100 великих курьезов истории

Король Иоанн неистовствовал от гнева и злости: «Мои лорды, командовавшие отрядами во Франции, просто тупицы и не умеют воевать. Им не копье держать, а вязальную спицу, сидя по вечерам у очага! Им не меч в руки, а кухонный нож, а вместо коня деревянную скамью простолюдинов!»

Самодержец и не подумал вспомнить, как сам лез во все военные дела кампании на континенте и указывал, как действовать, что и привело к поражению армии.

Вскоре неугомонный монарх поссорился и вступил в тяжбу с папой римским. Предмет их споров и ссоры современным людям совершенно не интересен. Важно то, что ни у кого, кроме самого Иоанна, не возникало сомнений в том, что победителем в тяжбе окажется носивший папскую тиару Иннокентий XI. Так и случилось, понтифик объявил английского короля отлученным от церкви.

Иоанн не сдался на милость победителя и упорно продолжал бороться за свое: первый курьез в том, что в 1213 году он всеми правдами и неправдами все же умудрился получить от папы римского Иннокентия XI свое собственное королевство в ленное владение! Каково?! Просто невероятные хитрость и изворотливость.

Однако, как оказалось, победу праздновать было еще рано. В Британии подняли мятеж бароны-рыцари, недовольные правлением Иоанна, и тому пришлось подписать Великую хартию вольностей.

Король бежал из своего замка и начал метаться по стране, постоянно переезжая с места на место в сопровождении верных слуг и вооруженной охраны. Повсюду он таскал за собой огромный обоз с несметными сокровищами из английской казны, многие из которых являлись поистине уникальными историческими и национальными реликвиями. Например, святыня Британии – золотая корона королевы Матильды.

В один из дней король решил сократить путь и приказал обозу двигаться через зеленую равнину – тогда Англия выглядела совсем иначе, чем сейчас, в ХХI в. Проводник предупреждал короля, что это трясина, но тот не желал ничего слушать.

И вот на его глазах, будто по воле злого волшебника, исчезают на зеленой равнине кони, повозки, груженные сокровищами, и люди! Трясина! Меньше чем за две минуты все было кончено…

– Меня душит липкая трясина, – прошептал помертвевшими губами Иоанн и без чувств сполз с седла.

Его подхватили на руки и отвезли на ближайший постоялый двор. Иоанн не перенес последнего удара и скончался на следующий день…

Поэт-уголовник

Об одном из величайших поэтов Франции, последнем поэте Средневековья Франсуа Вийоне, к сожалению, сохранилось очень мало достоверных сведений.

«Я – Франсуа, чему не рад. Увы, ждет смерть злодея…»

Жизнь Вийона и его творчество были переплетены самым тесным образом. Почти все факты его биографии мы узнаем либо из его стихов, либо из судебных документов. К счастью для нас, судебная система XV в. во Франции была достаточно бюрократизирована и многие факты буйной жизни поэта «запротоколированы».

Дата рождения Франсуа Вийона точно неизвестна, он появился на свет в Париже, скорее всего, где-то между апрелем 1431-го и апрелем 1432 года. Неизвестна также и настоящая фамилия. Осиротевшего мальчика усыновил священник, которого звали Гийом де Вийон, настоятель церкви Святого Бенедикта. С 1443 года юноша учился на «факультете искусств» Сорбонны. Для этого, конечно, надо было знать латынь, но вряд ли Вийон знал ее в совершенстве. Тем не менее в 1449 году Франсуа получает степень бакалавра, а в 1452 году и степень лиценциата. Это давало в те времена возможность учиться дальше, работать мелким чиновником или же преподавать. И тут же биография поэта дополняется судебными документами. В 1451 году компания студентов (среди их и Вийон), неизвестно из каких, вероятно хулиганских, побуждений несколько раз увозит в Латинский квартал камень, который с давних пор мирно лежал у дома некоей почтенной дамы. Тяжба по этому поводу вскоре была прекращена.

5 июня 1455 года на поэта напал с ножом клирик Филипп Сермуаз, не поделивший с ним некую Катрин де Воссель. Вийон защищался камнем, разбив голову нападавшему, от чего тот и скончался. Дело осложнилось тем, что происходило все на церковной паперти. Бежав из Парижа, он вращался, как бы мы сейчас сказали, в криминальной среде, выучив язык кокийяров, воровской язык XV в. Одиннадцать баллад поэта написаны на этом языке, они до сих пор не расшифрованы. Скорее всего, расшифровать их окончательно не удастся в связи с исчезновением носителей языка.

Вийона знали и ценили как поэта еще при жизни. Об этом свидетельствует внимание к нему тогдашних меценатов. Но ни при одном дворе Франсуа не прижился.

Вернувшись в Париж в 1456 году, Вийон участвует в ограблении Наваррского коллежа. За «работу» он получил сто двадцать пять золотых экю – четверть всей взятой суммы. Париж снова пришлось покинуть. Следствие по делу началось только в марте 1457 года, а в мае открылось, что Вийон участвовал в ограблении. Тут же ему припомнили и убийство Сермуаза, хотя тот и простил его перед смертью.

Вийон, скрываясь от парижского правосудия, попадает в Анжер, где, скорее всего, был приговорен к смертной казни. Казнь отменили, но на свет появилась знаменитая «Баллада о повешенных».

В 1461 году он стал узником епископа Тибо де Оссиньи в городке Мэн-сюр-Луар. На счастье, через городок проезжал Людовик XI, по традиции, милуя и освобождая всех преступников. В это же время поэт заканчивает работу над «Большим завещанием», включая в его состав баллады, в том числе «Балладу о дамах былых времен», со знаменитым вопросом: «Но где же прошлогодний снег?»

Но криминальная среда не отпускает Франсуа. И вот он опять в Париже, в тюрьме Шатле. Вскоре его выпускают с условием вернуть те деньги, которые он получил после кражи в Наваррском коллеже. Но не прошло и месяца, как Вийон ввязался в уличную драку – и опять за решеткой. На этот раз ему припомнили какие-то прошлые грехи, он подвергнут пытке и приговорен к повешению. Опять прошение о помиловании, опять помилование. Но теперь поэт должен покинуть Париж на десять лет. На сборы – три дня. И вот после 8 января 1463 года мы больше ничего не знаем, как жил Франсуа Вийон и жил ли он вообще после этой даты. Остались стихи, получившие популярность уже после его смерти, остались подражатели. Осталась слава, конечно, Поэта, а не уголовника.

Как китайцы открыли мир

В начале XV в. воды Индийского океана бороздила флотилия, равной которой в ту пору не было. Более трехсот кораблей насчитывала она – и каких кораблей!

Модель одного из судов Чжэн Хэ

Самые величественные, самые красивые, самые мощные суда строили на рубеже XV в. в Китае. Командовал этой грозной силой адмирал и императорский евнух Чжэн Хэ. Корабль, на котором плыл адмирал, достигал 60 метров в длину. Девять мачт возвышалось на нем. С замиранием сердца следили туземцы за маневрами, что совершали корабли. Многие бежали прочь. Наконец разноцветная армада застыла. Что сулило ее появление жителям здешних мест? Смерть и разрушение? Плен и рабство?

Всюду, куда бы ни прибывал Чжэн Хэ, он немедленно направлялся к правителю сего города или страны – к царю, султану, князю, вождю. Адмирал спешил передать ему самые радушные приветствия от «сына неба» Чэнцзу, императора Китая (1403–1424). Затем посланник осыпал владыку дорогими подарками и просил об одной небольшой уступке – уплатить дань «сыну неба» и покориться ему.

Особых жертв от него не требовалось: только шепнуть, только признаться, согласиться, сказать «да», кивнуть – и тут же на покоренного династа дождем просыпались дары. Так красноречивыми посулами и молчаливыми угрозами верный слуга империи адмирал Чжэн Хэ подчинял ей земли, лежавшие вдоль Муссонного пути.

Добившись покорности от одного царька, он немедленно плыл дальше, чтобы склонить на сторону империи новые земли – города, княжества, султанаты. Так продолжалось почти двадцать семь лет – с 1405-го по 1433 год. В ту пору, когда европейские купцы боязливо держались побережий своих стран, китайские моряки пересекли почти полсвета. К сожалению, сведения о ряде экспедиций Чжэн Хэ утрачены. Так, мы не можем сейчас установить, когда его флот достиг Занзибара, когда посетил Малинди. Доказано лишь, что либо он сам, либо кто-то из верных ему капитанов действительно побывал у побережья Восточной Африки.

Специалисты единодушно считают, что китайцам вполне было по силам достичь мыса Доброй Надежды, обогнуть южную оконечность Африки и, следуя вдоль берегов Черного континента, добраться до Европы, дабы осыпать дарами и смутить чередой кораблей, ну, например, кастильского короля. Что же помешало китайцам открыть морской путь в Европу?

Чжэн Хэ родился в 1371 году в южнокитайской провинции Юньнань в семье правоверных мусульман. За несколько лет до его рождения, в 1368 году, мощное народное восстание свергло монгольскую династию Юань и привело к воцарению династии Мин. Предание сообщает, что солдаты армии Мин схватили юного Чжэн Хэ и кастрировали его. По-видимому, они собирались его продать, ведь евнухи в ту пору ценились.

Евнухов можно было, конечно же, встретить и при императорском дворе. Постоянно пребывая возле монарха, евнухи знали все его желания, все его тайные помыслы, все его капризы. Знали они одни и никто другой, ведь по традиции «сын неба» жил очень замкнуто, он был отгорожен от внешнего мира. Евнухи, делясь с императором сплетнями, рассказывая ему об интригах и новостях, говорили лишь то, что укрепляло их позиции при дворе. Даже министры не могли побеседовать со своим повелителем – они посылали ему письменные доклады.

Так евнухи становились ключевыми фигурами при дворе. Когда же их благодетель умирал, то верных евнухов – всемогущих временщиков – без жалости вышвыривали из дворца. Если они не успевали дотоле сколотить себе состояние, их ждал жалкий конец.

Мы не знаем, когда Чжэн Хэ оказался при дворе «сына неба». Несомненно, ему быстро удалось завоевать расположение императора Чэнцзу. Кстати, последний пришел к власти, свергнув своего племянника. Тот сумел бежать, он скрылся «где-то за морем». В 1405 году победитель повелел разыскать беглеца. Вот ради чего пустилась в плавание флотилия, верная Чэнцзу. Была перед командующим Чжэн Хэ поставлена и другая задача: покорить как можно больше земель.

Всего флот посетил около 30 стран и островов.

В экспедициях Чжэн Хэ участвовало до 37 000 человек. В отдельные времена численность флотилии достигала 317 судов. Знаменитая «Непобедимая армада» была скромнее. Летом 1588 года она состояла из 134 тяжелых кораблей и некоторого количества мелких вспомогательных судов.

Во флотилии Чжэн Хэ имелось также от 40 до 60 джонок. Кроме того, в составе флотилии имелись и особые грузовые суда – на них везли запасы продовольствия, а также хорошо снаряженные военные корабли.

Длина пятимачтовых военных кораблей составляла 60 метров. Своим бронированным носом они могли таранить и топить неприятельские суда. На кораблях подобного типа имелось четыре палубы. На самой нижней размещался балласт, придававший судну остойчивость; выше была жилая палуба. Находясь на третьей палубе, матросы управлялись с парусами. Наконец, на верхней палубе были выставлены пушки.

Уже в те времена китайские корабелы оборудовали суда герметичными переборками. Поэтому, получив незначительную пробоину, корабль оставался на плаву. В Европе подобные суда стали строить лишь в XVIII в.

В дороге ориентировались по звездам, пользовались компасом. Капитаны кораблей, служившие под началом Чжэн Хэ, наносили путь, пройденный судном, на линованную карту. Правда, понятия долготы и широты были еще неведомы китайским мореплавателям.

Адмирала Чжэн Хэ не очень-то интересовал торговый профит. Важнее ему было возвеличить своими деяниями Поднебесную империю, простереть власть Китая над всеми народами, живущими на берегу океана и на его островах. Он покорял страну за страной без особых усилий, без риска. За годы плаваний он всего трижды попадал в опасные переделки, но всякий раз его воины брали верх.

Всякий раз по возвращении флотилии в Китай император выказывал искреннюю радость. Вновь и вновь он направлял Чжэн Хэ в западные моря. Всего же до 1433 года адмирал предпринял семь экспедиций. Его корабли причаливали к побережью Никобарских и Мальдивских островов, бывали в гаванях на берегу Персидского залива, в Адене, Могадишо (Сомали), Малинди (Кения), на Занзибаре. Морские операции достигли такого размаха, что адмиралу пришлось разделить свой флот. Тихоокеанская эскадра, созданная им, посетила острова Рюкю (близ Японии), Филиппины, Борнео и Тимор. Таким образом, китайские мореплаватели едва не открыли пятый континент.

Давно была позабыта главная цель экспедиций. Мало кто вспоминал, что армада кораблей отправилась в поход только для того, чтобы поймать законного императора, свергнутого его дядей, узурпатором Чэнцзу. На второй план отходили и дипломатические мотивы. Теперь мореплавателей интересовали прежде всего диковинные животные, растения, снадобья, драгоценные камни и слоновая кость. Все находки доставляли во дворец императора и в его зверинец. Возвращение адмирала Чжэн Хэ неизменно вызывало в столице фурор. Особенно запомнилось хронистам событие, происшедшее в 1414 году. В тот год китайцы впервые увидели живого жирафа.

В 1424 году император Чэнцзу, покровитель прославленного флотоводца, умер. Новые правители Поднебесной доверяли советам чиновников-конфуцианцев, а не нашептываниям честолюбивых евнухов. Прагматичные столоначальники посчитали, что морские плавания разорительны для казны.

Итак, чиновники решили, что флот является для страны ненужной, непозволительной обузой. Вместо кораблей надо строить амбары, в которых хранились бы запасы зерна на случай голода, вместо путешествия на сказочные Мальдивы следует рыть каналы и прокладывать дороги, дабы проще было добраться до отдаленных сельских районов Поднебесной.

Когда в 1433 году Чжэн Хэ возвратился в Срединную империю, он увидел, что по воле новых правителей страна отгородилась от внешнего мира. На Китай опустился «шелковый занавес». Преемники Чэнцзу строжайшим образом запретили путешествия в другие страны. Ослушникам, покидавшим Китай, грозила – в случае их поимки – смертная казнь. Корабли спешно уничтожались, моряков арестовывали. Морские плавания приравнивались к измене Родине.

Предприимчивый Чжэн Хэ не дожил до этих тяжких времен, до этого разгула ксенофобии. Он умер в 1433 году в возрасте 62 лет.

Слава о подвигах адмирала Чжэн Хэ не достигла Европы, а память о нем вскоре была искоренена в Китае.

При чем здесь Мономах?

Всемирно известен древний царский венец – шапка Мономаха. Ею венчались на царство все русские цари в XVI–XVII в. Очень давно о ней сложили легенду, будто в XII в. византийский император Константин прислал ее и другие регалии на золотом блюде киевскому великому князю Владимиру Мономаху, от которого через много поколений этот венец перешел к московским царям.

Шапка Мономаха

Сейчас документально установлено, что впервые шапкой Мономаха был в 1498 году венчан на царство внук Ивана III – Дмитрий. Великий князь Иван III, иногда именовавший себя царем, был крупным государственным деятелем, потому в столь трудное для страны время решил подчеркнуть создание твердой централизованной власти и возросшую мощь страны особой торжественной церемонией – венчанием на престол. Для этой церемонии 4 февраля 1498 года и был использован Мономахов венец. В этот день Иван III в сопровождении бояр ввел своего 15-летнего внука в храм Успения Пресвятой Богородицы, где их встречало русское духовенство. Два архиепископа поднесли митрополиту великокняжеские регалии – бармы и венец, а митрополит передал их великому князю, который и возложил шапку Мономаха на голову Дмитрия. Через 50 лет ею венчался на царство юный Иван IV, который окончательно утвердил за русскими государями царский титул.

Украшенный драгоценными камнями золотой венец русских государей состоит из восьми продолговатых треугольных дощечек-пластин, с лицевой стороны покрытых сканью и острыми концами соединенных под «яблоком». Рисунок скани представляет собой широко распространенный характер греческих завитков, но каждый из них в деталях различается: например, на одном – совершенно особый узор, на трех других – несколько сходный с первым, а на четырех остальных – не похожий на другие.

«Яблоко» по нижнему поясу прорезано, а в средних частях чеканено. На нем установлен гладкий золотой крест, а по концам и в подножие его вставлены четыре жемчужных зерна: верхнее продолговатое, боковые – круглые, нижнее как бы несколько сдавлено и крупнее прочих. На каждой из восьми дощечек в гнездах, три из которых украшены финифтью, посередине находится по крупному камню: четыре рубина и четыре изумруда.

Первоначально шапка Мономаха была украшена жемчужными и золотыми подвесками, позже ее опушили темным собольим мехом и увенчали золотым гравированным навершием с крестом. Высота шапки с крестом около 25 сантиметров, а ее диаметр – примерно 20 сантиметров. Таков символ царской власти в России.

Курьез в том, что император Константин умер в 1054 году, а Владимир Мономах стал великим князем в 1113-м – через 59 лет после смерти византийского правителя.

Королевская милость

Взошедший на французский трон в 1461 году Людовик ХI (1423–1483) был шестым монархом из династии Валуа и сыном короля Карла VII.

Неуемная жажда власти привела дофина Людовика в ряды заговорщиков, в числе которых были богатые дворяне, объединившиеся против его отца. Гнев Карла VII был страшен, он безжалостно расправился с заговорщиками, но родного сына пощадил и простил.

Людовик XI, умело и безжалостно правивший своим королевством

В конце концов все утряслось, и в 38 лет дофин взошел на престол Франции под именем короля Людовика ХI. Неожиданно для феодалов он показал довольно жесткий нрав и сильную волю на протяжении всего своего правления, ведя непрерывную борьбу за объединение Франции. Даже очень сильные феодалы, обладавшие достаточным количеством собственных войск и крепостями, весьма опасались королевской немилости.

Феоодалы организовали заговор. Он просуществовал недолго: Людовик ХI умело и безжалостно подавил всю коалицию объединившихся против него феодалов.

В 1482 году Людовик преобразовал армию и стал полновластным, абсолютным монархом, объединив под своей рукой всю Францию…

Ведя постоянную бескомпромиссную войну с баронами, Людовик ХI опасался за свою жизнь. Поэтому он облюбовал себе хорошо укрепленный уединенный замок Плесси ле Тур и постоянно жил в нем, почти как в тюрьме, никому не доверяя.

Замок охраняли преданные королю солдаты, а самого короля окружали телохранители-дворяне и доверенные придворные.

Дворяне из окружения Людовика ХI приложили немало усилий, чтобы найти поставщика королевского двора.

После долгих поисков они нашли некоего Жана Минье – богатого купца из Реймса. С милостивого соизволения короля его пригласили в замок Плесси ле Тур для личной встречи с Людовиком ХI.

Король принял купца ласково и был с ним любезен на удивление придворным, хорошо знавшим коварный нрав французского монарха.

Вскоре деловые отношения с королевским домом приобрели постоянный характер, и обе стороны оставались неизменно довольны друг другом. Жан стал часто бывать при дворе в замке Плесси ле Тур, и король всегда принимал его очень ласково и даже часто приглашал к своему столу, где купец сидел среди приближенных дворян и придворных.

Душа Минье ликовала: еще бы, сам король Франции ел с ним за одним столом. Конечно, правильнее сказать, что это Жан ел за столом короля, но купец об этом не думал. Он думал о другом: монарх обещал при первой встрече примерно наградить его, и Минье мучительно раздумывал, какую награду попросить у Людовика ХI.

Однажды по дороге домой, возвращаясь с пустыми повозками и полным золота кошельком, Минье вместе со своими приказчиками остановился на ночлег в придорожном постоялом дворе, носившем довольно странное название «Чертово колесо».

Во время ужина, когда Жан уже успел изрядно выпить, к нему за стол подсел незнакомый дворянин, одетый во все черное. После множества выпитых бутылок, оставшись с Жаном один на один, незнакомец дал ему странный совет: «Никогда ничего не просите у короля, и тогда ваши жизнь и карьера всегда будут складываться благоприятно».

Через некоторое время Жан Минье вновь прибыл с товарами в королевский замок. О встрече с незнакомцем на постоялом дворе купец уже забыл.

Ободренный королевским вниманием, Минье решился обратиться к монарху с просьбой: «Как поставщик двора Вашего Величества, я очень хотел бы стать дворянином».

Людовик сдержал свое слово и быстро выполнил просьбу купца, и теперь Жан Минье из Реймса именовался Жаном де Минье.

Но вот какая странная вещь – прибыв с товарами в следующий раз, торговец с удивлением обнаружил, что обращение короля с ним очень резко изменилось, причем в худшую для Жана сторону.

Людовик словно перестал замечать присутствие поставщика своего двора, больше не приглашал его к своему столу, и де Минье решился спросить монарха, чем он мог заслужить такую немилость.

– Видите ли, новоиспеченный господин дворянин, – с ехидной улыбкой ответил Людовик ХI, – когда я раньше обедал с вами, вы были для меня первым человеком в купеческом звании. Теперь же вы самый последний дворянин, и другим придворным станет обидно, если я буду продолжать оказывать вам особое внимание. Вы должны знать свое место!

Король повернулся спиной к ошарашенному торговцу и удалился, а сопровождавшая монарха свита ядовито посмеивалась над незадачливым Жаном, который вдруг очень ясно вспомнил, что говорил ему на постоялом дворе незнакомец:

– Никогда ничего не проси у короля!

Оказывается, звезды немецкого рыцаря, по которым он читал судьбу, оказались правы…

Фрески замка Монтаржи

«Суд Божий» – так в Средние века называли поединки в ходе судебного разбирательства, считая их исход выражением Высшей воли, покаравшей виновного. Возможно, в этом есть определенный психологический смысл: тот, кто чувствовал за собой вину, неизбежно совершал роковую ошибку.

Поскольку юстиция Средневековья во многом строилась на религиозно-мистических постулатах, такие поединки поощрялись духовенством и назначались в тех случаях, когда суд окончательно заходил в тупик или дело казалось судьям связанным с «нечистым».

Стоит рассказать об одном из судебных поединков, настолько необычном, что он стал историческим курьезом, а его сюжет запечатлели в росписях на стенах замка Монтаржи. В средневековых документах встречается несколько различных версий этого поистине «суда Божиего», но мы станем придерживаться той, которую изложил в своих известных «Хрониках» историк и писатель XV в. Оливье де ла Марш.

Перенесемся во Францию начала XIV в. де ла Марш рассказывает: жили в те времена два рыцаря – Оббери де Мондидье и Андре Машер. Де Мондидье отличался необычайной храбростью, воинским талантом, веселым нравом и честностью. За это его любил сам король и уважали другие сеньоры.

Мало-помалу, по прошествии определенного времени, дружба со стороны Андре Машера переродилась в гнетущую черную зависть, а потом и в лютую ненависть к Оббери. Однако Машер тщательно скрывал все, что творилось в его душе, и терпеливо дожидался своего часа.

Однажды на охоте эти два рыцаря оказались одни в густом лесу Бонди неподалеку от Парижа. Выхватив меч, Андре неожиданно вонзил его по самую рукоять в спину ничего не подозревавшего друга, со злорадной улыбкой повернул клинок, расширяя смертельную рану, и тут же выдернул его.

И в этот момент на Андре яростно бросилась любимая борзая погибшего рыцаря, Оббери. Отшвырнув ее ногой, злодей наспех забросал тело павшего жертвой его коварства де Мондидье хворостом. Машер не испытывал никаких угрызений совести и был полностью уверен: никто никогда не узнает о совершенном им преступлении! Свидетелей нет, тело в глухом лесу не найдут, обвинять его некому.