Помоги проекту - поделись книгой:
Против Цувая развернулось молодежное движение, продолжающее традицию прогрессивной молодежи, влившейся в состав Прогрессивной партии. Центром нового хорватского молодежного движения стал Загребский университет. Движение прошло несколько этапов своего развития: первую (но в целом безуспешную) попытку сделать самостоятельным хорватское омладинское движение предпринял Юрислав Янушич в 1907 г., основав собственную молодежную организацию. Однако лишь после аннексии Боснии и Герцеговины сложились условия для его независимого от политических партий функционирования.
Предвоенное молодежное движение представляло собой реакцию на давление Вены в период аннексионного кризиса и на клерикальные организации, старающиеся вовлечь хорватскую молодежь в ряды организаций римско-католической церкви. Его отличала деятельность в культурной сфере, но с ярко выраженной югославянской направленностью. Так, существовал союз молодых представителей искусства «Лада» (1904), объединяющий сербов, хорватов, словенцев, а также болгар. В 1908 г. союз был трансформирован в организацию «Медулич», выступающую с национальных позиций. Настоящими выразителями общих национальных чаяний югославянских народов стали культовый скульптор И. Мештрович, писатели В. Черина и Т. Уевич.
После слияния в 1910 г. Прогрессивной партии с Хорватской партией права в Хорватскую самостоятельную партию прогрессивное движение, по сути, отреклось от своих прежних демократических и антиклерикальных позиций. Крушение напредняков привело к выделению группы далматинской молодежи, настроенной в югославянском духе, т. е. считающей, что существует единая югославянская нация, которая на обломках Габсбургской монархии должна объединиться в единую независимую республику. В 1911 г. эта группа, оформленная под названием «Хорватско-сербская прогрессивная молодежь» в Сплите представила свою программу, главной целью которой провозглашалась борьба с клерикализмом, достижение сербско-хорватского национального единства, включая создание общих организаций культурно-просветительного, а также экономического характера. Эта группа издавала в Загребе самую популярную молодежную газету «Вал».
Репрессивные меры властей вызвали появление в хорватской общественно-политической практике теорий об индивидуальном терроре. Осудив «малые дела» представителей прежней прогрессивной молодежи, парламентаризм, который в условиях абсолютизма являлся не более чем «комедией», хорватские омладинцы приступили к решительным действиям. Еще в 1910 г. их сербский соратник Богдан Жераич совершил покушение на губернатора Боснии и Герцеговины генерала М. Варешанина. Возникла группа «Млада Босна», взявшая курс на революционно-национальные акции. Сербский радикализм отозвался хорватским радикализмом – Л. Юкич в июне совершил покушение на Цувая, смертельно ранив сидевшего с ним в одном автомобиле чиновника. Власть отреагировала волной репрессий – в Задаре, Сплите, Дубровнике прошли массовые аресты омладинцев. На судебном процессе Юкичу был вынесен приговор – смерть через повешение, замененный впоследствии на пожизненное заключение. Остальные 12 обвиняемых получили от 15 до 25 лет тюрьмы. По стопам Юкича попытался пойти И. Планиншчак, совершивший новое и столь же неудачное покушение на Цувая, и по примеру Жераича сразу после того покончил жизнь самоубийством.
Аресты и гонения на печать создали в обществе атмосферу недовольства и благоприятные условия для роста омладинского движения. В Далмации начался процесс сближения различных омладинских групп, включая сербскую и правашскую омладину, в единую организацию «Младохорваты», противостоящую клерикальной и антисербской политике Партии права.
«Объединенная националистическая омладина», созданная накануне Первой балканской войны, провозгласила целью унитаристский национализм – национальную идентификацию сербов, хорватов и словенцев, борьбу с национальным эксклюзивизмом, клерикализмом и подчинением Вене. Она отстаивала идею унитарного югославизма (сербы, хорваты и словенцы – одна нация)119.
В период балканских войн Цувай получил отставку, а управление Хорватией было доверено Д. Ункельхезеру – чиновнику, далекому от «большой политики». Так, с одной стороны, режим комиссариата сохранялся, а с другой, монархия смягчала напряженную ситуацию. Однако проведение манифестаций, собраний, индивидуальных политических акций, равно как и любые проявление вольнодумства в печати находились под строжайшим запретом. Тем не менее в хорватском обществе царила атмосфера воодушевления победами балканских союзников. Еще больший энтузиазм проявился в
Далмации – там практически все политические организации – от омладинских групп до правашей – поддержали «братьев далматинцев сербского и хорватского имени», национальную солидарность югославян, а войну как «национальную, справедливую и святую». По далматинским городам прокатилась волна демонстраций в поддержку Балканского союза под сербскими, хорватскими и словенскими флагами. С началом Второй балканской войны, прежде всего, сербско-болгарского конфликта, все хорватские политические силы, кроме франковско-клерикальных, встали на сторону Сербии – именно тогда под грохот пушечных кононад на югославянских землях монархии рождался «югославянский национализм»120.
Против всеобщего воодушевления и поддержки балканских союзников выступили словенские клерикалы и хорватские праваши, собравшиеся в конце октября 1912 г. на совместный съезд, резолюции которого утверждали «единство хорватско-словенского народа в границах Габсбургской монархии». Несмотря на то, что не все праваши разделяли верноподданнические взгляды и, более того, стремились получить поддержку Сербии в борьбе за независимое хорватское государство, им пришлось принять данную резолюцию – причем в тот момент, когда в Хорватии применялись исключительные меры репрессивного характера. После люблянского съезда была создана хорватско-словенская всеправашская организация с задачей безусловного проведения интересов династии. Однако, несмотря на провозглашение проавстрийского курса, съезд Партии права, проведенный в марте 1913 г., принял резолюцию о том, что победа балканских союзников будет являться стимулом для хорватов и словенцев усилить борьбу за хорватское государственное право.
В начале 1913 г. Партия права распалась на правашские группы Бановины, Далмации и Боснии и Герцеговины. Камнем преткновения стал вопрос о преданности династии – следует ли рассчитывать на монархию или нет при решении хорватского вопроса. В Далмации праваши Шибеника во главе с Дринковичем разошлись с далматинской же Партией права во главе с Проданом, а также со старчевичевцами. Франко-клерикалы Загреба перешли в наступление против старчевичевцев, выдвигая доктрину хорватско-католической исключительности, антисербскую направленность и преданность династии. Партия права предприняла контрнаступление. «Великое вече» партии в Триесте поддержало старчевичевцев и подтвердило, что лидером партии и далее остается М. Старчевич, который взял курс на заключение соглашения с Хорватско-сербской коалицией. В конце 1913 г. франко-клерикалы были исключены из Партии права121.
Окончание Первой балканской войны привело венгерское правительство к мысли о взаимодействии с Коалицией. Последняя стояла на своей прежней позиции ревизии Соглашения, особенно ликвидации «железнодорожной прагматики» и нарушений административных положений Соглашения, а также выполнения экономических требований хорватских финансово-промышленных кругов, но в целом заявления ее лидеров того периода не выходили за рамки существующего Соглашения 1868 г., т. е. преследовали унионистскую тактику. Летом 1913 г. комиссаром Хорватии был назначен Н. Скерлец. В стремлении прийти к власти Коалиция показала готовность к уступкам Венгрии, что привело к ее выходу из соглашения с Партией права (1912) и с партией Радича.
В декабре 1913 г. прошли переговоры министра-председателя Тиссы и Коалиции, в ходе которых последняя приняла обязательство, как будущее большинство в хорватском саборе, не поднимать острых и спорных вопросов, т. е. не действовать в направлении изменения Соглашения и, по сути, не противодействовать систематическим нарушениям ее положений со стороны венгерского правительства. В ответ Тисса обещал несколько изменить «железнодорожную прагматику», но только следующим образом: венгерский язык и далее остается официальным языком на железных дорогах, но самым низшим службам будет разрешено принимать на работу тех служащих, кто говорит только на сербско-хорватском. Хорватский кризис был «урегулирован» таким образом, что все наиболее актуальный вопросы взаимоотношений Хорватии и Венгрии остались нерешенными.
В декабре 1913 г. комиссариат был отменен, но Скерлец назначен баном. Затем были проведены выборы в сабор, на которых Коалиция с помощью административного ресурса венгерской власти получила абсолютное большинство голосов. Все остальные партии потерпели серьезное поражение. Праваши (старчевичевцы и франко-клерикалы) находись во взаимном конфликте, партия Радича потеряла популярность из-за своих колебаний – сотрудничества то с режимом, то с оппозицией, а социалисты по определению не могли быть союзниками Коалиции.
В саборе Коалиция свои обязательства перед венгерским правительством выполнила: провела голосование о продлении финансового соглашения с Венгрией до конца июня 1915 г. И Тисса свою часть договора исполнил – в отсутствие оппозиции венгерский парламент единогласно проголосовал за изменение «железнодорожной прагматики», которое ничего не меняло в ситуации с доминированием венгерских чиновников на железных дорогах Хорватии. Однако несмотря на удовлетворение интересов венгерских властей, Коалиция не пользовалась его полным доверием, поэтому не могла сформировать правительство. Более того, с этого момента Венгрия развернула новое наступление на права хорватской автономии: закон об изъятии морского побережья предусматривал экспроприацию владений частных лиц на побережье, которые могли быть использованы в целях морского судоходства – заливы, гавани и т. д. Это был первый шаг венгерского правительства в присвоении Хорватского приморья. В ответ прошли массовые демонстрации протеста, организованные омладиной, партией Радича и социалистами. Коалиция стала на позицию защиты этого закона122.
В Далмации приход к власти Коалиции сопровождался столкновениями народняков и омладины, первые остро критиковали уступчивость Коалиции. Успешное сотрудничество народняков с Хорватской партией привело к тому, что они исключили из своей программы требование об отделении церкви от государства и введении гражданского брака. В целом общественно-политическую атмосферу Далмации накануне Первой мировой войны характеризовали волнения и демонстрации протеста против политики австрийской власти.
В Истрии в предвоенный период отношения между Хорватско-словенской и Итальянской либеральной партиями значительно не улучшились, хорватские депутаты по-прежнему требовали установления равноправия языков, итальянцы соглашались, но обусловливали языковое равноправие заключением соглашения относительно общин. В частности, Итальянская либеральная партия требовала создания в центральной Истрии, где преобладали хорватские и словенские села, изолированных итальянских населенных пунктов. Хорваты и словенцы в свою очередь соглашались с итальянским требованием, но в ответ просили предоставить в их самостоятельное управление славянские общины, что итальянцы решительно отвергали. Кроме того, хорваты и словенцы требовали перераспределения доходов, когда на долю итальянской части приходилось 4/5, а на удовлетворение нужд славянского населения – всего лишь 1/5 средств. Однако и здесь итальянская часть оказала решительное сопротивление.
Когда в 1910 г., вопреки сопротивлению Хорватско-словенского клуба был созван сабор, хорватские депутаты снова подверглись обструкции со стороны депутатов-итальянцев, а председатель сабора по-прежнему отказывался давать ход хорватским запросам. В результате усиления конфликтов и столкновений сабор вскоре был распущен. В истории взаимоотношений двух партий начался период глубокого кризиса, который нашел отражение на всех уровнях управления – в администрации провинции и общин – при этом итальянские чиновники решали все так, как будто хорватских и словенских представителей во властных структурах не существует вовсе. Дело зашло настолько далеко, что Спинчич поставил вопрос перед австрийским парламентом. В апреле 1911 г. австрийское правительство, в преддверии выборов в австрийский парламент, вызвало представителей Итальянской либеральной и Хорватско-словенской партий в Вену на переговоры. В результате был принят протокол («венский протокол»), согласно которому в пятилетний срок должен быть решен вопрос о словенских и хорватских школах и проведен общинный «перерасчет». После подписания этого протокола отношения между итальянской и славянской частями Истрии постепенно начали нормализовываться.
В этот период единство Хорватско-словенской народной партии ослаблялось борьбой между клерикальной и либеральной частями, а в партийной среде усиливалось разочарование политикой руководства из-за ощущения, что решительными действиями можно было бы достичь больших успехов. Одновременно Итальянская либеральная партия продолжала консолидировать итальянское население, угрожая опасностью славянизации, которая, помимо прочего, заключается в триализме – в этом случае третьей, югославянской единице, отойдет и Истрия.
На выборы в австрийский парламент, которые впервые после переломного 1907 г. прошли в июне 1911 г., вышли четыре итальянские партии: Национальная либеральная, Социал-демократическая, Христианско-социальная и Демократическая и одна славянская – Хорватско-словенская народная партия. Югославянская социал-демократическая партия выступила совместно с Итальянской социал-демократической партией. Однако Хорватско-словенская народная партия получила голосов меньше, чем в 1907 г., депутатами стали Лагиня, Спинчич и Мандич. Итальянская национальная либеральная партия получила голосов значительно больше, Христианско-либеральная партия вступила в период упадка, а итальянские социал-демократы продвинулись, в основном, за счет славянских рабочих.
Итало-турецкая война 1911 г. была встречена итальянской частью населения Истрии с большим воодушевлением, Итальянская либеральная партия менее чем обычно проявляла стремление к взаимодействию с хорватами и словенцами, более того, на волне националистического воодушевления открыто стала демонстрировать недоверие также и к австрийской власти. Австрийско-итальянские отношения в Истрии обострились настолько, что власть прибегла к Хорватско-словенской народной партии и с ее помощью ослабила позиции Итальянской либеральной партии. Однако с началом Первой балканской войны, особенно в момент продвижения сербской армии к морю через Албанию выяснилось, что расширение Сербии на Адриатику столь же противоречит интересам Италии, сколь и Австро-Венгрии: в результате в 1912 г. был продлен договор о Тройственном союзе.
Победа балканских союзников в Истрии, как и на остальных югославянских землях, была встречена с большим воодушевлением. Следствием стало усиление пропагандистской активности югославянской националистической омладины, развернувшей наступление против итальянской автономии и политики австрийской власти. В акциях всеправашской организации участвовало лишь руководство партии во главе с Лагиней, в то время как большая часть партии перешла на точку зрения о необходимости расширения сотрудничества не с правашами Хорватии и Далмации, а со Словенской народной партией (клерикалами), хотя и не во всем разделяя позицию последней о следовании интересам династии и церковной иерархии.
В начале 1913 г. власть настолько встала на сторону Итальянской либеральной партии, что от ее действий дистанцировался даже наместник Гогенцоллерн. Но антиславянские настроения в итальянских рядах были так велики, что уступки Австрии не были оценены по заслугам, ее все больше обвиняли в политике «фаворизации славян». В июне-июле 1914 г. прошли выборы в истринский сабор, победителем на которых вышла Хорватско-словенская народная партия. Однако и Итальянская либеральная партия усилила свои позиции (потери понесли Итальянская социал-демократическая и Югославянская социал-демократическая и Христианско-социальная партии). Таким образом истринская арена политической борьбы была расчищена: на ней остались два главных и абсолютно непримиримых противника. Отныне компромисс и договоры были невозможны, каждая сторона с началом Первой мировой войны ожидала полного удовлетворения своих национальных устремлений123.
Гонения на сербов. Сараевское убийство стало отправной точкой в развязывании масштабных антисербских акций на югославянских землях Австро-Венгрии. 16 июля 1914 г. австрийский начальник генштаба Конрад фон Гетцендорф провел совещание с лидерами франковской группы в Боснии и Герцеговине А. Хорватом и Й. Франком, на которой были выработаны меры против сербского народа в Боснии и Герцеговине и в Хорватии. В частности, кириллица была запрещена в использовании вплоть до средних школ, запрету подверглись вывешивание сербских флагов, празднование религиозных праздников (сербской «Славы») и т. д.
Тем временем франковские издания перешли к прямой пропаганде геноцида сербов. Франковцы и хорватские клерикалы сыграли главную роль в антисербских погромах в июле и августе 1914 г. Франковские легионеры совершали нападения не только на сербов, но и на хорватов, мнение которых не совпадало с декларируемой партией политической программой124. Но все же главной целью франковцев оставалось сербское население, которое они обвиняли в государственной измене, в «вероломстве», утверждалось, что примером для них служат «король Петр Карагеоргиевич и Никола Пашич»125.
И. Рибар, современник тех трагических событий, вспоминал: «Никогда не забуду ужасную картину вечера первого мобилизационного дня, когда я… и увидел на рынке… громадный огонь, в котором сгорало имущество, вынесенное из лавок и домов загребских сербов. Около огня галдела группа франковцев, с энтузиазмом приветствуя все, что приносилось и бросалось в огонь, а за ними благодарили толпу за ревностную службу отечеству дирижеры и организаторы кровавых демонстраций и разбойничьих погромов. По их команде галдеж и скандирование „Серба – на вербу!“ на время прекратились для пения обязательного имперского гимна». Рибар писал, что франковский легион со своим штабом продолжал организовывать насилия против сербов и после начала мировой войны, более того, их представители вошли в состав властных структур и на протяжении всего периода войны продолжали осуществление своей антисербской и антиправославной политики126.
В течение войны хорватская национальная общественно-политическая деятельность была весьма ограничена. Политические партии и газеты (последние вследствие прямого запрета или строгой цензуры) практически прекратили функционировать, общественные организации были распущены, в ряде общин введены полицейские комиссары, большее число политически активных деятелей перед началом войны арестованы и подвергнуты либо тюремным заключениям, либо иным видам преследований.
Далматинские политики – Ф. Супило, А. Трумбич, И. Мештрович и др., – опасаясь суровых репрессий со стороны габсбургской власти, эмигрировали, в основном, в Италию, где был создан центр хорватской политической эмиграции. На первых совещаниях политических эмигрантов была выработана основная цель дальнейшей национальнополитической борьбы: деятельность против Австро-Венгрии для реализации освободительных устремлений югославян.
22 ноября 1914 г. во Флоренции состоялось совместное совещание хорватско-словенско-сербских эмигрантов, на котором был заключен договор об основании Югославянского комитета. Через несколько месяцев, 30 апреля 1915 г., комитет был окончательно оформлен в Париже, во главе его стал Анте Трумбич, в качестве места расположения главного штаба комитета был избран Лондон, отделения действовали в Париже, Женеве, Петрограде и Вашингтоне.
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14 Цит. По:
15
16 Ibid. S. 138–144.
17
18
19
20 Там же. C. 147.
21
22
23 Цит. по:
24
25
26 Hrvatski državni arhiv. Fond 78 Zemaljska vlada (Hrvatsko-dalmatinska Zemaljska vlada). Kutija 1.
27
28
29
30
31
32
33 Архив Српске академије наука и умјетности. Заоштавштина В. Новака. Бр. 14474.
34
35 Ibid. S. 9-15.
36 Ibid. S. 19.
37 Ibid. S. 97–98.
38 Ibid. S. 146–147,155.
39 Ibid. S. 164–165.
40 Ibid. S. 145–153.
41 Ibid. S. 306–308.
42
43
44
45 Ibid. S. 16–17.
46
47
48
49 Цит. no:
50
51
52 Цит. no:
53
54
57 Ibid. S. 158, 325.
58
59
60
61
62
63
64 Цит. по:
65 Цит. По:
66
67 Там же. C. 108.
68 Там же. C. 122.
69
Поделиться книгой: