Помоги проекту - поделись книгой:
Но это говорит о себе многолетняя обида, несчастливость своего места. А в душе сообщества… в душе совсем другое, там сокровенно живет, там нежно светится многажды обманутая и поруганная, но вечно живая надежда!
И она каждый раз разгорается перед очередными выборами и ведет вчера еще все отрицавших и все ругавших людей опять все на те же избирательные участки, к тем же «урнам общей судьбы», куда они со скрытой надеждой на нового избранника опустят свои избирательные бюллетени. С надеждой на внешне горячо отрицаемый ими личностный фактор и с надеждой на креативного человека!
… В тот раз новый претендент на верховую районную власть шел к нам из соседнего Угличского района. И судьба распорядилась так причудливо, что все мы, продвигатели города и района, были решительно против него, а наши оппоненты – все за него. Нет, они не обладали прозорливостью, способной разглядеть в хватком председателе отличного колхоза будущего мышкинского главного «креативщика». И не видели они в этом человеке больших способностей к объединению общества. И уж, конечно, не предполагали его будущего горячего увлечения туризмом, культурой, продвижением города именно этим путем!
На него «ставили» как раз с противоположными целями – для переключения усилий на совсем другие направления и для нейтрализации наших стараний. А еще бы лучше – для полной остановки нашего дела, ведь в период выборов каких только «страшных» обвинений на нас не возводили – от присвоения многомиллионных средств до… продажи города иностранцам. Самым «непримиримым» из наших оппонентов казалось, что «час возмездия» настал, и они громоздили одно несусветное обвинение на другое. Нам оставалось только печально удивляться всему этому, ведь людей всю жизнь бессребрено работавших на свой город, винили в истинно невероятных прегрешениях…
Но дивиться этому едва ли следовало. Кто знает, что такое выборы в граждански активном малом городе, чье сообщество в таких случаях резко расколото на разные лагеря, тот понимает, что в такие дни и месяцы «фронт» проходит через каждую квартиру и даже – каждую семью. Нередки случаи, когда муж и жена после выборов еще неделями не разговаривают друг с другом. Неприятие противоположных точек зрения в такие времена доходит до крайней остроты, надолго разобщает людей и трудно залечивается.
А для нас особая трудность была в том, что мы заранее знали о своем будущем поражении. И идти в долгий тяжелый бой, нимало не веря в победу, это – нелегко. На этот раз мы не имели сильного кандидата во власть и отчетливо видели, что «угличанин» несравненно лучше и в современности взглядов, и в быстроте реагирования, и в способности смелого и открытого общения с населением. Явный харизматический лидер, яркий собеседник и хороший знаток самых простых сторон человеческой жизни уверенно шел к своей победе. Но мы своей стойкостью были достойны хотя бы малого промежуточного триумфа. И мы добились его, скромно, но все же победив в первом туре выборов. Достоинство было сохранено, а значит сохранено главное – мы понимали, что даже в этот период мы оставались не одинокими.
Чувство одиночества подступило потом, пока в первые полгода новая власть осматривалась в Мышкине и… проверяла степень наших «великих виновностей» перед городом и районом. Виновностей не оказалось, а сама власть оказалась вполне способной делать разумные выводы из всего кипения страстей. Сперва нас просто оставили в покое, а потом постепенно стали привлекать к участию в большинстве дел, служащих продвижению Мышкина. Все это как нельзя лучше отвечало нашим желаниям, и мы даже возвратили себе некоторые общественные позиции. Особенно важным из них были районное Общественное Собрание, где я так до сих пор и остался председателем и градостроительный совет, где мы, даже потеряв количество членов, не утратили качеств участия в работе.
… Когда-то в революционные годы советская власть вооруженной силой разогнала наших беззаветно старательных и преданных своему делу земцев. А через несколько месяцев испытала в них крайнюю нужду и призвала большинство их на работу. И те охотно пришли, поставив единственное условие – начать «с чистого листа», оставив без внимания месяцы хаоса и беспорядка. Честное слово, мы напоминали тех земцев, нас вполне устраивало, что новая власть больше не верит смешным нелепостям выборного периода, будто мы «потаенные миллионеры» и будто мы продали Мышкин иностранцам. У «миллионеров» ни копейки за душой, а распродажа муниципального имущества началась именно теперь и, конечно, не нами, а самой властью.
И распродажа эта была необходима, сегодняшняя полная безденежность нынешних районных бюджетов обрекает на полную заброшенность и разрушение многие бывшие производства, аварийные дома и неиспользуемые земли. Всему этому требовались хозяева, и чем скорей они отыщутся – тем лучше. Мы знали, что из тех, кто купит эту обременительную для района недвижимость, далеко не все окажутся способными разумно и эффективно ее использовать, но какая – то часть этих людей такой способностью все же будет обладать. Так и случилось, и в целом ряде случаев положение поправилось и часть имущества обрела заботу и дельное использование и стала давать материальную отдачу.
А сам новый хозяин района проявил истинно порадовавшие нас способности. Мы вскоре убедились, что перед нами не что иное, как несомненный административный Талант и несомненное яркое человеческое явление. Если на свете всегда были великие полководцы (как Суворов) и великие предприниматели (как Мамонтов), то, без сомнения, бывали и есть и великие управленцы, администраторы (как Потемкин!). Вот наш новый Глава района и относится к этому крайне редкому и крайне ценному сорту людей, к одаренным и увлеченным администраторам. Оглядываясь на уже пройденный вместе семилетний путь, мы может благодарить мышкинскую судьбу, приведшую его сюда.
Изо всех наших многочисленных пришельцев это главный Пришелец. Нам он напоминает древнеримского полководца Стилихона. Тот тоже был пришельцем, и происходил отнюдь не из римлян, а из явных варваров, но оглядевшись в Вечном городе, он глубоко и искренне полюбил его и так же страстно и талантливо защищал ото всех врагов, водя римлян во многие победоносные войны. Вот и наш «Стилихон», оглядевшись в нашем «маленьком Петербурге», полюбил этот «городок в табакерке» и бросился в бесконечные бои по его защите и продвижению. Это и бои за продвижение себя, за реализацию своих способностей, но одно от другого уже не так легко отделить. Да одно без другого и не звучало и не сияло бы. Вот так у нашей сильно поредевшей от времени и «войн» армии появился горячий, непреклонный в своих стремлениях, в одном лице и ласковый и жестокий с людьми необычный полководец.
Он действительно необычный, в том человеке сумели ужиться теплая доброта с неудержимой резкостью, сильное самообладание с крайней эмоциональностью, недостаток общей культуры с яркой способностью овладевать всем новым. Может быть, самое главное путеводительное качество этого неотразимого харизматика – это умение горячо увлекаться делом и ставить ему на службу всего себя без остатка и властно «впрягать» в этот дело всех подчиненных, да и не только их.
Он решительно превосходит всех своих предшественников и непременными способностями руководителя – видеть тактические и стратегические цели и мобилизовать людей на движение к ним. Я отнюдь не перехваливаю этого человека. Я желаю точно охарактеризовать сильного муниципального руководителя нового типа, который, действуя в плотных тисках сегодняшнего законодательства и финансирования, оказывается в немалой мере способным добиваться заметных положительных результатов. И я отнюдь не впадаю в безусловную апологию этой личности, напротив, мы видим ее слабые стороны и недостатки. И эти недостатки проявляются едва ли не с наибольшей силой в безудержной жесткости по отношению к сотрудникам, нередко переходящей этические границы. Этот муниципальный правитель отменно владеет умением нравиться простым избирателям и вселять страх в подчиненных и как нельзя лучше подходит к излюбленному народом образу местного «доброго царя», который якобы всегда благодетелен к простым людям и образцово и искренне суров с чиновниками.
Мышкинский «Добрый царь», оглядевшись в своем новом Отечестве и увидав немало примет серьезных запущенности и упадка, ухватился сразу за многое, начав «революцию» сразу на многих участках здешней жизни. Ему хотелось и благоустроить улицы старого центра, и сделать наш убогий Дом культуры подлинным Дворцом культуры, и создать молодежный центр, и начать большое строительство и, конечно, мощно двинуть вперед наш туризм. Везде хотелось и потрудиться, засучив рукава, и показать себя, и испытать радость побед. Он сразу ухватился столь за многое, что рабочий день главы района заканчивался в… десять часов вечера, а бывало, что и поздней. Видя светящиеся окна администрации, мышкинцы нередко шутили: «Спите, люди, в добрый час. Глава думает о вас!».
Он и впрямь и много думал и много делал, и эта дотоле незнаемая мышкинцами административная суперэнергичность буквально проламывала стену областной отчужденности по отношению к Мышкину. Губернатор А.И. Лисицын, выдвиженец перестроечных времен, ничем не связанный с «опалой» Мышкина, был человеком наблюдательным и доброжелательным. Он понял, что если мышкинское «неутихающее кипение» хорошо поддержать, то в этом маленьком городке непременно произойдет очень ощутимый прорыв и к улучшению жизни и к оптимизации общественных настроений. Губернатор принял решение о всемерной помощи и «стена областного отчуждения» окончательно рухнула! Для нашего руководителя раскрылись и двери областных инстанций, и, в немалой мере, открылась областная казна, а вслед за ней и… казна инвесторов.
И коль наступательный азарт «полководца» стал еще горячей, то успех засиял сразу на многих направлениях, мы обрели и подлинный Дворец культуры, и молодежный центр, и реставрацию Успенского собора, и благоустройство главных улиц. И это уже не считая множественных малых удач, ремонтов внутри многих зданий, появления цветников, нового офисного оборудования. У вездесущего «Доброго царя» руки доходили до многого – от помощи приходу Русской Православной Церкви до помощи спортивным секциям. И он весьма политично каждый такой успех превращал в некое общественное событие, выстраивая на нем полезную и убедительную политику.
Глава вторгался в нерадостно устоявшуюся районную жизнь с радостными новшествами на самых разных ее участках. Он мог мощно помочь дальнему сельскому музею в Мартынове, выделив ему целых семь муниципальных ставок! Мог, заметив у соседей прекрасного музыканта, «перетащить» его в Мышкин, обеспечив и жильем, и работой… Мог разглядеть в скромных занятиях детского кружка зерно большого дела и наделить этот коллектив прекрасным помещением для занятий. Инициатива не упускалась из рук, казалось, ни на день и казалось, что Пришелец жадно искал себе все новых и новых дел и жаждал все новых побед. Такого «огненного полыхания» в делах Мышкин не помнил со своих давних дореволюционных лет и то, что теперь происходило на наших глазах, уже вполне могло сравниться с тем давно минувшим «золотым веком».
Старожилы с улыбкой сочувствия и одобрения наблюдали за этим «смерчем» увлеченных хлопот и загадывали: «Выдохнется? Или так и будет долго бушевать?» А «Добрый царь» не выдыхался, но – сосредотачивался, постепенно собирая внимание на главных направлениях. И лучшим из них, наиболее обнадеживающим мы все тогда видели туризм. Его показатели обнадеживающе росли и уже перешли за девяносто тысяч за год. А мы, люди в туризме непосредственно занятые, конечно, сложа руки не сидели. Коль виден успех, то его нужно развивать: активно продолжать наступление! И за эти годы наш набор объектов показа весьма расширился. О нем стоит сказать отдельно.
Мышкинский пакет предложений
Мышкин в большом туризме начинал сперва со своего культурного ландшафта и нашего смелого самодельного Народного музея. Музей родился и много лет жил как ребячья республика равных и постепенно подрос в некоммерческое учреждение культуры и стал для Мышкина неким «государством в государстве». Больше тридцати лет он не получал от района и города никакой финансовой поддержки и держался на полном самообеспечении. Была и долгая эпоха жуткого нищенства, было время крайнего бережения каждой копеечки, и, наконец, настали годы скромного, но приличного существования. Туризм уже обеспечивал содержание сперва крохотного, а потом и значительного для нас штата. Начав всего с двух освобожденных сотрудников, мы постепенно довели численность работающих до двадцати двух человек, а все учредители-зачинатели, вся «законодательная власть» (совет музея) оставалась общественной. И я сам, и мои лучшие и самые давние сотрудники оставались волонтерами. За деньги мы работали совсем в других местах, а в музее не получали никаких заработков. Так остается и сейчас, и жизнь наша показала жизнеспособность такого краеведческого «организма», уже завершающего пятое десятилетие своих трудов.
Выше мы оговорились, что Народный музей – это словно старое дерево, давшее жизнь и опору целому ряду других организаций и объединений. И это действительно так, рядом с нами, на нашем примере и опираясь на нас, выросли и другие, тоже небывалые для нашего края учреждения. Им уже не нужно было повторять наш крестный путь, им не нужно было «лбом пробивать» стены и открывать двери, они уже избегли многих-многих издержек и ошибок нашего пути и пошли дальше нас.
И первое и на сегодняшнее день сильнейшее в мышкинском туризме – это муниципальное туристическое предприятие. Немало лет оно лишь посредничало между нами и фирмами-потребителями услуг и постепенно, исподволь создавало и развивало уже свою собственную сеть объектов показа, постепенно переключая поток посетителей уже на неё. И сейчас туристическое предприятие совсем немного внимания уделяет нашим объектам. Асами они успешно продают осмотр своих музея валенок, экспозиции старинной торговой лавки, экспозиции «На старой мельнице», картинную галерею и большой игровой комплекс «Мышкины палаты» (роскошный подарок губернатора А.И. Лисицына, обошедшийся области более чем в сто миллионов рублей).
Муниципальное мышкинское предприятие – это для Ярославии, пожалуй, самый удачный случай муниципального предпринимательства в туризме. За год оно принимает до ста тысяч гостей, кроме своих объектов показа содержит гостиницу экономкласса, валяно-катальное производство и магазин этой «национальной» обуви, а также городскую теплоходную пристань. Предприятие уверенно вошло в число серьёзных верхневолжских туристических фирм и имеет хорошие перспективы развития.
Наш Народный музей, располагая не худшим комплексом объектов показа, имеет гораздо меньшие показатели посещаемости. Наше собственное туристическое бюро «Мышгород» привлекает за год до шестидесяти тысяч гостей. Нашим главным направлением работы остаётся культурно-просветительское, включающее лекционные, издательские и научно-краеведческие труды.
И в городе успешно действует некоммерческое партнёрство «Дом ремёсел», которое предлагает гостям знакомство с живыми ремёслами: кузнечным, гончарным, стеклодувным, игрушечным.
Собственно, все три названные туристические организации имеют свой показ живых ремёсел. Так муниципальное турпредприятие показывает работу кузнеца и мастерицы, делающей льняных куколок. Наш Народный музей работу токарной и ткацкой мастерских, работу кузнецов, гончаров и игрушечниц. Но «Дом ремёсел» занимается этим целенаправленней и достигает несколько больших успехов, как в приёме туристов, так и в выполнении разных заказов гостей и местных жителей. Ассортимент этих заказов очень большой – от каминных принадлежностей и игрушек, до кованых решеток, зонтов-крылечек, наличников и оформления интерьеров. Здесь сфера действия учреждения успешно вышла за пределы чисто туристической востребованности, хотя туризм и остаётся для них постоянной «палочкой-выручалочкой», успешно восполняющей моменты перерывов в заказах.
Однако три названных нами организации не исчерпывают мышкинский спектр организованного участия в большом туризме. Ещё существуют частные объекты показа, лучшим из которых является музей художника СВ. Курова «Мышкин православный». Он имеет несколько привлекательных оригинальных экспозиций, рассказывающих о работе старинных церковно-приходских школ, жизни священнослужителей в старые времена и эпизодах приходского бытия. Удобно расположенный в старой части города, музей способен привлекать значительное число посетителей.
Уже сам факт появления в городе таких частных объектов показа радует нас и свидетельствует о разнообразном социальном участии в туризме и пробуждении для него самых разных слоев городского сообщества. Об этом же говорит и факт успешной работы объектов показа, принадлежащих городским приходам РПЦ. Самые привлекательные из них те, которые создавал о. Александр Иванов. Так его трудами главный храм города Успенский собор получил сразу несколько впечатляющих объектов. Во-первых, это сам интерьер храма с монументальной росписью академика живописи Тимофея Медведева. Во-вторых, лучшая в Ярославии смотровая площадка на соборной колокольне. И – «Древлехранилище Успенского собора», устроенное при помощи Народного музея.
Может быть, ещё более оригинален приходский музей «Тайны XVIII века», устроенный о. Александром в туннельных подвалах Никольского собора. Он включает городское казнохранилище (реально находившееся там в старину!), склад купеческих товаров (тоже находившийся под собором), квартиру истопника, дровяник, громадные калориферные печи, когда-то обогревавшие собор… Впечатляют и сами красивые протяжённые туннели, где в стеновых нишах стоят старинные светильники, а над головами гостей могут бесшумно пронестись летучие мыши… Приход о. Александра стал заметным и серьёзным участником мышкинского туристического дела.
Мы уже говорили о сувенирной торговле, сегодня она сосредоточилась на трёх небольших рынках и предлагает приезжим немало разных разностей. Но и само сувенирное дело, как и вся сеть объектов показа, всё время обновляется и развивается. И, может быть, самым милым для гостей из последних наших новинок стало ещё одно частное туристическое предприятие – это «Галерея кукол». Художница Ольга Павлычева в одном из старинных домов в центре города устроила богатую выставку очень добрых и обаятельных кукол и шьёт такие изделия на продажу.
Мышкинское туристическое дело – это постоянно обновляющаяся ценность. Каждое его звено на каждый сезон старается предложить гостям что-то новое. Так Народный музей лишь за последний год ввёл такие новинки как мини-музей «Соль в Мышкине», экспозицию «Князь Мышкин Ф.М Достоевского и наш город» и целую городскую купеческую усадьбу «Махаев двор».
Но пора сказать, что участие в большом туризме давно вышло за пределы города. И в сельской части района мы имеем уже несколько успешных сельских центров туризма. Лучший из них – в весьма отдалённой деревне Мартыново. Находясь более чем за сорок километров от Мышкина и не располагая ни одной из частей канонической триады успеха в туризме (знаменитый ансамбль, знаменитые персоналии, знаменитое событие) Мартыново, тем не менее, в туризме преуспевает! Уместно отметить, что здесь нет ни красивых пейзажей, ни содержательных видов, ни даже реки или леса.
Деревня находится на плоской невыразительной местности, но в туризме она чрезвычайно выразительна.
Её «Гений места», краевед С.Н. Темняткин много и творчески работавший с местной «микрорегиональной» идентичностью, пробудил в населении доброе самосознание и чувство самодостаточности. И создал Миф о некоем здешнем субэтносе. Вот этот миф о кацкарях (жителях долины реки Кадки) и стал великим инструментом и привлечения гостей, и их содержательного приёма в Мартынове. И сегодня эта отдалённая деревня стала абсолютным чемпионом Ярославии по приёму туристов на душу населения. Нынче она приняла двадцать две тысячи гостей и сделала свой «Музей кацкарей» главным «градообразующим» предприятием Мартынова. Оно спасло деревню, которая к нашим дням уже лишилась и сельской администрации, и восьмилетней школы и, казалось, всех перспектив развития. Сегодня те потери, казавшиеся погибельными, уже не страшны, музей открыл более двадцати новых рабочих мест и закупает у населения для питания туристов тонны картофеля, молока, сметаны, масла, мёда. Спросом пользуются и сувениры, катание на лошадях, и уход за домашними животными, и здешние деревенские игры, да и всё знакомство с сельской жизнью тоже пользуется спросом.
В Мартынове содержательно работает сельский краеведческий клуб «Кацкая летопись», он проводит свои научно-краеведческие изыскания, краеведческие чтения и выпускает свой весьма интересно полиграфически исполненный журнал.
Другой примечательный центр мышкинского сельского туризма – это исторические село Учма. И здесь, как в Мартынове, всё начиналось с яркого личностного фактора, колхозный шофёр В.Г. Смирнов, трепетно любящий своё редкостно красивое и тихо вымирающее село, начал с маленького музейчика и с простых трогательных выступлений на мышкинских встречах и продвижение своего села определил делом жизни и своим призванием. Немалая часть этой жизни уже прошла в больших трудах для малой родины и принесла замечательный результат – в Учме действует впечатляющий «музей Веры и Труда». В Учме открыт новый рубленный храм, здесь возродился приход, Учма имеет небольшой, но постоянный приток туристов.
«Музей Веры и Труда» – весьма своеобразное явление русского Наследия. В нём с равной силой любви к родному прошлому показаны жизнь и святые подвиги здешних крестьян-пахарей, плотников, рыбаков, защитников Родины. Этот музей нашёл свою особую «мелодию» рассказа о родном крае и это у него получается очень проникновенно и впечатляюще. И этим впечатлениям помогает прекрасный культурный ландшафт Учмы и её окрестностей – мягко звучащие панорамы волжских берегов и далей с островами, заливами, протоками, с красивой строгой Учмой. Это село, единственное в нашем Заволжье, имеет чётко выраженный северный характер – близость воды, много леса и камня, посадная планировка и монументальные традиционные постройки.
Пожалуй, нигде в нашем мышкинском крае в культурном ландшафте так по-родному не слиты красота природы и красота трудов человеческих. Тонко чувствуя это, семья Смирновых, создатели музея, тактично усилили восприятие ряда мест, «аранжировав» уже заданные природой и историей особенности сдержанными, но важными визуальными акцентами. К ним относятся часовни на монастырском острове и территория музея, бани, амбары и житницы, передвинутые в музейную усадьбу, колодцы на двух поворотах улиц.
Учме пока затруднительно принимать десятки тысяч гостей, но она – рай для семейных и товарищеских групп, для интеллигенции и студентов-гуманитариев. Вот эти люди сюда очень охотно и едут.
…И мы в этой главе своего рассказа уже говорили, что культурное Наследие города и края постепенно обогащается и приобретает новые примечательные объекты. И это действительно так. В этой работе оказались едины и наш неукротимый в делах «Добрый царь», и наша «армия» продвигателей города и несколько раз нам всем прекрасно помогла область. Для иллюстрирования этого единства уместно будет привести три разномасштабных примера. И начнём с Алексеевской часовни.
…Въезд в район со стороны Углича кроме обычного официального текста ничем отмечен не был, хотя приятный глазу пологий взгорочек и плавный непринуждённый поворот дороги, казалось, уже просили поставить здесь какой-то завершающий знак. Целесообразность украшения этого места почувствовал сам «Добрый царь» и развернул хлопоты по устройству здесь придорожной часовни. Мысль была понята и одобрена многими, и Глава на чисто общественных началах привлёк сюда усилия разных организаций – от дорожного управления до «Дома ремёсел». Часовня выросла металлическая, кованая с шатровым покрытием «шашками» и с чешуйчатой главкой. Рядом выкопали прудик, и въезд в район сразу «заговорил» с гостями, сразу приветливо заулыбался каждому проезжему.
А имя часовне дали, конечно, краеведы. Ведь мышкинские древние легенды связывали наш город с памятью древнеславного митрополита Алексия, наставника и воспитателя Дмитрия Донского, человека, освятившего дело тогдашней борьбы Руси за независимость. В Мышкине Алексия издавна называли «нашим барином», в городе были и Алексеевская церковь, и Алексеевская улица, и Алексеевская слобода. Вот в память о славном святом покровителе города въездную в наш район часовню и назвали Алексеевской.
Следующий пример – весьма масштабный. Это уже упоминавшееся нами строительство «Мышкиных палат». Идея создания в нашем городе некоего впечатляющего «мышино-сказочного» объекта жила давно. Но какой неожиданностью было для нас таковое же предложение губернатора А.И. Лисицына. Он сам пришёл к этой же идее, обдумал её, выносил и предложил нам. Мы очень уважали этого долговечного руководителя, но, право, не ожидали от него этаких способности и щедрости (вот так подойти к городскому Наследию и городскому мифотворчеству)! Конечно, все согласились, а Глава района, засучив рукава, принялся ускорять и продвигать дело.
И комплекс, большой, весело смотрящийся, по внешности забавно псевдорусский, быстро вырос в старом центре города. Не скроем, у нас были большие опасения, вызванные и громадным масштабом здания и его нарочитой «русскостью» и немалым «кичем» многих архитектурных деталей. Чуждость сложившемуся облику города была несомненной, и он мог «взломать» весь характер застройки старого общественного центра. Наша группа даже входила в градостроительный совет с предложением изменить привязку здания и отодвинуть от зоны классической застройки. Но здесь с нами в решительное несогласие вступили уже новые социальные силы, выращенные большим туризмом. Торговцы, предприниматели, ремесленники, функционеры туристических организаций непременно желали иметь новый привлекающий объект в самом центре Мышкина и не желали воспринимать никакие аргументы «охранителей» Наследия. После завершения строительства опасения наши отчасти оправдались, но время – это могучий терапевт, и уже сегодня этот Дворец Мыши начал «привыкаться» и врастать в прежний привычный облик города. Он всё больше начинает становиться неким архитектурным курьёзом, забавно разнообразящим город. Более того, особо невзыскательные гости нередко принимают его за …памятник архитектуры начала XX века! Охотно фотографируют, осматривают, не вдруг замечая его совсем позднее происхождение. Очевидно, со временем он станет по-своему интересной запоздалой «репликой» на псевдорусские темы.
А может быть, даже и попыткой нового прочтения старых обращений к русской архитектурной образной системе.
А теперь время рассказать о самом сильном и творчески содержательном случае в обогащении нашего Наследия. Это строительство Мемориала Победы. Но, может быть, здесь перед нами открывается особая большая тема, в которой можно увидеть участие большой части городского сообщества в общем большом и благородном деле. И мы попробуем её рассмотреть отдельно.
Обновляться, не ухудшаясь?
Давний девиз нашего Мышкинского градостроительного совета звучит так: «Город должен обновляться, но не должен ухудшаться!» Наверно, такой девиз был бы справедлив для каждого исторического города, по крайней мере, с ним трудно спорить. Но ему очень трудно следовать, потому что любое значительное обновление вступает в немалый спор с традицией. И как не вспомнить Сент-Экзюпери: «Всё, что я люблю, всегда под угрозой!»
И под безусловной угрозой при каждом значительном новом хозяйственном, а особо строительном начинании оказывается то, что мы любим и о чём болеем душой – Наследие.
Наш безмерный в планах и неукротимый в делах Глава района – это прямая противоположность всему остальному и городскому, и районному чиновному люду. Если глава города А.П. Лыткин – это живой пример добросердечия, совестливости, осмотрительности, то Глава района А.Г. Курицин – это сама квинтэссенция горячего наступательного действия, это неустающий раскручиватель всего районного административного механизма и всей «машины» районной жизни. И к нам в Мышкин он пришёл с безоглядной решимостью – обновлять, обновлять и обновлять! И в этом обновлении догнать и перегнать все соседние районные столицы. Но как обновлять и догонять, не рискуя наследием?
Казалось, что мы вновь стоим на самом пороге новой и ещё более тяжёлой серии «локальных войн», в которой на этот раз уж будем непременно начисто разбиты и снесены со сцены принятия городских и районных решений. (Ведь на этот раз во главе наших противников всем ходом событий должен был бы оказаться не кто иной, как Главный Обновитель, сам любимый «Добрый царь» со своей блистательной победоносной харизмой.) Но, право, не зря я назвал его «мышкинским Стилихоном». Уже в самых первых «авангардных» стычках за сохранение Наследия он с большой заинтересованностью стал приглядываться к нам, со вниманием вникая в наши аргументы и …всё более располагаясь к нам! И в достаточно скором времени (а утрат за это время случалось не так уж много…) он исполнился сознанием, что ему в управление и в улучшение достался не абы какой заурядный городишка, а некий сокровенно ценный, чудесно сохранившийся и совершенно необыкновенный город! Этот живой, подвижный ум не только быстро оценил весь «капитал» старины и благородной внешности патриархальности, но и привёл его к гордому пониманию своей посвящённости в драгоценность Наследия и волшебного Мифа! И он загорелся идеей разумного компромисса вековой элегической «мелодии» Мышкина с бодрыми ритмами его обновления. И предложил нам вместе идти новым путём. Господи, да неужели мы и сами об этом не мечтали? Ведь самое мудрое правило любого успеха – это разумно изменяться вместе с неотвратимо меняющимся миром. И мы отозвались со всей готовностью на сотрудничество.
Мы отчётливо понимали, что городу остро нужны и новые гостиницы, и новые рестораны, и новые магазины и… памятники, скверы, цветники, клумбы, парковки и всё, что содержательно уплотнит и обогатит его пространство. Вопросы сжатия и насыщения пространства нам были хорошо понятны. И… и нам было понятно, что чем-то, какими-то частностями придётся жертвовать. Что-то придётся стилизовать… С чем-то придётся примиряться. Что делать, гражданская деятельность в малом городе – это всегда искусство компромиссов.
Есть такое старинное выражение – Бог за храбрых. Вот он во многих случаях и был за нашего «Доброго царя». Например, так случилось со строительством громадной по мышкинским масштабам гостиницы «Саммит». Столичный предприниматель В.В. Олексенко, начавший инвестировать в ярославских пределах и уже крепко обосновавшийся в Переславле-Залесском, побывал в нашем городе чисто для знакомства, без каких-либо основательных целей. Городок-кроха понравился и, прогуливаясь по берегу Волги с Главой района, гость благожелательно отозвался о Мышкине как о вполне возможном месте вложения его средств, если, конечно нашёлся бы выигрышный участок земли. И гость для примера продолжил: «Вот, например, как этот участок возле пристани подошел бы для гостиницы! В самом старом центре, на самом волжском берегу, у самой пристани, и на самом главном городском туристическом маршруте! Вот здесь я и построил бы хорошую гостиницу, если бы это место продавалось!»
И наш «Добрый царь», не моргнув глазом, ответил: «Оно продаётся. А мы все документы быстро оформим. Ни одна бумага не замедлит с появлением. Давайте строить гостиницу!»
Так и решился вопрос с ещё одним сильным и разумным инвестором. Успех был замечательный, но и угроза возникла немалая – ведь будущая трёхэтажная громада нового здания, размахнувшегося на половину квартала, многих заранее напугала: «Всё, братцы… Пропал весь облик нашего города! Безвозвратно погубят!» Было чего опасаться, ведь для того, чтобы гостиница оказалась выгодной, ей следовало иметь не меньше ста мест, а ещё лучше, если и более… Такой «дом-пароход» тут всё задавит! Да и облик-то у него, конечно, будет самый нынешний-разнынешний, ничего мышкинского! Вот тебе и «сохранение традиционного облика»! Вот тебе и «зона особого градостроительного статуса!», – так говорили, так недовольствовали и, так ругали нас очень многие земляки.
А мы не ругались, мы не обижались, и на заседаниях градостроительного совета и на встречах с застройщиками терпеливо искали взаимопонимания. И застройщику нужно отдать должное – он во многом пошёл нам навстречу, от понижения высотности постройки до придания ей некой классической стилизации. До красивых лестниц и пандусов, до сохранения растущего здесь древнего дуба, до бельведера на крыше! У градостроительного совета уж такая доля – он должен терпеливо вести свою линию, но делать это так аккуратно, как говорится, не перегибая палку, не доходя до конфликта с застройщиками.
И делать это приходится, мобилизуя всё возможное терпение, всю доступную нам тактичность, всю аккуратность в общении. Разве не так у нас было при реконструкции Дома культуры? Разве не так все шло при строительстве Дома ветеранов? А уж, какие треволнения мы все пережили при проектировании «Мышкинских палат»! Вот уж там-то и наш «Добрый царь», и наш градостроительный совет шли не просто «сквозь тернии к звездам», а превысили всякий допустимый лимит настойчивости. Мы три раза «заворачивали» проект Дворца, настаивая и на его возможном «примирении» с окружающей застройкой, и на полном изживании прямого сходства с древними образами соседнего Углича.
Работали в жестких тисках времени и обстоятельств. Губернатор, обещая громадные для Мышкина бюджетные средства, конечно, ждал от нас как можно более скорого согласования всех бумаг. Областные финансисты сурово торопились с этим же, чтобы объект попал в плановые перечни. Проектировщики и строители обижались на наши «проволочки», у них уже «горели» сроки и чесались руки. И сам наш Глава, конечно, очень переживал за эти горестные для него затяжки в согласованиях, уж его-то положение оказывалось самым сложным – ему давали большущие деньги, а он никак не мог дать этим деньгам «зеленую улицу».
Но к чести нашего Командира он твердо поддерживал мнение градостроительного совета – настолько приблизить к мышкинским мотивам новый объект, чтобы он как можно меньше выбивался из общего облика застройки. И хотя вполне избавиться от «кричащих» стилевых несогласий мы не смогли (да и едва ли это возможно), но мы устранили много самых бросающихся в глаза диссонансов, и точку в своей работе поставили лишь сознавая, что дальнейшие наши настояния уже могут угрожать самому обретению городом этого Дворца.
«Город должен обновляться, но не должен ухудшаться» – девиз обоснованный и способный отражать всю надобность развития и обновления, но сколько в нем таится сложностей… Реставратор, раскрывающий древнюю живопись, идет сквозь другие записи (по своей силе и творческой манере и самобытности для своих эпох тоже замечательные или, по крайней мере, качественные и красивые) и он неизбежно жертвует ими. А градостроительный совет, вписывая в старый город новый, даже весьма, эффектный дом, неизбежно жертвует обликом квартала или улицы. И порой непросто взвесить и понять – что же важней и дороже – обретаемое или теряемое? И мы в немалом затруднении не раз вставали перед суровым неизбежным выбором, и этот выбор даже и через месяцы и годы после реализации нового замысла, продолжал напоминать о себе и порой немало печалить неидеальностью решения вопроса.
Да и может ли решение быть идеальным? Ведь идя на приобретение столь нужной людям новой пятиэтажки, отказываемся от прежних зеленых лужаек, тихих перелесков, говорливого ручейка, живописных пригорков. Господи, да еще и от весеннего зеленого дыма пробудившихся ивушек и березок, и от тихих хороводов подснежников и … от соловьиного пения!
А размещая в старом квартале размашисто задуманное офисное здание, прощаешься со скромными милыми домиками, прибредшими из девятнадцатого столетия, с их задремавшими в воспоминаниях садами и огородами, с их наивно чинненькими палисадниками, с дымом из печных труб, со скрипом калиток – да со всем сонмом впечатлений и воспоминаний старой-престарой, еще уездной жизни. Градостроительный совет простых и легких решений не имеет и не предполагает! А если вспомнить, что за нами еще стоят резкие столкновения чисто материальных интересов множества людей, то мирной идиллии в его работе и вовсе не остается.
Но бывают-таки (бывают!) случаи решений как бессомненно справедливых, так и бессомненно благородных. И лучшим из них в нашей мышкинской практике было решение о строительстве Мемориала Победы.
Началась эта едва вероятная для крохотного города эпопея меньше чем за год до празднования 60-летия победного завершения Великой Отечественной войны. Казалось, все идет самым обычным порядком: оргкомитет, созданный для подготовки празднования, привычно начал свою работу, выверяя списки живых и покойных участников войны, определяясь, как следует поздравить уцелевших старых солдат, кто и какие подарки приобретать станет, откуда взять денежек, откуда начнется шествие… Конечно, нам следовало побывать и у нашего тогдашнего памятника павшим в годы войны, и посмотреть какие клумбы и как лучше подновить и украсить.
Вот тут-то и грянул гром очередной идеи нашего главы района. Он прикатил на своей машине на тихую улочку Подьяческую, где отчужденно возвышался железный параллелепипед, призванный быть памятником всем жертвам и победам великой войны и всем тысячам наших погибших земляков, и уже с подхода к нему явно преисполнился недоумения и возмущения. Нам было еще невдомек, что на сей раз так возмущает нашего горячего и нетерпеливого вожака. Но он уже на ходу гневно выговаривал: «Так что же?! Это и есть здешний памятник Победе?! И этот железный «чурбан» может взволновать чью-то душу и отразить чувства гордости за победу?! Да как вы все это терпите?! Да кто же вы такие?! Разве не ваши отцы и деды полегли на войне?!»
Оргкомитет обескуражено воспринимал это «ниспровержение основ», а Вождь бушевал, словесно изничтожая и «чахлую грядку цветиков», и «жалкие заборчики» ограждений, и «трафаретное» расположение списков погибших, и «нищенство» благоустройства и полную «постыдность» нашего примирения со всем этим! Наша (музейная и туристическая) часть комитета была уже в полном восторге от этого урагана возмущения. Мы и сами хорошо знали и лишь поневоле терпели и крайнюю убогость, и полную безликость памятного «ансамбля». Но чиновная часть нашего оргкомитета была буквально смятена и крайне растеряна от полного «погрома» столь привычных им заурядностей. Она никак не могли понять – что же происходит? Это просто показное возмущение, это «разрядка» недовольства, скопившегося по каким-то иным поводам или и впрямь призыв к какой-то невероятной, фантастически громадной работе?
Кто-то из них с несмелым возмущением спросил: «Так что же теперь тут надлежит делать?» И тут же был смят еще страшней забушевавшим «ураганом» обвинений: «Да строить здесь надо! Заново строить! И сотворить не это убожество, а такую мощь и красоту, чтобы душа содрогнулась! Чтобы сердце отзывалось! Чтобы слеза потекла!»
И оглядев нас то ли с горестным сожалением, то ли с глубоким изумлением, уничтожающе закончил: «Да как же вам всем не стыдно… Как вам перед павшими не совестно… Называется, почтили их память этим благоустроительным ничтожеством! Этак-то скотный двор можно благоустроить, а не святое место. Неужели так любят и чтят героев войны и свой город!»
Я в эти минуты был совершенно счастлив и готов был аплодировать нашему «громовержцу». А тот уже крушил оправдания наших «коллег» по комитету: «Говорите, дело требует больших тысяч? Нет, миллионов оно требует! Десятков миллионов, а может и сотен! Считать не умеем или мечтать не умеем?!»
– Говорите, что у нас нет достойных строителей? Так что мы в пустыне живем, что ли? Или в ледяной безлюдной Антарктиде?! Вокруг нас – Россия, где есть любые, даже самые знаменитые специалисты!
– Вас беспокоят сроки? Да, осталось всего шесть месяцев, и почти все они холодные. Но разве мы все в субтропиках выросли, разве мы не русские и морозов страшно испугались? А как же солдаты на войне их не боялись и в бой на смерть шли и в самые лютые холода?
– А-а, вас напугала ответственность? Да! Каждый за свое строго ответит. А главную ответственность я беру на себя. Пред народом, перед губернатором, перед … памятью отцов и дедов!
Господи, что творилось… тут же на тихой улочке у нашего прежнего убогого ансамблика Победы Глава района переформировал оргкомитет, дал каждому конкретное дело и… велел демонтировать, разбирать, как можно быстрей ломать и убирать «всю эту убогость».
Пора сказать, что у нас не было ни копейки денег, ни крохи материалов, никаких проектных разработок, не было НИ-ЧЕ-ГО. Кроме уже охватившего нас горячего желания создать в малом городе нечто великое, используя великий юбилей, 60-летие Победы. «Так и скажу Губернатору, и областной Думе и всей Ярославии, что мы в Мышкине впали в полный позор, в полное неуважение к героическим предкам, что с нашими сегодняшними обстоятельствами невозможно, недопустимо встречать такой драгоценный юбилей! Я перед ними на колени встану. Я плакать буду! К их доброте и человечности взывать, к памяти о погибших! И… нас поймут…» И мы все верили, что этого неустрашимого человека, чье сердце заполонила прекрасная идея, не могут не понять.
А дальше разразилось, заполыхало, засияло любовью, дружеством, трудом, может быть, самое лучшее время во всей долгой истории Мышкина. Во всяком случае – самое горячее и вдохновенное. Уже демонтировали прежний скромненький «ансамбль Победы», уже сносили соседние старые постройки, уже ломали-крушили все прежнее благоустройство улицы, уже рубили деревья, попавшие в зону строительства. И уже жарко воевали с несогласными и жарко убеждали колеблющихся.
А «Добрый царь» обязал градостроительный совет стремительными темпами вести… эскизное проектирование. Боже мой, мы никогда всерьез не занимались этим! Но в те счастливые и бескрайне творческие дни «мышкинское безумие» полыхало ослепительным огнем и одолевало все затруднения. Мы искали, думали, спорили, чертили, рисовали. Мы – проектировали! Мы то счастливили от, казалось бы, удачных находок, то расстраивались от их оказавшейся несостоятельности. Мы то собирались на месте будущего Мемориала (а это для нас был уже никак не менее чем Мемориал!), то корпели над бумагами в одиночку, то по вечерам все сходились в кабинете Главы района и наш «боевой штаб» предпринимал новые «мозговые штурмы». Боже, что это было…
Но мы, как Руже де Лиль, за одну ночь вдохновенно написавший «Марсельезу», старались за один месяц любой ценой выдать общий замысел и старались определить пространственную композицию мемориала. Трудным для нас было все, каждый шаг, но какие светлые озарения посещали этих «мышкинских безумцев»! А самым ярким обретателем лучших образов стал директор и создатель «Дома ремесел» и его главный мастер Василий Теркин. Его предложения легли в основу всего проекта, и он внес много самых насущных практических деталей и уточнений.
Случайных людей в нашем «боевом штабе» не оказалось, каждый что-то принес и чем-то помог. И сам Глава района был творчески состоятелен, ведь ему принадлежала мысль внести в общее звучание Мемориала тему солдатских писем. Над всеми бумагами, чертежами, рисунками неустанно трудилась наша милая заботница, все успевавшая Валентина Ивановна Горбачева, заведующая отделом архитектуры и градостроительства. А примером нерушимой уверенности в посильности всех строительных заданий стал директор «Мышкинского строительного управления» P.M. Барахоев. Стройный синеглазый красавец, со спокойной улыбкой взирающий на горячий мир наших заседаний, каждый раз ровным голосом вещал: «Сделаем. Технически не сложно. Выполним. Нет неодолимых затруднений. Все реализуем!»
А «Добрый царь» то вдохновлял всех тружеников, то азартно требовал ускорения работ, то бросался в Ярославль «падать на колени» перед региональными властями, и каждый раз возвращался… с деньгами! В дело уже были вовлечены московский скульптор Сергей Скала, ярославские гранитчики, рыбинские мраморщики, наш мышкинский «Дом ремесел», наш местный межрайонный газовый трест, областная служба заказчика и еще многие организации и люди. А по городу вдруг пошел сбор средств на Мемориал! Мы сознавали, что эти невеликие денежки земляков большой погоды не сделают, но погода-то тут была важна другая – сердечная, гражданская, человеческая отзывность на великое дело!
На глазах вершилось небывалое и для маленького города поистине дивное дело – параллельно с созданием проекта, фактически в ногу с его рождением, уже вовсю шли строительные работы. Сегодня градостроительный совет разрабатывал и утверждал расположение фундамента, а завтра строители уже брались за земляные работы. Сегодня определялись в мощности песчаной подсыпки для замощения всей площади Мемориала, а завтра уже начиналась завозка песка. Сегодня утверждалась трасса газопровода для Вечного огня, а завтра уже прокладывались его траншеи. И так было в каждом деле. Риск был величайший, ошибки могли случиться серьезнейшие, но наш общий «мозговой штурм» самым дивным образом не давал ни ошибок, ни сбоев. И уже настал момент, когда весь будущий облик Мемориала был нам вполне ясен и пришла пора звать профессионального архитектора для проработки рабочих чертежей, для точного определения параметров всех элементов ансамбля, для оптимального расположения изображений, символов, текстов. Московский архитектор О.С. Медведев быстро вник в общий замысел и его главные смысловые «узлы» и включился как в наши заботы, так и в наш рабочий ритм.
А как этот ритм испытывала на глазах суровевшая реальность! Божья Воля долго помогала нам, даже поздней осенью награждая прекрасной погодой. Но зима, в конце концов, взяла свое и встали жестокие морозы, перемежавшиеся обильным снегопадами. Как вести бетонирование и облицовку гранитом и мрамором в таких условиях? Как крепить чеканку? Как выполнять гравировальные работы? И, наконец, как обеспечить качество всех этих трудов, ведь при тридцатиградусном морозе бетон никак не «схватится» должным образом!
Но люди работали уже так, как, наверно в свое время комсомольцы Павла Корчагина на строительстве своей узкоколейки. Мышкинскому миру являлись и небывалые усилия строителей, и их небывалая предприимчивость и их небывалая решимость. Василий Теркин, словно всеспособный волшебник, откуда-то привез громадные армейские палатки, плотно закрывшие места основных «теплолюбивых» работ. Он же установил тепловые газовые пушки. Энергетики подтянули к объектам мощную электролинию для прогрева бетонных конструкций. И горячая работа не прерывалась и не стихала. Все уже были охвачены ею и все сознавали себя участниками и вершителями замечательного, единственного за всю жизнь деяния. Морозы держались свирепые, и в обледенелых, обросших исполинскими сосульками палатках, едва видных за высоченными отвалами снега, звучали фрезы мраморщиков и гранитчиков, гудели вибраторы бетонщиков, полыхала электросварка. Мышкинцы приходили смотреть на эту трудовую неистовость и уважительно дивились общему упорству, стойкости и общему вдохновению. Пожалуй, никогда еще наше «мышкинское безумие» не полыхало так ярко, и так дружно не устремлялось на штурм столь тяжело досягаемых трудовых целей.
А обстоятельства поистине испытывали наше Дело и нашего великого Деятеля. Из далекой Карелии прилетели тревожные вести, что положение с поставкой гранита неблагополучное, карьеры залило водой и «вытащить» камень для нашего Мемориала совершенно невозможно. Из подмосковного города Жуковского, где шла отливка монумента Солдата, самой сердцевинной части мемориала, сообщили, что опять нужны немалые деньги. Газовики заявили, что их жесткие правила больше не позволяют работать «с листа». Можно представить, в тисках каких трудностей оказывался наш «Добрый царь», а ведь он был только главой маленького района, чьи возможности уже по определению невелики. Но как велико было охватившее его созидательное воодушевление!
И он «воевал» с ведомствами, устремлялся на космической завод Жуковского, «молил и плакал» о деньгах в ярославских кабинетах власти. И дела подвигались, в далекой Карелии, сжав зубы, добытчики вытаскивали-таки из карьеров наш гранит. В Жуковском близко к сердцу приняли наши мечтания. И газовики, и финансисты, и все-все уже «шли с нами в ногу» и трудились истинно от души.
Наш неукротимый Вождь ранним утром начинал свой рабочий день с появления на мемориале, с быстрого и душевного вникания в ход работ и в суть затруднений, а в течение дня еще не раз оказывался там, проверяя, удалось ли устранить возникающие заторы. Его помощник П.П. Волков и вообще, можно сказать, «дневал и ночевал» на строительстве, «на зубок» зная всю потребность и весь расход материалов и точно зная по имени-отчеству каждого рабочего.
Полыхала работа и полыхали страсти, однажды субподрядчики, рассорившись с нашим генеральным подрядчиком, заявили, что не верят в качество зимних работ нашего «Мышкинского строительного управления» и сомневаются в надежности конструкций. (Какие «схватки» вспыхивали на заседании нашего боевого штаба»… Какая совсем уж неожиданная непримиримость скрещивала «клинки» несогласий и высекала искры неприязни… Должно быть, люди сильно устали и незаметно для себя срывались, давали волю нервам…)
Но неколебимо уверенный в себе и своих людях Барахоев вызвал специалистов из научно-исследовательского института и те, проведя недешевую экспертизу уже сделанного, выдали потрясающее заключение, что эти конструкции выдержат даже… атомный взрыв! Нам было впору заплакать от радости и гордости за своих земляков, соратников и единомышленников. Порой у уставших от бесконечного напряжения людей нервы сдавали крепко, и Главе района приходилось идти на крайние меры. Помню, как он «отпечатал» группе ярославских субподрядчиков, что если они больше не могут работать в таком ритме, то могут рассчитаться и уехать хоть сейчас! Никто не пожалеет о таких слабодушных попутчиках. А их представителей, считай, что выгнал с позором с заседания. И… помогло, упреков в слабодушии больше не потребовалось.
… Боже мой, этот бесконечный штурм, это «кипение средь мороза» все-таки не могло не посеять неудовольствия и среди некоторой части населения и люди недовольствовали и «ненужным героизмом», и «безумной тратой денег», и «ненужной роскошностью» замысла и всей постановкой дела. Что дивиться, такое во все времена бывало, возле геройства всегда ютилась робость, а возле вдохновения – брюзгливая недоброжелательность.
Поделиться книгой: