв тему.
Но не все так безнадежно, остались еще веселые и находчивые люди, которые даже неблагоприятные обстоятельства обращают себе на пользу. Я знаком с молодым парнем, который приехал летом подзаработать на остров Кипр. Устроился в большом отеле мальчиком на побегушках, ночью прямо там попытался обчистить часовой бутичок, попался и сел на год. Из тюряги вышел с прекрасным английским, а также свободным греческим языками. Оказывается, он нашел для себя неплохую нишу: стал переводчиком у зэков, представленных киприотами, русскими и даже бывшими колонизаторами – англичанами.
Случаются и менее радикальные, хотя не менее эффектные способы погружения в иноязычную среду. У популярной газеты открылась вакансия собственного корреспондента в Лондоне. Должность была почетной и ответственной, но и соискатель оказался под стать – талантлив, энергичен и честолюбив. А то, что он никогда в жизни не имел дела с английским языком, редакцию не беспокоило; на то и профи, чтобы выруливать из любого положения.
В отличие от редакции, наше посольство в Англии не скрывало недовольства: присылают не пойми кого, лучше бы агент ГРУ под видом газетчика приехал, тот хотя бы точно с языком. Короче, сгустился тревожный фон, который новоявленному собкору надо было развеять. И вскоре посольских ушей достиг слух из британских источников, что русская газета прислала корреспондента исключительных достоинств – прекрасно воспитанного, с тонким, истинно британским юмором и к тому же с блестящим английским.
Слух требовал проверки, которую незамедлительно провели и установили следующее. Собкор был неоднократно замечен на респектабельных лондонских тусовках, одет с иголочки, держался свободно, время от времени причаливал к компаниям, обсуждающим светские сплетни, и, точно угадав момент, восклицал: «Really? Incredible!» («В самом деле? Потрясающе!»). После чего одаривал рассказчика благодарной улыбкой и быстро, не дав возможности втянуть себя в разговор на пока еще непонятном языке, перемещался к следующей компании, где с блеском повторял придуманный им дивертисмент.
Похоже, парень не прост, решили посольские. Откуда им было знать, что все предметы в его квартире оклеены стикерами с англоязычными названиями, а сама квартира, от спальни до туалета, набита словарями и учебниками. Через полгода собкор был принят премьер-министром Англии и без переводчика взял у него интервью, утерев нос посольским и продемонстрировав уникальную методику создания репутации, которой не учат ни карьерного дипломата, ни шпиона.
Его пример – другим наука. Хотя кому-то и не наука. Да и кто я такой, чтобы убеждать вас учить иностранные языки, когда сам уже который год не могу довести свой инглиш до желательного уровня. Короче говоря, пусть каждый сам решает, нужен ли ему язык. Многие безъязыкие умудряются обходиться за границей одним русским, а это, я вам скажу, большое искусство, подтверждающее исключительные способности наших людей к выживанию в любых обстоятельствах.
Поэтому автор прекращает взывать к разуму и обращается к чувствительному читательскому сердцу. Представьте себя в России. Ваш русский язык богат, полон нюансов и оттенков, на нем вы предъявляете миру свой интеллект, характер, манеры, с его помощью созидаете свою судьбу, заводите товарищей и побеждаете врагов, достигаете высот в профессии, обретаете уважение, успех, благополучие, любовь. Именно язык – ваш лучший друг и ваше главное оружие, он делает вас венцом природы, с ним вы можете все.
Поделиться книгой: