100 великих курьезов истории

Скульптура в память об истории с собакой из Монтаржи

Вернувшись в Париж, Машер вместе со всеми сеньорами притворно печалился о судьбе безвестно пропавшего фаворита короля, рыцаря де Мондидье. Между тем верная борзая на протяжении нескольких дней оставалась около тела своего несчастного хозяина, и только мучительный голод заставил ее уйти из леса. Собака побежала в Париж, во дворец короля, туда, где часто проводил время ее погибший хозяин.

Увидев в одном из залов гнусного убийцу, собака стала яростно бросаться на него. Ее пытались отогнать слуги, удерживали ее ошейник, но она упорно вновь и вновь кидалась на Андре. К тому же все прекрасно знали, чья это собака!

– Это неспроста, – поразмыслив, решил король. – Уведите собаку и хорошенько ее накормите. Потом отпустите ее на волю. Но когда борзая убежит из дворца, пусть слуги проследят, куда она направится.

Приближенные короля в точности выполнили его приказание: собаке дали обильную пищу, а потом несколько вооруженных рыцарей и слуги верхом последовали за ней.

Каково же было их удивление, когда борзая уверенно привела людей в густой лес Бонди к большой куче хвороста в чащобе! Разбросав сухие ветки, рыцари обнаружили под хворостом окровавленное тело Оббери де Мондидье…

О происшествии немедленно доложили королю. Монарх повелел собрать совет и приказал предстать перед ним Андре Машеру.

Оправдания Машера, которые он выдвигал в свою защиту, выглядели неубедительными и не удовлетворили королевский суд. Он постановил: Андре Машер должен сражаться с борзой, дабы в ходе этого поединка полностью очиститься от подозрений в убийстве Оббери де Мондидье.

Поединок решили провести на острове Сите, где сейчас на берегах, омываемых Сеной, стоит знаменитый собор Парижской Богоматери. Назначили день и час. По постановлению королевского суда собака могла драться зубами и когтями, а Машер имел право получить щит и обороняться от борзой палкой. Король признал такое решение вполне справедливым, и все рыцари согласились с ним. Возражения Машера в расчет не принимались.

В назначенный день городские стражники отгородили место поединка. Поглядеть на необычную схватку приехал сам король и с ним многие влиятельные сеньоры. В одном конце огороженного места встал мессир Андре Машер со щитом и палкой в руках, а в другом, напротив него, держал за ошейник собаку другой рыцарь – приятель покойного де Мондидье. Дали знак к началу поединка и собаку отпустили.

Машер даже не успел опомниться, как борзая стрелой понеслась к нему, высоко подпрыгнула и вцепилась зубами в горло! Как ни изворачивался Андре, как ни пытался оторвать от себя собаку, скинуть на землю и убить ее, ничего не получалось. Борзая уже сбила его с ног и готовилась растерзать, но ей помешали довести дело до конца.

По знаку короля стражники оттащили в сторону упиравшегося пса. Подавленного случившимся Андре Машера королевские палачи подхватили под руки и поволокли на виселицу, чтобы предать позорной для дворянина смерти через повешение. Там его при стечении народа и вздернули, в назидание всем, кто совершает и замышляет черные дела.

Хронист Оливье де ла Марш не преминул отметить: когда тело Машера перестало дергаться в петле, собака покойного де Мондидье сразу же успокоилась…

Предсказания отшельника

На знойном юге Франции, в портовом городе Марселе, свирепствовала «черная смерть» – безжалостная чума. Никто не знал, откуда она пришла. Возможно, ее занесли купцы из Испании или привезли вместе с паломниками и воинами с другого берега Средиземного моря корабли крестоносцев, воевавших в Палестине за Гроб Господень?

Средневековый Марсель

Город все равно неумолимо вымирал, и уже под самыми его стенами, не опасаясь совсем ослабевшей стражи, бродили шайки свирепых разбойников. Опечаленный происходящим префект Марселя пригласил к себе главу городского парламента, – так в средневековой Франции назывался суд – и задал мучивший всех вопрос: что делать? Как спасти город?

Было решено обратиться за советом к Антонию.

Антоний был известным всей округе отшельником. Крестьяне и бедный городской люд считали его святым, но представители официальной католической церкви называли еретиком, особенно за дар предвидения и сделанные им предсказания. В частности, он предсказал и пришествие чумы.

Утром префект и его вчерашний гость отправились к расположенной далеко за городом хижине Антония. Властителей Марселя сопровождали несколько вооруженных стражников: разбойники совершенно обнаглели, и путь предстоял не безопасный.

Отшельник – лысый, загорелый старик, одетый в скроенную наподобие монашеской рясы длинную рубаху из грубого небеленого холста – встретил их довольно холодно.

Антоний сердито засопел, поджал губы и молча указал в угол, где стояли два чурбана. Высокие гости уселись на них, а отшельник взял с полки засаленный кожаный кошель, встряхнул его и высыпал на утоптанный земляной пол гладкие разноцветные камешки. Причудливым узором они легли у грязных босых ног прорицателя. Наклонившись, он всмотрелся в расположение камней и негромко рассмеялся:

– Ваше спасение придет. Но только, если вы сумеете поймать шайку из четырех мародеров, обирающих дома и трупы умерших на улицах горожан.

– Благодарим тебя за помощь, – поклонился ему префект и положил на край стола несколько золотых монет, на которые отшельник даже не обратил внимания.

Однако поймать разбойников-мародеров удалось только спустя несколько недель – они действовали очень осторожно, и стражникам пришлось приложить немало трудов, пока воры не оказались в городской тюрьме. А до того ловили разных бандитов, но все это были не те: префект каким-то странным образом чувствовал это. Как и предсказывал Антоний, последняя из пойманных шаек состояла именно из четырех человек, постоянно державшихся вместе, даже когда они не выходили на промысел.

– Признаете ли вы свою вину перед Марселем? – грозно спросил у мародеров глава городского парламента, когда разбойников доставили в зал суда, где собрались префект и уцелевшие судьи. Многих уже успела скосить чума.

Разбойники, понуро опустив головы, упорно молчали. Тогда в разговор вступил хитрый префект.

– Друзья мои, – неожиданно обратился он к ворам. – Согласитесь, ваши прегрешения перед законом заслуживают только одного наказания: виселицы! Но готов прямо сейчас подписать помилование, если откроете: как вам удалось остаться здоровыми и не заразиться чумой? Ведь вы обирали трупы и входили в дома умерших!

Увидев подписанный документ о помиловании, предводитель шайки поведал: «Ваша милость, мы изобрели уксус, обладающий приятным запахом и предохраняющий от чумы. В благодарность за помилование дарим славному городу Марселю рецепт этого чудодейственного средства».

В тот же день все лекари, аптекари, знахари и просто грамотные горожане получили срочно размноженный писцами рецепт ароматического уксуса и немедленно принялись за его изготовление. А несколькими днями позже все, кто уцелел при страшной эпидемии «черной смерти», уже более не боялись чумы и благоухали снадобьем, получившим название «Уксус четырех воров». Это были первые духи в Европе, одновременно обладавшие достаточно сильными антисептическими свойствами.

Предсказание отшельника Антония полностью сбылось, он стал весьма почитаемым в Марселе. Первоначальный рецепт давным-давно утерян, поэтому в тот, который сохранился в памяти старожилов и в городских хрониках, позднее ввели новые ингредиенты.

В результате получилось некое пахучее вещество, которое уже не могло спасти ни от какой болезни. Тем более от чумы. Оно стало использоваться как мужская туалетная вода. Вот такой исторический курьез приключился некогда в славном городе Марселе…

Вино для победителей

Шла Столетняя война. В 1428 году английские войска стояли лагерем в окрестностях Раурея. Честно говоря, положение храбрых британцев оценивалось как почти отчаянное – весь провиант и фураж давно закончились, люди и животные невыносимо страдали от голода уже почти целую неделю, а высылаемых из лагеря фуражиров безжалостно убивали караулившие их французы.

И тогда, по зрелом размышлении, командовавший англичанами лорд Галлахер пригласил в свой шатер рыцаря сэра Джона Фальстафа. Он поручил Фальстафу любым путем добыть провиант.

Темной ночью, старательно обмотав копыта лошадей тряпьем, чтобы не слышно было конской поступи, и плотно закрыв морды животных плащами, чтобы они не выдали отряд ржанием, сэр Джон и его люди неслышными тенями, подобно бесплотным призракам, выскользнули из осажденного лагеря.

Им счастливо удалось незамеченными пройти сквозь французские порядки и добраться к утру до укрывшего их густого леса, где усталые фуражиры сделали привал. Отпустив лошадей пастись, англичане начали жарить пойманных кроликов.

Неожиданно из кустов на поляну, где вольготно расположились англичане, вышла одетая в пестрые лохмотья неопределенного возраста женщина с вязанкой хвороста за плечами.

Знаменитая «Битва селедок»

Сэр Джон приказал солдатам подвинуться и дать незнакомой крестьянке место у огня. Он даже щедро предложил ей большой кусок крольчатины.

– Вот только хлеба у нас нет, милая леди.

– Ничего, скоро у вас будет все, – весело рассмеялась женщина. – Даже победа! И война вообще закончится. И вы, сэр, вернетесь домой со славой!

Жадно съев кусок мяса, она поклонилась в знак благодарности и, взвалив на спину вязанку хвороста, медленно пошла в глубь леса.

– Погоди! – догнал ее сэр Джон. Она сказала ему: «В благодарность за твою доброту и щедрость могу дать совет: поезжай на север! В других местах ты вообще не найдешь ничего, ни зернышка, а там будет хоть что-то. Послушаешься, тогда тебе улыбнется удача; ты уцелеешь в битвах и вернешься на свой остров. А нет – пеняй на себя!»

Женщина шагнула в густые заросли и словно растворилась в них…

Сэр Джон вернулся к костру.

Пару дней спустя отряд сэра Фальстафа добрался до хорошо обжитых мест неподалеку от морского побережья. Однако удалось найти телеги, нагрузить их мешками фуражного зерна и овса для лошадей, а хлеба или хотя бы овощей, не говоря уже о мясе и вине, найти не удавалось. В изобилии на побережье имелась только… свежезасоленная селедка!

– Грузите бочки с селедкой на телеги! – решительно распорядился сэр Джон, почему-то вспомнив, как неизвестная женщина, которую они встретили в лесу, предсказала ему, что на севере он найдет «хоть что-то», а в других местах вообще не окажется ничего.

Однажды утром лагерь англичан проснулся от громкого звука рогов: караульные приветствовали возвращение удачливого сэра Фальстафа, прорвавшегося в осажденный лагерь с большим продовольственным обозом, нагруженным мешками и бочками.

Все воодушевленно кричали «ура!», но тут сэр Джон привстал на стременах и поднял руку, прося тишины.

– Нам удалось привезти только одну селедку, – честно признался рыцарь. – Это все наше меню, господа! Но зато мы не умрем с голоду, и есть овес для боевых коней!

Ответом на его речь прогремело новое «ура!», и солдаты, уже порядком озверевшие от голода, кинулись поскорее разбивать бочки. Вскоре в лагере шел селедочный пир, а лошади хрустели овсом.

– Нас нестерпимо мучает жажда! – уже после полудня зло орали солдаты. – Где вино, пиво, эль? Где наш добрый старый эль?

– Вино там! Пиво и женщины тоже там! – показывая мечом в сторону французов, закричал сэр Джон.

Мучимые нестерпимой жаждой англичане неожиданно и смело атаковали и… выиграли сражение у совершенно не ожидавших такого поворота событий французов, вынужденных сдаться в плен и отдать победителям все свое вино, пиво и женщин. В историю эта битва так и вошла под названием «сельдяной».

Два Генриха

Для первого представителя династии Тюдоров, занявшего английский престол, осень 1503 года оказалась трагической. Король Генрих VII овдовел – его супруга Елизавета, которую он искренне любил, скончалась.

Король Генрих VIII, судьба которого была предсказана Генриху VII

Покойная Елизавета была не только красивой женщиной, она, как никто, понимала и поддерживала Генриха VII. Теперь он остался один, и надо напряженно думать и постоянно предпринимать все меры ради сохранения короны для себя и потомков. Родовитых, богатых и сильных лордов, тайно лелеявших мечты сесть на трон вместо овдовевшего монарха и готовых устроить дворцовые заговоры, было более чем достаточно. Однако король уступать им место не собирался. После похорон жены он пригласил в свои покои для конфиденциальной беседы лорда Кельстона, которому доверял.

Вечером того же дня, облеченный доверием короля, сэр Джеймс Кельстон отплыл от берегов туманного Альбиона на корабле «Виктория». Он должен был разыскать в германских землях мага, прорицателя и астронома Гвидо фон Хорста, именующего себя «люпусом», что по-латыни значит «волк». Кельстон должен был выяснить, сможет ли король еще раз жениться и передать корону потомкам. Сэр Джеймс проявил завидную настойчивость и, наконец, в одном из маленьких городков Южной Германии ему указали на большой дом, где жил знаменитый магистр оккультных наук.

Фон Хорст, пожилой человек с хитрыми голубыми глазками, прятавшимися среди лукавых морщин, радушно принял гостя, проделавшего долгий путь. На стенах висели щиты с неизвестными лорду гербами, на отдельном столике загадочно мерцал в свете камина большой хрустальный шар, величиной с человеческую голову, тяжелые кресла с высокими прямыми спинками окружали овальный стол. На полу лежали восточные ковры и звериные шкуры. Молчаливый рослый слуга ловко подливал вино в кубки и приносил новые блюда с жареным мясом, паштетами, пирогами, жирными домашними колбасами.

– Генрих Английский желает знать будущее? – ехидно усмехнулся астролог. – Извольте, милорд, подождать несколько дней.

Примерно через неделю лорда пригласили в кабинет хозяина дома. В обмен на увесистый кожаный кошель с золотом маг вручил посланцу английского короля запечатанный свиток в резном деревянном пенале.

– Здесь все, что мне удалось увидеть, милорд, – сообщил фон Хорст. – Передайте грамоту вашему королю: в ней все предельно ясно изложено – не люблю напускать тумана…

Возвращения лорда Кельстона коронованный вдовец ждал с большим нетерпением. Сэр Джеймс поспешил к Его Величеству, даже не успев сменить на придворное платье покрытый пылью дорожный костюм. Вручив монарху грамоту фон Хорста, лорд испросил позволения удалиться, но король уже сломал печать и развернул свиток, быстро пробежав его глазами.

– Погодите! – остановил он сэра Джеймса. – Любопытные пророчества вещает немецкий маг: оказывается, у меня будет несколько жен! Но все они, одна за другой, вызовут разочарование и отправятся на эшафот! Корону унаследуют мои потомки, которые прославятся как великие правители. Каково?

Как только стало известно о намерении овдовевшего короля Англии Генриха VII вновь сочетаться законным браком, первому монарху из династии Тюдоров послы некоторых держав немедленно передали несколько лестных предложений. Возможные новые брачные союзы сулили немалые политические выгоды и богатое приданое невест.

Вскоре английский монарх вызвал лорда Суонси – ловкого дипломата и прирожденного разведчика, – и повелел ему тайно составить подробный список всех подходящих невест.

Особое внимание Генрих потребовал обратить на внешность возможных кандидаток в королевские невесты.

Дипломат старательно выполнил порученное дело. Генрих VII остался доволен и начал изучать список. Это заняло немало времени, пока король не остановил свое благосклонное внимание на красавице королеве Неаполя – ей в ту пору исполнилось двадцать семь лет и о том, как она ослепительно хороша, по всей Европе давно ходили легенды.

В 1505 году английский монарх направил в Неаполь большое посольство: устроить смотрины возможной невесте. Послы получили составленный лично королем список, содержавший двадцать четыре требования, которым в обязательном порядке должна соответствовать правительница Неаполя. Одним из первых пунктов Генрих VII указал обязательное тщательное изучение размера и формы груди, состояния зубов, волос на голове и кожного покрова возможной претендентки на его руку и сердце. А главное – на английскую корону!

В ожидании возвращения посольства английский монарх ходил, словно опоенный дурман-травой – все вокруг казалось ему зыбким, как в тумане, и один день удивительно походил на другой.

Наконец посольство возвратилось, и Суонси смог доложить своему сюзерену: «Эта молодая женщина вполне достойна разделить с вами бремя власти и постель, Ваше Величество».

Неаполитанка станет второй из многих его жен: по крайней мере, так предсказал маг из Южной Германии Гвидо фон Хорст.

Получив долгожданную информацию о невесте, Генрих VII вновь погрузился в глубокие раздумья: с одной стороны, неаполитанка удивительно хороша собой, с другой – она бедна, как церковная мышь!

Так ничего и не решив, ничего не предприняв, Генрих VII скончался в 1509 году пятидесяти двух лет отроду. Он умер вдовцом, после смерти Елизаветы ни разу не женившись…

Престол не остался пустым – на него сел, надев корону, сын покойного Генриха VII: навсегда оставшийся в истории как буйный и развратный король Англии Генрих VIII. Он любил драки, шумные пиры, охоту, красивых женщин и другие сладострастные земные утехи.

Вскоре король призвал к себе лорда Джеймса Кельстона. И поручил ему разобрать бумаги отца.

Лорд приступил к разбору архива покойного Генриха VII на следующий же день. Перебирая бумаги, сэр Джеймс неожиданно нашел резной деревянный пенал с посланием немецкого мага.

Он открыл пенал, достал грамоту, развернул свиток и похолодел – темной паутиной острой готической вязи на немецком был написан заголовок: «Гороскоп Генриха Тюдора, будущего короля Англии, который унаследует престол и корону своего отца».

– Бог мой! – прошептал потрясенный лорд Кельстон. – Старый Гвидо не понял меня и составил гороскоп Генриха VIII, а его отец, не зная немецкого, не понял заглавия, а только прочел текст на латыни.

Предсказания мага сбылись – у короля Генриха VIII было несколько жен, которых он казнил одну за другой, а его дочь, королева Елизавета I, вошла в историю как великая правительница…

Адвокат термитов

В Средние века люди искренне считали, что судебный приговор способен разрешить любые проблемы.

Анналы истории сохранили и донесли до нашего времени некоторые курьезные приговоры Средневековья.

В 1120 году в той части страны, которая уже твердо именовала себя Францией, хотя в ее состав еще не входили Бургундия, Нормандия и многие другие провинции, в Королевский суд обратились местные бароны. От своего имени и от имени неграмотных крестьян – впрочем, сами бароны тоже не отличались большой грамотностью, и за них писали нанятые за деньги крючкотворы, – землевладельцы через суд предъявили иск… мышам! В исковом заявлении указывалось, что полевые мыши регулярно уничтожают зерно, а это грозит многими серьезными бедствиями. Не станет муки для выпечки хлеба, нечем окажется засеять поля, пропадет фураж для лошадей.

Пострадавшие требовали от Королевского суда принять меры к мышам и спасти хотя бы остатки зерна.

Главный судья мэтр Клод Луво передал «дело» служителям Церкви во избежание происков нечистого.