Затерянные в джунглях

– Давай обсудим, что делать дальше. Есть два варианта: вернуться или продолжать поиски.

– Ты знаешь, откуда мы пришли? – спросила Морин, с сомнением оглядывая густую чащу.

– У меня есть компас и карта, – сказал Быков. – Как-нибудь разберусь. – Он постоял молча, покусывая усы, потом добавил: – Я могу доставить тебя до ближайшего селения, а затем отправлюсь на поиски Камилы и Виктора.

– Ты потеряешь много времени.

– Это не обсуждается. Я тебя здесь не брошу. Как не могу бросить Камилу.

– Очень трогательно! – воскликнула Морин. – Ты настоящий рыцарь, Дима.

– Я доверчивый осел, а не рыцарь, – самокритично высказался Быков. – Позволил заманить себя в ловушку и тебя за собой потянул.

– Успокойся. – Она тронула его за руку. – Я даже рада, что так вышло.

– Рада?

– Конечно. – Морин улыбнулась. – Теперь моя книга точно будет написана. Адам и Ева имеются в наличии. Дикой природы сколько угодно. Даже блокнот с ручкой сохранились. Нет, я не собираюсь упускать такую возможность.

– Это означает…

Быков не договорил, предлагая англичанке закончить мысль.

Она кивнула.

– Да, Дима. Меня не надо никуда отводить. Мы пойдем дальше. Вместе. Ты и я. Возражения не принимаются.

Быков помолчал, почесывая кончик носа.

– All right, – сказал он наконец. – It’s deal.

Иными словами, он согласился с предложением Морин. Отныне их судьбы были связаны. На какой срок? Невозможно было ответить наверняка. Никто не знает, сколько продлится их рейд. Да и вообще, выберутся ли они из джунглей или останутся здесь навсегда, обратившись в два истлевших скелета?

– Только потом не жалуйся, Морин, – предупредил Быков, глядя англичанке в глаза. – У нас есть спички, но нет нормальной еды и оружия. Я совершенно не знаю местности и имею весьма скромный опыт выживания в условиях дикой природы. Ну и спать нам предстоит в одной палатке.

Морин улыбнулась:

– Возможно, это самый приятный момент из всех, перечисленных тобой, Дима. Я не против спать вместе с тобой. По-моему, это очень романтично, не находишь?

Вместо того чтобы ответить, Быков пожал плечами и стал упаковывать палатку. Морин складывала вещи. Поглядывая на грозди красных плодов, свисающих с пальмы, она спросила, умеет ли Быков лазить по деревьям.

Он проследил за направлением ее взгляда и сказал:

– Мы не будем есть незнакомые плоды и растения, как бы ни были голодны. Сейчас я найду подходящую палку, примотаю к ней нож и сделаю копье. Мне также доводилось мастерить лук, и я немного умею из него стрелять. Не пропадем, Морин. Живности здесь полно. Ближе к вечеру я…

Он умолк, уставившись прямо перед собой, словно обдумывая какую-то мысль, пришедшую ему в голову.

– Что ты там увидел? – спросила Морин, оборачиваясь.

– Тихо, – произнес Быков, почти не двигая губами. – И не вздумай кричать. Просто замри.

В двадцати метрах, на толстом стволе, растущем почти параллельно земле, стояла, пригнувшись, громадная рыжеватая кошка с белыми мордой и грудью. Ее голова казалась непропорционально маленькой в сравнении с массивными лапами и толстым туловищем.

– Ой! – прошептала Морин.

– Не смотри ей в глаза, – предупредил Быков, еле разжав губы. – Сохраняй спокойствие. Не дергайся.

Пума открыла пасть, выставив на обозрение людей внушительные клыки и алый язык. В этом не было ничего угрожающего. Она просто зевнула, демонстрируя пренебрежение к человеческим самцу и самке. Зажмурилась. Сомкнула челюсти. Грациозно развернулась на дереве, бесшумно прыгнула в заросли и была такова.

– Она нас не тронула, – пробормотала Морин.

– Сытая, – сказал Быков, чувствуя, как по спине струится запоздалый холодный пот. – Видела ее брюхо? До земли свисает.

– Я читала, что пумы довольно миролюбивы. Могут подойти к людям, спящим возле костра, обнюхать их и скрыться, никому не причинив вреда.

– Если так, то почему же ты испугалась?

– Все просто, – сказала Морин. – Я не знала, кто перед нами: пума, ягуар или кто-то еще.

И она рассмеялась, давая понять, что шутит. Вежливо посмеявшись вместе с ней, Быков сказал:

– Но впереди нас могут поджидать не только миролюбивые пумы. Ты не передумала, Морин?

– Как раз наоборот. Никогда в жизни не испытывала столь острых ощущений. Даже в постели с одним яростным афганцем.

Была ли это очередная шутка? Быков не стал уточнять. Морин Клайв продемонстрировала выдержку, отвагу и умение воспринимать трудности с юмором. Этих качеств было вполне достаточно для того, чтобы стать надежной спутницей.

– Ну что ж, можно завтракать и выдвигаться, – решил Быков.

Молча кивнув, Морин стала намазывать галеты джемом.

Да, на нее можно было положиться.

Глава 11

Выживает сильнейший

Тропический лес жил своей жизнью, таинственной, непонятной. Кто-то верещал, кто-то куда-то бежал, кто-то возился в кронах деревьев, роняя оттуда шелуху и клочья коры.

Быков, вооруженный мачете, шел впереди, внимательно выбирая место, куда поставить ногу. В мокрых от росы джунглях крылись многочисленные ловушки, незаметные для беглого взгляда: насквозь прогнившие стволы поваленных деревьев; острые как клинки сучья; вездесущие змеи, не отличимые от веток; кусачие муравьи и комары; огромные жуки, норовящие попасть за шиворот.

Быков был в матерчатой куртке, которую надел поверх футболки, чтобы по возможности защитить кожу от порезов, уколов и укусов. На ногах – плотные джинсы и кроссовки, за спиной – рюкзак и сложенная палатка, постоянно цепляющаяся за ветви.

Морин в джинсах, ветровке и кедах выглядела очень похоже на него. Волосы она заколола на затылке, потому что успела убедиться в том, как они мешают при ходьбе по лесу.

Примерно до полудня они шли без отдыха, а потом устроили привал, во время которого Быков смастерил копье из бамбукового древка, складного ножа и скотча. Он сделал это вовремя: несколько минут спустя полностью подтвердилась поговорка о том, что на ловца и зверь бежит.

Повернув головы на хруст и шорох, путешественники увидели странную помесь собаки, свиньи и крысы, выбежавшую на прогалину из кустов. Обнаружив людей, животное хрюкнуло, попятилось и снова скрылось.

– Кто это был? – спросила Морин.

– Капибара, если не ошибаюсь, – ответил Быков. – И, если не ошибаюсь, они живут стадом. Это значит, что их может выследить даже начинающий охотник.

– Кто такие капибары?

– Водосвинки.

– Здесь есть вода?

– Думаю, что да.

Сжимая копье, Быков двинулся к пролому в чаще.

– Я с тобой, – быстро сказала Морин.

– Один я управлюсь быстрее.

– Хочешь бросить меня на съедение пумам?

– Ладно, иди за мной, – согласился Быков. – И дорогу запоминай, а то без пожитков останемся.

– Попытаюсь, – сказала Морин. – Водосвинки, наверное, вкусные! Так есть хочется!

– Насколько я помню, мясо у взрослых особей жесткое.

– Мне все равно. Я и жесткого съем фунтов пять за раз…

– Тсс! Хватит болтать. Все-таки у нас охота, а не променад.

Вглядываясь в просветы между листьями, Быков ускорил шаг. Держа копье наизготовку, он казался себе сильным и ловким. Он шел пружинистым шагом, ловко обминая встречные препятствия, зорко глядя вокруг, чутко прислушиваясь к голосам джунглей. Ему казалось, что все его чувства обострились. А еще Быкову представлялось, что он уже достаточно опытный охотник, прекрасно ориентирующийся в лесу, умеющий ходить бесшумно и способный настичь любого зверя.

– Плеск воды, – прошептал он, обернувшись. – Мы у цели. Ступай как можно осторожней, Морин. И не выбегай за мной на открытое место, не то останемся без обеда.

– Хорошо, – безропотно согласилась англичанка.

Подавая пример, Быков продолжил путь на четвереньках. До его ушей все отчетливее доносились плеск, фырканье, негромкое щелканье, хруст зелени. Ноздри уловили запах навоза.

Поднырнув под аркообразный куст, Быков обнаружил, что смотрит на неширокую полоску речного берега, заполненную толстыми туловищами капибар, покрытыми щетиной рыжевато-коричневого цвета. Одни животные плескались в воде, другие щипали траву или объедали кору с молодых деревьев, третьи сидя всматривались в кофейно-коричневую воду реки, как будто охраняя остальных членов стада от нападения аллигаторов. Всего капибар было около полутора десятков.

Среди взрослых особей шныряли два неотличимых друг от друга детеныша. Если у их мамаш длина туловища доходила до метра, а высота в холке была около пятидесяти сантиметров, то малыши были размером с крупных щенков, а поведением напоминали поросят. Они жалобно повизгивали, стараясь вынудить самок подставить им соски, а те отвечали недовольным хрюканьем: мол, время еще не пришло, потерпите.

У Быкова не было ни малейших шансов подкрасться к стаду на расстояние броска копья или догнать одну из капибар, демонстрировавших завидную резвость и подвижность. Зато, неожиданно выскочив из засады, можно было обратить стадо в бегство и успеть схватить детеныша.

Хватит ли у него духу убить малыша? Сумеет ли он вонзить копье в крошечное беззащитное тельце? Внутренний голос подсказывал, что нет. Тогда Быков осторожно обернулся и показал Морин, что она должна сделать. Сначала он изобразил пальцами крадущегося человека, потом разинул рот в безмолвном крике и замахал руками. Объяснив спутнице задачу, Быков указал на стадо и дал понять, что оно побежит в его сторону. Все должно было завершиться точным ударом копья.

Проголодавшуюся Морин не пришлось уговаривать. Кивнув, она поползла в обход. Шум, производимый ею, насторожил капибару с седой мордой. Быков крепче сжал копье. Ему вспомнилась коррида, завершившаяся фиаско тореадора. А вот он, Быков, не имел права на ошибку. Ему и Морин нужны были силы, чтобы выполнить свою миссию.

Лохматый часовой издал звук, похожий на воронье карканье. Все капибары разом бросились в воду, делая большие прыжки. На счастье Быкова, выскочившего на берег, одна мамаша замешкалась, выталкивая рыльцем детеныша, запутавшегося в ползучих лианах.

Увидев опасность, она оскалилась и прижалась к земле, заслоняя малыша. Подавив в себе приступ жалости, Быков с разбегу всадил копье в разинутую пасть. Одного удара оказалось недостаточно. Он провозился с раненой самкой около минуты, чуть не плача оттого, что она никак не хотела умирать. Маленького водосвиненка пришлось высвободить из пут собственноручно и отпустить в реку к сородичам.

– Ты молодец, – сказала Морин, когда, тяжело дыша, Быков отмывал копье от крови. – Настоящий мужчина.

Она стояла за его спиной. Быков обернулся не сразу – ему долго не удавалось избавиться от страдальческого выражения лица.

– Не много чести в том, чтобы убить живое существо, – пробормотал он, поглядывая на неподвижную тушу.

– Расскажи об этом нашим предкам, – усмехнулась Морин.

Как ни странно, эти слова подействовали на Быкова лучше всяких утешений и новых похвал.

– Выживает сильнейший, – процитировал он известное высказывание.

– Я видела по телевизору, как дикари переносят убитых животных, – сказала Морин. – Нужно найти толстую палку и привязать к ней капибару лианами. Иначе никак. Она фунтов сто весит.

– Никуда мы ее не понесем, – решил Быков. – Возьмем мяса столько, чтобы оно не мешало нам идти и не испортилось. Поэтому разделывать тушу будем прямо здесь. Потом помоемся в реке, да и мясо сполоснем.

– Ты хочешь, чтобы я тебе помогала? – ужаснулась англичанка.

– Смотрела гангстерские фильмы? Там все повязаны кровью. А ты надеялась чистенькой остаться?

Они невесело посмеялись и взялись за дело. Быков орудовал ножом, Морин обмывала вырезанные ломти и раскладывала их на листьях, похожих на лопухи. За их действиями наблюдала троица грифов, взгромоздившихся на сухое дерево. Эти черные птицы с голыми шеями и лысыми головами напоминали уродливых католических священников. Выглядели они довольно неуклюже, вынужденные то и дело взмахивать крыльями, чтобы не упасть. Выбирая паразитов из-под перьев, грифы мрачно поглядывали на людей, мешающих им начать пиршество.

– Уходим, – сказала Морин. – А то мне уже не по себе. Кажется, что эти стервятники ждут нашей смерти.

– Не дождутся, – успокоил ее Быков. – Пойдем.

Прихватив мясо, они вернулись к своим вещам, где, не сговариваясь, принялись собирать валежник и сухие листья, чтобы как можно скорее утолить голод, ставший почти нестерпимым. Через несколько минут путешественники вернулись и остолбенели: куски мяса были покрыты гроздьями шевелящихся муравьев размером с пчелу. Кинувшись спасать обед, Быков и Морин не заметили, как полчища этих огненно-рыжих тварей набросились на них, отстаивая свои права на добычу.

Муравьи взбирались по ногам, кусали за пальцы, лезли под одежду. Вскрикивая и отбиваясь, путешественники прихватили самые лучшие куски и стали отступать. Обжигающие укусы не прекратились, пока не была сброшена одежда.

Стараясь не слишком откровенно разглядывать Морин, Быков отыскивал на ее теле муравьев и уничтожал их, раздавливая пальцами. Потом за дело взялась она, а он покорно стоял на месте и, втянув живот, ждал, когда закончится спасательная операция.

– Обнимешь меня? – спросила Морин, расправившись с последним муравьем.

– Возможно, – сказал Быков, – но не раньше, чем иссякнет сила воли.

– Что тебя останавливает?

– Не знаю. Ищу одну, а обнимаю другую. Как-то это неправильно.

– А ты, как я понимаю, очень правильный, – сказала Морин, прищурившись.

– Нет, – признался Быков. – Но хотел бы быть таким.

Разочарованно передернув плечами, англичанка начала одеваться. По-видимому, Адам ее мечты был совсем другим.

Глава 12

Дикая жизнь

Когда Быков, покончив с нехитрыми утренними процедурами, вернулся к палатке, Морин уже успела нарезать мясо и разложить галеты.