Рой Кларенс – сыщик с Боу-стрит

– Это наш единственный лекарь на всю деревню, расторопный говорят, я у него часто микстуру брал для детей.

– Не водилось за ним грешков в лечении?

– Да не всякого он спасал, но на то Господня воля, кому суждено, те отходили в мир иной. Но легкие простуды лечил, хотя вот Стебжера на ноги поставил, а у того малярия была, он же с заграницы вернулся.

Стебжер был местной знаменитостью, он служил в тридцать четвертом ***ширском полку, расквартирован был сейчас где-то на севере, но до этого ему удалось побывать в Вест-Индии, откуда вернулся он еле живой, как только сумел выдержать столь длинную дорогу.  Скорее всего, недуг проявился уже ближе к прибытию домой, возможно, его заразили грызуны, коих много на дальне плавающих суднах. Но, несмотря на свой тяжелый недуг, врач его выходил.

После такого познавательного разговора, Ройан взошел у ближайшей гостиницы, скорее постоялого двора с некоторыми намеками на гостеприимство, осведомленный о многом, но без единой версии. Действительно, осень в деревне красивее столичной, здесь воздух чище, приятные запахи древесного дыма и сырой листвы. Кажется, сыщику захотелось домой, по случаю, решился написать матушке, хотя скупо извещая, что с ним все в порядке и нынче он любуется деревенскими пейзажами.

Закончив немногословное письмо, он принялся за завтрак, который принес ему слуга. Затем он гадал, постучаться ли в дом миссис Диккенс, либо побрести на окраину поселение, где жил Браскин. После сытных блюд Роя потянуло размяться – пусть будет доктор.

Небольшой домик с белой пристройкой и узенькими окошками, а еще с двумя огромными дымарями, скромно прячущийся в густых насаждениях боярышника, видимо, хозяин специально разводил и ухаживал за кустарниками, возможно из-за его лечебных свойств. Вообще, сад возле дома был обширен разными насаждениями, в которых сыщик мало понимал, просто отдавая должное красоте.

Дверь открыла служанка, дородная женщина с розовыми щеками. Сам доктор встретил гостя радушно, даже после того, как узнал, кто таков Кларенс и с какой целью пожаловал. Рой был приглашен в кабинет мистера Браскина, где располагались мягкие кресла у камина, дородная женщина принесла чай и большое блюдо со сладкими гренками, на втором блюде притаились деревенские персики, сочные и такие же краснощекие. Кларенс оценил радушие этого человека, завел с ним вполне дружелюбный разговор. Ему нечего было таить, никаких злых намерений относительно супругов известной вдовы не питал, лечил добросовестно, взглядов на эту женщину тоже не имел. У него есть жена и дочь, правда сейчас они у родственников, пока не улягутся пересуды относительно смерти фермера Диккенса. Видимо, вдова допекла не только непробиваемого мистера Холла, но и трепетной миссис Браскин досталось, и вообще, доктор очень рад появлению сыщика, он и сам хотел обратиться уже к сэру Невиллу, чтобы тот провел свое расследование, сил не было слушать передаваемые из уст в уста сплетни. Рой внимательно слушал, ловя себя на мысли, что забыл в небольшом поселении столь образованный, воспитанный, интеллигентный и опытный лекарь? А доктор Браскин таким и выглядел: он носил ухоженные усы, опрятно одевался, его разговор отличался простой, но искусной речью, его манеры казались безупречными; такой специалист составил бы неплохую конкуренцию мистеру Уильямсу. Но видимо, у доктора имелись свои причины не поехать в столицу, здесь он нажил себе неплохую репутацию и уважение, которое сейчас хотела погубить разгневанная женщина.

Они расстались, проговорив более часа, затем постучался какой-то мальчишка, уважаемый и единственный лекарь ушел осмотреть больного. Рой Кларенс составил ему компанию, дойдя до дома вдовы Диккенс, теперь наступил час знакомства с нею. Хотя фермерское дело покойного приносило неплохой доход, его жилище выглядело слегка убогим и неопрятным. Дверь открыла какая-то девица лет двенадцати, на просьбу сыщика, заорала недетским голоском, призывая миссис Диккенс, говор у нее был уж очень сельский, от чего лондонский джентльмен поежился.

Вдова спустилась, как только услышала, или ей передали, что ее хотят видеть. Вид имела болезненный: непривычный бледно-восковой цвет кожи, провалившиеся темные глазки и поджатые губы. Пригласив Кларенса в подобие гостиной, она прежде выгнала оттуда свору ребятишек, бесившихся на виды видавшем диване.

– Простите, сейчас у меня гостит мой пасынок со своей семьей, а так обычно в доме тихо и спокойно.

– Хорошо, миссис Диккенс, я приехал к вам по поводу расследования загадочных смертей ваших мужей.

– Ах да, думала, не достучусь до вашего патрона. Приезжал один раз какой-то господин, это я когда еще носила траур по бедному Куинси, осмотрелся слегка, со мной разговаривать не стал, да и уехал. А вы вот меня решили навестить, поговорить, может, узнаете чего…

– Очень на это надеюсь, с доктором я уже имел честь свести знакомство. Он пояснил мне, как хотел бы и сам, чтобы все прояснилось.

Ее губы побелели от сдерживаемой злости, Кларенс видел, как меняется в лице это болезненное создание. Неужели она свято верила, что доктор причастник ее несчастий, пусть будет так, но пока истина не установлена, кривляния этой женщины не всколыхнули в Кларенсе ни малейшей жалости. Женщины – такие необъяснимые создания, Бог сделал их слабыми и податливыми, но мужчину это создание с бледной кожей и прозрачным силуэтом может извести быстрее яда и горячки. Однажды, он с мистером Холлом обсуждал подобные истины о слабом поле, но сильный и уверенный его патрон произнес одну фразу:

– Сто раз подумай, выбирая спутницу жизни, они все мягкие, но только единицы таковы на самом деле.

Возможно, эти слова настолько упечатались в мировоззрение молодого человека, что он не спешил обременять себя спутницей жизни, как не хлопотала его дражайшая родительница. Ныне, джентльмен убедился, сколь странными бывают эти существа. Вот только откуда начинать свое расследование, подумалось вдруг Рою, собственно жертвы уже покоятся в сырой могиле, главный подозреваемый совершенно не тянет на убийцу, он сам скорее жертва, а обвиняющее лицо могло бы вполне предстать убийцей, но тогда зачем этой женщине так настырно писать мистеру Холлу, не обрати она на себя внимания, никто бы и не заглянул в те края? Сэр Невилл не представлялся заинтересованным лицом, все подумали, что таково стечение обстоятельств. Вообще, деревенские жители отличались своей набожностью, это столичные дамы и господа развлекались предсказаниями всяких шарлатанов, представляющихся магами и гипнотизерами, увеличивающие свои заработки яркими представлениями. В общем, деревенские жители посещали церковные службы, свято верили в Бога, и смерть воспринимали, как естественное явление. Кажется, это дельце держится на тонюсенькой ниточке и оборвется, едва колыхнувшись. Вот такие вот истины открыл для себя сыщик, пока в разговор с вдовой нагло ворвались незваные слушатели в лице ее невестки и пасынка, а так же целого отряда их детишек. Они натворили столько шуму, что бедному сыщику пришлось боязливо пересаживаться.

Миссис Уолтер Диккенс – такая же простая и невоспитанная, как ее дочь и мистер Диккенс, ее блаженный супруг – пребывали в крайнем возбуждении, узнав о прибытии столичного сыщика в их скромное жилище. Право на наследство, в кое вступил сын покойного, сделало его владельцем фермы и заставило мачеху смириться с жизнью в столь шумном обществе. Как не отрицала это вдова, но Кларенс догадался, что суть  именно такова. Возможно, что насильственное убийство мужа дало бы ей некоторые привилегии: назначение пособия на пожизненное содержание и все в этом духе, вот почему она так добивалась расследования. Но Рой лишь поверхностно прошелся по жизни вдовы, сейчас он ни как не мог сосредоточиться на умозаключениях, ведь его постоянно расспрашивали и отдергивали. Шумное семейство завалило сыщика столькими вопросами, относящимися к делу и нет, что на большинство он вообще не отвечал, а на ту малость, давал самые краткие ответы. С какой же радостью Кларенс отделался от обитателей этого дома, но побаивался, что расследование ему придется начинать именно отсюда. Еще оставалось посетить уютный приходской домик, где обитал ныне новый священник, но у Роя не осталось сил и разболелась голова, то ли чистый воздух на него так действовал, то ли дюжина крикливых и громких голосов.

Добравшись до гостиницы, он распорядился, чтобы его не трогали в этот день и принесли ужин наверх. Выпив немного вина для хорошего сна, Рой засел за письма, черкнул матушке второе письмо, что сейчас расследует неопасное дело в деревне, чтобы старушка так не волновалась, ну и небольшой отчет мистеру Холлу, вот только что написать начальнику, если дела нет. Умерли мужчины не вчера и не позавчера, может вдовушка так готовит, что кого угодно в могилу уложит, никакой зацепки, кажется тупик. Голова не проходила, может доктора позвать и снова с ним побеседовать; отвлечься от неприятного чувства бесполезности – они ведь на него надеяться, каждый со своей стороны, если даст он должного ответа, уедет, вдова продолжит допекать Браскину, сэр Невилл повторно за дело не возьмется, особенно после расследований ищеек с Боу-стрит, гордость не позволит, а если так случиться, как упадет доверие к боустритской конторе. Как-то довелось Рою прочесть одну статейку: некое общественное мнение нескольких кварталов Лондона, обобщенное газетчиками для потехи народа.

«Уважаемые дамы и господа, сегодня мы, предоставляем вам отчет, собранный со свидетельств уважаемых горожан, однажды, обратившихся за помощью к наемным стражам правопорядка, заплативших за расследование их де, приличные суммы, порой составляющие пять-десять фунтов. Согласитесь, суммы внушительные, и господа отдающие порой последнее, надеялись на скорое восстановление правосудия, а что получили? К ним прибыли грубоватые мужланы в подвыпившем виде, бесцеремонно расспрашивали о всем-всем, даже, где достопочтенные господа держат свои сбережения, потом топтались в домах в сапогах, измаранных грязью и глиной. Думали только о деньгах, при ловле преступников исполняли черепашьи бега, потом обвиняли жертв в том, что те не посодействовали расследованию, били палками невинных, которые попадались им во время задержаний и упекали за решетку без разбирательств. Подобное поведение муниципальных войск становится в последнее время нормой, но только настоящие преступники, так и остаются гулять на свободе, грабя следующих достопочтенных господ, а эти стражи занимаются больше вымогательством, нежели расследованием… »

На большее обозленного сыщика не хватило, он выбросил газету и больше не возвращался к прочтению, подобные насмешки общества, угнетали Роя, он воспринимал подобные издевки недовольством предыдущей системы правопорядка, берущей начало во времена походов викингов. Но система устарела, пора меняться: новая муниципальная охрана способна надежней сберечь спокойствие граждан, если эти граждане перестанут категорически-отрицательно относится.

Вошел доктор Браскин, за которым посылал Кларенс, он выглядел слегка удивленным, но исполнял свои обязанности добросовестно: посчитал пульс, послушал сердце, осмотрел состояние зрачков и цвета кожи. Из своего ридикюля достал небольшую, темного цвета, бутылочку, влил немного содержимого в стакан, долил воды, заставил выпить, наложил на голову компресс с холодной водой, которую попросил принести слуге. Через полчаса, Рою полегчало, мысли свободно передвигались в голове, не отдавая болезненным эхом. Сыщик поблагодарил лекаря, потянулся за кошельком, но тот предусмотрительно остановил джентльмена, легонько взяв за руку:

– Удалось ли вам что-то выяснить, мистер Кларенс?

– К сожалению нет, мистер Браскин, осмотреть бы тела, но думается мне, что ножа в сердце я бы там не увидел.

– Было медицинское освидетельствование мистера Диккенса, я попросил сэра Невилла прислать судебного врача, оплатил все расходы, но как видите, вдова все отрицает, упорно сворачивая вину на меня.

– Тогда расскажите все подробности ваших визитов к двум покойным, кроме ваших слов, я не могу опираться на другие факты.

– Покойный мистер Куинси принял свой приход еще двадцать лет назад. Тогда он был молод и холост, моя жена – уроженка этого края, мы только поженились, он даже нас венчал. Я много раз приходил к нему с визитом в течение многих лет. Потом он женился и привез свою молодую жену в приходской домик, как они жили, мне было безынтересно, но когда за мной посылали, я приходил. В последние годы его начал одолевать неизвестный мне недуг, он быстро слабел, к сожалению, я не всемогущ, только помогал снять нестерпимую боль. А вот почти восемь месяцев назад он умер, я приходил накануне, но его состояние ухудшалось на глазах, он ослаб и был мертвецки бледен. Уже тогда миссис Куинси недовольно выпроводила меня. Той же ночью бедолага тихо скончался, его тело привели в надлежащий порядок, женщины, которые омывали тело, они мои свидетели. Потом вдова вышла замуж за вдовца Диккенса, крепкий был человек, я тоже навещал их семью, но они мало нуждались в моих услугах, и вот мужчина на глазах чахнет, бледнеет, вскорости – умирает. И что я мог предпринять, мне показалось, но симптомы те же. Я знаю, что мои слова бросают тень на репутацию вдовы Диккенс. Сейчас вы, наверное, подумаете, что предприимчивая женщина травила своих мужей, только чем и с какой целью, вот в чем вопрос? Был бы старый фермер жив, она оставалась полновластной хозяйкой, ныне скорее приживалка в этом доме.

– Действительно интересно и загадочно, – произнес Рой, вторя доктору, их мнения по отношению к вдове сходились безоговорочно.

– Скорее всего, недуг от ее первого мужа она передала второму мужу. Цвет лица меня постоянно настораживает, но если бы эта женщина хоть раз ко мне обратилась, возможно, я бы смог ей помочь.

– Ну, тогда, на правах стража правопорядка, – произнес Рой, – мы отправляемся к этой женщине, вы ее осмотрите, с моего разрешения, и я напишу в отчете, от чего скончались два супруга, и отправлю отчет мистеру Холлу. После этого, миссис Диккенс больше вас не побеспокоит.

Доктор довольно кивнул головой, окончание расследования и официальный документ в его пользу, перечеркнут все слухи, которые ему постоянно приходится слышать. Джентльмены договорились встретиться назавтра, и к десяти часам быть в доме Диккенсов, для медицинского освидетельствования больной, поскольку они считали вдову именно таковою, а заодно и помочь ей.

Утром бодрый Кларенс уже составлял деловое письмо его начальнику с целью, в обед выдвинуться обратно домой. Все вещи предусмотрительный человек уже упаковал, оставив на смену лишь дорожный костюм. Собственно, это дело ему показалось несколько скучным: никакой интриги, азарта, просто нудное разрешение конфликта. Жаль, что в Лондоне пока тоже затишье, ну зато он немного подышал свежим воздухом.

Доктор прибыл в назначенный час, они не стали растягивать приветствие, а сразу же отправились в путь. В доме Диккенсов им довольно долго никто не открывал, шумное семейство носилось вверх и вниз, к сожалению, они умели создавать столько возни, что ее трудно было не услышать у входной двери. Наконец, им все же открыли, сама миссис  Уолтер Диккенс, она выглядела взволнованной:

– Доктор, как хорошо, что вы зашли. Миссис Диккенс, она просто озверела, такое нам устроила.

Двое мужчин направились посмотреть на озверевшую женщину. Действительно, вдова заперлась у себя в комнате, которую занимала до того, как сюда приехало семейство ее пасынка. Оттуда женщина долгое время орала какие-то проклятия, как поклялись все населяющие этот дом, и успокоилась.

– Дверь нужно выбить, – приказал Рой мистеру Диккенсу, тот безоговорочно послушался сыщика и ненадежная перемычка, перестала быть преградой. Все ужаснулись, увидев горемычную, повешенную на крюк. Все женщины этой семьи взвизгнули, расплакались, запаниковали. Мистер Диккенс впал в состояние ступора, а доктору Браскину просто ужасно не повезло в этот момент оказаться лекарем, он не успевал давать распоряжения относительно ухудшения здоровья всех дам, от младших, до миссис Уолтер Диккенс. Рой не спешил выносить вердикт, хотя все выглядело, как естественное убийство, но глаз сыщика не обманешь, он сомневался. Все вещи находились в разбросанном состоянии, хотя тут уже некоторое время спала чета Диккенса-младшего, они не успели полностью сюда перебраться, возможно, покойная миссис Диккенс что-то искала. Маленькими шагами, исследуя любую подозрительную мелочь, Кларенс осматривался, пока семейство прибивало в истеричном настроении, никто и не подумал снять повешенницу, а значит, место оставалось нетронутым. Женщина висела с открытыми глазами, смотрящими на дверь, видимо он боялась, что ее могут спугнуть, но сзади было приоткрыто окно и это в прохладное утро, хотя одежда ее составляла одно лишь домашнее платье и легкие тапочки. Не убей она себя раньше, могла бы расстаться с жизнью от гнилой горячки, правда со временем. Рой постоял и посмотрел на труп: вроде ничего необычного, но вот пальцы пережаты, как будто миссис Диккенс еще пыталась вырваться из петли, и на шее царапины от ногтей, загадка. Упавший стульчик, свидетельствовал, что она его оттолкнула, а рядом  с ним упавший домашний тапочек, чистенький, хотя рядом след грязи. Сыщик встал на колени, чтобы получше исследовать постороннюю грязь. Стоит расспросить хозяев, выходили ли они на улицу и входили ли в эту комнату до того, как свихнувшаяся заперлась. Потом Роя потянуло взглянуть в открытое окно, ужасная догадка вползла в его сознание. К оконному проему вплотную примыкала огромная старая вишня, ее ветви раскидисто закрывали от солнца запасной вход и небольшую лавочку, но также могли служить перелазом. На аккуратно подстриженном газоне слегка притоптана была трава, у самого ствола, а дальше небольшое ограждение, которое с легкостью мог перепрыгнуть мальчишка и заросли поросшего вереска, вплоть до господского пруда, там виднелась небольшая тропа, что толстой прорехой шла к водоему. Калитка закрыта, значит, через небольшой забор просто перепрыгнули. Это убийство, в чем сыщик уже не сомневался, теперь стоило поискать мотив. Подсказку давали только разбросанные вещи: к сожалению выпотрошенной шкатулки, где могли бы лежать драгоценности, не было, но был подозрительный сундучок, похожий на медицинский ридикюль врача или домашнюю аптечку. Но Браскин был с Роем, когда миссис Диккенс в панике закрылась в комнате, неужели тот подослал наемного убийцу? Чередой неразрешенных вопросов заволокло просветленный ум Роя, он просто стал посреди комнаты, вперившись взглядом в одну точку и пытался растолкать в голове все по нужным закоулкам. Если же задать только одно неизвестно – загадочное повешенье миссис Диккенс и противопоставить доктора Браскина и умершую женщину – было ли надобно врачу производить столь сложное запутывание дела, если сегодня его врачебный вердикт в присутствии представителя правопорядка мог разрешить спор? Окажись, миссис Диккенс хоть немного больна или сумасшедшая, никто бы не сомневался, что два мужа умерли от передаваемой ею болезни. Теперь же, она мертва, тело стынет и ничего не решится. Тот, кто это сделал, был явно человеком со стороны, которому вдова насолила изрядно, но который не знал о предположениях двух людей, высказанных накануне. Брать ли семейство пасынка в расчет, но тут Рой усмехнулся, с их телосложением и вялыми движениями, проделать такие акробатические трюки не представлялось возможным, ведь дверь была заперта изнутри.  Кларенс гадал, что он пропустил с самого начала, где начинать расследование сызнова. Из вещей он взял только этот странный сундучок, дабы показать его Браскину, только потом, в спокойной обстановке. Спустившись вниз, и, обнаружив семью Уолтера Диккенса, уже отошедшую от потрясения, он тихонько намекнул хозяину, что теперь тело надобно снять с петли и похоронить. Диккенс спохватился, побежав выискивать людей, его жена засуетилась, приказав служанке привести в комнату в порядок, как только тело усопшей будет снято, ну а доктор и сыщик пообещали присутствовать завтра, а пока они распрощались с фермером.

– Я надеюсь, вы осмотрите тело? – поинтересовался Кларенс.

– Да, я попросил Уолтера привезти самоубийцу ко мне в клинику, осмотрю ее, напишу врачебный доклад о причине смерти.

– Хорошо, тогда я навещу вас, если вы не против?

– Конечно, буду очень благодарен.

Вечером они встретились, как было условленно. Дородная женщина приготовила вкусный чай, пирожки с черникой и медовые коврижки. Доктор принял Кларенса в своем кабинете, спокойный и всегда вежливый. Поинтересовался, появились ли какие-то другие сведенья о происшедшем, сыщик пока еще медлил рассказывать о своих наблюдениях, хотя с ним находился загадочный сундучок, он решился поинтересоваться, знакома ли Браскину эта вещица.

– Медицинский ридикюль? – удивился доктор. – Разрешите мне ее открыть?

Кларенс согласился, щелк, неприхотливый замок поддался, Браскин изменился в лице, рассматривая небольшие колбочки, а еще закупоренный подозрительный красный порошок.

– Это же, киноварь! – утвердительно кивнул врач и торопливо прошелся по кабинету. – Где вы нашли эту вещь? В доме Диккенсов?

– Да, в господской спальне, недалеко от покойницы.

– Я, конечно, могу ошибаться, лучше перепроверить, я напишу в Докторский совет в столицу, они соберут консилиум, пару дней… их это заинтересует, но я почти уверен, зачем этой женщине нужен был этот ридикюль.

– Смею спросить, поделитесь ли вы со мной своими предположениями, раз я поделился с вами моей находкой?

– Киноварь используют для получения ртутной мази и для лечения сифилиса.

– Вот как! – воскликнул Кларенс. – Теперь понятно, почему умерли два ее супруга.

– Я могу еще ошибаться, мне нужно ее снова осмотреть и хорошо вымыть руки, я предполагаю, что доктора, часто пренебрегающие своей чистоплотностью, рискуют сильнее, чем их пациенты.

Браскин и Кларенс проследовали в смежную с кабинетом комнату, которую доктор использовал для осмотра больных. Женщина лежала в рубашке, накрытая белой простыней, ужасное зрелище: мертвецкая кожа, синюшные губы, застывшая маска и неестественно удлиненная шея, на которой зияла внутренняя рана от петли. Врач внимательно осмотрел больную, бесстыдно задрав подол рубашки, и вздохнул:

– Мои опасения подтвердились.

Он хорошенько сполоснул руки, намазав их какой-то едко-вонючей мазью, видимо, чтобы зараза ему не передалась.

– Но вы не заметили следов этой болезни на мужьях? – поинтересовался сыщик.

– Понимаете, я предполагаю, что дама знала о своем заражении, недаром ведь у нее находились все эти склянки и порошок. Возможно, она давала самодельное лекарство своим супругам и лечилась сама, от того мужчины так внезапно умерли.

– А дамочка оказалась стойкой, – цинически заметил Рой, оглядывая лежащий труп.

– Значит, она принимала лекарство не в таких дозах, или вовсе мазалась мазью, это не лечило болезнь, убивало лишь признаки. Я нечасто сталкивался с подобным заболеванием, больше в теории изучал.

– Можно ли мне осмотреть тело, – поинтересовался сыщик, – все удивляюсь ее непоследовательности решений – залезла в петлю и до конца боролась за жизнь.

– Она не хотела умирать, – вдруг заметил доктор Браскин, – наоборот, сопротивлялась.

Ученый муж аккуратно приподнял ворот рубахи и прорезал рукава, чтобы показать сыщику следы от чьих-то пальцев и кровоподтеки.

– Мистер Браскин, мы с вами очень часто думаем наравне, – весело заметил Кларенс, я подозревал и тот, кто это сделал, скрылся, спрыгнув с дерева и пробираясь вересковой пустошью.

– Значит, семейство Уолтера ошиблось, когда утверждало, что покойница сошла с ума. Она, верно, боялась за свою жизнь, вот и заперлась в комнате.

– Этот человек был ей знаком, – молвил Кларенс, – нужно будет расспросить фермера и его жену, не приходил ли кто подозрительный накануне. Я думаю, что был посетитель, либо женщина увидела своего убийцу в окно.

Доктор внимательно слушал теории сыщика и соглашался. Умные люди могли найти общий язык, даже если их занятия и увлечения исконно отличались. Браскин просветил Роя в медицине, а тот преподнес ему цепочку событий. Их познавательную беседу прервала дородная служанка, сообщив, что приехала миссис Браскин.

Господа сидели в кабинете, поэтому трепетное создание не отшатнулось бы от трупа и не упало в обморок. Жена буквально влетела в кабинет мужа и бросилась ему на грудь:

– О, милый, я слышала, что случилось, первым омнибусом добралась сюда. О, Святая Матерь великомученица, она наказала ее – свела с ума.

– Дорогая, тебе не стоило предпринимать такое утомительное путешествие. Миссис Диккенс умерла, но дело еще не законченно.

– Почему не законченно, разве теперь не все ли равно от чего умерли ее мужья? Возможно, она сама их убила, а все на тебя сворачивала.

– Миссис Диккенс понесла наказание, – спокойно вмешался сыщик в разговор супругов, – но наказала ее не Пречистая Матерь.

Докторша отшатнулась, увидев постороннее лицо в кабинете мужа, она пытливым взглядом поинтересовалась кто этот субъект.

– Это мистер Кларенс, сыщик из Боу-стрит, который приехал расследовать загадочные смерти покойных мистера Куинси и фермера Диккенса.

– Извините, – испуганно прошептала миссис Браскин, – я видимо, показалась вам слегка невоспитанной, просто такие события…

– Я не сужу о воспитанности людей по их эмоциональному поведению. Мое мимолетное пребывание в вашем краю не испортит вашу репутацию.

Миссис Браскин выглядела все еще ошеломленной, хотя пыталась всячески скрыть свое волнение. Внутренней силой подавила в себе  эмоциональное перенапряжение и спокойно спросила:

– И какие же ваши предположения, относительно двух смертей мужчин и самоубийства их жены?

– Мужья умели своей смертью, а даму убили, – спокойно произнес Кларенс, с интересом наблюдая за выражением лица докторши. Видимо, эта женщина больше поддавалась влиянию мнения общества, нежели ее супруг. Доктор трепетно привлек супругу, предполагая, что ей станет плохо, но это слабое существо проявило большую стойкость и даже раздражение:

– Думаете, ее убили? – презрительно скривив губы, заметила миссис Браскин.

– Уверен, да и ваш муж подтвердил мою теорию.

– И кто же ее убийца?

– Если б я знал, кто убийца, вы, вероятно, застали бы меня не в кабинете, а преследующим этого негодяя.

– Думаю, стоит черкнуть сэру Невиллу, пусть назначит коронерское расследование и пришлет вам своих людей, – заметил Браскин, берясь за перо.

– Сколько шуму от этой женщины! – вдруг воскликнула его жена. – Она даже на том свете не может успокоиться.

Роя смутило поведение докторши Браскин, видимо сознание, что противник погиб столь мучительной смертью преобладало, а поимка опасного преступника, который мог бы убивать и других людей, совершенно не волновала. Прав был мистер Холл, женщины – непредсказуемы и даже порой опасны, до конца не поймешь их мышления, и то, что казалось, противоречит природе, на самом деле их привлекает.

На следующий день, (а прошло достаточно много времени, такая волокита с привлечением местных властей, как заметил Рой) мировой судья – лорд Невилл из Дрюнфордского имения и несколько его людей, так называемые «чарли», собрались в клинике доктора Браскина, тут же был и боустритский сыщик, о коем почтенный господин уже наслышан. Врач  подробно изложил, какие открытия они произвели вчера, осмотрев тело погибшей, и злачный ридикюль, а также повторный осмотр и выяснение причин смерти усопших мужчин, по предположению доктора. Тело женщины уже унесли из клиники, чтобы подготовить его к погребению, к сожалению без панихиды и священника, но родственники отнеслись к этому делу с уважением, большим чем того заслуживала женщина при жизни. Святой отец пока отказывался отпевать усопшую, пока не будут установленные истинные причины ее смерти. Как же это раздражало Кларенса, как не доверяли эти напудренные и важные индюки его мнению. Лорд Невилл был немного полноватым и спокойным мужчиной в летах. Он важно уселся в кресле, прищурив один глаз, а вторым изучая боустритского ловца, возможно, сытный обед так действовал на его поведение, но сему джентльмену сейчас хотелось вздремнуть у теплого камина, нежели волочиться по сырой и слякотной погоде.

– Итак, мистер Кларенс, вы уверяете, что убийство вдовы нужно расследовать? – лениво задал вопрос почтенный мировой судья, рассматривая угощения на столе доктора.

– Были приведены неоспоримые факты ее повешения, если мы не установим личность убийцы и не передадим его  в руки закона, вашу тихую местность могут всколыхнуть новые преступления.

Сэр Невилл недовольно вздохнул и уполномочил Кларенса подключить в расследование столько стражей, сколько понадобится. Когда господа ушли, доктор и Рой еще оставались в кабинете, тут уж пожаловала к ним докторша Браскин, чтобы расспросить мужа, как прошло собрание.

– Милый, ты думаешь, нам угрожает опасность? Ну, в смысле, убийцу обязательно искать?

– Он опасен, Сюзанн, кто знает, с какими намерениями, он влезал в окно Диккенсов.

– А мне кажется, это рок судьбы, видимо ее болезнь испортила не только судьбу двух мужчин, ведь она болела сифилисом.

– Откуда ты узнала? – удивился Браскин. – Сюзанн, ты что, нас подслушивала?

– Нет, милый, но это же всем известно…

– Кому всем, Сюзанн, говори? – он нервно встряхнул супругу, от чего та испуганно отскочила. Сыщик тоже заинтересовался, присоединившись к доктору:

– Милая, ты что-то знаешь? Ответь мне, не молчи, это серьезное дело.

Рой словил себя на мысли, что поведение миссис Браскин внушало ему подозрения, просто он списывал это на женскую непредсказуемость. Докторша пребывала в напряжении, размышляя видимо, что сказать.

– Ну, дорогой, что тут такого, что я это знаю…

– Кто знает еще? – задал вопрос Кларенс. – Вы ясно высказались, что об этом знают, хотя мы вчера лишь установили  болезнь усопшей и кроме вышедших господ никто об этом не ведал, и если вы не подслушивали, хотя доктор Браскин не употреблял напрямую этого слова, заменив латинской аббревиатурой, значит вам известно. Кто вам сказал?

– Я не знаю его имени, – надула губки миссис Браскин, – но этот человек был чертовски зол на вдову.

– И вы сказали, где живет жертва. Как вы с ним познакомились?

– Я начала выяснять о прошлом этой женщины, если он втоптала мое имя в грязь, я хотела сделать ответный удар. За некоторую сумму меня отвели к этому человеку, я назвала ее девичью фамилию, и его передернуло от гнева. Вы даже не представляете, какими гнусностями она занималась в девичестве, от этого и ее болезнь. Вдовушка долго скрывала свои симптомы, убивая вокруг себя порядочных людей. Это провидение ниспослало ее смерть, Пречистая Дева услышала мои молитвы.