Рой Кларенс – сыщик с Боу-стрит

– Ты молилась, чтобы она умерла? – отчаянно произнес ее муж. – Дорогая, грешно так думать, она невиновна была в своем безумии, она была больна.

– А, кроме того, расчетливая мерзавка, она требовала у меня приличную сумму денег за свое молчание, и это в день похорон ее первого мужа, а когда я отказалась, разнесла все гнусности про тебя по округе. Ты даже не представляешь, как стыдно мне становилось появляться в обществе, где все думали, что мой муж волочится за вдовой, методично устраняя ее супругов, а ведь она это рассказывала. Тебе ли было знать, ты ведь сидел в кабинете, читал книги, будто изолированный от всего мира, а я… – из глаз хлынули слезы, – мое имя впутывали в грязные пересуды.

Рой оставался в сторонке, семейные ссоры являлись худшей частью его работы, но дело следовало завершить.

– Вы не помните, как выглядел тот человек?

– Конечно, помню! – произнесла докторша, слегка успокоившись. – Его лицо покрывали ужасные шрамы.

Доктор задумчиво сидел у огня, размышляя о поведении супруги. Его поникшее лицо выдавало тяжелые муки совести. Кларенс, тем временем, попросил свое пальто и шляпу, откланялся перед хозяевами, но Браскин тоже потребовал у дородной служанки свои вещи:

– Сегодня к ужину меня не жди, – тихо молвил он супруге, не оборачиваясь в ее сторону, и вышел вслед за сыщиком.

Двое мужчин одновременно вышли из клиники – доктор в подавленном настроении, а Рой озадаченный поисками убийцы: где теперь искать заявленную личность, нужно будет нанять портретиста нарисовать преступника, это если миссис Браскин захочет помогать, хотя за пособничество можно и к ответственности привлечь, но стоит ли еще больше расстраивать бедного супруга. Кажется, в Кларенсе заговорила совесть. Ну а если смириться и передать дело сэру Невиллу, то преступника не найдут, и докторшу к ответственности не привлекут. Если убийцу интересовала только месть вдове Диккенс, то он должен быть на полпути от этого края, не гоняться же за ветром всю жизнь. Рой вздохнул, дорожка была пустынна, если не учитывать какого-то подозрительно-шатающегося праздного субъекта, держащегося за ограду, правда тот человек обратил внимание на двух господ и даже проводил их взглядом, затем неожиданно ускорил шаг. Браскин все еще шел, молча, он даже проигнорировал приветствие односельчанина пару минут назад. Господа свернули к гостинице Роя, но тут сыщик понял, что глупым образом оставил свой кошелек и записную книжку в кабинете доктора. Он объяснил приятелю, что ему очень неловко, но он должен вернуться назад. Доктор махнул рукой и сам побрел в гостиницу, там джентльмены намеревались отужинать.

Рой ускорил шаг, стараясь не задерживать Браскина, да и голод немного напоминал о себе. Клиника встретила сыщика суровой молчаливостью, даже, когда мужчина постучался. Странно, неужели домочадцы так рано ложатся в этом доме, возможно, миссис Браскин ушла наверх, но дородная служанка должна же слышать, а вдруг это посыльный за доктором. Рой снова постучался, хотел махнуть рукой, но вдруг его чуткий слух насторожился, кажется только что раздался приглушенный женский вопль. Бегать за хозяином не было времени, сыщик решил сам проверить, не случилось ли чего. Он влез через окно первого этажа в хозяйской пристройке, оно оказалось немного приоткрыто. В доме действительно стояла тишина, Кларенс прошел в вестибюль и тут заметил дородную служанку, лежащую без сознания. Плохие предчувствия одолели Роя, он бросился в комнату хозяев, ибо где-то сверху послышался ему женский крик. Он ворвался, когда странный субъект тащил связанную женщину к самодельной петле, бедняжка сопротивлялась, как могла, но преступник завязал ей рот, никто бы и не услышал ее стенаний, если б Кларенс случайно не вернулся. Сыщик моментально бросился на убийцу, тот не ожидал столь непредвиденный поворот событий, в последний момент он решился защищаться, но получил такой отчаянный и сильный удар в солнечное сплетение, что просто упал без сознания. Недаром, Кларенс иногда общался с врачами, их познания в медицине пригодятся и в уличной драке.

Миссис Браскин пребывала в ужасе, она не могла успокоиться и кричала, когда к ней подступился Рой, в комнате стоял полумрак, поэтому женщина не видела отчетливо лица.

– Миссис Браскин, успокойтесь! – тряхнул ее сыщик. – Вы в безопасности.

– Он пришел за мной, он хотел меня повесить, – всхлипывала дама, истерически цепляясь за сыщика, – он хотел от меня избавиться, хотя я ему заплатила. Боже как мне теперь мужу в глаза посмотреть, он от меня отвернется!

– Вы заплатили преступнику за убийство вдовы Диккенс?

Женщина кивнула, вцепившись в сюртук сыщика. Рой покачал головой, сзади него что-то зашевелилось, кажется, убийца пришел в себя и решил сбежать, но разгневанный Кларенс догнал его у окна, пытаясь схватить, завязалась драка. В это время миссис Браскин закричала от испуга, ее услышали в соседнем доме, послышались голоса на улице:

– Кто горит? Кого убивают? – семья фермера, дом которого стоял вплотную к клинике, выскочила на улицу.

– Кажется, оттуда орут, – в ужасе произнесла жена фермера Смолли и ее муж бросился на помощь.

Тем временем, Рой пытался снова вырубить преступника, тот сопротивлялся, влез на подоконник, с целью выскочить и ему это удалось, правда, приземлился он неудачно, прямо головой о каменное ограждение. Его окровавленный труп неестественно обнял каменный забор, да так и замер. Рой стоял и смотрел в окно, миссис Браскин истерически всхлипывала, а испуганный фермер увидел неприятное зрелище.

Наутро следующего дня, в клинике было полно народу. Испуганные жители сбежались со всей округи, посмотреть на место преступления, хотя труп уже отнесли, а веревку сняли, они все равно стремились туда. Браскин находился с супругой в кабинете, дама до сих пор пребывала в эмоциональном возбуждении, вздрагивая от резких звуков, сэр Невилл лениво осматривал комнату, где произошло ночное происшествие, констебли охраняли своего патрона, стоя у двери. Кларенс раздраженно следовал за неторопливым человеком, доходно все объясняя. Служанка находилась внизу, ее преступник только оглушил,  нынче пользовалась особой популярностью у слушателей; женщина уже несколько раз пересказала увиденную картину, приукрасила ее в силу своего воображения и выступила в роли защитника докторши, которого предательски оглушили со спины, когда она повернулась, чтобы добить убийцу спинкой стула. Кларенс не стал привлекать миссис Браскин к ответственности, она и так поплатилась за свое легкомыслие, думая, что убийца за ней не придет, как за главным свидетелем. Он хотел на прощанье сказать ей пару назидательных рекомендаций, но решил не  ранить сердце доброго супруга, пусть это останется их маленьким секретом.

Рассказ IV. Сыщик с Боу-стрит и неудавшийся трюк

Я знаю – Небо, как шатер,

Свернут когда-нибудь,

Погрузят в цирковой фургон,

И тихо тронут в путь…

(Эмили Дикинсон)

Рождество подкралось в столицу затянутыми желтыми туманами и промозглой сыростью. Тем не менее, стоило чуточку просветлеть, жители Лондона кучной толпой, вышли изучать содержимое магазинчиков. В это время особенно процветали кражи, хоть кто-то, но звал на помощь. Констебли дежурили на людных улицах, неподалеку от переулков, куда бы могли нырнуть воришки. Правда, их оружие составляли дубинки да трещотки, но вид они имели устрашающий.

В толпе спешащих и слоняющихся, стражи правопорядка узнали Роя Кларенса, медленно шагающего по обочине. Констебли  с издевкой поинтересовались, что делает столь важная птица, неужели караулит грабителей?

– И делаю это быстрее вашего, – похвастался Рой, спокойно продолжив шествие, стражи недоумевали, потом даже рассердились, смог не только выкрутиться, но еще и нос задрать. В действительности, Кларенс слонялся без дела, он предотвращал мелкие преступления, но изнывал от недостатка важных расследований. Сегодня на его счету сбереженные медяки миссис Уилпос, торговки овощами, которую хотела ограбить шайка малолеток, найденный кошелек с фунтовыми купюрами мистера Пайпера, который сам потребовал визитку, чтобы обратиться к мистеру Холлу по делу пропавшего родственника. Не интересно искать вечно пропадающих родных, много волокиты, а потом выясняется, что субъект расследования жил в соседнем квартале, в наемной квартире с любовницей. Ну и драгоценный кулон прелестной мисс Уорли, который у нее выхватил совершеннолетний преступник и поэтому, без стеснения, получил в лицо. Благодарность дамы показалась приятным вознаграждением, не зря вышел прогуляться в предпраздничный день. А если он завернет в кондитерскую, то сможет предотвратить ограбление сластей и получит в благодарность – самое дорогое угощение за счет хозяина. Кларенс частенько наслаждался отборными сливочными пирожными, не платя денег, правда покупал недорогие сладости замурзанным наблюдателям, он не обижал детей, но и не давал им скатиться по шаткой лестнице. Все таки, Рождество было его любимым праздником, даже матушкины письма, раздраженного содержания грели душу – старушка всегда ждала своего горе-сына в отчий дом; с самого детства, когда его в нежном возрасте отправили в закрытую школу, потом в университет, он бы мог стать неплохим юристом, но жажда приключений заставила оставить престижное место и податься в обычные сыщики. Собственно, Рой не нуждался в деньгах, зарплата и премии были прекрасным дополнением, но все же, наследство давало основной капитал для проживания. Хотя запросы Кларенса, с приездом в столицу снизились, особенно когда он поступил на должность сыщика. Чтобы не выделяться из лав сотоварищей, нанял квартиру попроще, недолго привыкал к подобной жизни, некогда было страдать по аристократическим удобствам, работа отнимала много времени. Когда-то, в личных мемуарах, он напишет о себе, что был аристократом из трущоб, и умным человеком, среди посредственностей. Да, Рой Кларенс не был лишен некоторого тщеславия, но по-иному, он бы ни стал хорошим ловцом преступности. Обойдя район патрулирования коллег, заскочил в штаб-квартиру, выпить чаю или чего покрепче с начальником, который вместе с мистером Стибсоном занимались исключительно финансовыми делами: сопоставляли денежные вознаграждения и пожертвования от частных клиентов, государственные поступления на жалования подчиненным и расходы – брешь во многих финансовых отчетах. Привлечения частных клиентов и плата за услуги розыска, особенно в случае удачной поимки преступника, являлась первоочередным заданием, судя по пламенным речам Стибсона, сей джентльмен предлагал ввести обязательную плату за расследование и чаевые, непосредственно сыщику в случае удачного разрешения дела. То есть, наниматель авансом вносил пятнадцать шиллингов на банковский счет боустритской конторы и платил вознаграждение на свое усмотрение, в качестве поощрительных чаевых сыщику. И плата вносилась до начала расследования, а не опосля. Мистер Холл со всеми доводами соглашался, понимая дельные советы финансового клерка, но какая-то часть его натуры протестовала, осознавая зависимость сыщиков от денежных операций. Разговор выдался долгим, затруднительным, особенно, когда Стибсон тряс бумагами у носа Джеймса Холла, разоряясь по поводу увеличенных расходов. Проживание сыщиков клерк предлагал вычеркнуть из расчетной книги, так же, как и починка одежды, особенно мундиров, пусть аккуратней ловят преступников или сами шьют свои костюмы. Содержание лошадей тоже обходилось в немаленькую сумму, а Джеймс, молча, кивал головой,  другого выхода  ему не оставалось. Как только Стибсон закончил сводить счета и покинул боустритскую контору, Рой без приглашения вошел в кабинет начальника. Тот жестом пригласил подчиненного сесть, пребывая в мрачном состоянии духа.

– Уф, каких я только что получил словесных тумаков, кажется, что били взаправду.

– Ежегодный отчет – серьезная штука, – согласился Кларенс, когда Холл наливал им по стаканчику бурбонского и достал свои наилучшие сигары. Так он делал по большим праздникам или после серьезных мероприятий, отчет – серьезное мероприятие.

– Ты у Стибсона, как скалка в глазу, – молвил Холл, – твои сценические поимки обходятся нашему клерку в кругленькую сумму, а еще ты берешься ловить преступников без определенной платы, клиенты вносят мизер, а порой вообще не платят.

– Я не хочу привязываться к деньгам, – возмущенно отозвался охмелевший Кларенс, – часто приходится грубо разговаривать с клиентами, а потом я не буду стоять с протянутой рукою, моя натура не такова.

– Это я знаю, но Мередин умудряется же как-то вести дело и получать приличные чаевые. Стибсон его в пример ставит, все время указывает мне на продуктивность моего подчиненного.

– Скорее, на расчетливость, – уточнил Рой, – нужно и себе постараться быть в струе: вывешу табличку с ценами себе на шею, пусть видят, сколько мне нужно заплатить, чтобы я с ними поговорил.

Мистер Холл принялся мягко журить Кларенса, опровергая его ложное мнение, мол, так унижаться не нужно, просто не забывать о насущном. Да и никто не предлагает ему решать финансовые дела, просто оставлять визитки, пусть люди знают о Ловцах, пусть обращаются к нам, тогда и благотворители будут щедрее вносить деньги, только так можно остаться на плаву. Рой недовольно выслушал мягкие предостережения начальника, не протестуя, но и не соглашаясь, он все равно будет поступать, как знает.

Мистер Холл тоже долго не мог разглагольствовать только о деньгах, ему самому мало нравился подобный ошейник, напоминающий скорее удавку. Мужчины помолчали, пока  к ним кто-то не постучался. В такой разгар уличной преступности, дело могло возникнуть само собой, а Рою больше всего хотелось сейчас занять ум приятными вещами. Он сам открыл дверь в кабинет, приглашая скромного и нерешительного клиента войти, тот помялся пару минут, но робко перешагнул порог. Мистер Холл величественно поднялся со своего стула и жестом пригласил посетителя присесть. Горемычный добрался до указанного места, собственно на нем лица не было, казался растерянным и подавленным. Рой и мистер Холл поинтересовались, с какой проблемой тот пожаловал к ним. Джентльмен глубоко вздыхал, теребя полы шляпы, пока не поднял неуверенный взгляд на начальника и произнес:

– Я… мне кажется, что я убил человека.

Недоумевающие правоохранители переглянулись между собой, впервые в карьере Роя убийца приходил сдаваться сам, хотя непреднамеренные убийцы очень раскаиваются в содеянном, но не каждый решится сам сдаться.

– Вы утверждаете, что сами убили?

– Да, я нажал на рычаг и острые стальные наконечники пронизали злополучный ящик, а он был там, и это все на глазах моей жены и двух сыновей, я не хотел, но женщина – его помощника – закричала, что я убийца.

– Действительно, неприятно, – произнес Рой, слушая чистосердечное признание и прохаживаясь по кабинету. Трюки уличных фокусников и акробатов отличались отчаянной смелостью, видимо механизм  не до конца сработал, Рой уже расследовал дело о фокуснике, но тогда тот скончался, поскользнувшись, а толпа восприняла это за месть духа, потому что маг входил в транс и начинал изображать покойных духов разных семейств. По мнению сыщика, так он был просто шарлатаном, он выспрашивал у служанок этих семейств какие у них умершие родственники и пользовался безграничной доверчивостью людей. В сущности, человеческая природа поражает наивностью. А тут дело похожее или не совсем, только вот есть бедолага-убийца, которого могут обвинить в смерти и притянуть к ответственности.

– А нас вы хотите нанять, чтобы мы расследовали вашу непричастность или непреднамеренность убийства? – поинтересовался сыщик у нового клиента, тот испуганно, но с надеждой в глазах посмотрел на него:

– А что, ваша система разве такое позволяет? Если да, я очень хочу, я не виновен, он сам устроил этот трюк…

– Мы все проверим и соберем удовлетворительные доказательства, так что, если кто-то заявит на вас, мы сможем опровергнуть любые доводы, – Рой говорил покровительственно, убедительно и откровенно.

Мистер Холл любил слушать такие пламенные слова, но после сегодняшнего отчета, не забыл упомянуть об авансе.

Джентльмен полез  в бумажник и уплатил даже с излишком, свою жизнь он ценил больше денег. Сюрвейтор Холл благословил своего подчиненного на это дело, а сам довольный засел за бумаги. Мужчины проследовали на место убийства. Находилось злачное местечко в Ист-Энде, ну где же еще промышлять рьяным фокусникам, как не в этом районе. Аренда дома в Белгравии, к примеру, была по карману разве что маститым чародеям, провидцам и кто еще пользовался огромным успехом, но не все сумели взлететь так лихо, хотя приличная публика не гнушалась посещать заведения в менее респектабельных местах, ибо тогда билеты стояли намного меньше. В небольшом, но перестроенном доме, предназначенном для зрелищных представлений, уже суетились констебли, зрители, просто прохожие и труппа фокусников, а также хозяин здания.

Рой проследовал в зал для фокусов, где чинный представитель закона записывал показания женщины, одетой в вычурное платье, слишком яркое, чтобы его можно было одеть просто так, видимо это была помощница.  Когда сыщик и его клиент появились на пороге, женщина энергично указала на них, а констебль повернулся, чтобы изучить новоприбывших. Рой не носил никаких особых костюмов, указывающих на его должность: одевался скромно, хотя со вкусом, походя на денди средней руки. С констеблем Биверсом был знаком, поэтому господа пожали друг другу руки, что немало удивило помощницу фокусника, обвиняемый клиент стоял чуть поодаль, другие помощники фокусника (кроме той дамы, было еще двое мужчин), косо посмотрели на него и вышли.

 Переговорив наскоро с Биверсом и изучив показания свидетелей, Рой поблагодарил констебля и сказал, что самолично займется его расследованием. Мужчина кивнул и вышел из зала, тогда сыщик подошел к помощнице фокусника и поинтересовался у нее:

– Могу ли я осмотреть ваше приспособление?

Поначалу дама не поняла его просьбы, тогда Рой объяснил, что хочет посмотреть на механическое устройство ящика и механизм полов. Народ еще толпился  в зале, поэтому женщина отрицательно покачала головой, сказав, что не может открыть все козыри при зрителях.

– Ах, вот как, – открыто высказался Кларенс, – тогда я смело могу подать жалобу на вас в суд, за преднамеренную клевету на моего клиента и выиграть дело.

Женщина испугалась, она очень не хотела, потерять зрителей, а их тут оставалось в качестве свидетелей десять человек, которые потом не придут, и расскажут об устройстве машины, не дай Бог, газетчикам, их маленькому предприятию наступит конец. Они еще не до конца выплатили за детали и приспособления для фокусов, и за аренду помещения дали небольшой задаток. В общем, она почти взмолилась об отсрочке. Рой хотел уступить, но его клиент неожиданно вышел из молчаливого ступора и подошел к собеседникам:

– Нет, мы будем настаивать, – властно выговорил он, – и чтобы присутствовали свидетели, все эти люди пусть посмотрят на ваше шарлатанство, и на то, что вы обманываете. Я это сразу сказал, мне тогда никто не верил.

Дама расплакалась, ее дальнейшая судьба зависела от выступлений, они и втроем могут продолжить показывать фокусы, да еще сделав рекламу на опасности их трюков, подчеркнуто заявляя на последующих аншлагах. Пока предполагаемый убийца съездил  на Боу-стрит и прибыли констебли, они втроем успели посовещаться, если тяготились утратой их патрона, но могли бы неплохо о себе заявить. Представляете афишу – «Смертоносный фокус, даже великий Сателини (таков псевдоним погибшего) не смог выжить в пасти черного ящика». Фокусники – народ смекалистый, это является частью их натуры и профессии. Но если она сейчас раскроет все карты, да еще и на глазах у свидетелей, что станется с их труппой, а больше ничего эти люди не умеют. Взволнованные подельники стояли позади, с опаской прислушиваясь к разговору, пока джентльмен напористо говорил, они пару раз нервно переглянулись, вся надежда оставалась на умного сыщика. Они знали кто он, после посмертной поимки Лобстера, от которого житья спокойного не было, репутация Ловцов с Боу-стрит прогремела в трущобах Ист-Энда. Многие притоны распадались, поскольку преступники покидали злачные места, переезжая в другие города. Интервью мистера Холла «Таймс», в которой разгневанный сюрвейтор потрясал кулаком, грозясь очистить воровской мир с надлежащей жестокостью и вешать их без разбирательств, приняли за чистую монету. Конечно, пылкие речи мистера Холла вызвали недовольство в правительственных кругах, корреспонденция  с влиятельными мужами завалена была гневными письмами, потому что, подобная слава какого-то инспектора частной полиции недопустима была в тогдашнем обществе. Но ныне, общая волна недовольства спала, преступников серьезных немного поубавилось, но мелкие воришки продолжали орудовать, правда с опаской, а мистер Холл продолжал принимать заказы от частных клиентов и просто выезжать на расследования по запросу властей, но ныне это уже сноски и читателю они даются только для ознакомления.

Пока клиент Кларенса, которого мы до сих пор не представили читателю, хотя он оставил свою визитную карточку мистеру Холлу, кажется его инициалы Р.В. Трейси, а когда он при выходе назвал свое полное имя, то звучало оно устрашающе – Реджинальд. Помните тирана из «Айвенго», самого лютого противника Уилфреда на рыцарском турнире, укрывшего шайку похитителей прекрасной дамы и ее опекуна. Здесь, собственно, человек до последнего казался вялым и испуганным, пока не почувствовал авторитет Кларенса. Но ему хватило духу довести помощницу фокусника до слез, пока та в отчаяние не воскликнула:

– Я знаю, что это вы убили, потому что он  кричал вам остановиться, когда первый клинок пронизал ящик, но вы продолжали опускать рычаг.

Мистеру Трейси перехватило дыхание, он испуганно взглянул на сыщика, тот пока записывал показания, не выражая никаких посторонних эмоций, кроме заинтересованности. Когда формальности были улажены, и дама подписалась под своими словами, вероятно ликуя, Реджинальд тоже пожелал сделать заявление, что просто хотел уличить прохвоста в мошенничестве. Рой записал и эти показания, следуя всем предписаниям, которым подчинялся любой субъект, подключенный к сыску, далее Кларенс сказал, что будет назначено коронерское расследование, но фокусникам придется показать свою машину в полном действии и почему такое могло случиться. Дама снова запаниковала, но уже не смогла ничего поделать, ведь давая показания против подозреваемого, загнала себя в тупик. Тем временем, свидетели тоже подписались под нижесказанным и стали расходиться, в суматохе все как-то забыли, что это канун Рождества, народ спешил домой.

– Вот и прекрасно, – выпалила фокусница, бесцеремонно усевшись, вернее плюхнувшись на стул, – теперь мы не сможем давать представления, и будем умирать от нищеты.

Еще два мужчины сидели тут же, тот, что отличался черными, как смоль волосами и бородой, а так же неанглийской внешностью, выругался на иностранном языке. Рой подозревал, что он турок, переехавший из одной империи в другую в надежде на лучшую жизнь. Второй казался вполне англичанином, правда, выходцем из низов: у него были очень огрубевшие руки, сей человек выполнял немало физической работы. Дама не походила на нищенку, пусть и жила на скромные деньги, видимо ее предки были обанкротившимися аристократами, такое частенько случалось в эпоху промышленного переворота.

– Мисс Уиллис, – обратился к ней сыщик, которому некуда было спешить, и он решил заняться делом вплотную, – вы утверждаете, что очень хорошо были знакомы с фокусником?

Тут Рой помолчал, решив подобрать правильное слово, ему разу стало понятно, какие отношения завязываются в труппе, да и турок понятливо хмыкнул.

– Я не делаю из этого секретов, мистер, мы некоторое время сожительствовали, это неизбежно, если живем в одной комнатушке. Филипп был хорошим мужчиной, никогда не трусил, сам выполнял опасные трюки. Туда должна была лезть я, когда этот противный тип начал недовольно ворчать о выброшенных деньгах, называя нас шарлатанами, мой друг хотел его переубедить. Я уверенна, что не обошлось без содействия этого прыща, он специально придерживал ногу, не давая двери вплотную закрыться, Филипп ему кричал, просил не нажимать рычаг, но он его не слушал. Теперь мы остались без нашего основателя, он был неимоверным человеком, делал представления зрелищными, а нас – востребованными. Подумать страшно, что будет с нашей труппой. Идти в циркачи и потешать бедняков за медяки, за которые и похлебки приличной не купишь, мы полностью в долгах.

– Я не буду выносить вам приговор, в суде я исполняю обязанность почетного магистрата, вместе с моим начальником – мистером Холлом, все ваши показания прозвучат при свидетелях, но ваш коллега сам виноват, раз полез в неисправную машину.

– Нет, весь механизм работал слаженно, мы проверяли, – уверяла его мисс Уиллис, – но в тот момент спуск не сработал, стальное острие  пронизало его насквозь.

– А можете мне показать этот фокус еще раз, только мне?

Дама согласилась, иного выхода не оставалось. Она лично залезла в шкаф, на котором заметны капли крови, их специально оставили для антуража. Черноволосый помощник подошел к рычагу, она крикнула ему нажимать, Рой стоял у самой кабинки, он слышал, как женщина звучно топнула несколько раз, а потом стальное лезвие пронзило шкафчик и вышло через другое отверстие. Затем, помощник поднял рычал, и спицы вышли из отверстий, послышался какой-то звук, похожий на хлопок, видимо в это время фокусник произносил свои магические заклинания, звучно, чтобы перебить звук изнутри. И женщина вышла из магического шкафа невредимая.

– А что вы делали внутри, когда ваш помощник нажимал рычаг? – поинтересовался сыщик.

– Стучала каблуком, – ответил за нее помощник.

– Зачем?

– Чтобы Эл опустил дно.

– Кто такой Эл?

– Наш невидимка, – снова вмешался черноволосый помощник.

Рой удивился, хотя тут не было ничего сверхъестественного, просто внизу сидел еще один человек.

– И он все это время находился в машине? – удивился Рой.

– Он не показывается публике, – ответила, наконец, мисс Уиллис, – мы уже привыкли к подобному чудачеству, но это у него…

– Из-за травмы, он уродец, – со смешком ответил турок, почесав свою трехдневную бороду, курчавую и густую.

– И вы допускаете подобное, но тогда я хочу его увидеть, он мог слышать, если механизм заклинило или увидеть что-то.

– Ну, если вы его оттуда выманите, попробуйте.

Кларенс обошел магический шкаф, осмотрел пол, ища, видимо, проход в подвал.

– Как он спускается туда?

Дама подошла к дальнему углу, скрытому за занавесом и открыла дверцу в подвальное помещение. Там было темно, и еще потребовалась лестница. Взрослые люди еле спустились и пошли полусогнутыми под полом сцены. Освещение пробивалось из отверстий в досках, мрачное местечко, если учесть, что тут, непрошенных гостей поджидали крысы. Кларенс отогнал этих тварей, настолько смелых, что они готовы были напасть. Но вот они кое-как разглядели сам механизм, с большим колесом, которое начинало приводиться в действие с помощью рычага на поверхности, но кроме этого был здесь еще один рычаг, оттягивающий спирали подобную пружину, которым нужно было управлять снизу, так как механизм не был так хорошо автоматизирован сверху. Вот тут, в маленькой кабинке разместилось худощавое тело, которое зашевелилось, когда господа сумели к нему приблизиться.

– Мистер Эл, – заговорил сыщик, – мне надобно с вами поговорить, это очень важно. Я муниципальное лицо, расследующее дело о смерти Филиппа Рассела, больше известного под псевдонимном Сателини.

– Я знаю, кто он, – отозвалось тело, – но я бы предпочел остаться тут.

– Без ваших показаний я не могу уйти, но и оставаться здесь приличному джентльмену неудобно.

– Я не приличный джентльмен, поэтому я останусь здесь.

Вдруг турок, который присутствовал вместе с Роем, выругался на своем языке, его собеседник свободно понимал речь и заговорил с ним по-турецки. Рой удивился, между мужчинами уже начался своеобразный скандал, пока мисс Уиллис не крикнула сверху.

– Эл, вылезай немедленно, мы не можем торчать здесь всю ночь.

Видимо, доводы женщины усмирили упрямого Эла, и он начал двигаться. Рой и турок последовали к выходу. Они с таким трудом вылезли из жуткого подвала, грязные от нависшей паутины и пыли. Кларенс недовольно отряхнулся, турок тоже выругался, второй помощник над ним посмеивался, а мисс Уиллис нетерпеливо ждала появление третьего джентльмена. Наконец, неуверенными шагами из крысиной норы, то бишь люка в подвал, показалось сутулое человеческое тело. Оно походило на оборвыша, шагало, ковыляя, одна рука спрятана в ошметки куртки, вторая – накачанная и рабочая, – запряталась в порванном кармане. Это существо с человечьим лицом, исполосованным шрамами посмотрело, щурясь, на сыщика, гордо выпрямившегося.

– Мистер Эл.

Но субъект жестом остановил Роя и глотнул что-то из пузырька, появившегося в здоровой руке, он одним пальцем выдернул пробку, а потом снова ее закупорил, остальными тремя, потому что, мизинца у него не было:

– Я не мистер,  – сказал человек, – кличьте меня просто Эл или – Эй ты, я привык.

– Хорошо, Эл, скажите нам, что произошло?

– Несчастный случай, если вы хотите знать, механизм не сработал.