Югославия в XX веке. Очерки политической истории

Истрия являлась экономически отсталой территорией, тем не менее социальные отличия между городом и селом были ярко выражены, приобретая отчетливый этнический характер. Так, городское население было преимущественно итальянским, соответственно, оно доминировало в политическом и экономическом плане, в то время как словенцы (в основном проживающие к северу от реки Драгони) или хорваты были в основном крестьянами.

С конца XIX в. в Истрии возник конфликт между хорватским и итальянским политическими движениями, подогреваемый социальным кризисом. Хорваты и словенцы развернули борьбу за национальное равноправие с итальянцами, их интересы представляла Хорватско-словенская народная партия, доминировавшая в основном в восточной Истрии.

Хорватскую интеллигенцию вплоть до конца XIX в. составляло исключительно духовенство, и лишь на рубеже веков начала появляться светская интеллигенция в лице врачей, учителей и юристов, окончивших Пражский, Загребский или другие университеты империи70. В этой связи движение за хорватское национальное возрождение развертывалось на страницах газеты «Naša sloga („Наше единство“)» – первой хорватской (католической) газеты в Истрии, выходившей с 1870 по 1915 гг. Организатором и финансистом ее выхода в свет был епископ Добрила, в 1874 г. он учредил «Братство хорватов Истрии» с целью оказания помощи хорватским учащимся в Истрии. В дальнейшем все акции, связанные с процессом укрепления и расширения национального хорватского движения в Истрии связаны с именем епископа Добрилы (вплоть до его смерти в 1882 г.). Деятельность хорватского духовенства обусловливалась несогласием с идеей итальянского характера Истрии на основании данных переписей XIX в., согласно которым славянское население этого региона являет собой значительно преобладающее большинство71.

Проблема разделения истринского общества по национальному, социальному и идейному критериям не оставила в стороне никого, начиная от высокопоставленных иерархов до обычных верующих-мирян. В условиях столкновений с итальянским национально-политическим движением вопрос защиты национальной идентичности хорватскими церковными прелатами был поставлен на один уровень с обороной идентичности религиозной. Подчеркивалась неразрывная связь и взаимозависимость религиозного и национального компонента вплоть до выдвижения тезиса о том, что «лишь добрый католик может быть добрым хорватом». Однако хорватский клир взял на вооружение более результативную методику борьбы за национальные права истринских хорватов «на основе Евангелия», т. е. нерушимой связи церкви и нации, в то время как итальянские иерархи предпочитали не акцентировать внимание на национальной идентичности, что в итоге привело к потере доверия даже к их религиозным акциям.

Территориально итальянское католическое движение ограничилось северо-западными районами Истрии, в то время как хорватское охватило все остальные области, делая главный упор на упрочении католических ценностей и прочно связывая их с национальными приоритетами – проблемами «выживания» хорватов в Истрии72.

Так, одна из основных социальных проблем истринского крестьянства заключалась в порочном круге задолженности ростовщикам, «расползшимся по селам» и взимающих до 20 % годовых, а также проценты под проценты и т. п., в результате зачастую дело доходило до продажи крестьянских земель с молотка за неуплату долга. В этой сфере хорватские прелаты совместно с хорватскими общественными лидерами приложили много сил для спасения положения крестьян.

Выход был найден в основании кредитных задруг – производственно-потребительских кооперативов и касс взаимопомощи. В Истрии создавалось два типа кооперативов – «деличевки» и «райффайзеновки», получивших наименование в честь немецких экономистов Германа Шульца из Делича и Фридриха Райффайзена. «Деличевки» являлись обществами с ограниченной ответственностью, объединявшими, в основном, ремесленников и торговцев в городах, а «райффазеновки» – обществами с неограниченной ответственностью, в которые, в основном, входили крестьяне. Основателями и руководителями обществ райффайзе-новского типа, в основном, стали приходские священники. Деятельность по решению социальных проблем истринских крестьян в итоге принесла и политические результаты: победа Хорватско-словенской партии на выборах в имперский парламент в 1907 г. современники трактовали как прямое следствие социальных акций73.

Рабочий вопрос остро проявился только в Пуле, где располагался арсенал, в начале XX в. насчитывающий несколько тысяч рабочих. Рабочие арсенала, бывшие крестьяне, ставшие пролетариатом буквально в одночасье, не смогли избежать соблазнов жизни в современном городе. Беспокойство вызывало то, что эти социальные явления отдаляли столь значительную часть населения от церкви. Тогда пульский приходской священник А. Занетти в 1904 г. основал в Пуле «Католическое рабочее общество»74.

В результате хорватское духовенство в Истрии заняло лидирующую позицию на общественно-политической арене и с этого времени стало играть решающую роль в национальном хорватском движении Истрии. Итальянскому духовенству взять на себя подобную роль не удалось, во главе итальянского национально движения стали буржуазия и интеллигенция. В среде итальянских католиков представления о необходимости соединения религиозного и национального компонентов в национальном самосознании утвердились лишь к 1914 г.75

Хорватско-словенская народная партия, со своей стороны, развернула борьбу за общины (здесь результат был успешным, к 1890-м годам удалось взять под контроль практически все общины юго-восточной и центральной Истрии, а в начале XX в. все общины восточной Истрии), за народное просвещение (в 1886 г. был основан первый хорватский Народный дом), за политическое укрепление (в 1884 г. в истринском саборе был основан Хорватско-словенский клуб, программа которого подразумевала возрождение и сохранение национального сознания, борьбу за равноправие с итальянцами в отношении языка и управления, улучшение экономических условий для хорватских и словенских крестьян). Перепись населения 1890 г. показала, что процесс итальянизации истринского пространства был приостановлен. Число хорватов и словенцев пропорционально числу итальянского населения выросло соответственно на 18 981, словенцев – 44 418, а итальянцев – на 3 737 чел.76

В конце столетия на политической сцене Истрии произошли изменения: «старое» поколение, начавшее в 1860-х годах политическую борьбу за возрождение национального сознания в Истрии, уступило место молодой смене. Новое поколение истринских политиков представили М. Мандич, М. Лагиня и В. Спинчич. Но общей чертой между двумя поколениями хорватских общественно-политических лидеров оставалось доминирование в их среде представителей римско-католического клира. В основном образование они получили в хорватских школах Риеки и Сеня, придерживались системы идейных воззрений правашей, были противниками дуализма, их политическим идеалом являлось присоединение Истрии к Хорватии. Однако жесткая правашская доктрина о хорватском государственном праве была смягчена. Отличие от правашей Бановины заключалось, во-первых, в ином отношении к Австрии – для славянского населения Истрии она являлась барьером на пути итальянских притязаний. Во-вторых, в стремлении к сотрудничеству со словенскими партиями. Поскольку для хорватов словенцы являлись естественными союзниками, то у последних не отрицалось право на собственное национальное имя в противовес правашам Бановины, считавших словенцев «горными хорватами». В-третьих, требование о присоединении Истрии к Хорватии выдвигалось не столько на основе хорватского государственного права, сколько на основе «права естественного» – т. е. принципа национальности77.

Политическая борьба сконцентрировалась на введении хорватского и словенского языков в общественную сферу и на установлении равноправия с итальянским языком. Однако в последней четверти XIX ст. итальянские политические круги в Истрии изменили тактику. После Берлинского конгресса для Италии исчезли надежды на компенсации за оккупацию Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины. Оккупация Туниса Францией привела к заключению Италией в 1882 г. соглашения с Германией и Австро-Венгрией (Тройственный союз). С одной стороны, доминирующая среди итальянского населения Истрии Итальянская либеральная партия не могла больше рассчитывать на итальянское правительство и его помощь в борьбе за расширение и укрепление итальянского национального сознания в этом регионе. С другой – итальянские католики проявляли особенное недовольство культурно-просветительской и хозяйственной политикой Австрии в отношении итальянцев Истрии. Нарекания, прежде всего, относились к относительно большому количеству немецких средних школ по сравнению с итальянскими. В ранг первоначальных задач в области образования ставилось открытие учебных заведений по подготовке учителей, основание педагогического университета, в сфере экономики – железнодорожное сообщение Триеста с северо-западной Истрией78. В 1884 г. была создана политическая организация «Societa politica istriana» с центром в Пазине, программа которой включала пункты о «расширении итальянской национальности, цивилизации и культуры». На ниве итальянизации (в частности, основания итальянских школ) трудилась и организация «Pro patria».

В конце XIX ст. национальная борьба обострилась. Хорватские круги, в основном под руководством В. Спинчича и М. Лагини, единственное спасение видели в реализации правашской программы – т. е. присоединении Истрии и словенских территорий к Хорватии. Спинчич и Лагиня в 1892 г. основали Клуб независимых хорватских и словенских депутатов (всего пять человек, ни одного словенца среди них не было). В свою очередь в имперском парламенте в 1893 г. был создан оппозиционный Клуб хорватских и словенских депутатов.

На переломе веков на истринской политической сцене возник ряд принципиально новых явлений. Первым из них стало усиление клерикализма: с итальянской стороны он был представлен Итальянской христианско-социальной партией, получившей преимущественное влияние среди крестьян западной части Истрии. Среди хорватов клерикальная линия нашла отражение в деятельности епископа А. Махнича и основанного им католического движения.

В целом католическое движение в Истрии начала XX в. среди хорватской части населения следовало общему курсу католического движения в банской Хорватии при наличии местной специфики, обусловленной менее развитой системой общественно-политических отношений и столкновением итальянских и хорватских национальных идеологий и движений. Начало ХКД в Истрии не было отмечено какими-то определенными событиями. Идейный барьер проходил по линии сторонников католического и либерального течений. За десять с лишним лет до начала Первой мировой войны формирование идеологии ХКД и ее практическое воплощение проявилось созданием организаций на католических принципах. Первым в 1893 г. в Истрии появилось «Общество св. Кирилла и Мефодия в Истрии», целью своей ставившее содействие в открытии хорватских и словенских школ на католическо-национальной основе, однако католическая ориентация в его функционировании не являлась определяющей. Академическое каникулярное общество «Истрия» в своем статуте указывало, что свою работу оно базирует на чисто национальном принципе. В период с 1897 по 1900 г. с помощью «Общества св. Кирилла и Мефодия в Истрии» были основаны 10 читален и просветительно-культурных обществ, народный дом, 15 обществ экономической взаимопомощи, шесть торгово-экономических обществ и т. д., открыты четыре основных школы, Народная типография и первая хорватская гимназия в Пазине. В 1901 г. в Истрии была проведена перепись, по которой ее население состояло из 136 191 итальянца, 143 057 хорвата и 47 717 словенца. Перепись показала, что число итальянцев выросло на 18 064 чел., в то время как словенцев – всего на 3 299, а хорватов – на 2 334 чел.79

Условной датой начала ХКД можно считать 22 августа 1908 г., когда в Истрии было основано академическое каникулярное общество «Добрила», выделившееся из «Истрии», в программе которого впервые четко указывалось, что основой его деятельности являются религиозные католические принципы80.

Вторым новшеством стало появление локального движения за «истринскую идентичность», инициатором которого был И. Крстич. Примечательно, что сам он получил высшее образование сначала в Загребе, затем в Риеке, и зарекомендовал себя как человек с сильным чувством хорватского патриотизма. Далее он был вынужден оставить Риеку в связи с беспорядками и, как отмечает современный хорватский исследователь С. Трогрлич, вероятно, уже тогда начал получать деньги от итальянских либералов, выдвинув идею об отсутствии хорватского этнического элемента в Истрии, а те, кто себя таковыми именуют, в действительности являются истринцами. В 1892 г. он основал газету «Prava naša sloga» («Наше истинное единство»), а наибольшую политическую активность развил в период выборов 1897 и 1901 г., объезжая села и «сребренниками, полученными от своих хозяев, покупал у бедных крестьян согласие с идеей истринства» и бесплатно раздавал им номера своей газеты81.

Третьим стало поражение Хорватско-словенской народной партии, против которой мощную пропагандистскую кампанию развернула Итальянская либеральная партия, муссировавшая тезисы о том, что та не учитывает интересы истринского населения, а лишь борется за присоединение Истрии к Хорватии. Особенно сильное давление на хорватские и словенские силы Итальянская либеральная партия стала оказывать в ходе выборов в имперский парламент весной 1897 г. Именно тогда в связи с выходом нового избирательного закона[67] в предвыборную борьбу включились широкие народные массы. Она приняла столь острый характер, что в ряде общин западной Истрии было введено осадное положение. Несмотря на то, что в итоге два лидера Хорватско-словенской народной партии – Спинчич и Лагиня – получили два депутатских мандата, в новой курии убедительную победу одержала Итальянская либеральная партия.

Для усмирения волнений австрийская власть приняла решение переместить истринский сабор из Пореча. Однако перенос его деятельности сначала в Пулу, а потом в Копар ситуацию не улучшил. Не только оказалось невозможным взаимодействие двух главных партий в Истрии в рамках сабора, но их противостояние вылилось и на улицы – демонстрации итальянского населения под руководством Итальянской либеральной партии против хорватских и словенских депутатов продолжались. Тогда депутаты от Хорватско-словенской народной партии в 1899 г. приняли решение больше не участвовать в работе истринского сабора. Выборы 1900 и 1901 гг. показали углубление кризиса и ослабление позиций Хорватско-словенской народной партии.

В этих условиях руководство Хорватско-словенской народной партии, во-первых, приняло решение приступить к работе в широкой народной среде. Практическим воплощением активизации партии стала кампания против движения Крстича, развернутая на страницах выпускаемой с целью подавления «истринского патриотизма» газеты «Narodni list» («Народная газета»). В результате предпринятых усилий движение Крстича в 1903 г. перестало существовать. Вторым стало решение о реорганизации партии: в 1902 г. она основала свою собственную политическую организацию, независимую от триестского «Единства» (в составе которой она действовала до тех пор) – Политическое общество хорватов и словенцев Истрии82.

Первой социалистической организацией Истрии стала сформированная в 1895 г. итальянская социал-демократическая организация, трансформированная через два года в Итальянскую социал-демократическую партию.

Воеводина. После австро-венгерского Соглашения 1867 г. Воеводина (южные комитаты Венгрии – Бачка, Баранья и Банат), осталась в Венгрии[68]. Воеводина была центром политической жизни сербского народа в австрийской монархии и самым развитым в экономическом отношении югославянским регионом Габсбургской монархии.

Воеводинские сербы не располагали административной автономией и правом политического представительства. Лишь на нерегулярных церковных соборах, которые, за исключением Благовещенского собора 1861 г., не носили политически значимого характера, они могли выбирать авторитетных общественных представителей, которые занималось церковными и образовательными вопросами. После некоторых изменений с 1871 г. на 25 духовных лиц при выборах в собор приходилось 50 мирян83.

С введением системы дуализма положение невенгерских народов Венгрии значительно ухудшилось. Несмотря на то, что формально закон о национальностях (1868) гарантировал применение родного языка в школах, церкви и управлении, признавался лишь один политический народ – венгерский. Соответственно, общественно-политическая жизнь стала приобретать ярко выраженный венгерский характер. После того, как премьер-министром Венгрии стал К. Тисса, власть которого продержалась 15 лет, мадьяризация невенгерских народов стала основным направлением деятельности венгерской политической элиты.

В 1869 г. на конгрессе в Бечкереке была окончательно оформлена первая политическая партия Воеводины – Сербская народная свободная партия (либералы) под руководством Светозара Милетича, знаковой фигуры в общественно-политической жизни Воеводины, одного из основных идеологов сербского народа, определившего стратегию национального развития на долгие десятилетия вперед. Сербский писатель-патриот Милетич, долгое время возглавлявший партию и сербскую оппозицию в венгерском парламенте, в 1866 г. в Пеште основал лучшую политическую газету сербов «Застава» («Знамя»), перенесенную затем в г. Нови-Сад.

Программа партии отрицала австро-венгерское Соглашение, как не учитывавшее жизненно важные интересы славянских народов монархии, и предусматривала создание автономной сербской Воеводины в союзе с румынами, русинами и словаками на равноправной основе. В связи с обострением Восточного вопроса программа поддерживала идею южнославянского братства и балканской солидарности, необходимости начала национально-освободительной борьбы угнетенных народов против турецкой тирании вплоть до создания Балканской конфедерации84.

Партия развивала идеи о самоуправлении («Восточная Швейцария») и югославянской федерации. Милетич не поддерживал тезис Народной партии в Хорватии об объединении Хорватии, Далмации и Словении в единую политическую единицу, которая на федеративном принципе заключит реальную унию с Венгрией. Лидер воеводинских сербов опасался, что усиленной таким образом Австрии будет открыт путь на Балканы, что не позволит Сербии стать центром югославянского объединения85. Милетич критиковал идею о федерации в рамках монархии, как и конфедерацию с венграми. Он считал, что объединенная Хорватия «не может быть точкой кристаллизации южного славянства»86.

Партии Милетича противостояло консервативное движение воеводинских сербов, опиравшихся на церковь и сербские традиции. Первоначально главой движения стал генерал Джордже Стратимирович. В борьбе против венгерской политики это движение (иногда именуемое «калуджерской партией»), считала необходимым установление связей с венским двором87.

Постепенно в Сербской народной свободной партии выделился ряд течений, что привело к расколу партийных рядов и перегруппировке политических сил. Оппозиционные Милетичу течения представляли «нотабилететы» во главе Н. Максимовичем и С. Касапиновичем, выступавшие за прекращение борьбы с дуализмом; «новая омладина» под руководством Я. Томича и Л. Нанчича, требовали, наоборот, расширения борьбы с дуализмом в общественной и экономической сфере; «умеренные либералы» во главе с М. Полит-Десанчичем и М. Димитриевичем были против изменения политики партии, утвержденной Бечкерекской программой 1869 г. В результате возникших разногласий в 1887 г. партия распалась, и на ее осколках образовались Либеральная и Радикальная партии.

Либеральное крыло отбросило программу Милетича и приняло так называемую Кикиндскую программу (1884), перейдя на позицию поддержки австро-венгерского Соглашения и необходимости сотрудничества с венграми. Круг Полит-Десанчича и Димитриевича основал новую газету «Браник».

Группа во главе с Я. Томичем взяла в свои руки партийную газету «Застава» и в 1887 г. создала новую Сербскую народную радикальную партию с определенной социалистической направленностью. Политику радикалов определяла неукротимая, фанатичная натура Яши Томича[69], не принимавшего никаких компромиссов с венгерским режимом. Воеводинские радикалы дополнили Бечкерекскую программу социально-экономическими требованиями и вскоре стали ведущей партией Воеводины. Программы партии 1903 и 1904 г. требовали установления равноправия сербского народа с хорватами в Хорватии и Славонии, открытия сербских православных школ, ликвидации унии Австрии с Венгрией и развития отечественной промышленности. Радикальная партия победила на выборах 1902 г. в Церковно-народный сабор и сохранила ведущие позиции вплоть до 1910 г.

По переписи 1910 г. в Воеводине проживало 38,6 % славян, 31,7 % венгров, 22,7 % немцев и 6 % румын. Венгерские власти здесь, как и в Хорватии и Славонии, проводили политику усиленной мадьяризации. Так, в 1910 г. венгерских основных школ было 560, сербских – 157, немецких – 120, румынских – 4188. Решающие удары по автономии сербского народа в Воеводине венгерское правительство нанесло в 1878 г. принятием закона об обязательном изучении венгерского языка в школах (закон был расширен в 1893 и 1907 г.) и ликвидацией в 1912 г. сербской церковно-школьной автономии.

Политика «нового курса» и хорватско-сербская коалиция. В начале XX в. Далмация как составная часть Австрийской монархии подверглась германизации и централизации. Немецкий язык проникал не только в органы управления, но и в систему образования. Опасения далматинцев перед германским «Натиском на Восток» усилились после получения Германией в 1902 г. от Турции концессии на строительство багдадской железной дороги. Кроме того, австрийские правящие круги ясно дали понять, что далматинцам не приходится рассчитывать на выделение кредитов, с помощью которых можно было бы решить насущные социально-экономические проблемы региона.

Весной 1903 г. по финансовому вопросу обострились отношения между Хорватией и Венгрией. Бюджет Хорватии-Славонии на протяжении шести лет не увеличивался, система управления оказалась перед лицом банкротства. В марте 1903 г. в Загребе, Осиеке и других городах начались многотысячные демонстрации и митинги протеста, движение в основном носило стихийный, неорганизованный характер. Дело дошло до кровопролития и применения армии для подавления народного движения. Бан Куэн-Хедервари оставил свой пост, однако это было связано с решением австрийского императора отправить его как человека, пользовавшегося особым доверием императора, для разрешения венгерского кризиса.

Хорватская оппозиция в основном оставалась в стороне, в связи со своей «государственно-правовой политикой», далекой от народа, слабой организацией и страха перед репрессиями власти. Новый бан Теодор Пеячевич отказался от применения силы, более того, смягчил гонения на прессу и выпустил из-под ареста ряд оппозиционных лидеров. Но систему управления, созданную Куэном-Хедервари, он оставил в неприкосновенности.

В 1903 г. Венгрию охватил острый политический кризис. Осенью далматинские политические лидеры выдвинули доктрину «нового курса». Появление этой политической концепции именно в Далмации было не случайным. Ущерб экономике, нанесенный «винной клаузулой», привел в начале 1903 г. к массовому голоду среди населения, среди которого усиливались настроения против Вены и политики германизации (в Бановине особенно остро ощущалась политика мадьяризации – поэтому национально-политическая борьба была направлена в первую очередь против Пешта). Кроме того, сербскохорватские отношения здесь были значительно лучше, чем в Бановине.

Политика «нового курса» начала реализовываться под лозунгом Трумбича «от Альп до Марицы на оборону против германизма», при этом он полагал возможным не только сербско-хорватское сотрудничество, но и союз с итальянцами и венграми89. Программа-максимум подразумевала создание независимого югославянского государства посредством использования кризиса в монархии, сотрудничество хорватов и сербов, а также всех народов, подвергающихся угрозе свому национальному существованию со стороны германского «Натиска на Восток», т. е. с венграми и итальянцами. Расчет заключался в том, что общая поддержка венгерских правящих кругов со стороны югославян в их борьбе за персональную унию будет оценена и взамен те позволят прийти к власти в Хорватии хорватской политической элите. План борьбы включал в себя пункты оздоровления экономической ситуации в Далмации и введения в качестве официального языка на ее территории хорватско-сербского. Программа-минимум заключалась в присоединении Далмации к Хорватии-Славонии. Этапы борьбы подразумевались следующие: ревизия Соглашения 1868 г., обретение финансовой самостоятельности Хорватии-Славонии, соединение Далмации с Хорватией и как итог – создание независимого югославянского государства.

Летом 1904 г. в венгерском парламенте начались дебаты по поводу репрессий министра-председателя Тиссы против оппозиции, в результате которых парламент был распущен. На новых выборах победу одержала оппозиция, среди которой наиболее влиятельной была Независимая партия, а всю Венгрию охватили волнения. В 1905 г. разразился венгерский конституционный кризис, вызванный стремлением венгерской коалиции оппозиционных партий под руководством Ференца Кошута к независимости Венгрии, создания собственной венгерской армии и права на самостоятельные международные отношения. У хорватского народа обоснованные опасения вызывали пункты программы венгерской оппозиции под обобщенным названием «мадьяризация», понимаемая как установление превосходства венгерского языка и культуры среди невенгерских народов90.

Весной 1905 г. слиянием Народной хорватской партии и Партии права была создана единая Хорватская партия (Hrvatska stranka), выступавшая за объединение Далмации с Хорватией и Славонией и укрепление хорватского самосознания в Далмации. Вне ее рамок остались три правашские группы: в Задаре, в Дубровнике и Шибенике. В августе 1905 г. Й. Смодлака основал хорватскую Демократическую партию (Demokratska stranka 1905–1906) и одновременно в Сплите предпринял издание ее печатного органа «Sloboda» («Свобода»). Программа партии включала пункты о принадлежности хорватов и сербов одному народу «с двумя равноправными национальными наименованиями» и об отделении церкви «на основе принципа свободная церковь в свободном государстве»91.

Мнения хорватской политической элиты разделись по поводу того, как использовать кризис дуализма: опереться на Вену против Пешта или наоборот? Хорватская партия права и франковцы высказались в пользу Вены. Далматинские лидеры «нового курса» – Ф. Супило, Й. Смодлака, А. Трумбич и П. Чингрия – в реализации своих целей планировали опереться на оппозиционную австрийской власти Независимую партию Кошута, способную, по их мнению, в случае прихода к власти, улучшить положение в банской Хорватии и, главное, присоединить к ней Далмацию.

Политики «нового курса» были против как федерализма, так и триализма, полагая, что и в первом, и во втором случае хорваты останутся подчиненным народом. Единственный выход они видели в поддержке внутренних и внешних течений, ослабляющих властную вертикаль, основываясь на принципе «интересы монархии и хорватов являются взаимоисключающими». Германизм рассматривался ими как основной исторический противник хорватского, венгерского и остальных балканских народов. Отделение Венгрии воспринималось как единственный выход, позволяющий создать вместе с венграми «единый фронт обороны»92.

Таким образом, политики «нового курса» предлагали перебросить решение хорватского вопроса с австрийских на венгерские плечи. Смысл хорватской национальной политики они видели в соединении хорватского национального вопроса с венгерским для победы над Австрией, «живущей за счет хорватов и венгров». Совместная борьба с Австрией хотя бы на краткий момент выводила хорватов из статуса подчиненного народа, ставя их в равное положение с венграми. Два главных представителя политики «нового курса» – Супило и Трумбич – исходили из представления о том, что без поддержки Австрии венгерские правящие круги потеряют прежнюю политическую и экономическую мощь, что приведет к изменению общественно-политической и экономической ситуации в регионе. Кроме того, Супило обосновывал политику «нового курса» «невероятным размахом клерикализма на хорватских территориях»93.

В итоге далматинские представители «нового курса» убедили политических лидеров Хорватии поддержать сотрудничество с венгерской оппозицией.

Политика «нового курса» была подтверждена в октябре 1905 г. двумя резолюциями – Риекской и Задарской. 3 октября 1905 г. в Риеке состоялось совещание большинства хорватских депутатов из Хорватии и Далмации, на котором была подписана Риекская резолюция в поддержку венгерской оппозиции и ее борьбы за государственную независимость – персональную унию. Национально-политические цели хорватской политики определялись как проведение совместной с венграми борьбы «за реализацию государственных прав и свобод» и объединение Далмации с Хорватией и Славонией94.

Противниками Риекской резолюции сразу же заявили себя Чистая партия права Далмации, старчевичева Хорватская партия права и Хорватская народная крестьянская партия в банской Хорватии. Примечательно, что С. Радич в 1902–1905 гг. поддерживал политику «нового курса» и сотрудничал с Ф. Супило, но с лета 1905 г. он стал весьма критично относиться к попыткам сотрудничества с итальянскими политическими силами и тем более – к идее содействия Венгрии в ее борьбе с династией. Братья Радичи полагали, что резолюция лишь переводит сербско-хорватское сотрудничество в русло следования маджаронским интересам, а хорватские представители ее подписали «из-за своей немощи, поскольку тридцать лет тщетно боролись против венгерской политики». С. Радич, обращаясь к общественности, заявлял о расхождении национально-государственных задач хорватов и венгров, указывая на такие факты, как тяготение Венгрии к созданию своей империи от Карпат до Адриатики, включая Боснию и Герцеговину, к мадьяризации и ассимиляции невенгерских народов – об этом свидетельствует повсеместное внедрение венгерского языка и резкое увеличение числа венгерских чиновников в банской Хорватии95.

Кроме того, тактика раскачивания «габсбургской лодки», т. е. усугубления кризиса в монархии путем присоединения к венгерской оппозиции встретила серьезный отпор со стороны австрийских немцев, в первую очередь, сторонников идеи создания «Великой Австрии» и венгерской правящей Либеральной партии.

Сербская народная самостоятельная партия в банской Хорватии (ее председателем являлся Богдан Медакович) выступила с инициативой съезда сербских политических партий в Задаре. На съезде, начавшем работу 16 октября 1905 г., присутствовали представители Сербской народной независимой партии из банской Хорватии, Сербской народной радикальной партии и Сербской народной партии Далмации. Автором резолюции, обнародованной 17 октября, стал комитет, в состав которого вошли С. Прибичевич, В. Крайнович, Ж. Миладинович, М. Бабич, А. Пуглиеси и У. Десница.

Если по Риекской резолюции хорватские оппозиционные партии оправдывали требования венгерской стороны в отношении Вены и одновременно от венгерских властей требовали признания тех же самых политических прав за Хорватией, то Задарская резолюция подразумевала создание союза югославянских народов на гораздо более широкой основе. Сербские политические партии, позитивно оценив значение Риекского документа, в собственной резолюции поставили проблему предоставления и соблюдения соответствующих венгерским и хорватским требованиям сербских национальных прав и интересов. Они не согласились ограничиться лишь соблюдением прав своего народа как «национального меньшинства», выдвинув на первый план требование паритетных с хорватами отношений, т. е. введения сербско-хорватского государственного суверенитета вместо исключительно хорватского.

Кроме того, в отличие от прежней сербской позиции, Задарская резолюция одобряла включение Далмации в состав банской Хорватии и Славонии, одновременно выдвигая главное условие – обязательное равноправие на объединенной территории сербов и хорватов.

Переговоры между сербской и хорватской сторонами прошли почти месяц спустя, и в результате было достигнуто соглашение, которое подписала Хорватская партия. В договоре главным являлся пункт о сербско-хорватском сотрудничестве и солидарности. В частности, в нем указывалось, что язык должен называться «хорватским или сербским», в школах следует преподавать равно хорватскую и сербскую историю, латиницу и кириллицу, сербский и хорватский флаги следует вывешивать вместе там, где в общинные веча входит, по крайней мере, треть сербов или в общинах проживает значительное количество сербского населения.

Хорватско-сербское соглашение, достигнутое на заседании сабора в ноябре 1905 г., было поддержано практически всеми хорватскими политическими силами, кроме Продана, заявившего, что он не видит оснований, «с чего бы сербы имели особые права в плане названия языка, вывешивания флагов и преподавания сербской истории, раз они с хорватами – один народ»96. Достижение единства сербов и хорватов сдержанно, но последовательно отрицали также Чингрия и Трумбич, выступившие против вывешивания сербских флагов в общинах со смешанным составом населения и, в широком смысле, выдвинув стержневой тезис политики Хорватской партии и Риекской резолюции – объединение хорватского народа97. На Задарскую резолюцию и последовавшее за ней соглашение весьма болезненно отреагировал С. Радич. В декабре 1905 г. в газете «Hrvatska misao» («Хорватская мысль») политику «нового согласия» он подверг резкой критике, поскольку «хорватско-сербский спор не только не решен, но еще больше обострился», а «в пользу венгерского империализма, и в будущем – в пользу несчастным образом задуманной и еще более несчастным образом проводимой все-сербской мысли на Балканах – происходит отрицание хорватского государственного права и хорватского национального единства»98.

В декабре 1905 г. в банской Хорватии была создана Хорватско-сербская коалиция, в составе Хорватской партии права, Прогрессивной партии, Сербской народной самостоятельной партии, Сербской народной радикальной партии, отдельных беспартийных политиков и, временно, Социал-демократическая партия. Хорватская народная крестьянская партия в состав коалиции не вошла. Политической программой коалиции стала доктрина хорватской политики «нового курса», оформленная Риекской и Задарской резолюциями. Она включала в себя такие пункты как: борьба за демократизацию общественно-политической жизни (прежде всего, введение всеобщего избирательного права и другиех демократических свобод), социальные положения (защиты крестьянских наделов и введения рабочего законодательства), национальные требования повторяли программные установки «нового курса» – обретение финансовой самостоятельности Хорватии-Славонии и присоединение Далмации к Хорватии, но при этом подчеркивался принцип равноправия сербского и хорватского народов.

Летом 1905 г. престолонаследник Франц Фердинанд получил военную канцелярию, и христианские социалисты передали в его распоряжение свою газету «Reichspost», трансформируясь, таким образом, в партию престолонаследника. Далее христианские социалисты приступили к разработке планов государственного переустройства монархии Габсбургов. Главной задачей Франца Фердинанда было сломить венгерское сопротивление, остановить углубление кризиса государственного аппарата, установить власть Вены над всей территорией монархии посредством ликвидации системы дуализма. Осознавая, какой отпор придется встретить со стороны негерманских народов империи попыткам создания единого централизованного государства, Франц Фердинанд предложил проект создания федеративной Великой Австрии. Христианские социалисты в сентябре 1905 г. провели конгресс, на котором поддержали великоавстрийскую программу. В период подготовки к конгрессу, летом 1905 г. «Reichspost» развернул широкую пропагандистскую кампанию, поддержанную хорватскими изданиями (прежде всего, газетой «Narodni list») о том, что в существующих условиях хорватские и венгерские интересы находятся под угрозой, обеспечить их должное соблюдение под силу лишь центральному, венскому правительству. Конкретно относительно хорватских территорий в этих изданиях был обнародован проект объединения Далмации, банской Хорватии, Славонии, Боснии и Герцеговины в отдельную административную единицу. Боснии и Герцеговине, соответственно, перспектива «национального развития» может быть обеспечена исключительно посредством аннексии ее территории Австрийской монархией с последующим объединением ее с Далмацией и банской Хорватией. Таким образом предполагалось создание политического союза территорий, единых «в национальном и экономическом отношении». В Боснии и Герцеговине, несмотря на явный проигрыш хорватского элемента по сравнению с сербами и мусульманами, значительно превышающих их в количественном отношении, тем не менее реализацию принципа «свободного самоопределения» предлагалось провести на основе «свободного голосования»99. Однако подобные реверансы в сторону Хорватии являлись, прежде всего, инструментом в борьбе против «нового курса» и основой для консолидации его противников.

Политического сотрудничества хорватов с венграми в итоге не получилось. Венгерская коалиция пришла к власти в 1906 г. и венгерское правительство в середине 1907 г. ввело венгерский язык как единственное средство коммуникации на железных дорогах Венгрии (соответственно, и на хорватских территориях), положив, таким образом, конец договорной политике с хорватами. Хорватский и венгерский Комитеты по выполнению Риекской резолюции не провели ни одного совместного заседания, и вскоре вообще перестали существовать. Так безрезультатно завершились попытки сближения и сотрудничества хорватских и венгерских политических кругов. При этом Хорватско-сербская коалиция неизменно побеждала на всех выборах в хорватский сабор, приобретая все больше сторонников среди хорватских политиков, переходивших на точку зрения «хорваты и сербы – единый народ».

С приходом к власти в Венгрии Венгерской коалиции во главе с Независимой партией была распущена правящая Либеральная партия, довеском которой являлась куэновская Народная партия. В 1906 г. прошли новые выборы, на которых победу одержала Хорватско-сербская коалиция[70].

В том же 1906 г. далматинская Демократическая партия и Прогрессивная партия банской Хорватии были объединены. Новая партия получила название Хорватская народная прогрессивная партия (Hrvatska риска napredna stranka), однако каждая часть сохранила самостоятельное положение. Их объединенное существование продлилось до осени 1910 г., когда банская часть партии соединилась с Хорватской партией права в рамках также новосозданной партии в банской Хорватии – Хорватской самостоятельной партии (Hrvatska samostalna stranka). Далматинская Хорватская народная прогрессивная партия продолжила деятельность под своим прежним названием100.

Главной личностью в Коалиции стал Ф. Супило, избранный депутатом в сабор, однако его политическая тактика основывалась на теории «малых дел» – достижении мелких успехов, на использовании противоречий Вены и Пешта с целью ослабления дуализма и – как итог – самой монархии. Однако сама коалиция являлась неоднородным образованием, в котором постепенно усиливались противоречия между отдельными ее частями.

К тому времени роль великоавстрийских кругов в политической жизни монархии значительно возросла: осенью 1906 г. на ключевые посты монархии получили назначение два доверенных лица Франца Фердинанда (главой Генштаба стал Ф. Конрад, министром иностранных дел – А. Эренталь), повлиявшие и на развитие общественно-политической жизни Хорватии. В конце 1906 г. в Австрии был принят закон о всеобщем и равном праве голосования при выборах в австрийский парламент (но не в региональные саборы – непримиримое сопротивление венгерских правящих кругов не позволило ввести его в выборы в хорватский сабор). Соответственно, Хорватско-сербская коалиция не получила возможности увеличить число своих депутатов в саборе.

Ослаблению позиции Хорватско-сербской коалиции в немалой степени способствовал Й. Франк. Его группа в начале 1907 г. приступила к обструкции сербского национального наименования, что на время парализовала работу сабора. В результате весна 1907 г. принесла с собой падение правительства Коалиции и крушение политики «нового курса».

Правящие круги монархии обнародовали так называемую железнодорожную прагматику, согласно которой ужесточались санкции за проведение забастовок и создание организаций железнодорожников, а также регулировалась их заработная плата. Но главным была отмена положения об употреблении хорватского языка на железных дорогах: служащий-железнодорожник должен быть венгерским подданным и владеть венгерским языком, таким образом, прагматика вводила венгерский язык в качеству официального на железных дорогах и в Хорватии. Это противоречило венгерско-хорватскому Соглашению 1868 г., согласно которому официальным языком государственных учреждений (в том числе и на железной дороге) в Хорватии-Славонии является хорватский. Венгрия же, следуя логике своей экспансии на Адриатику и Балканы, рассматривала железные дороги как оплот мальяризации. Император Франц Иосиф, утвердив «железнодорожную прагматику», тем самым открыл путь для введения абсолютистского режима в Хорватии-Славонии. Хорватским баном, ко всеобщему огорчению, был назначен С. Ракоци, а политика «нового курса» потерпела полное поражение101.

Период аннексионного кризиса 1908–1909 гг. В октябре 1908 г. было заключено новое австро-венгерское финансовое соглашение, ликвидировавшее внутреннее препятствие для реализации экспансионистских планов Австрии относительно Балкан. Первым их пунктом являлась аннексия Боснии и Герцеговины. Во внешнем плане разразившаяся в июле 1908 г. младотурецкая революция теоретически могла создать основу для возвращения Боснии и Герцеговины в состав Турции. Монархия вступила в фазу реализации и оправдания аннексии на дипломатическом и внутриполитическом уровне, однако она требовала пропагандистской подготовки с тем, чтобы представить ее как акт необходимой самообороны монархии от «великосербской опасности», т. е. якобы от стремлений Сербии посредством деятельности своих «агентов» на югославянских территориях империи Габсбургов поставить под угрозу существование последней.

Для подготовки аннексии было необходимо введение в Хорватии режима абсолютистского правления; ослабление югославянского элемента в монархии; отстранение Хорватско-сербской коалиции от власти; консолидация хорватских политических групп, на которые могла бы опираться Вена; провоцирование сербско-хорватских столкновений; «выявление государственных изменников» среди сербов и хорватов монархии.

Для выполнения этих задач хорватский сабор, в котором Коалиция составляла большинство, был распущен, и в январе 1908 г. баном был назначен П. Раух, ставший создателем модели абсолютистского дуалистического режима. Его главными отличительными чертами стала опора внутри монархии на Вену, а не на Пешт, а внутри Бановины – на партию Франка. В печати монархии была развернута антисербская кампания и сфабрикован ряд фальсифицированных документов о связях сербского руководства с хорватскими и сербскими политическими кругами монархии.

Так после революции младотурок была опубликована брошюра австро-венгерского агента Джорджа Настича «Финал», обвинившая сербов в подготовке революции с целью присоединения югославянских территорий монархии к Сербии. В августе прошли аресты 53 членов Сербской народной самостоятельной партии, обвиняемых в попытке проведения революции с целью создания Великой Сербии во главе с династией Карагеоргиевичей. Как выяснилось позднее, обвинение было выдвинуто на основании записей франковца И. Кшняви, утверждавшего, что в Хорватии нет сербов как таковых, и лишь благодаря великосербской пропаганде, развернутой на хорватских территориях Сербией, в Хорватии появилось сербское национальное имя и кириллица. Из хорватских политических кругов антисербскую кампанию подержали франковцы и клерикальная группа, развернувшие наряду с прессой Австрии и Венгрии мощную информационную кампанию против сербов. Целью сфальсифицированного процесса было создание антисербской атмосферы, и она была выполнена настолько «успешно», что, казалось, до войны с Сербией и изгнания сербов из Хорватии – всего один шаг. Однако завершение процесса практически совпало со временем окончания аннексионного кризиса. Главные обвиняемые – Адам и Валериан Прибичевичи (братья одного из лидеров сербских самостальцев С. Прибичевича) получили по 12 лет заключения.

Группа Франка по директиве главы Генштаба Австро-Венгрии Конрада – главного инициатора войны с Сербией, приступила к формированию «хорватских легионов» с целью борьбы против «сербских и черногорских банд», однако послужившие средством для борьбы и с противниками Франка – членами Коалиции, социалистами, старчевичевцами и сторонниками Радичей. Поддержку великоавстрийскому курсу выразил Степан Загорац, возглавлявший группу римско-католического духовенства в Хорватской партии права, которая вышла из Коалиции и присоединилась к противнику старчевичевцев Франку. Немного позднее их примеру последовал будущий Загребский архиепископ Анте Бауэр.

Однако даже среди франковцев вопрос об отношении к сербам был поставлен настолько остро, что вызвал раскол партии. От Франка в 1908 г. отделилась группа во главе с Миле Старчевичем (племянником А. Старчевича). Он осудил Франка за подчиненность интересам австрийских и венгерских правящих кругов и выступил за сотрудничество с Хорватско-сербской коалицией. Группа М. Старчевича приняла название Старчевичевская партия права (Starčevičeva stranka prava или милиновцы).

6 октября 1908 г. была провозглашена аннексия Боснии и Герцеговины. В монархии проведена частичная мобилизация, пожар европейской войны мог разгореться в любой момент. Период неизвестности продлился до 25 марта 1909 г., когда российское правительство, убедившее Сербию последовать своему примеру, признало аннексию. Перед тем Турция и Австро-Венгрия заключили договор о компенсации Порте за отказ от сюзеренитета над Боснией и Герцеговиной. Однако присоединение Боснии и Герцеговины вызвало правовую дилемму: она не могла быть присоединена ни к Австрии, ни к Венгрии, поскольку ни одна, ни другая сторона не могла согласиться на усиление другой половины империи. В результате Босния и Герцеговина была аннексирована как «территория империи», т. е. особая часть, принадлежащая всей монархии и находящаяся под управлением министра финансов Австро-Венгрии, как то было и в период оккупации. Переходное, временное управление Боснией и Герцеговиной вновь возродило мечты о возможном присоединении Боснии и Герцеговины к Хорватии, о триализме, о том, что Вена согласится решить актуальный югославянский вопрос.

Однако переустройство монархии на принципах триализма было невозможно. Во-первых, из-за сопротивления венгерских правящих кругов; политических элит других славянских земель монархии, которым триализм мог бы помешать в осуществлении их собственных национальных устремлений; правящих кругов монархии, опасавшихся кризиса и распада империи в связи с реорганизацией, а также великоавстрийских кругов, тяготеющих к Германии и отстаивающих интересы германской политической и экономической элиты, которая не могла допустить, чтобы словенские территории, Истрия и Далмация отошли бы к югославянской части и отрезали бы монархию от Адриатики.

Не успели чернила просохнуть на обвинительном приговоре по процессу «53-х», как венский историк Хайнрих (Генрих) Фридъюнг по директиве Эренталя в конце марта 1909 г. на основе сфальсифицированных документов (якобы переведенных на немецкий оригинальных документов на сербско-хорватском языке) опубликовал в венской прессе серию статей, в которых уверял, что Хорватско-сербская коалиция находится в сговоре с сербским правительством, поэтому будущая оккупация Сербии австро-венгерской армией вполне оправдана. Демарш Фридъюнга являлся частью пропагандистской кампании против Коалиции.

Однако Коалиция обвинила Фридъюнга в клевете, и на судебном процессе, состоявшемся лишь в декабре 1909 г., было убедительно доказано, что все документы являются подлогом, изготовленным в австро-венгерском представительстве в Белграде и переданным в Министерство иностранных дел102. Разразился европейский скандал, так как на суде перед европейской общественностью открылся истинный смысл «процесса о государственной измене» и методы австрийской дипломатии. Оказался подорванным и престиж династии, и авторитет Франца Фердинанда, и его политика в Хорватии. В правовом смысле процесс завершился обвинительным приговором, а в политическом смысле – определенным компромиссом между Францем Фердинандом, Эренталем и Хорватско-сербской коалицией. Первые гарантировали фальсифицированные документы против Коалиции более не использовать и согласились ликвидировать абсолютистский режим Рауха в Хорватии.

В 1910 г., когда после аннексии во внутриполитическом плане в монархии наступила стабилизация, клерикально настроенное духовенство послужило оружием для переориентации правашей, прежде всего, далматинских, в кильватер австрийских интересов. Выполнению этой «миссии» послужили австрийские христианские социалисты, после завершения аннексионного кризиса направленные в Хорватию, Далмацию (здесь с визитом побывал сам лидер христианских социалистов Карл Люггер) и Боснию и Герцеговину103.

Далмация и Истрия в период аннексионного кризиса. Австрийское правительство не только не выполнило обещания об улучшении экономического положения Далмации, но, более того, завило о невозможности присоединения Далмации к Хорватии. Политическая жизнь Далмации в период аннексионного кризиса и до начала 1912 г. была сведена к локальным политическим конфликтам. Хорватскую партию ослабили выход из ее рядов одного из инициаторов «нового курса» Чингрии и его сторонников и сближение другого его «отца-основателя», Трумбича, с правительственными кругами. Не ослабевали противоречия между Хорватской партией и Хорватской народной прогрессивной партией; в Сербской партии усиливались противоречия между консерваторами и демократами.

Далматинская Партия права (Stranka prava, 1908–1910), возникшая в результате объединения всех правашских групп, рамки монархии не упоминала и тем самым нарушила расчет великоавстрийских кругов на формирование единого антисербского правашского блока. На практике праваши в целом ориентировались на Вену, однако ее надежным инструментом являлась партия Франка.

Среди хорватских политических групп Далмации в то время значительно усилилась Хорватская народная прогрессивная партия, особенно в Сплите и его окрестностях – там особую остроту приобрел вопрос ликвидации колонатских отношений. Феодальные пережитки и сопротивление собственников земли аграрной реформе были настолько сильны, что существующая система отношений сохранилась вплоть до ликвидации монархии. Единственным средством спасения для крестьян Далмации, как и Бановины, стало бегство, преимущественно, в США. Соответственно, проблема миграции являлась одной из основных социально-экономических проблем этих территорий в предвоенный период104. Аграрный вопрос стал камнем преткновения в борьбе напредняков с Хорватской партией, поскольку та отстаивала интересы землевладельцев.

Процессы о «государственной измене» и процесс по делу Фридъюнга вызвали пристальное внимание и политические дебаты в Далмации, однако давление власти не позволило развиться значительным политическим акциям. Далматинский сабор не созывался в течение двух лет, он начал работу лишь после стабилизации внутриполитической ситуации в монархии после аннексии, осенью 1909 г. Единственной уступкой власти стало принятие законов о языке, опубликованных еще в апреле 1909 г., но вступивших в силу лишь в январе 1912 г. – по ним официальным языком Далмации признавался сербско-хорватский. Так австрийская власть попыталась отвлечь внимание нищающих крестьян Далмации от острых социально-экономических проблем105.

В Истрии определяющим на общественно-политическом поле оставался острый конфликт между итальянским и хорватско-словенским национальными движениями. Примечательно, что здесь политика «нового курса» практически не получила развития. Это было связано, во-первых, с тем, что Хорватско-словенская народная партия относительно быстро справилась с внутренним кризисом конца XIX ст. и перешла в решительное наступление. Во-вторых, демократизация системы выборов в Австрии оказала благотворное воздействие на усиление общественно-политической активности хорватов и словенцев. В-третьих, Вена с большим подозрением отнеслась к усилиям Италии по сближению с Францией и возрастающим итальянским амбициям относительно Балкан. В этой связи в конце 1904 г. наместником Триеста был назначен принц Гогенцоллерн, преданный престолонаследнику Францу Фердинанду. Опорой его политики в противовес Итальянской либеральной партии стали хорваты и словенцы, а также итальянская Христианско-социальная и итальянская Социал-демократическая партии. Причем появление двух последних партий на выборах в австрийский парламент 1907 г. не только нарушила монополию итальянской Либеральной партии, но и обострила отношения между всеми тремя партиями.

Истринский сабор прекратил работу с того времени, как представители большинства – Итальянской либеральной партии, не желая уступать требованиям хорватов и словенцев, бойкотировали заседания. Власть, стремясь урегулировать ситуацию с противоборствующими партиями, со своей стороны, провела компромиссную (но более выгодную итальянской стороне) выборную реформу, согласно которой Истрия делилась на шесть выборных округов – три итальянских, один словенских и два хорватских. На выборах 1907 г. убедительную победу одержала Хорватско-словенская народная партия, которая отныне стала самой влиятельной партией Истрии. Газета «Народный друг» епископа Махнича, комментируя прошедшие выборы, с едким сарказмом отмечала, что «по итальянской Либеральной партии, нашему идейному и национальному противнику, пора читать отходную молитву… провозглашая принцип свободы, а не божественные и церковные заповеди как верховный критерий, либерализм окончился ложью, а его история вся написана кровью»106.

Однако под давлением правительства в марте 1908 г. сабор вынужден был утвердить законопроект о новом порядке выборов в Истрии, и выборы, проведенные в ноябре 1908 г., показали результаты, прямо противоположные ожидаемым с хорватско-словенской стороны. Компромиссная формула нового закона позволила Итальянской либеральной партии оправиться от поражения, под лозунгом «единство ради сохранения итальянской национальности» сплотить вокруг себя подавляющее большинство итальянского населения Истрии и восстановить свои прежние позиции. Между двумя партиями в июле 1909 г. было заключено соглашение, по которому они обязывались отложить общинные выборы на время реорганизации общин (самое большое на шесть лет). Однако на практике соглашение продлило власть Итальянской либеральной партии над общинами со славянским большинством107.

Поскольку Хорватско-словенской партии не удалось не то, чтобы обогнать, но и приблизиться к Итальянской либеральной партии, то в ее рядах произошли серьезные конфликты. Кроме того, на истринской политической сцене усилились позиции клерикалов. Инициатива политических акций исходила, в подавляющем большинстве случаев, от представителей самого верха католической иерархии. Так, Тршчанско-копарский епископ Ф. Наггл (немец по происхождению) введением латинского языка в богослужение вытеснил глаголицу, следуя папскому декрету «Acres de liturgico», предусматривающего отстранение от должности за инновации в литургии. Следующим важным шагом Наггла было развитие организованного наступления католической церкви в политической и социальной сфере. Так, в 1908 г. он писал, что «католической церкви сейчас необходимо всеми силами бороться за католическую акцию при помощи печати, проведения конференций, организаций обществ по экономическому и социальному развитию, чтобы показать народу, кто является его истинным другом. Наши опоры незыблемы, если они упираются в фундамент католицизма, и тот, кто отказывается вместе с нами укреплять наш фундамент, должен быть отвержен»108.

Идейное расхождение в умах хорватской интеллигенции в Истрии между католиками и либералами в первом десятилетии XX в. постепенно нарастало и вылилось в создание параллельных (либеральных и католических) организаций гимназистов, студентов и преподавателей. Духовенство также разделилось на сторонников так называемого либерального католицизма (нацеленного на сотрудничество с либералами) и их противников – последователей Махнича, «радикальных католиков», в число которых, в основном, вошли студенты. Идеологические противоречия между «умеренными либералами» и «радикальными католиками» оформились в организационном виде. Истринские преподаватели (учителя и профессура), настроенные в либеральном духе, объединились в обществе «Народное просвещение» (1899) с одноименной ежемесячной газетой, выходившей с 1905 г. Его программа указывала, что политика не является сферой приложения сил участников общества, а ставит своей целью повышение уровня знаний профессорско-преподавательского состава хорватской части Истрии.

Реакция интеллигенции на расширение католического движения под руководством Махнича была, в основном, протестной. 27 мая 1911 г. в Пуле состоялся съезд общества «Народное просвещение», на котором его участники отстаивали право учителей работать с учащимися автономно, без опоры на духовенство. В ответ «радикальные католики» под руководством Й. Бачича спустя несколько месяцев (декабрь 1911 г.) основали католическое общество учителей Истрии «Хорватская школа», организовав выход одноименной газеты в начале 1912 г. «Хорватская школа» за время своего существования (1912–1914) по решительному выдвижению принципов католицизма и демонизации своих противников стала весьма схожей с изданием Махнича «Народный друг». Особо эта организация преуспела в воспитании твердого католического духа у населения с самого раннего возраста, так, даже в детских садах создавались клубы воспитателей с многозначительным названием «Боголюб». Идейный раскол в воспитательно-образовательной области хорватского общества проявился на всех уровнях от детского сада до университета109. В 1909–1910 гг. был основан еще ряд клериклальных обществ – «Народное село» (1909), «Оборона» (1910), а в 1911 г. переехала с о. Крка редакция «Народного друга».

Глубокий идеологический раскол в среде духовенства пролег по линии, с одной стороны, «старого духовенства», придерживающегося принципов национального единства применительно ко всей общественно-политической деятельности, полагая невозможным прагматичное использование религиозных начал в национально-политической сфере. Их противники, преимущественно молодое духовенство – сторонники Махнича – полагали, что борьба за утверждение религиозных принципов во всех сферах жизни и деятельности общества является стратегическим, а не тактическим вопросом. Таким образом, деятельность епископа Махнича с одной стороны, способствовала развитию диалога и широкой полемики с либеральными кругами (в том числе с прогрессивной молодежью), однако, с другой стороны, она явно способствовала поляризации общественных сил: воспринимая жизнь в черно-белых тонах, выискивая малейшие проявления «зла», он безжалостно и радикально осуждал любое отклонение от утвержденных церковью норм и правил. В результате Махнич привел хорватское национальное движение в Истрии к глубокому расколу110.

Предвоенные годы. В предвоенный период трудности общественно-политического и социально-экономического развития Хорватии-Славонии обусловливались мировым финансовым кризисом, разразившимся в конце 1907 г.; аннексионным кризисом и опасностью войны, угрожавшей монархии. Ситуация не улучшилась и после окончания таможенной войны Австро-Венгрии с Сербией в 1906–1911 гг., так как уже в следующем 1912 г. началась Первая балканская война. Абсолютистский режим Рауха в Хорватии и сосредоточение рычагов экономического и финансового управления в руках венгерского правительства не позволяли Хорватии-Славонии совершить рывок в экономическом развитии, более того, началась новая волна эмиграции.

Ваном Хорватии, под влиянием ставшего министром-председателем Венгрии Куэна-Хедервари был назначен его доверенный представитель Никола Томашич – один из лидеров Народной партии и управленец подконтрольных Куэну банков. Целью по-прежнему являлось устранение Хорватско-сербской коалиции с политической арены Хорватии, но средства Куэн-Хедервари предпочел избрать не те, что использовало австрийское правительство в период аннексионного кризиса, а вернуть «проверенные методы» своего прежнего управления Хорватией. Коалиция в это время перешла на политику крайних уступок в аспекте реализации национальных требований и постановке на повестку дня далеко не самых актуальных вопросов политической жизни (возобновление судебного процесса над «государственными изменниками» с целью продемонстрировать несостоятельность обвинения, отставка ряда чиновников-ставленников Рауха, расширение избирательного права и т. д.). Однако и для их реализации условий практически не существовало. Пассивность Коалиции привела к заключению соглашения с Томашичем, который намеревался сделать из нее послушную партию, поддерживающую Соглашение 1868 г., аналог Народной партии, ликвидированной в 1906 г. победой Коалиции. Однако и сам Томашич скоро стал препятствием для венгерских правящих кругов в связи с тем, что перешел в православие.

В Хорватии единственной мерой, на которую согласилась Венгрия, стало проведение избирательного закона, однако и он отвечал интересам Куэна-Хедервари в борьбе против венгерской оппозиции. Реформа ничего не меняла по сути существующей системы выборов, единственно снижением избирательного ценза увеличивала право голоса с 2 % населения до 6 %. Проведенные в июне выборы в Венгрии увенчались для Куэна успехом – полным сокрушением оппозиции. Одновременно в Хорватии, несмотря на настояния оппозиции, бан Томашич под давлением Вены и Пешта отказался от выполнения условий соглашения с Коалицией, а венгерское правительство распустило сабор, в котором Коалиция располагала большинством депутатских мандатов111.

После этого началась реорганизация Коалиции: Хорватская народная прогрессивная партия отказалась от национальной политики и своих демократических требований и приняла программу Хорватской партии права – так в октябре 1910 г. возникла новая Хорватская самостоятельная партия (Hrvatska samostalna stranka). Новая партия поспешила завить о своей лояльности австрийским правящим кругам, высказалась за сильную Габсбургскую империю и «чистоту» Соглашения, намекнула на возможность триалистического переустройства призывом к объединению всех территорий монархии, на которых проживают хорваты и сербы. Вслед за хорватскими и далматинские народняки во главе со Смодлакой перешли на позиции улучшения отношений с Веной, т. е. отказались от принципов Риекской резолюции, а также выдвинули требование демократической реорганизации монархии на принципах триализма. Однако новая тактика была обречена на провал. Правящие круги монархии требовали большего – ярко выраженной антисербской политики – в связи с чем и приступили к формированию клерикально-правашского течения. Народняки, по сути, оставшиеся не у дел, постоянно колебались и постоянно возвращались к тезису о необходимости проведения единой политики во всех югославянских землях империи и сербско-хорватской солидарности112.

Выборы, проведенные осенью 1910 г., показали, с одной стороны, что Коалиция все еще остается самой многочисленной группой, однако она потеряла треть мандатов, с другой стороны, выборы продемонстрировали значительное усиление партии С. Радича. В начале 1911 г. из состава коалиции вышел ряд депутатов Славонии, основавших собственный Независимый центральный клуб, который наряду с Внепартийным клубом и пытавшейся реанимироваться Народной партии составили делегацию в венгерский парламент, выступающую с требованиями «чистоты» Соглашения и отмены «железнодорожной прагматики». Однако «славонская группа» выдвинула серьезные экономические требования в пользу хорватско-славонской экономики, в том числе – выделения субсидий для развития промышленности. В связи с отклонением Томашичем и Куэном требований «славонской группы» летом 1911 г. она отказалась, в свою очередь, от сотрудничества с баном и основала собственную Партию народного прогресса (Stranka narodnog napretka). В итоге политических дебатов и коллизий сабор в конце 1911 г. вновь был распущен113.

С 1910 г. политические процессы в Хорватии и Далмации стали развиваться в направлении создания единого правашско-клерикального движения. Тогда же Хорватское католическое движение вступило во второй этап своего развития – «молодежь Махнича», ставшая опорой католического движения, утверждала его принципы в сфере просвещения, культуры, общественно-политической и национально-оборонительной деятельности. Посредством воспитания католических интеллектуалов как «апостолов практического христианства» влияние католических организаций распространилось далеко за пределы Загреба. Внимание акцентировалось на задачах и обязанностях «объединенной молодежи» – в «политическом и культурном отношении делать все… для великой борьбы за победу национальной идеи»114. Постепенно католическое движение под руководством Махнича стало одним из самых мощных в Европе115. Так, например, по поводу 70-летия епископа загребская «Katolički list» («Католическая газета») писала: «Епископ Махнич знаменовал собой целое явление в истории хорватских земель, особенно для развития католического движения в Словении и Хорватии, он уберег Словению от либерализма в то время, когда тот набрал силу в Австрии, он первым стал пробуждать дух Хорватии и отделять католиков от либерализма… самым большим утешением для Махнича должно служить осознание того, что в Хорватии сильно развито католическое движение, которое из маленького круга студентов-католиков приобрело характер всеобъемлющей организации, охватывающей все области духовной и материальной культуры»116.

К тому времени Партия Франка настолько дискредитировала себя в глазах общественности безусловной покорностью Вене и венгерскому правительству, что в Вене было принято решение сменить их на клерикальные группы, также преследующие австрийские интересы, но не дискредитированные в такой степени, как Франк. В сентябре произошло историческое совещание лидеров Партии права с представителями высшего римско-католического духовенства в Шибенике, на которой был провозглашен курс на слияние католицизма и хорватства, консолидацию католического населения и фактически объявлялась война тем, кто окажет сопротивление намерениям церкви. Одной из главных составляющих клерикальной акции являлась антисербская направленность.

В результате, в 1910 г. произошло слияние партии Франка с клерикальной группой, объединенной вокруг газеты «Хорватство». Так возникла новая партия клерикальной направленности – Христианско-социальная партия права (Krščanska-socijalna stranka prava), политическим партнером которой стали боснийские клерикалы под руководством Сараевского архиепископа Й. Шталера. Главной целью являлось создание «католического хорватства», направленного против «грековосточного сербства», основой своей программы новая партия провозгласила триализм и возвращение к принципам Анте Старчевича (несмотря на их противостояние великоавстрийским тенденциям). В Далмации и Истрии эмиссары духовенства обратились к правашам с целью заключения соглашения, согласно которому представителям клира будет обеспечен широкий доступ в правашские ряды. Более того, предложение заключалось в прямом присоединении Партии права к словенским клерикальным организациям (оно, правда, не было принято). Тем не менее «массовое вливание» духовенства в ряды правашей привнесло с собой выдвижение на первое место интересов династии и клерикализма (проводником клерикального курса на югославянских землях монархии был самый влиятельный югославянский политик, лидер клерикальной Словенской народной партии, Иван Шуштершич). Особую опасность клерикальная акция несла тем, что праваши включались в югославянскую политику.

Летом 1911 г. представители правашей Хорватии, Далмации, Истрии и Боснии и Герцеговины объявили о создании всеправашской организации под руководством Миле Старчевича, с опорой на словенских клерикалов. Затем последовало объединение старчевичевцев и франко-клерикалов в Хорватии в единую Партию права. Таким образом, католический клир служил для великоавстрийских кругов орудием реализации двух практических задач – превращения правашских групп в опору своей политики и отдаление их от решения национальных проблем хорватского народа и одной геополитической – формирование централизованной германской Великой Австрии. В практическом плане основывались задруги во главе с духовенством, клерикальные газеты и кредитные организации, а также развернута мощная пропаганда против демократической и антиклерикальной политики.

В начале 1912 г. далматинский наместник Никола Нарделли, далматинец по происхождению и противник правашей, был смещен со своего поста и заменен на австрийского немца М. Аттемса. Он не знал сербско-хорватского языка, зато безусловно исполнял директивы Франца Фердинанда и координировал свою политику с клерикальными кругами под руководством Шуштершича.

Праваши, рассчитывая консолидацией рядов реализовать свою традиционную идею – переговоров единой и мощной Партии права с Веной о решении хорватского национального вопроса, просчитались. В январе 1912 г. состоялся всеправашский съезд, на котором был выработан меморандум, врученный императору и престолонаследнику. В меморандуме содержались требования о созыве в Загребе хорватского сабора представителей всех хорватских земель и Боснии и Герцеговины с целью совместной с императором выработки новой основы взаимоотношений Хорватии с монархией. Также подчеркивался суверенитет и государственная независимость Хорватии. Ответом стало заявление Куэна-Хедервари, что Франц Фердинанд выбросит меморандум в корзину, а практическим ответом стало назначение нового бана Славко Цувая и переход к открытой абсолютистской политике117.

Цувай, в отличие от Рауха – человека Вены, был доверенным лицом венгерского правительства. В Хорватии вводилась система абсолютизма, под запретом оказалась почти вся пресса, сабор был распущен. В знак протеста в Загребе начались демонстрации, 12 марта прошли массовые студенческие волнения, охватившие не только Хорватию, но и Далмацию, и Боснию и Герцеговину. Школьники, гимназисты и студенты с патриотическими песнями вышли на улицы в знак протеста против «тирании». Репрессии властей, народное сопротивление и общее ухудшение ситуации были настолько сильны, что оппозиционные партии, прежде непримиримые друг с другом, решились на сотрудничество. В марте 1912 г. Хорватско-сербская коалиция и Партия права заключили соглашение, включающее требования об установлении экономической самостоятельности Хорватии, проведении новых выборов и введении всеобщего права голосования.

Однако ответ венгерской власти, которая сама переживала период острого кризиса, был суров – в начале апреля был введен режим комиссариата, военным комиссаром Хорватии стал сам Цувай. Первым делом был отменен закон о свободе собраний, затем в Бановине постепенно была ликвидирована любая общественно-политическая деятельность. Далматинский сабор прервал заседания в знак солидарности с Хорватией. Далматинские лидеры попытались возглавить сопротивление репрессиям, творимым на юге монархии. Далматинский клуб имперского парламента (Хорватская, Прогрессивная и Сербская партии) попытались устроить обструкцию с целью отмены комиссариата. Однако Хорватско-словенский клуб австрийского парламента (праваши Далмации и словенские клерикалы) под руководством Шуштершича воспрепятствовали этой акции. Более того, они проголосовали за проведение военной реформы в монархии, целью которой являлась увеличение военного потенциала империи. Именно тогда у далматинских правашей возникли обоснованные сомнения в необходимости сотрудничества с клерикальными кругами, которое направлено исключительно на антисербскую деятельность, но никак не на решение насущных социально-экономических проблем самого хорватского народа. С началом Первой балканской войны в Партии права появилось течение, выступающее за активизацию сотрудничества с сербами118.