Помоги проекту - поделись книгой:
— Наши гости. Одну вы наверняка видели у бассейна. Юную леди с талией Марлен Дитрих в сплошном купальнике, черный низ, синий верх. Это Магда. У нее потрясающие сиськи. Я вижу их каждый раз, когда сочиняю ей новый наряд. Хм… Иногда она разрешает мне облизнуть обе вишенки… Так, кольцуем ваши бедра…
«А он селадон, — сказал себе Валентин, — и разговорчив…»
— Но, молодой человек, предупреждаю, она равнодушна к мужчинам… Вы меня поняли?
— Еще бы. Тут намекать нет нужды. Скажите, а близнецы… Близнецы за столом будут?
— Конечно, куда они денутся. Без них князю скучно, я это заметил.
— А кто еще?
— Обычный суповой набор: судья, жребий, повар, любовник, палач. Ну и близняшки… Впрочем, случаются перестановки, если хозяин не в духе. Кстати, иногда он садится на мое место, а меня сажает на свое. И я могу приказать что угодно. Например: Магда, разденьтесь! И она раздевается как миленькая. Погуляй-ка, душка, по столу! В нижнем белье! В поясе с резинками для чулок. Ха-ха-ха! Подайте-ка мне свои винные вишни… а ты, это я повару, добавь к вишням свежие сливки… И он обмазывает ее сиськи взбитыми сливками. Обожаю. Ха!
На этой картинке назойливый господин откланялся и исчез.
Оставшись один, Валентин переоделся и вышел из номера.
Но!
Вот так штука… на глаза не попалось ни одного человека.
Валентин обошел весь гостевой дом. Ни души, ни звука, только цепь штрихов говорила о том, что кто-то мгновенно исчезал, услышав его шаги. В холле первого этажа на стойке портье в квадратной пепельнице догорала тонкая дамская сигаретка в длиннющем мундштуке из слоновой кости, кончик мундштука был испачкан губной помадой. Ни хозяйки мундштука, ни портье… Детектив вышел к бассейну. И тут никого, только по воде бегут круговые следы, словно некто при виде гостя нырнул в глубину. Но видна была только шахматная плитка на дне… ни пловца, ни пловчихи… Когда он вошел в библиотеку отеля, ветерок шелестел листами рекламной брошюры, словно нарочно оставленной на подоконнике открытого настежь окна. Он машинально взял книжечку, чтобы погасить неприязненный шорох страниц… выглянул наружу. Окно библиотеки смотрело на дом хозяина, где чья-то рука поспешно задернула штору в круглом иллюминаторе на втором этаже…
Детектив перевел взор на страницу.
Клиника доктора Гиперболоида фон Борриса применяет уникальную методику лечения, которая помогает в борьбе с самыми ужасными болезнями ХХ века, среди которых рак, аутизм, болезнь Паркинсона и Альцгеймера…
Ну и ну! Он перелистал страницы.
«Наша методика проста, мы замещаем тело больного его здоровой копией, для которого особой методикой медитации достаем образец из космической библиотеки тел».
Что за чушь?
«Чем тяжелее твоя болезнь, тем больше шансов.
Главное — ваша готовность рискнуть и стать другим веществом.
Да-да! Все клиники мира лечат существа, т. е. людей, это ошибка.
Мы лечим лишь вещество!»
Бред какой-то!
«У нас очень дорого, но спасение гарантировано! Для тех, кто не может оплатить дорогостоящее лечение сразу, предусмотрены шаги для оплаты частями. Среди больных, принятых к исцелению в стационар, проводится лотерея «Твой шанс»: тот, кто выиграет счастливый билет, лечится бесплатно.
Выиграй свой миллион долларов! За последние пять лет таких людей набралось семеро! 7 любовников Рока!»
Ну и ну…
Он бросил книженцию хвастовства с рекламной чепухи на пол…
В бильярдной комнате по бильярдному сукну разбегались на излете движения шары, и один закатился в лузу. Валентин достал из сетки гуляющий шар и поставил у бортика. В зале релаксации, на белоснежном рояле колыхались курчавая тень. Это качались цветы в ярко-синей вазе саксонской работы. Чья-то рука только что поставила в центр композиции длинный черный тюльпан… Внезапно что-то стукнуло сзади, детектив оглянулся, из жерла пневматической почты на пол выпал в прозрачном пенале бумажный сверток. Валентин поднял посылку. Извлек содержимое. Это был свежий номер журнала мод «Just Shoot me» за 1927 год. Детектив присмотрелся внимательней, в его руках был не оригинал, а первоклассная цветная ксерокопия номера, явно снятая сегодняшним утром с оригинала в библиотеке. Выходит, в доме существует служба по обеспечению фантомного времени — недешевое удовольствие.
Валентин полистал журнал — на страницах шла нешуточная война с французской модой: немкам немецкую одежду! Обнаженная спина дамы предлагает забавы с хлыстом! Глупо красить губы! Немка, не будь парижской шлюхой с бульвара Пигаль!
Тут над ухом грянул звонок. Трещал телефон, старомодно подвешенный на стене. Из чистого любопытства детектив снял трубку: «Алло». Голос молодой телефонистки сообщил: «Герр маршал, Берлин на проводе». — «Я не маршал, и не вызывал Берлин», — ответил Валентин. «Извините», — телефонистка дала отбой. Послышался легкий топот. За окном близко-близко пробежал со смехом ребенок: девочка. Он успел увидеть промельк белого банта в алый горошек на незримой макушке, но когда подбежал к окну, дорожка была пуста…
Внезапно в окно влетел белый мячик для гольфа, пущенный сильным ударом клюшки и, угодив в стену, стал метаться, отскакивая рикошетом по залу, сухо щелкая белыми щечками, пока не подкатился к его ногам.
Валентин машинально поднял кругляш и опять подбежал к окну.
Никого. Пустой простор стриженой травы. Безмолвный особняк хозяин. Шарик солнца в зените. Рябь синевы от ветерка на коже воды в бассейне.
«Постой, а как тебе удалось прочесть немецкий журнал»? — удивился он с опозданием, торопливо раскрыл страницы и успокоился только тогда, когда убедился, что не понимает ни строчки.
А как ты понял слова немки телефонистки?
«Кто-то видит мое передвижение», — подумал Валентин.
Что ж…
Гуляя, гость обнаружил кинозал, где на экране появился финальный титр и погас, как только он открыл дверь. Пусто! А на пути к лифту обнаружил зал домашнего казино с рулеткой и парой игральных столов. При появлении человека вращение колеса остановилось, шарик угнездился в ячейке 11. Казалось, игроки при звуке шагов стали призраками.
Валентин поднялся в лифте на круглую крышу. И тут ни души. Круглый глубокий бассейн с отвесной лесенкой вдоль мраморной стенки. Несколько шезлонгов расставленных в беспорядке под зонтиками. Ах! Наконец-то гость увидел море. Оно уходило вдаль до самого горизонта сонным простором. Ночной шторм сменился легчайшим бризом. Солнце царило. Ни облачка.
Хегевельд!
С высоты было прекрасно видно устройство и расположение запретной зоны. Прямо — кайма реликтовых сосен по борту высокого берега, правее — зловеще безмолвный трехэтажный краснокирпичный особняк князя с пентхаусом цвета снега в кольце мокрого зеленого цветника на макушке. Перед фасадом виллы на расстоянии 300 метров — дугой на земле — стеклянный ангар гидропонной оранжереи для мандрагоры, где ночью побывал Валентин, вокруг простор территории в узорах стриженого боскета, а дальше — зигзаги бетонной ленты автомобильной дороги, идущей к корпусу клиники с носатым строительным краном, с живыми фигурками рабочих на строительных лесах. Подойдя к барьеру, кольцевавшему крышу, детектив принялся изучать загадочный акведук, который узким металлическим руслом соединял гостевой дом с балюстрадой хозяйского особняка. Точно такой же акведук шел на дугообразных опорах от особняка в сторону моря, минуя оранжерею, уходя стальной тропой в кроны сосен на кромке берега. И точно такой же стальной маршрут из серии арок соединял дом с далекой стеной частной клиники.
В чем предназначение сей паутины? Почему особняк играет роль паука, что сторожит сеть, раскинутую над землей?
Тут краем глаза Валентин заметил блестящий предмет в шезлонге.
Это было как раз то, чего ему так не хватало.
В шезлонге кто-то намеренно оставил массивный морской бинокль. Хочешь шпионить? Держи! Детектив приложил к глазам окуляры, покрутил колесико резкости и, устремив заточенный взгляд в сторону моря, начал шагами взора отслеживать панораму местности. Вот в разрыве сосен увиделся галечный пляж и уходящий от берега мол, вот в стеклах появился глиссер, пришвартованный к молу, глиссер красили три матроса, окуная кисти в цветные ведерки. Левее вдруг обнажилась поляна, по которой промчались гончие в травле дичи и мелькнули в зеленом просвете два всадника. Когда окуляры ушли вправо, в чащобе показался пряничный домик с крышей малого солярия, где он увидел голую девушку, лежавшую животом на топчане, покрытом восточным ковром. Служанка — или подружка? — в полосатом пляжном костюме 20-х годов полировала ее плечи и задницу косметическим маслом из сверкающей на солнце баночки. Обе смеялись, устремив взор на особняк князя. Гость полюбовался сырыми от поливки рододендронами, окружившими стеклянные стены пентхауза и в подробностях разглядел домашнюю астрономическую обсерваторию: телескоп, деревянный глобус звездного неба на полу, телефон Телефункен с трубкой из черного эбонита. Разглядывать рабочих на лесах вокруг клиники наш детектив не захотел, а повернулся в противоположную от берега сторону. Единственным объектом, привлекшим внимание, была псарня, где на прогулочной площадке с сетчатыми стенами резвилась, покусывая друг друга, парочка доберман-пинчеров. Короче, бинокль кормил его глаз видами на кипучую жизнь вдалеке: моряки красят борт глиссера, охотники и гончие преследуют дичь, девушки загорают на солнце… А вблизи ни души.
Тут кто-то пустил прямо в окуляры бинокля солнечный зайчик. Вспышка света была так сильна, что озарила пещеру черепа. На миг наш детектив ослеп и не смог понять, откуда прилетел яркий снежок. Но расслышал детский смех и, оттерев слезы, разглядел колыхание боскета, где кто-то прятался.
Шалунью выдал белейший бант с алым горошком.
Пора! Валентин проголодался.
Положив бинокль на матерчатое сиденье шезлонга, Валентин вернулся в свой номер и позвонил портье. Нельзя ли чего-нибудь перекусить?
Ответ последовал сразу, вежливый голос лакея:
— Чего бы вы хотели? Порцию сардин или тунца с какой-нибудь зеленью? Горячей отварной картошки? Пива? И чего-нибудь остренького к пиву? Темное или светлое?
— Темное. Остальное на ваш выбор.
Через пять минут в дверь постучали, вошел грум с корзинкой, которую поставил на столик напротив дивана: «Ваш завтрак, месье». И сразу ушел, предоставив гостю право самому извлекать еду. И — внимание! — выкладывая на столик сардины, хлеб, сыр, масло, Валентин обнаружил на дне корзинки оружие. Что это? В глазах потемнело. На донной салфетке отливал смертоносным металлом — не может быть! — из такого точно застрелились сначала отец, а затем его старший брат Константин… парабеллум… Пистолет был издевательски перевязан ленточкой. Мол, это тебе остренькое к пиву. Вот так номер! Душа облилась кровью, не прошло и суток с его появления в гостевом доме, а служба секьюрити не только раскусила, кто он, но и влезла рылом свиньи в абсолютные тайны его семьи. А именно — в роковую склонность рода Драго к самоубийству. После отца и старшего брата, которые застрелились, вульгарно повесилась любимая тетка Валентина — тоже Валентина, кстати… Наконец, он сам, сам! В юности дважды пережил эти жуткие приливы уйти, немедля уйти вон, восвояси, на фиг, на фиг! Не жить, живо… Его спасло чудо. Первый раз внезапно вернулась мать и, мгновенно раскусив его умысел, на коленях умолила дать клятву не уходить из жизни. Клятвы он не сдержал, но в тот второй раз ему опять удалось пережить искус: в гости без звонка заявилась любимая девушка. В тот знаменательный день он потерял, наконец, унылое девство. Кажется, была и третья попытка. После чего он прошел сеансы внушения и курс психотерапии. Искушения вдруг прекратились. Он спокойно прожил последние десять лет. И все же, все же из-за страха подчиниться проклятию рода Валентин до сих пор живет холостяком, отвергнув двух замечательных женщин, которые были готовы разделить с ним судьбу. Он продал квартиру отца, где стены глазели провалами черепа, купил другую в другом районе, избавился на фиг, на фиг от коллекции оружия, которую отец собирал с дерзким безумством, опасно играя с родовым роком…
Больше тянуть было нельзя. Если эти люди из секьюрити князя будут играть в кошки-мышки с его роковой тягой — он покойник. Черт с заказом, надо сдаваться… руки вверх, я не тот, кто я есть.
Валентин поднял телефонную трубку.
— Алло, — ответил голос телефонистки на телефонном узле.
— Я бы хотел поговорить с господином Боррисом.
— Минуточку, соединяю.
— Да, — ответил секретарь, — какие проблемы, профессор?
— Я бы хотел немедленно объясниться с хозяином.
— Сейчас это невозможно. Князь занят. А если уж совсем честно, он еще в самолете над океаном и будет только к ужину, через четыре часа.
— У него свой самолет?
— Нет, это самолет зарегистрирован на троих владельцев. Князь и его компаньоны по бизнесу. Но что за спешка?
— У меня небольшая проблема. Но это очень личное.
— Тем более потерпите, князь любит признания. Как только он будет на месте, я вам сразу же позвоню. Уй, шеф обожает тайны.
— Ладно, жду.
— А вы не ждите. Напишите ваше признание на бумаге. Очень рекомендую. Это вам зачтется.
— Не давите, вы слишком усердны.
— Бумага у вас в столе в среднем ящике, отличная бумага верже с водяными знаками в виде парабеллума. Нам удалось купить на аукционе три пачки. Пишите золотым пером авторучки фирмы…
Детектив бросил трубку.
Ему почудился тайный смех в голосе секретаришки.
Как ни странно, этот порыв к исповеди привел Валентина в чувство…
Он словно избавился от морока. Дудки! Ведь чтобы узнать то, что узналось, нужно: а) найти его мать в клинике, б) за час вылечить от болезни Альцгеймера. Кроме нее никто не знает полного объема семейной истории. Как выудить из тьмы марку оружия?
Потеряв аппетит, он отрешенно поклевал закуски, отведал пива…
Машинально глянул в меню.
Названия большинства блюд ему ничего не говорило.
Например, хоменташен.
Или профитроли.
Или мусс парфе.
Или ласси и смузи.
По утрам он всегда перекусывал в Макдоналдсе напротив своей конторы: бигмак, чизбургер, картошка фри, горчичный соус. Обедал там же, да и ужинал, честно говоря, чаще всего опять там же. Именины желудку выпадали только на выходные и в командировках.
Но досада на иронию секретаря не уходила.
Валентин потянулся к корзинке, чтобы проверить, заряжен ли роковой пистолет.
Что за чертовщина: никакого пистолета он не обнаружил. Хотя чувствовал краем глаза какую-то пылинку в глазу… Поискав червоточину зла, он вдруг понял истинный источник тревоги. На листке меню для завтрака (меню лежало на дне корзинки) в левом углу был крупно напечатан фирменный значок гостевого дома, контур пистолета размером чуть больше почтовой марки, парабеллум образца первой мировой… он был обвит веселенькой декоративной ленточкой, на коей по-латыни значилось:
«Клуб бывших самоубийц».
Как же он так обдернулся? Милостивый государь, ваша дама бита.
Уф. Он перевел дух.
Видно, он надышался миазмами мандрагоры.
А та вставила в очи по увеличительной линзе.
Кстати, а разве могут существовать на свете
Закрыв глаза и расслабившись в кресле, Валентин впервые выпал из ритма рока и в темноте век осмотрелся внутри опасной ситуации. Он вспомнил, как в детстве ждал операцию. Была с ним такая история. В школьной столовой ему стало плохо. После порции сосисок с пюре вдруг затошнило, вызвали «скорую», привезли в больницу, осмотрели и сказали: «Мальчик, тебе нужна операция, у тебя воспален аппендикс». Он уже чувствовал себя нормально, однако дети врачам не возражают. Вызвали мать, она была очень пуглива и дала согласие: «Оперируйте». Консилиум врачей решил: завтра. Так Валя оказался в детской палате, где одному толстому мальчику позавчера уже сделали операцию, он лежал, скучал и пугал всех операционной комнатой в конце этажа.
Там тебе вырежут кишки и закинут на лампу. Какую лампу? Есть там круглая лампа над операционным столом, где из тебя выпустят всю кровь. Зачем? Чтобы разлить по пакетам и заморозить. Зачем? Чтобы продать другим врачам. Зачем? Всем нужна детская кровь. И так далее.
Чушь злого негодяя подействовала на мальчика Валю. Ночью с ним случился приступ лунатизма, каким он страдал в самом раннем, раннем детстве. Ровно в полночь он вышел из палаты в окно, бесшумно прошел по карнизу до нужного окна в коридор, открыл и спустился на пол лестничной клетки прямо перед железной преградой с надписью «операционная». Привстал на цыпочки, дотянулся рукой до двух валиков с цифрами, распечатал запертую на код дверь, наитием вора подобрав нужные цифры, и вошел в пустую операционную. Хотя свет был погашен, Валя отчетливо разглядел жуткие внутренности своей завтрашней смерти — и стеклянные шкафы со скальпелями на прозрачных полках, и просторный стол для операций, и страшную лампу, на которую намотают совсем скоро, уже завтра, его кишки. Тут он потерял сознание и был найден на полу только утром.
Обычно тревога нагоняла на Валентина дремоту. Он погрузился в спасительный полусон и проснулся от прикосновения чей-то руки.
Это был коридорный слуга.
— Пора. 22.00. Вот ваш костюм. Все уже собрались на ужин. Ждут только вас.
— А хозяин вернулся?
— А разве он уезжал?
Тут до них долетел явственный гул вертолета.
— Слышите? — сказал Валентин.
— Да, — удивился слуга, — это вертолет его сиятельства.
— У вас есть вертолетная площадка?
— Да. Только отсюда не видно.
Поделиться книгой: