Югославия в XX веке. Очерки политической истории

Основой работы Куэна-Хедервари стал лозунг «сильное управление» – т. е. формирование административной системы, позволяющей осуществлять неуклонное наступление на автономные права Хорватии-Славонии, а также принцип «разделяй и властвуй», который нашел отражение в мерах по разделению сербов и хорватов путем некоторых уступок и обещаний первым. Итогом должна была стать денационализация Хорватии-Славонии, сведение хорватского национального самосознания до географического уровня и превращение Хорватии-Славонии в несколько областей единого венгерского государства.

Куэн-Хедервари развернул систематическое наступление на Соглашение 1868 г. В период с 1884 по 1887 гг. был проведен ряд законов (о реорганизации судебной системы и управления, об отмене суда присяжных для типографских правонарушений, новый регламент работы сабора и закон о выборах), в результате которых, во-первых, чиновничий аппарат превращался в дисциплинированную армию, которая на всех уровнях – от сабора до органов общинного самоуправления – выполняла задачу подавления оппозиционной активности. Во-вторых, зависимые от власти суды превратились в средство для расправы с оппозиционными изданиями – в результате оппозиция открыто могла проявить себя лишь в саборе. В-третьих, Куэн-Хедервари установил свои правила и в саборе, поскольку новый регламент передал в руки председателя сабора абсолютную власть, который с помощью проправительственной партии не допускал проявлений оппозиционных настроений. Кроме того, Народную партию Куэн превратил в послушный инструмент своего режима и, по сути, она прекратила существование как партия. Таким образом в хорватском саборе оказался мощный административный ресурс венгерской власти, подпитываемый ее благосклонным вниманием в виде включения в систему управления и предоставления экономических привилегий вплоть до сотрудничества с собственным банком Куэна-Хедервари. В результате он настолько преуспел в плане создания системы административного давления и коррупции, что Народная партия утратила следы самостоятельной позиции.

В-четвертых, по новому закону о выборах формировалось саборское большинство, послушное инструкциям бана. Высокий ценз и другие меры привели к тому, что правом голоса располагали всего 2 % населения, что стало своеобразным антирекордом в Европе. При этом правом голоса обладали и чиновники венгерских учреждений, которые наряду с собственно хорватскими чиновниками составляли значительную часть избирателей. Более того, Куэн-Хедервари применил систему «выборной геометрии» – территориальной реорганизации избирательных округов в ущерб тем регионам, в которых предположительно победу могла одержать оппозиция. Избирательный срок продлевался с трех до пяти лет, голосование было открытым – т. е. сторонник оппозиции тут же становился известен.

В экономическом плане в 1889 г. квота в 45 %, определенная соглашением 1868 г. от суммы прямых и косвенных налогов, предназначенная Хорватии-Славонии для покрытия собственных нужд, сокращалась до 44 %. Это положение сохранилось до распада монархии5.

С 80-х годов XIX в. на политическом поле Хорватии-Славонии основными являлись три хорватские политические партии – Народная партия, Независимая народная партия и Партия права, а также Сербская народная самостоятельная партия.

Духовными вождями Народной партии Хорватии были видные представители римско-католического духовенства – джаковский архиепископ Йосип Юрай Штроссмайер и историк, каноник Франьо Рачки. Паства архиепископа насчитывала около 300 000 верующих, под его управлением находились приходы с общим доходом более 1 млн форинтов ежегодно, так что джаковский владыка мог оказывать партии не только моральную, но и солидную материальную поддержку. Штроссмайер утверждая, что культура является основой успешной политической работы, что нет и не может быть политического единства народа без необходимой предпосылки – культурной общности6, финансировал ряд культурных учреждений – Югославянскую академию наук и искусств, университет и Галерею искусств. Его целью было превратить Загреб, а не Белград, в культурно-политический центр «народного единства югославян»7.

По структуре Народная партия не была гомогенной: оппозиционный блок в ее составе (неоформленный официально), представляли «староунионисты»[54] – в основном это была оппозиция одиночек, неудовлетворенных вторыми ролями в политической жизни. Лидером «староунионистов» являлся известный публицист М. Маканц, подвергавший резкой критике политику Народной партии за отказ от концепции федерализма в рамках монархии и также разнородную структуру партии, объединявшую людей с разным политическим прошлым и настолько различными представлениями о будущем хорватского народа, что он ставил под сомнение право партии представлять хорватский народ и именовать себя «народной».

Независимая народная партия появилась в 1880 г. в результате раскола в Народной партии в связи с разногласиями в отношении политики мадьяризации хорватского пространства. Печатным рупором «независимцев» стала газета «Obzor» («Обзор»), в связи с чем членов партии именовали также обзорашами. Среди лидеров партии были такие видные общественно-политические деятели, как М. Мразович, К. Войнович, Ф. Врбанич, к которым вскоре присоединился и Ф. Рачки. Партию поддерживал также архиепископ Штроссмайер, в этой связи партия привлекла в ряды своих сторонников круги интеллигенции, разделяющие идеи Штроссмайера, а также римско-католическое духовенство. В целом партия носила умеренный оппозиционный характер. Ее программа содержала пункты о полной автономии Хорватии, Далмации и Риеки в рамках венгерской части монархии, борьбе против мадьяризации хорватских органов власти и общественных институтов и, по сути, являлась переходной ступенью от дуализма к триализму (формирование третьей, югославянской, государственной единицы Габсбургской монархии). Партия не отказывалась от сотрудничества с другими политическими силами и не впадала крайность беспредельной уступчивости венгерскому правительству, подобно Народной партии. Однако массовой, широкой поддержки народа эта партия не снискала. Со временем отчетливо проявилось ее стремление к сотрудничеству с Партией права (однако против этого был лидер Партии права А. Старчевич, находящийся в остром конфликте со Штроссмайером, Старчевич вообще предпочитал не сотрудничать с другими политическими организациями).

Превращение Народной партии в средство реализации политики Куэна-Хедервари лишило хорватское политическое поле силы, защищающей хорватскую автономию хотя бы на базе соглашения 1868 г. В 1885 г. была создана центристская политическая группа – Центрум – во главе с И. Драшковичем, выступающая за соблюдение соглашения и за реализацию национальных прав хорватов в его рамках. Опирался Центрум на венский двор, рассчитывая на покровительство императора Франца Иосифа. Практически все депутаты Независимой народной партии перешли в лагерь Центрума, партия практически перестала существовать, но и Центрум, не получив столь ожидаемого содействия императора, который, напротив, поддерживал Куэна-Хедервари, распался через год после своего создания.

Ключевым вопросом хорватской национальной политики в конце XIX в. являлась проблема объединения территорий. На путях к поиску путей осуществления задач территориального единства и создания единого хорватского государства перед хорватскими политическими кругами сразу же возникла главная дилемма: способны или нет хорваты разрушить монархию или, по крайней мере, переустроить ее на основе федерализма? Перспектива федерализации Австро-Венгрии выглядела более реалистично, нежели ликвидация монархии как таковой. Лидеры Партии права Анте Старчевич и Эуген Кватерник осью своей политической деятельности избрали идею реализации хорватских интересов посредством «огосударствления» хорватской нации на основе «хорватского исторического государственного права»8. По венгерскому примеру, когда на территории

Венгрии признавалось существование лишь одной, венгерской «политической нации», Старчевич и Кватерник сформировали доктрину о существовании «одного-единственного хорватского политического народа». Теория государственного права хорватов с течением времени стала представлять большую опасность для сербского населения, составлявшего в Хорватии-Славонии и Далмации от одной трети до почти половины населения, особенно в Военной Границе, где сербов было подавляющее большинство9.

Идеологию хорватского национализма в публицистических трудах сформулировал А. Старчевич – культовая фигура хорватской национально-политической жизни. Политическая идеология Старчевича – противника западной цивилизации, анархии, революции и абсолютной демократии – основывалась на простых и ясных формулах. Таковыми являлись тезисы «свободная, независимая, объединенная Хорватия», «Бог и хорваты», «восстановление хорватского исторического государственного права», «в Хорватии существует лишь один политический народ», «ни с Веной, ни с Пештом, но с законным хорватским королем», «в Хорватии не признается ни сербская национальность, ни сербское имя», «самый большой враг Хорватии – Австрия», «хорваты должны позаботиться о себе, славянство их не касается» и т. п. Его национализм сводился к отрицанию всего того, что, по его мнению, не является национальным, он хотел «защитить хорватский дух от всего чуждого» и создать свой идеал «хорвата-гражданина» (Старчевич в определенном смысле стал творцом «civis croatus»).

Спецификой основанного им правашского движения стало соединение в его идеологии государственно-правового историзма, национализма (вплоть до шовинизма) и легитимизма10. Идеологию, ориентированную на славянство или «славянское братство», Старчевич осуждал самым решительным образом, полагая, что «это пустые слова, у этих фантазий нет никаких оснований в прошлом и перспектив в будущем». Он утверждал, что все южные славяне, соответственно, и сербы в Сербии, являются хорватами11 и ввел в политический оборот термин «славосербы» (от лат. «sclavus» и «servus»). Оспаривая этнический характер наименования сербского народа и с претензией на серьезный исторический труд он пытался в ином свете объяснить историю хорватского народа, отстаивая право хорватов на «реставрацию прежней исторической государственности», в ходе создания которой был подчинен и с помощью христианства «абсорбирован» народ – «раб-пленник-кмет» (т. е. сербы). В целом характер правашского движения был непримиримо антисербским, сам Старчевич стал основоположником хорватского эксклюзивизма, генетически обусловившего возникновение впоследствии фашистского усташского движения. В свете событий Второй мировой войны зловещим предзнаменованием выглядят слова Кватерника: «Ах эти сербы – нож в горле моего народа!»12. Являясь рассадником идеологии хорватской национальной исключительности, Партия права ознаменовала собой поворот к идеологии построения этнически чистого хорватского государства. Под последним праваши подразумевали территорию практически всего югославянского пространства, где сербам, словенцам и мусульманам Боснии и Герцеговины предстояло, по представлениям идеологов партии, ассимилироваться в хорватов13.

Правашское течение времени Старчевича не было политической партией в полном смысле, скорее оно являлось общественно-значимым национальным явлением, движением национальных традиций и национальных ожиданий. Партии так и не удалось четко сформулировать свою программу, ее лидеры оставались верны двум основным столпам своей политической идеологии – хорватской национальной идее и отрицанию существующей государственно-правовой системы.

Социальную программу партия практически игнорировала, в том числе и острый аграрный вопрос, не рассматривая возможность проведения земельной реформы с наделением крестьян землей. Она концентрировалась лишь на национальной и государственно-правовой сфере. Однако Старчевич говорил об экономической отсталости хорватских территорий, росте налогообложения и общем обнищании населения. Идеология партии включала также пункты о сохранении традиционного социального порядка (семейной задруги), сопротивлении индустриальной цивилизации и учениям социалистического толка, недопущении раскола нации в виде классовой борьбы, расширении гражданских свобод, введении всеобщего избирательного права, самоуправлении общин и выборов приходского духовенства и епископов.

Интересна позиция Старчевича относительно роли и места римско-католической церкви в жизни хорватского народа. С одной стороны, в его идеологии ясно прослеживается антиклерикальная линия, он полагал, что «всем своим несчастьям хорваты обязаны попам»14. С другой – как бывший священник он оставался убежденным католиком, и в его идеях особенно важной представляется обоснование исторической миссии римско-католической церкви в «растворении с ее помощью в хорватской среде пришлого сербского населения».

Политическая борьба осложнялась тем, что на выборах в сабор административный ресурс власти бросался на поддержку кандидатов проправительственной Народной партии, а в отношении избирателей применялись методы прямого запугивания и подкупа. Это приносило результаты: силы хорватской оппозиции в парламенте были значительно ослаблены. Следствием стал выход правашей за стены сабора: идеи Партии права о независимом хорватском государстве и суверенности хорватского народа получили распространение среди мелкой буржуазии, а также молодежи. Появление на хорватском политическом поле «правашской молодежи» (правашская омладина), которая активно заявила о себе в ходе Народного движения 1883 г., привнесло в жизнь хорватов новый дух и острый интерес к актуальным общественно-политическим вопросам современности.

В 1881 г., после присоединения Военной Крайны, в Хорватии и Славонии с целью защиты сербской национальной индивидуальности и равноправия сербов и хорватов, католической и православной церквей, была основана Сербская народная самостоятельная партия. Сербская оппозиция сгруппировалась вокруг газеты «Србобран», выдвинув требование предоставления сербам церковно-школьной автономии и ревизии венгерско-хорватского Соглашения. Партия поддерживала требование хорватских политических кругов об объединении Хорватии и Славонии с Далмацией, однако позиции сербских и хорватских политических сил в Хорватии-Славонии разошлись по ряду вопросов – оккупации Боснии и Герцеговины, школьной реформы бана Мажуранича и антисербской пропаганды правашей. Югославизм Независимой народной партии также вызывал у сербской общественности недоверие, в том числе в связи с влиятельным положением в ней римско-католической иерархии, воспринимавшейся как угроза политической и экономической основе жизни сербского народа – церковно-школьной автономии. Опасность заключалась и в политике мадьяризации территории Хорватии-Славонии. Однако, несмотря на совпадение интересов сотрудничества Сербской народной самостоятельной партии с хорватскими политическими силами не получилось – хорватские претензии на Боснию и Герцеговину привели к отказу сербской партии от идеи присоединения Далмации к Хорватии-Славонии и сосредоточении исключительно на сербских интересах. В этом направлении в 1884 г. сабор принял закон о церковно-школьной автономии (самостоятельное решение вопросов, касающихся церкви и школьного образования, на церковных соборах, финансирование православных церкви и школы из бюджета, равноправие кириллицы и латиницы). В том же году сербские депутаты сабора в целом поддержали экспозитуру Куэна-Хедервари – Народную партию. Сложившийся расклад политических сил сохранялся до окончания правления Куэна-Хедервари в практически неизменном виде15.

Давление Куэна и – во внешнеполитическом плане – ослабление позиции России на Балканах привели практически к исчезновению идеи общей хорватско-сербской борьбы против монархии под российским патронатом и к значительному подрыву сил хорватской оппозиции в саборе. На выборах 1887 г. праваши потерпели поражение. Фактически с хорватской оппозицией венгерская власть справилась, превратив ее в неопасную для режима группу.

После падения в 1890 г. венгерского правительства К. Тиссы, а спустя три года – австрийского правительства Э. Таафе в монархии наступил период внутренних кризисов. Кризис дуализма охватил период с 1890 по 1903 гг., барьером, отделившим нестабильность от тяжелых потрясений, стал 1895 г. С одной стороны, в Венгрии на власть остро нападала Независимая партия, с другой – ситуацию усугубляли австро-германские столкновения. Общественно-политическая жизнь Хорватии-Славонии в 90-х годах XIX в. в целом ознаменовалась конфликтом между сербскими и хорватскими политическими элитами, в ходе которых в ход шли все средства – отрицание существования сербского/хорватского народов, приписывание культурных достижений лишь одному из них, взаимные распри, претензии и т. д.

В 1892 г. бан Куэн-Хедервари создал финансовую основу для своего режима: при помощи венгерского и германского капиталов был основан Ипотечный банк, находящийся под контролем венгерского правительства и получивший статус привилегированного относительно местных банков. Более того, он являлся монополистом на ипотечное кредитование, составляющее основу банковских операций в аграрной стране. Кроме того, фонды всех местных органов власти Хорватии-Славонии направлялись исключительно в Ипотечный банк. Свое монопольное положение он сохранил до 1907 г.

Кризис дуализма и рост социальной дифференциации (рост числа торговцев и ремесленников, отмежевавшихся от крестьянства и в большинстве своем выдающих займы под проценты) привели к сужению социальной основы сторонников правашей. Утверждение о том, что Партия права представляет интересы всего народа, стало беспочвенным. Изменение социально-экономической ситуации привлекло в ряды правашей римско-католическое духовенство, в основном, молодого возраста, старшее поколение больше поддерживало Независимую народную партию. Почти все католическое духовенство, кроме верхушки, зависимой от власти, находилось в оппозиции – связано это было с усилиями венгерского правительства по проведению церковной реформы, прежде всего, по введению гражданского брака. Опасения, что реформы затронут хорватские территории, способствовало оппозиционным настроениям духовенства16.

Партия права, продолжавшая отстаивать идею создания самостоятельного хорватского государства (не связывая при этом его существование с монархией Габсбургов) рассматривалась в Вене как «изменническая». Ярлык, приклеенный властью, принес партии дополнительные сложности в ее деятельности. Тогда группа правашей, сторонников так называемого современного правашства, выдвинула инициативу приспособления Партией права ее политической программы к существующей политической ситуации и избавления, таким образом, от характеристики «изменников».

С 1891 г. особенно активно эту идею проводили в жизнь Фран Фолнегович и Йосип Франк, каждый на свой манер. Фолнегович прилагал все силы для трансформации партии и превращения ее в мощную и твердо организованную всенародную партию. И небезуспешно – партия действительно расширила свои ряды среди хорватского народа, включая Далмацию и Истрию. Тогда Фолнегович посчитал, что настало время «реальной политики» и попытался наладить контакт с правящими кругами Вены, чтобы «изнутри монархии» работать над осуществлением идеала единой Хорватии. Последняя, по его мнению, отвечает жизненно важным интересам империи Габсбургов, поэтому Хорватия должна стать опорой династии против итальянцев и сербов17.

Одновременно в партии появился человек, полностью изменивший ее идеологию и политическую практику – Йосип Франк[55]. Его вхождение в партийные ряды было связано с экономическими мотивами – он обещал поправить тяжелое материальное положение изданий партии, и руководство решило передать главный печатный орган партии, газету «Hrvatska» («Хрватска»), в его руки, т. е. доверили газету человеку, не разделявшему идеи Партии права. Именно тогда, в 1890 г., начался процесс превращения Партии права в свою полную противоположность – франковскую партию (франковцы). При этом Франк использовал имя и авторитет Старчевича, подчинив его, уже к тому времени тяжело больного и пожилого человека, своему влиянию. Таким образом Франк не только фактически уничтожил изначальную Партию права, но, более того, ему удалось убедить большинство членов партии и ее сторонников в том, что именно он отстаивает «чистоту» идей Старчевича.

Франк также стремился убедить правящие круги Австрии, что партия явлется про-династической и может быть полезной монахи, а ее деятельность не противоречит интересам ни Австрии, ни Венгрии (Старчевич всегда выступал категорически против подобного подхода, полагая, что государственно-правовые изменения в монархии после 1848 г. являются незаконными). С этого времени от прежнего правашства остались лишь формальные лозунги. Франк утвердил новое направление развития Хорватии – «стать мостом, по которому Австрия вступит на Балканы». Он также инициировал систематическую антисербскую пропаганду и антисербскую деятельность Партии права.

Изменения в идеологии партии заключались в том, что от ультрарадикальной антидуалистической оппозиции партия трансформировалась в «мягкую» оппозицию Куэну-Хедервари. «Современные» праваши взяли курс на объединение с обзорашами (реанимировавшими себя как партия после распада Центрума Драшковича), переговоры с которыми закончились в 1894 г. принятием общей программы. В качестве основного принципа деятельности она декларировала «хорватское государственное право», а своей главной задачей ставила использование законных средств для того, чтобы хорватский народ, проживающий в Хорватии, Славонии, Далмации, Риеке с окрестностями и Междумурье, Истрии и Боснии и Герцеговине, объединился в единое государственное образование в рамках Габсбургской монархии. Это было компромиссное решение: обзораши перешли на позицию правашей относительно предполагаемых границ хорватского государства, праваши, в свою очередь, согласились решать хорватский вопрос в рамках монархии. Однако именно в этот момент Франк неожиданно выступил против, положив начало острым дискуссиям, перешедшим в серьезные столкновения двух партий. Так была ликвидирована опасность для режима Куэна-Хедервари со стороны так, по сути, и не сложившейся объединенной хорватской оппозиции. Сама же программа, нечто среднее между дуализмом и триализмом, являлась основой деятельности хорватских оппозиционных групп вплоть до ликвидации монархии.

В июне 1894 г. была предпринята попытка создания единой Партии права «всех хорватских территорий», однако реализации этих планов неизменно противостоял Франк, взявший в свои руки руководство партией в Загребе. Внутренние конфликты привели к попытке Фолнеговича, а также далматинской и истринской группы правашей отстранить Франка от руководства. Однако именно в это время произошло событие, использованное Франком для контрнаступления. В ходе визита австрийского императора Франца Иосифа в Загреб в сентябре 1895 г. загребская молодежь, в основном студенты, провела акцию сожжения венгерского флага (перед памятником бану Елачичу), чтобы продемонстрировать то, что Хорватия не является покорной венгерской провинцией[56]. Хорватская общественность студенческую акцию приветствовала единодушно, хотя сами ее участники подверглись репрессиям со стороны властей – арестам и исключению из университета. Правда, большинство исключенных студентов затем продолжило обучение в Пражском университете, впитав там еще более радикальные политические идеи[57].

Фолнегович, исходя из опасений, что акция протеста подорвет его усилия по приходу партии к власти на основе умеренной оппозиционной платформы и в целом по созданию продинастического образа, выступил с осуждением действий молодежи. В результате в рядах партии в 1895 г. произошел раскол: из ее рядов вышли Франк, А. Старчевич, М. Старчевич и Э. Кумичич, основавшие клуб Чистой (Истинной) партии права, а затем создавшие новую – Чистую партию права (ЧПП или франковцы, 1895–1910)18. Эта партия встала на наиболее экстремистскую позицию в отношении сербского народа и создания «единого независимого хорватского государства, объединяющего все принадлежащие хорватам на основе исторического права территории». ЧПП стала издавать газету «Hrvatsko pravo» («Хорватское право»), оставившая за собой прежнее название – Партия права (1895–1903), которую возглавил Фолнегович – газету «Хорватское отечество» («Hrvatska domovina»), в связи с чем за последними закрепилось название домовинаши.

Между двумя группами правашей разгорелась беспощадная борьба, в которой каждое крыло пыталось присвоить себе авторитет А. Старчевича. При этом франковцы вначале склонились к либеральному направлению, а домовинаши – к клерикальному. С течением времени сильнее всего проявило себя клерикальное направление, на сторону которого постепенно перешел и Франк19.

В феврале 1896 г. умер Анте Старчевич. Правашские партии, существовавшие после 1895 г., представляли собой взаимно конфликтующие течения, ни одному из которых не удалось приблизиться к его влиянию и авторитету. Дальнейшая идейная эволюция франковцев и домовинашей заключалась в том, что Фолнегович постепенно склонялся к дуализму, а Франк уверенно дрейфовал к безусловному подчинению Вене. Со временем бановинское правашство свелось только к франковскому движению.

Период 1883–1903 гг. стал временем крайнего обострения сербско-хорватских отношений. В Хорватии сербские политические факторы во многом поддерживали Куэна-Хедервари, который, в свою очередь, старался превратить их в послушный инструмент своего режима. Хорватские правашские круги изображали сербов как «врагов свободы хорватов», сербы в ответ на усиление хорватской политики в Боснии и Герцеговины и в Приморье видели «руку Вены» и обвиняли хорватов в «прислуживании Австрии»20.

Начало XX в. в монархии ознаменовалось резким обострением политической ситуации. Тяжелый внутренний кризис вызвали национальные столкновения в Чехии, конфликт австро-германских с венгерскими правящими кругами, новый виток мадьяризации, вторгшейся в культурно-просветительную сферу невенгерских народов, а также экономическое и политическое усиление Германии (вплоть до появления в монархии течения, нацеленного на распад монархии и присоединение к Германии немецких и славянских территорий).

В начале столетия Королевство Хорватия и Славония являлось одной из наиболее экономически отсталых территорий Австро-Венгерской монархии. Несмотря на то, что в первом десятилетии число индустриальных рабочих на его землях выросло на 90 тыс. чел., основой экономики оставалось сельское хозяйство21. Главная проблема заключалась в невозможности для крестьян приобрести землю, основную прибыль из сельхоз-производства извлекали банки и иностранцы, в их руках оказались практически все значительные земельные владения. Население в основной массе беднело, крестьянство «увязало в векселях и ипотеках», становясь «рабами капиталистических банков и ростовщиков»22. Публицисты того времени отмечали: «иностранец, заклятый враг нашего рода, надменный венгр или лукавый немец, скупает земли наших крестьян и заселяет их, строит себе школы и вытесняет хорватов из Хорватии»23. Слаборазвитая индустрия, большая часть которой состояла из иностранных предприятий с венгерским капиталом, не могла вместить всех нуждающихся в заработках. В результате около одной десятой части населения вынуждено было переселиться в более развитые страны. В целом в период с 1900 по 1914 гг. из Хорватии и Славонии за границу (преимущественно в США) переселилось около 230 000 чел.24

На фоне сокрушительного поражения оппозиции на выборах 1901 г. на политическом пространстве Хорватии-Славонии наступили значимые перемены: политические процессы получили развитие в двух направлениях – образование новых партий и движений и слияние прежних политических групп; политически активные слои хорватского общества раскололись на два основных противоборствующих фланга – либерально-демократический и консервативно-клерикальный.

Новые идеи, вызревшие в среде весьма воинственно настроенной прогрессивной молодежи (напредна омладина, 1897–1903) выразились в отречении от правашской доктрины об исключительно хорватском характере хорватского пространства, выдвинув вместо нее тезис о единстве хорватов и сербов; взамен католической направленности хорватской культуры они обратились к критике римско-католической церкви и обличению клерикализма; отвергли прежнее культурное наследие и мировоззренческие ценности как «устаревшие» и обратились к их источнику за хорватскими пределами – к идее общеславянского единства или к либеральной идеологии25. В 1896 г. была основана организация «Объединенная хорватская и сербская омладина». Печатным рупором ее идей стал альманах «Narodna misao» («Народная мысль»), на переломе веков выступивший с критикой существующей политической ситуации, основное внимание уделяя актуальной общественно-политической проблематике, но не обходя вниманием области науки, культуры и искусства.

Организационно прогрессивная молодежь оформилась в 1901 г. Через год домовинашская Партия права и обзорошская Независимая народная партия соединились под именем Хорватская оппозиция, которая постепенно смягчила свое прежде неприязненное отношение к омладине. В 1903 г. Хорватская оппозиция продолжила деятельность под именем Хорватская партия права (Hrvatska stranka prava, 1903–1910) – так была оформлена партия, объединившая домовинашей, обзорашей и омладину. Таким образом впервые после десятилетнего перерыва хорватская оппозиция было консолидирована (однако на очень краткий период).

Новая волна развития омладинского движения появилась в условиях борьбы хорватских городов против венгерского доминирования, развернувшейся в 1903 г. Тогда о своем протесте, как следует из донесений чиновников о волнениях в Загребе, заявили «не только студенты университета, но и дети в возрасте 10–14 лет, выступившие впереди всех, разбивая окна при поддержке интеллигентных слоев населения и журналистов». Среди агитаторов в донесениях как «особо агрессивный и опасный» отмечался С. Радич26.

В том же 1903 г. в Хорватии-Славонии была создана Сербская народная радикальная партия (Srpska narodna radikalna stranka). Весной 1904 г. лидеры прогрессивной молодежи приступили к изданию собственной газеты «Pokret» («Движение»), тем самым продемонстрировав нежелание продолжать деятельность в рамках Хорватской партии права. В декабре 1904 г. была создана их собственная Прогрессивная партия (Napredna stranka или напредняки, 1904–1906), ставшая впоследствии главным союзником политики «нового курса» в Далмации. Тогда же, в декабре 1904 г. была основана и Хорватская народная крестьянская партия (ХНКП, Hrvatska pučka seljačka stranka) под руководством братьев Антуна и Степана Радичей.

Хорватская народная крестьянская партия отличалась и от «старых» партий, и от омладинского движения. Основы ее идеологии сформулировал А. Радич: основу народа составляет крестьянство; народную культуру следует поднять до уровня современной цивилизации; крестьянство должно стать главным политическим фактором; народная культура должна включить интеллигенцию, образованную в чуждом духе; основой народной крестьянской культуры является римско-католическая религия; между южными славянами следует развивать идеи братства и солидарности. В 1899 г. А. Радич основал газету «Dom» («Дом»), сыгравшую важную роль в идейном оформлении ХНКП. В то время как Антун являлся идеологом партии, его младший брат Степан возглавил практическую политическую и пропагандистскую деятельность.

В национальном вопросе Радичи не поддерживали Соглашение 1868 г., выступали за федеративное переустройство Австро-Венгрии с созданием пяти бановин: альпийской (немецкой), польской, чешской, галицийской и хорватско-сербско-словенской. Центром последней бановины предполагался Загреб.

Расхождения С. Радича с омладиной было обусловлено различным подходом к ряду вопросов: в то время как омладина уделяла значительное внимание социальной проблематике, Радичи относились к ней скорее негативно, осуждая социалистическое учение и идею революционных изменений общественных отношений, предпочитая мирную эволюцию и культурно-экономический прогресс народа. Тем не менее в целом братья Радичи выступали против имущественного расслоения в хорватском обществе и подвергали критике крупный капитал (особенно иностранный), считая необходимой проведение аграрной реформы с ограничением земельных владений до 300 га с выплатой компенсаций для тех, у кого излишки земли пришлось бы отрезать.

Объединяли Радичей с омладиной требования демократизации общественной жизни, осуждение политики оппозиции в «государственно-правовом направлении» и поддержка идеи хорватско-сербского единства27. Так, ХНКП выдвигала требование о введении всеобщего голосования и была пронизана «народническими настроениями». Ее социальная опора – крестьянство – была несравнимо более сильной, нежели у напредняков, однако ее политическая деятельность была ограничена избирательным правом, исключавшим широкие народные массы из процесса участия в выборах. Именно в связи с ограниченной избирательной активностью населения взлет партии начался после реформы избирательной системы 1910 г., а в общем югославянском государстве, созданном в 1918 г., ХНКП стала ведущей политической силой хорватов28.

Социал-демократическое движение получило развитие на территории Срема, восточной Славонии и Хорватского Загорья. Оно выразилось в создании осенью 1894 г. Социал-демократической партии Хорватии и Славонии, первой югославянской социалистической партии. В 1895 г. был проведен первый конгресс Социал-демократической партии Хорватии и Славонии, принявший проект программы партии. В основном он базировался на Эрфуртской программе германской социал-демократии, но в отличие от нее включал требования о легализации профсоюзов, а также национальную и аграрную программы. Кроме того, процесс перехода от капиталистической к социалистической стадии развития предполагался не революционным путем, а исключительно легальными средствами. В национальном аспекте проект содержал пункты о расширении хорватской автономии, необходимости культурного единства югославян и отрицал какое бы то ни было национальное или религиозное доминирование одного народа. Социалисты были единственными, кто последовательно отстаивал идею хорватско-сербского сотрудничества. Программа была принята на втором конгрессе партии в 1896 г. и оставалась в силе до 1914 г.29

Примечательно, что Й. Франк попытался взять под свой контроль и социалистическое движение в Хорватии-Славонии. Так, в 1895 г. он основал альтернативную, националистическую организацию хорватских рабочих, целью которой была, во-первых, борьба с социалистами, а во-вторых, превращение движения в еще одну франковскую организацию. В противовес Франку домовинаши, влияние на которых оказало римско-католическое духовенство, основали христианско-социальную организацию по примеру схожих объединений в Австрии и Словении. Также противниками социалистической идеи выступала прогрессивная молодежь.

В 1895 г. возникло крестьянское социалистическое движение в Среме, определяющую роль в котором сыграл известный сербский социалист Васа Пелагич. Однако власть Куэна-Хедервари беспощадно расправилась с социалистическим движением в Хорватии-Славонии посредством проведения судебных процессов («митровский процесс») над членами загребского руководства социалистов. Хотя обвинению не удалось доказать ни одного пункта обвинительного заключения, обвиняемые, включая лидеров движения И. Анцела и В. Корача, были осуждены на тюремное заключение.

Политическая деятельность католической церкви. Принципиально новым явлением в общественно-политической жизни Хорватии стал клерикализм – стремление высшей римско-католической церковной иерархии получить доступ к контролю и управление общественно-политическими процессами. Начало этому новому политическому явлению положил 1897 г., когда в рамках домовинашско-обзорашской коалиции с целью противостояния напреднякам и социалистам была сформирована самостоятельная клерикальная организация.

Несмотря на выдвижение к началу XX в. на первый план общественно-политической жизни светской интеллигенции, роль духовенства по-прежнему оставалась решающей. Клир контролировал такие сферы, как национальное просвещение, политическую борьбу в ходе избирательных кампаний и организации национального характера30. Таким образом, единственным влиятельным представителем политических интересов хорватского народа в тот период, как подчеркивает современный хорватский историк Ю. Кришто, являлась католическая церковь, представители которой успешно отбивали критику, утверждая, что недовольство народа обусловлено либо бюрократией, либо коррупцией. Либеральные же круги выражали уверенность в «оглуплении» народа духовенством и его «противодействии прогрессу», церковные иерархи, напротив, были уверены в том, что «прогресс несет в себе неминуемую гибель»31.

Однако в целом распространение к началу XX в. либерализма и неразрывно связанного с ним антикатолицизма (и – более широко – антихристианства) на хорватских землях заметно ослабили положение католической церкви. Большинство представителей клира, столкнувшись с этим явлением, не знали и не могли знать, как следует реагировать на это новое явление. Однако римско-католическая церковь не осталась сторонним наблюдателем попыток низвести ее влияние в обществе. Охарактеризовав либеральные движения «изощренными спекуляциями идеальными понятиями просвещения, прогресса и свободы»32, представители католической иерархии предприняли «контрнаступление» с целью расширения общественно-политического, социального и культурного влияния церкви. Новые идеи должны были обрести практическое применение, и этой цели был подчинен Первый общехорватский католический конгресс (Загреб, 3–5 сентября 1900 г.).

Конгресс стал точкой отсчета в организационно-идеологическом оформлении хорватского католицизма и получил как у современников, так и у последующих исследователей характеристику создателя «клерикальной программы на весь XX в.»33. Принципиальным отличием деятельности клира в XX в. от предыдущего периода стал выход из рамок политических партий, самостоятельная общественно-политическая деятельность вплоть до усилий по постановке политических партий под свой контроль.

Боснийский архиепископ Йосип Штадлер, определивший путь развития хорватского национального движения в Боснии и Герцеговине, сформулировал основные цели клерикальной деятельности – закрепление консервативного клерикального компонента в идеологии хорватского национального движения. Аргументируя необходимость проведения католических съездов, Штадлер указывал, что «поздно готовиться к войне, когда она уже идет, если хочешь стать героем в войне, готовься к ней во время мира… Католические конгрессы – это боевые учения для подготовки к войне»34. Он, приняв на себя роль флагмана хорватского национального движения, взял курс на слияние политического клерикализма и общественно-политической жизни, при этом вся последующая религиозно-политическая деятельность боснийского архиепископа стала носить ярко выраженный воинствующий характер.

Для участия в работе Первого общехорватского католического конгресса в небывалом количестве собрались хорватские прелаты: Загребский архиепископ Юрай Посилович, Джаковский архиепископ Йосип Юрай Штроссмайер, епископ острова Крка Антун Махнич, Люблянский епископ Антун Еглич, епископ Дубровника Йосип Марцелич, Боснийский архиепископ Йосип Штадлер и др. На первом торжественном заседании присутствовало 5 тыс. человек35.

На конгрессе были поставлены три основные задачи: отделение католиков от «гибельных» либеральных и революционных течений, определение религиозно-национальной программы хорватского народа и поиск наиболее эффективных методов ее реализации. В целом была сформулирована общая парадигма общественно-политической практики римско-католической церкви на югославянском пространстве.

Так, для решения вопроса о территориальных границах хорватов выстраивалась сложная схема. Вначале следовал вывод о том, что обязательной предпосылкой для выполнения хорватским народом миссии, возложенной на него римско-католической церковью, является появление устойчивого хорватского национального сознания. Затем этническое самосознание должно укрепиться и распространиться «среди близких хорватам народов», «на хорватских территориях». Относительно конкретных национальных целей архиепископ боснийский Й. Штадлер провозгласил «Да здравствует боснийская Хорватия!»36.

В результате работы конгресса был принят ряд резолюций. Одной из наиболее знаменательных является резолюция относительно перспектив развития католической жизни. Ее пункты утверждали необходимость воспитания мирян католической церкви в Хорватии в направлении рационального знания догматов, прав, устройства и истории церкви с целью ее защиты наряду с духовенством и под руководством епископата. Также предполагалось основание в Загребском университете Католического союза для студентов-католиков. Католикам предписывалось исполнять гражданские права и обязанности согласно церковному закону, но в случае противоречия государственных постановлений им следовало под руководством епископата использовать все моральные и правовые средства с целью упразднения законов, противоречащих церковным37. В рамках борьбы за права церкви на территориях с достаточно развитой системой политических партий выраженного христианского характера не рекомендовалось создавать отдельные католические партии, поскольку они могут расколоть, ослабить ряды католиков и воспрепятствовать доступу католикам, имеющим иные политические взгляды.

Последняя часть работы конгресса была посвящена социальному вопросу. В развернувшейся дискуссии авторитетный священник Ф. Иванишевич выделил основные препятствия для развития благосостояния хорватских земледельцев: практически непреодолимые барьеры в получении кредитов, отсутствие средств для рационализации хозяйствования, плохо развитое транспортное сообщение и т. п. Картина, нарисованная Иванишевичем, отражала тяжелые условия борьбы за существование хорватских крестьян. В частности, он отметил бесполезность взывания к чувству христианского милосердия богаташей, владельцев значительных земельных угодий, которые, за редким исключением, стремятся не облегчить жизнь крестьян, но, напротив, всеми правдами и неправдами отнять у них последнее имущество, прежде всего, землю. Для этого использовались различные средства, в том числе предоставление займов под высочайшие проценты и на очень короткий срок. В этом случае неурожай или стихийное бедствие приводили к продаже с молотка земли крестьянина в счет погашения долга. Патриотично настроенный католический священник, указывал Иванишевич, не может равнодушно наблюдать за подобными случаями бессмысленного и неоправданного «сдирания трех шкур» с плеч несчастных землепашцев. Выходом из порочной системы отношений, по его мнению, является пример организации крестьянских сберегательных касс и касс взаимопомощи в Германии, Бельгии, Франции, Италии и даже в различных частях Австрийской империи – Чехии, Тироле, Истрии, Каринтии и Крайне. Проблема хорватских крестьян и их пастырей, по мнению Иванишевича, заключается в разрозненности и отсутствии единого долгосрочного плана действий, в оторванности центров хорватской национальной жизни – городов, где сконцентрирована интеллектуальная и финансовая элита, от основной массы населения.

Иванишевич был одним из немногих, кто критиковал устроителей конгресса за стремление «скроить великую Хорватию на основе великих программ», при этом совершенно выпуская из вида самую большую часть населения – крестьян. В результате «пропадают целые села, одно за другим», земледельцы разоряются, они вынуждены искать лучшей доли в чужых краях, «на их место приходят иностранцы, скупают собственность, поселяются на хорватских землях и уничтожают хорватский дух и католическую веру». Основание под руководством священников нескольких сотен задруг, работа духовенства в школах с целью развития и укрепления среди населения христианского духа позволит, по убеждению Иванишевича, во главе с римско-католической иерархией создать «великую организованную армию хорватских крестьян, обороняющих и сохраняющих католическую веру и хорватское отечество»38.

Тем не менее резолюции по наиболее насущному социальному вопросу напоминали печальную формулу «разговоров в пользу голодающих»: в них рекомендовалось улучшение гигиенических и жилищных условий рабочих39. Таким образом, на конгрессе выявилось несоответствие между уровнем поставленных задач (борьба «по всей линии фронта» с наступающим капитализмом в социально-экономической области и либерализмом в сфере идеологии) и способами их реализации (не изменяя существующего положения вещей укрепить традиционными средствами влияние римско-католической церкви и принципы католицизма в общественном сознании)40.

На конгрессе также был поставлен вопрос: угрожает или способствует развитию национальных и патриотических чувств универсальная католическая церковь? Ответ неожиданно прозвучал как программная установка: «римская церковь давно признает важность национальности, которая для отдельных народов является даже более широким понятием, нежели родина», «отечество может перестать существовать с ликвидацией государственных границ, в то время как некоторые национальности охватывают собой несколько государств и создают в этом веке свои государства, невзирая на географические границы государств, основываясь на силе своего культурного единства». На основании данного посыла был сделан вывод о бессмысленности для хорватов стремится к созданию независимой национальной католической церкви41.

Таким образом, главной целью, заявленной на конгрессе, стала консолидация хорватского общества во главе с римско-католической церковью как наиважнейшим национальным институтом и на основе разветвленной системы католических обществ, направленных на развитие национального сознания. Подчеркивалось, что у хорватского народа особая историческая миссия как «оплота христианства» («Antemurale Christianitatis»). После окончания Загребского конгресса на хорватских землях отмечается возникновение «организованного католицизма». По итальянской, австрийской и германской моделям параллельно друг другу стали развиваться христианская демократия, Хорватское католическое движение и Социальный католицизм (позднее оформившийся в так называемый L'Azione Cattolica – Католическую акцию[58]), с четко выраженными общественными и политическими целями, где смешивалось «временное земное» и «вечное духовное». Путаница между этими течениями зачастую возникала вследствие того, что всеми тремя направлениями зачастую руководили одни и те же люди42.

Хронологически Хорватское католическое движение (ХКД) охватывает период с 1900 по 1941 гг., подразделяясь на три главных этапа: 1900–1918, 1919–1929 и 1929–1941 гг., каждый, в свою очередь, содержит собственные внутренние фазы развития. Так, на первом этапе Хорватского католического движения можно выделить следующие периоды: 1900 по 1910 гг. – «время Махнича», характеризющееся появлением первых лидеров, определением целей и формированием программы и основных участников. Вторая фаза (1910–1912 гг.) являлась «золотым периодом» католического движения, когда деятельность католической церкви в разных сферах общественной жизни получила мощное развитие. На третьей фазе (1913–1918 гг.) Хорватское католическое движение характеризовалось «духовной метаморфозой», в ходе которой «взрывные» подъемы активности сменялись полной стагнацией. В это время авангард движения развил идеологию ХКД привнесением трех новых идей: о национальном единстве хорватов, сербов и словенцев, о церковной унии с использованием кирилло-мефодиевской традиции и о необходимости смягчения антагонизма католической церкви с «либералами» ради сохранения целостности доктрины национального единства южных славян. Однако все указанные идеи и методы их реализации относились не столько к церковной, сколько к политической сфере, что и обусловило поворот лидеров ХКД к данной области общественной жизни43.

На первом этапе ХКД формировалось без четкой программы или плана действий, его базовые идеи и методы вырабатывались на практике. Священник Б. Перович, один из видных активистов ХКД, в своих мемуарах отмечал, что до начала Первой мировой войны оно развивалось на основе принципов и норм европейской христианской демократии и постепенно охватывало разные области общественной жизни, преуспев на религиозно-образовательном, просветительском, информационном, культурном, социальном и экономическом фронте деятельности. Это было, как он указывает, время пробуждения национального самосознания, понимания необходимости объединения хорватских земель для образования современной нации, прежде всего территорий, находящихся в составе разных государственных образований с различной политической и общественной системой и иным религиозным и культурным менталитетом44.

Первостепенной задачей ХКД стало построение общества, пронизанного католическими христианскими ценностями, второстепенной – борьба с либеральными и революционными течениями. Католическая паства, «не позволяя запереть себя в гетто», «вступила в открытый диалог с современным обществом, разговаривая с ним универсальным языком, охватывающим и объясняющим прошлое и будущее, понятным как широким слоям населения, так и образованным людям»45.

Поставленные задачи с успехом начал выполнять епископ А. Махнич (1850–1920), профессор богословия Горицкой семинарии. Именно он стал вождем католического движения на хорватском пространстве, где сыграл одну из ключевых ролей как в истории католической церкви, так и в хорватской общественно-политической жизни. Прибыв в 1896 г. из Словении в Хорватию, он принял одну маленькую и бедную епископию на о. Крка. Тогда никто не расценил это как значимое событие. Более того, духовенство банской Хорватии, крайне чувствительное к «национальному вопросу», было изначально не особо доброжелательно настроено к епископу-«чужаку» и с глубоким недоверием отнеслось к появлению под его руководством молодежного католического движения. Однако новый епископ очень быстро зарекомендовал себя как человек, ревностно отстаивающий национальные интересы своей новой паствы. В 1899 г. Махнич основал типографию и приступил к изданию газеты «Pučki prijatelj» («Народный друг»)[59]. Под его руководством началось формирование хорватского молодежного католического движения с целью «очищения» хорватского католицизма и общественно-политической жизни от «либеральных примесей». Первой мерой, от которой ведет свой отсчет Хорватское католическое молодежное движение, стал призыв А. Махнича к духовному обновлению и развитию массовой просветительской деятельности в народе. На его призыв откликнулось духовенство Крка, Сеня, Сплита и Осиека – И. Буткович, А. Алфиревич, М. Павелич и М. Маньянич, немного позднее – загребский, боснийский и джаковский клир46.

В Хорватии, соответствии с принятыми на Первом общехорватском католическом конгрессе решениями в 1900 г. в Загребском университете был основан Католический союз, объединяющий студентов-католиков и ряд «академических» (студенческих) обществ религиозно-просветительного характера. Основоположниками студенческого католического движения стали И. Буткович и Л. Маракович, в период обучения в Вене создавшие в 1903 г. общество «Хорватия» («Hrvatska»), ставшее примером организации студенческих католических обществ и в других университетах империи.

На создание клерикального хорватского течения повлиял внешний фактор – в 1903 г. с изменением на папском престоле (наследником Льва XIII стал Пий X) отношения между Ватиканом и Австро-Венгрией значительно улучшились.

В мае 1904 г. под эгидой епископата была основана Хорватская католическая типография, издававшая газету «Хорватство» («Hrvatstvo»). В 1907 г. в Загребе был основан хорватский католический студенческий клуб «Домагой», ставший центром католического движения Хорватии47. Кроме того, появились общества «Препород» в Граце, «Качич» в Инсбруке, «Дан» в Белграде, «Крек» в Праге, «Антунович» в Будапеште и «Бакула» в Далмации. Члены этих обществ проводили совещания с теологами и организовывали в период каникул лекции среди населения. С этой целью были созданы также особые «каникулярные» молодежные организации, как «Павлинович» в Сплите и Задаре, «Добрила» в Пазине, «Мартич» в Сараеве, «Штроссмайер» в Джакове и «Качич» в Загребе. В 1910 г. в Загребе был создан единый «Хорватский католический студенческий союз», хорватские литераторы объединились в «Литературное общество Св. Иеронима», издававшее свой «Вестник» (в 1913 г. это общество насчитывало 35 тыс. чел.). Между католическими организациями существовала тесная дисциплинарная, организационная и идейная взаимосвязь. Каждое создаваемое общество было обязано иметь соответствующую финансовую основу48.

В первом периоде развития ХКД кроме уже существующих католических изданий «Dan» («День»), «Vrhbosna» («Вся Босния»), «Katolički list» («Католическая газета») и др. был предпринят выпуск католических изданий «Hrvatska straža» («Хорватский страж»), «Jutro» («Утро») и «Hrvatstvo» («Хорватство»), отстаивавших положения конгресса и идею всеобщей католицизации Хорватии как форпоста христианства. Затем появилось еще около 20 газет, ориентированных на учащихся и студентов, а в 1913 г. епископ Махнич основал газету книжного обозрения «Hrvatska prosveta» («Хорватское просвещение»), ставшую центром хорватской католической литературы и мощным фактором развития хорватской культуры.

В частности, в «Хорватском страже», редакторами которого были иезуиты А. Алфиревич и Ф. Бинички, цель деятельности декларировалась как поддержка созданной папой Львом XIII организации «Praeservacio fidei» для сохранения и защиты католической веры. «Хорватский страж» являлся «хранителем» хорватского народа от проникновения «либеральной заразы», защитником католицизма. Но защитником «любой ценой» всего того, что сам епископ Махнич считал католическим49. Он полагал, что одним из основных преимуществ римско-католической церкви является ее способность быть «воинствующей», поэтому неудивительно, что в идеологической системе епископа так часто встречается армейская терминология: верующих он отождествлял с войском, а положение и роль церкви в обществе – с боевой диспозицией. Радикализм Махнича и его журнала заключался в абсолютной недопустимости иных взглядов даже не на церковные или национальные, а на философские и культурные вопросы, за что его упрекали другие церковные иерархи50.

На первом этапе деятельности ХКД был создан Сеньорат, верховный орган движения. Махнич решил предоставить право руководства движением особой «коллегии» студентов, завершивших обучение. Именно они имели право называться «сеньорами», в их компетенцию входило определение направлений деятельности всего Хорватского католического движения.

Среди крестьян предпринимались попытки создания молодежных католических обществ, однако основными организациями католической церкви на селе оставались организации Католической акции – «Мариинские конгрегации». Созданные иезуитами еще в XVI в., в 1855 и 1910 гг. они были реформированы (энциклика «Regale comuni»). В Хорватии, Славонии, Далмации, Боснии и Герцеговине в 1910 г. их насчитывалось около 80, позднее это число значительно выросло. В рамках «Мариинских конгрегаций» создавались ячейки с разделением по полу, возрасту, профессии и месту проживания (самой ответственной считалась категория юношей и девушек от 14 до 25 лет). «Мариинские конгрегации», задуманные как «апостолат мирян», кроме социального и национального воспитания, выполняли и вполне определенные политические задачи. Под контролем священника на заседаниях конгрегаций обсуждались актуальные жизненные проблемы в соответствии с учением католической церкви. В предвыборный период проводились отдельные заседания обществ, где осуществлялась агитация в пользу клерикальных кандидатов и осуждались свободомыслящие политики, т. е. в конгрегациях епископы напрямую обращались к населению с указаниями, за кого надо голосовать. Кто впоследствии не голосовал за католических кандидатов, исключался из конгрегации «в связи с нехристианским образом жизни»51.

Среди рабочих была предпринята попытка создания «Хорватского христианского рабочего союза». Его целью было оказание рабочим помощи в борьбе против капитализма, но в связи с тем, что до 1914 г. на хорватских территориях практически не было рабочего класса, деятельность церкви в этом направлении особым успехом не увенчалась.

Первые годы работы ХКД показали, что хорватское духовенство в своих общественно-политических воззрениях не однородно. Оно разделялось на сторонников Й.Ю. Штроссмайера, А. Старчевича, приверженцев группы «Хорватство» и ее противников и т. д. Кроме того, «старшее» поколение духовенства, в основном в той или иной форме включенное в деятельность политических партий, тезис Махнича о культурно-просветительной борьбе в молодежной среде стало воспринимать крайне негативно, полагая, что она только усиливает, а не ослабляет «безбожные настроения молодежи», в то время как участие католиков, особенно церковных иерархов, в политических партиях необходимо. Разгоревшаяся полемика Махнича и его последователей с прогрессивной молодежью с одной стороны и «старым духовенством», с другой, привели к обратному результату: большая часть интеллигенции (ученые, преподаватели, студенты и даже учащиеся гимназий) перешла на отстраненную позицию, которой в равной степени был чужд как радикальный католицизм движения Махнича, так и атеизм напредняков52. Прекращение выхода газеты «Хорватство» в 1910 г. и общее ослабление антикатолической агитации на хорватских территориях закрыло первую фазу в истории ХКД.

Далмация и Истрия. Далмация[60] по Кампоформийскому миру (1797) была передана Австрии и находилась под ее непосредственным управлением вплоть до 1918 г. (За исключением 1805–1813, когда Далмация, захваченная Наполеоном, входила в состав Иллирийских провинций). Практически все основные политические силы Королевства Хорватия-Славония жизненно важным считали «далматинский вопрос» и благоприятное его разрешение (в нужном для хорватов направлении) называли важнейшей стратегической задачей хорватской национальной политики. Требование о присоединении Далмации к Хорватии-Славонии было выдвинуто политическими силами банской Хорватии сразу после обновления политической жизни в 1860–1861 гг. В «территориальной целостности Триединого Королевства Хорватии-Славонии-Далмации» они видели основу для его стабильного положения в монархии и ведущей роли среди остальных югославянских территорий.

Вслед за началом формирования политических партий в банской Хорватии в Далмации в 1861 г. была основана Народная партия (народняки)[61], у истоков которой стояли видные хорватские и сербские общественно-политические лидеры. Первоначально далматинская Народная партия являлась единым фронтом сербских и хорватских политических сил, она способствовала смягчению сербско-хорватских противоречий, ее сторонники говорили на общем, «югославянском», «сербско-хорватском» языке53. Основной формой сопротивления политике Вены являлись усилия по расширению использования национального языка[62] вместо итальянского и немецкого в системе местного далматинского управления и образования. Это была борьба за просвещение и культуру, в широком смысле – борьба за консолидацию народа на культурной основе.

С момента своего создания партия должна была выработать позицию применительно к острым общественно-политических проблемам и вызовам – присоединение Далмации к Хорватии (главный пункт в программе партии), отношение к власти, сербскохорватские взаимоотношения, югославянская политика, столкновение либерального и клерикального течений. По всем этим аспектам расхождения наблюдались не только между хорватской и сербской частями, но и внутри каждой из них, в этой связи политика партии зачастую характеризовалась колебаниями, непоследовательностью и внутренними кризисами.

Хорватскую часть возглавили М. Павлинович[63], М. Клаич, К. Войнович, установившие тесные политические связи с Народно-либеральной партией банской Хорватии и солидаризировавшиеся с политическими концепциями круга Штроссмайера. Идеология Народной партии, не оформленная в системном виде, тем не менее, была достаточно полно представлена в публицистических работах ее лидеров и охватывала общественно-политическую, национальную и культурную области. Главная цель определялась как развитие нации, но для этого необходимо формирование национального сознания – в этом аспекте идеологи Народной партии разделились на два лагеря, в зависимости от того, к какому сословию они принадлежали.

Народняки-представители городской интеллигенции получили образование и говорили на итальянском языке, были воспитаны на итальянской культуре, а свой родной язык должны были учить (однако далеко не все из них это делали), поэтому их мировоззрение отличала определенная идейная двойственность. Центром национально-культурной деятельности они считали город, полагая, что с него следует стереть печать векового итальянского влияния, но при этом соблюдали пиетет к традициям итальянской культуры, признавали ее заслуги в развитии Далмации и считали, что итальянские культурные достижения должны остаться в Далмации. Национальное возрождение народняки-горожане советовали проводить постепенно и без потрясений, но необходимость просвещения народа и достижения общего социально-экономического прогресса они рассматривали исходя из общеевропейских либеральных принципов. Процесс национальной интеграции они видели в рамках югославянской идеи.

Социальную опору партии на селе составляло, в основном, духовенство, в подавляющем большинстве принадлежащее к ордену францисканцев54. Представители народняков, принадлежащих к сельской интеллигенции (прежде всего, А. Матас – директор францисканской гимназии и М. Павлинович – приходской священник) противопоставляли свое течение городскому. Павлинович горожан именовал «представителями убогого народа, лишенного возможности собственного культурного прогресса», а итальянский язык – «оковами, угрожающими основам нашего существования». В противовес народнякам-горожанам была выдвинута консервативная доктрина, основу которой составляли тезисы о том, что формировать национальное сознание следует не под влиянием города, а на основе собственных культурных ценностей народа; активная роль церкви в обществе является залогом идейного, общественно-политического и социального прогресса. Раскол между католической и православной церквами Павлинович и его сторонники считали наибольшим препятствием для национальной деятельности, выдвигая идею обновления церковного единства. В идеологии народняков-представителей сельской интеллигенции консервативная религиозная доктрина составляла единый комплекс с национальной. Тезис о единстве веры и национальности Павлинович публично высказал еще в 1860 г., позднее сведя свою национальную программу к формуле «хорват и католик». Успех национальной интеграции они обусловливали, в отличие от народняков-горожан, отказом от югославянской национальной идеи и смещением центра тяжести национальной деятельности в сторону формирования хорватского национального сознания55.

В итоге Павлинович в своих идеологических построениях остановился на двух главных требованиях: соединение с Хорватией (на основе государственного права, понимаемого как хорватское государственное право) и «хорватизация» системы общинного управления и школьного образования56. Он разработал доктрину «хорватского политического народа», согласно которой «сербы в Хорватии могут быть лишь хорватами восточной церкви», расширяя хорватское государственное право на четыре категории – географическую, этнографическую, историческую и государственно-правовую. «Мы хотим, – писал Павлинович, – Хорватию, национально-государственно целостную и единую», под именем «Триединого королевства Хорватии-Славонии-Далмации мы понимаем единое Хорватское королевство», носителем суверенитета и государственного права которого является хорватский народ57. В число хорватских территорий он включил Хорватию, Славонию, Далмацию, Истрию, Междумурье, Боснию и Герцеговину58.

Несмотря на то, что Павлинович являлся убежденным противником системы венского централизма, отстаивавшим идеи децентрализации австрийской империи и образования на ее пространстве ряда автономных территорий, относительно хорватских земель он был бескомпромиссным сторонником их территориальной целостности, не допуская, в частности, возможности выделения территорий Военной Границы59. Существование сербского народа, в отличие от А. Старчевича, он признавал, но строго в границах собственно Сербии: «Поскольку сербы и хорваты – один народ, поэтому имена серб и хорват – два различных наименования не по национальности, а только по государству… если одно государство называется Сербия, а другое – Хорватия, значит, кто находится в государстве сербском – тот серб, а кто в хорватском – тот хорват», – писал Павлинович60.

Однако в целом оба хорватских варианта идеологии Народной партии предоставляли далматинскому обществу возможность включиться в хорватской национальный простор, соответственно, они являлись вариантами хорватской национальной интеграционной идеологии.

В противовес Народной партии, Автономистская партия (Autonomistička stranka, автономаши), основанная в 1861 г., выступала против соединения Далмации с Хорватией и Славонией, отстаивая право края на автономию в рамках монархии. Автономаши собрали вокруг себя, в основном, городское население, чиновников и часть интеллигенции. Лидер автономашей – градоначальник Сплита А. Баямонти – и его сторонники придерживались тезиса «все мы, итальянцы или славяне, – далматинцы»61. Но с течением времени Баямонти определился в сторону итальянского характера Далмации. Со второй половины 1860-х годов автономисты вышли на новый уровень борьбы с Народной партией и начали развертывание массовых демонстраций, которые стали повседневным явлением в жизни далматинских городов.

Особенностью развития правашского движения в Далмации было то, что на ее территории так и не появились правашские идеи в их первозданном, старчевичевском, виде, прежде всего, относительно единых хорватских земель вне Австрии и Венгрии. Далматинские праваши с самого своего появления (спустя двадцать лет после начала деятельности правашей в Хорватии) твердо придерживались промонархических взглядов.

Так, правашская группа Иво Продана, ученика Павлиновича, была организационно оформлена в 1883 г. и просуществовала до 1894 г. Продан был редактором газеты «Католическая Далмация („La Dalmazia cattolika“)», печатного органа римско-католического духовенства, в которой нашли отражение как идей Павлиновича, так и правашей Хорватии. Лозунгом Продана стал тезис «Сначала Бог и вера, а потом – отечество», одной из основ его идеологии было отрицание существования сербской нации. По сути, Продан стремился к основанию хорватской католической партии, однако за ним не стояли влиятельные круги римско-католической иерархии. Павлинович, вопреки ожиданиям, не поддержал свое духовное чадо, поскольку, в отличие от Продана, терпеть не мог Старчевича и его идеи, к которым тот постоянно апеллировал. Он считал, что лишь созданная им идеология является истинно правашской, к которой Старчевич не имеет никакого отношения. Особой критике Павлиновича подверглись тезисы Старчевича о необходимости ликвидации Соглашения 1868 г. и в целом «старчевичевский антимонархический бунт», а также антиклерикализм и ненависть Старчевича к Штроссмайеру62.

Так как социальной опорой и сторонниками групп Продана и Павлиновича был римско-католический клир, с ужесточением борьбы между этими двумя политиками духовенство Далмации раскололось на две части. В 1884 г. между Павлиновичем и Проданом произошло очередное острое столкновение, обусловленное расхождением во взглядах при выработке национально-политической программы. Дело в том, что Продан обнародовал «узкую» программу «клерикально-правашского» толка. Проект Павлиновича предполагал большее – объединение хорватской идеологии государственного права и югославянской мысли, последняя трактовалась как широкое сотрудничество и «собирание» южнославянских (именно южнославянских, т. е. включая и болгар) народов в конфедеративный союз63. Югославизм понимался Павлиновичем не более чем в этно-лингвистической и географической категориях, ни в коем случае не определявших вектор национального развития.

В результате в Народной партии одержало верх течение Павлиновича, характеризующееся тяготением к хорватской национальной исключительности. Хорватская политическая идеология была пронизана его доктриной о создании в рамках Австро-Венгрии единого, независимого хорватского государства на основе хорватского исторического государственного права, в котором «существует один-единственный политический народ, одна-единственная политическая индивидуальность»64. Под его влиянием Народная партия в 1889 г. изменила название на Народную хорватскую партию и приняла программу на основе хорватского государственного права.

Появление в Нови-Саде (Воеводина) «Заставы» С. Милетича и «Объединенной омладины сербской» также под его руководством, отстаивающие национально-государственную сербскую идеологию, а также развитие сербского национального сознания в целом, послужили импульсом для выделения далматинских сербов во главе с Л. Томановичем из совместных с хорватами организаций. Катализатором окончательного раскола Народной партии явилась оккупация Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией в 1878 г. Хорватская часть партии одобрила это событие. Павлинович выразил убеждение, что «Спасение и процветание Боснии заключается только в союзе с Хорватией, как и для Далмации нет истинного прогресса, ни государственного, ни национального, ни экономического, без союза с Боснией»65.

В 1879 г. сербы создали Сербскую партию (Српска странка) с целью поддержки сербского национального сознания в Далмации и отказались от идеи объединения Далмации с Хорватией и Славонией. В Задаре С. Беланович начал издавать «Српски лист» («Сербскую газету»), ставшую рупором сербского движения в Приморье. Так был завершен процесс дифференциации далматинской политики на хорватскую и сербскую.

Сербская партия представляла скорее группу единомышленников, нежели политическую партию с четкой организацией. Она выражала интересы всего сербского населения в Далмации, ее сторонники объединялись вокруг «Сербской газеты» (с 1888 г. «Српски глас»), бесспорным лидером партии являлся С. Беланович. Однако с момента появления на далматинской политической сцене в партии выделилось два лагеря. К первому относилась либерально настроенная интеллигенция с Белановичем во главе, в состав второго входило православное духовенство под руководством епископа Н. Милаша. Сторонники Белановича придерживались тезиса «сербы трех вероисповеданий», единомышленники Милаша полагали православие единственным хранителем сербского национального сознания.

В 1903 г. с принятием новой программы завершилось идейное и организационное оформление Сербской партии в Далмации. Программа состояла из шести пунктов: приверженность национальному принципу, сопротивление угрозам сербскому национальному развитию и поддержка праведной борьбы славян монархии, неприятие попыток объединения Далмации с Хорватией и Славонией, поддержка принципа «Балканы – балканским народам», признание трех вероисповеданий сербского народа наряду с принципом религиозной толерантности в деятельности партии, активизация усилий партии в экономическом и просветительном направлении. Председателем партии стал А. Пулези, заместителем – У. Десница. Таким образом единство партии было восстановлено.

Сербская партия выступала против соединения судеб сербского и хорватского народов в рамках Австро-Венгерской империи и в целом не поддерживала югославянскую идею. Целью лидеров партии являлось создание не югославянского, а сербского государства, объединяющего все сербское население юга Балканского полуострова66. В то время как партия Й.Ю. Штроссмайера в банской Хорватии и партия М. Павлиновича в Далмации подчеркивали, что сербы и хорваты – один народ, Беланович выявлял скрытый смысл подобного утверждения, отмечая, что «Сербы и хорваты – один народ, однако сербы должны стать хорватами и проводить хорватскую политику – в Хорватии слушать Штроссмайера, в Далмации – Павлиновича… сербы не хотят в такие братские объятия… они хотят заключения… договора, удовлетворяющего требованиям двух сторон, который эти стороны бы соединил, сохранив при этом характер и той, и другой. Но в ответ хорваты запевают старую песню: мы, хорваты, признаем сербов только на Дрине, разговаривать с сербами будем только на Дрине. Но пока хорваты будут вытеснять сербов на Дрину… сербы всегда будут доказывать, что и по другую сторону Дрины сербов едва ли не больше, чем по эту, и на Дрине разговора не будет!»67. Сербские лидеры не признавали Хорватию в качестве Пьемонта югославянского объединения, считая ее не более чем провинцией Венгрии, носящей к тому же ярко выраженный немецкий характер, «поскольку в Загребе население в основном говорит на немецком языке»68.

Практическая политика Народной партии, соответствующая формуле «услужливость Вене во всем в надежде на крошечку уступок» не смогла защитить Далмацию от экономической катастрофы, поставившей регион на грань выживания. В 1891 г. между Австро-Венгрией и Италией был заключен торговый договор, одна из статей которого («винная клаузула») разрешала ввоз в монархию итальянского вина при минимальной таможенной пошлине. Таким образом на внутреннем рынке[64] монархии кроме венгерских вин, конкурентной борьбы с которыми практически не выдерживали далматинские производители, прибавились итальянские, не менее качественные. Тем самым под удар была поставлена одна из основных экономических отраслей Далмации – виноградарство.

Экономический кризис повлек за собой политические изменения. Непосредственно перед заключением торгового договора с Италией появилась новая группа правашей, представленная молодыми политиками – дубровчанином Анте Супило и сплитским адвокатом Анте Трумбичем (группа Трумбич-Супило, 1890–1894). Их идеология базировалась на «трех китах» – идеях Павлиновича, частично првашской идеологии Хорватии и традициях Народной партии Далмации. Соединение этих концепций создало далматинский вариант правашского течения, вступивший в борьбу с бесплодной дуалистической политикой Народной партии. Кроме того, идеология далматинских правашей включала в себя оригинальные идеи Супило о соединении славянской и югославянской традиции Народной партии с правашской «чисто хорватской» доктриной. Супило стал редактором газеты «Crvena Hrvatska» («Красная Хорватия»), в которой он пропагандировал «хорватскую политическую мысль» – объединение хорватских земель на основе национального и государственного права и борьбы против сербской исключительности (но не против сербского национального имени).

Однако главный курс хорватской политике задавали не молодые праваши, а «Хорватский клуб» (Hrvatski klub, 1892–1894) либерального священника Юрая Бьянкини[65], оставившего ряды Народной партии и ставшего после смерти М. Павлиновича в 1887 г. наиболее активным проводником хорватской национально-политической идеи. Суть его деятельности заключалась в консолидации и усилении Партии права в Далмации. В этой связи он также, как и Продан, отрицал существование сербской нации, также как и Павлинович толерантно относился к деятельности Франка, лишь бы единство правашей не было поставлено под угрозу. Его усилия привели к формированию единой далматинской Партии права. В 1894 г. на основе идеологии Павлиновича путем слияния трех политических групп – Бьянкини, Продана и Супило – была создана Партия права (Stranka prava, 1894–1905), продолжавшая требовать объединения Далмации с банской Хорватией и отрицать обоснованность сербских национальных требований и вообще существование сербского народа в Далмации. Социальную основу партии составила интеллигенция и духовенство. Праваши – как в банской Хорватии, так и в Далмации – в соответствии со своей программой вплоть до начала Первой мировой войны требовали переустроить монархию на принципах триализма.

С этого момента тон политической жизни Далмации начала задавать Партия права, в то время как Народная хорватская партия постепенно сдавала позиции. Она еще доминировала в далматинском саборе, а в местном управлении реализовывалось сотрудничество с правашами (ситуация, невозможная в банской Хорватии). Но после изменения в руководстве Народной хорватской партии (смерти ее лидеров – в 1896 г. М. Клаича и в 1900 г. Г. Булата) во главе партии стал Перо Чингрия, симпатизировавший Партии права. И тогда инициатива полностью перешла в руки правашей69.

В социалистическом движении самой сильной организацией в Далмации была Итальянская социалистическая партия. Первой попыткой формирования хорватских организаций стал созданный в 1897 г. первый социалистический рабочий профсоюз «Общество рабочих и работниц», однако он просуществовал всего год вследствие отсутствия экономической основы для деятельности и организованного отпора со стороны австрийской власти, буржуазии, но, прежде всего – церковных кругов.

В Истрии[66], по переписи 1857 г. насчитывавшей 234 872 чел., в 1861 г. начал работать собственный сабор. Его заседания проводились в Порече, до падения монархии в 1918 г. являвшемся административным центром. Однако центрами экономического развития являлись три других города – Триест (экспортно-импортный порт имперского значения), Пула (военный порт Австрии, там же находился крупный военный арсенал) и Риека (крупный торговый порт). Характерно, что помимо депутатов, избиравшихся на основе куриальной системы, характерной для всей западной части монархии, в сабор в качестве вирилистов (членов парламента по положению или происхождению, а не по выбору) входили все три истринских епископа – Триестко-копарский, Поречско-пульский и Крчский. Правом голоса располагали всего 8 % населения, преобладание среди депутатов городского и итальянского населения приводило к тому, что в работе первого сабора, например, принимал участие лишь один депутат-хорват. Официальным языком был итальянский.