Помоги проекту - поделись книгой:
«Николаевский Мценский собор сам по себе достоин исторического обозрения, с «говорит этот иерарх. Но не сие в особенности важно, а более то, что место, где возвышается соборная церковь, освящено благодатным присутствием Божьим уже за четыре столетия назад, именно около 1415 года по Р. X.; ибо тогда для обращения в веру христианскую и для просвещения Св. Евангелием идолослужителей, послан был в Мценск от Великих Князей и преосвященного Фотия просвитер, которого Апостольство и увенчано было желаемым успехом. Мценские граждане: Ходан ((39). Имя несколько однозвучно с Ходотом, о котором, как о старейшине (вожде) упоминается в Духовной Мономаха. (стр. 35).), Юшинка, Зикия с прочими сперва ратовали, как говорится, в древне рукописи ((40). Где теперь эта рукопись? Вероятно утратилась. Так погибают материалы исторические, которым цену знают немногие.) на пришедших спасти души, но поражены будучи, за непокорству Духу Святому слепотою, тотчас почувствовали свой грех, и в пяток десятые недели по Св. Пасхе прияла Святое крещение и – прозрели будучи орошены струями нового чудесного Иордана». (Отеч. Записки 1825 года, Апреля, № 60; стр. 429). Это в высшей степени любопытное письмо, основанное на легенде, перепечатано было в «Журнале Минис. Внут. дел 1837 года (книжка 4-я).
Наконец в Тульских Губернских Ведомостях (1843 года, № 8) известный в нашем крае любитель древностей И. Ф. Афремов, которого статьи, исторического содержания, напечатаны в разных брошюрах журналах и газетах, рассказывает читателям следующее:
«К крайнему удивленно моему, пишёт он, в самом центре земли Вятичей, в городе Мценске, собор Николая – Чудотворца, читал я летопись, что город этот, спустя более 400 лет водворенного у нас христианства, принял Святое крещение только в 1410 году, при державе своего Литовского князя Витовта, оставаясь между тем в иерархической зависимости Московского Митрополита Фотия, при В. К. Василии Дмитриевиче, сыне Донского. Летопись эта носит палеографический характер своего века со всеми подробностями эпохи города Мценска и заслуживает исследования ученых Гг. археологов».– Как? Имев в руках своих столь драгоценную рукопись и непринятъ на себя труда выписать из нее то, чего нет в печати! Воля ваша. уважаемый нами И. Ф, а многие справедливо обвинят вас за холодное невнимание к такой редкой древности. Очевидно, что эта самая та рукопись, о которой говорить Преос. Гавриил.
Соображая все данные, мы заключаем исторический, посильный труд наш следующими положениями во – первых. Вятичи приняли христианскую веру в конце XII века, но из них оставались еще упорствующие язычники в городе Мценске, которые присоединялись к пастве духовной, благоговеющей перед истинною Евангельскою уже в начале ХV столетия. Во-вторых. имя Вятичей не исчезло в наших летописях с нашествием Монголов, как прежде полагали, чему убедительным доказательством служит – Мценская летопись, о существовании которой свидетельствуют лица, заслуживающие полного доверия всех и каждого.
1856 г. Описание видов города Тулы, составленное Н.Ф. Андреевым, с рисунками, литографированными К. Фон Шеле
1856 Печатано в Тульской губернской типографии. Печать дозволяется.
С тем, чтобы по отпечатывании представлено было в Цензурный комитет узаконенное число экземпляров. Москва Декабря 9 дня 1855 года.
Его превосходительству, Господину Военному Губернатору г. Тулы и Тульскому Гражданскому губернатору Генерал-Лейтенанту и разных орденов Кавалеру Петру Михайловичу Дарагану.
Вашему превосходительству как учредителю литографии при тульском Губернском Правлении, осмеливаюсь почтейнише посвятить мой первый труд, исходящий из той самой литографии и почту себя совершенно счастливым, если Ваше Превосходительство удостоите принять этот труд, как слабое выражение моего глубочайшего к особе Вашей уважения.
С совершенным почтением и таковою же преданностью имею честь быть Вашего Превосходительства
Предлагаемый текст к «Видам Тулы» мы предприняли написать с тою единственно целью чтобы облегчить понимание рисунков, тем из читателей, которые никогда не бывали в нашем городе. Мы отнюдь не берем на себя обязанности высказывать наше мнение об искусстве, которое требует достаточного изучения теории перспективной живописи и постоянного занятия одним и тем же предметом. Следовательно претензия на знатока этого дела «да мимо идет нас». Мы можем только, как граждане Тулы свидетельствовать, что г. Шеле списал с натуры виды нашего города с удивительной отчётливостью, был верен точности до педантства, и, не гоняясь за блеском, сделал скромное издание не на гласированной бумаге без излишних украшений и оттого был в состоянии определить ему такую умеренную цену. Да не оскорбится он выражением нашим: «был верен точности до педантства», мы право, не умели выразить лучше мысль нашу рассматривая добросовестные труды его. Следовательно, на изображения, рисованные г. Шеле, можно вполне положиться, ибо верность, как изволите знать, составляет одно из главных требований искусства этого рода. В портретной живописи желают видеть разительное сходство лица, в перспективной математическую точность зданий и местности в отдалении. Это непреложные условия, от которых художнику не позволено уклоняться. Текст наш к «Видам» есть просто путеводитель по городу. Мы рассказываем о тех строениях и местностях, до которых коснулся карандаш даровитого нашего г. Шеле. И так, к делу, читатели.
Одна из лучших, многолюднейших, и торговых улиц в Туле, без сомнения, есть Киевская улица, получившая странное свое название от Киевской почтовой: дороги, которая соответственно носит наименование Тульско-Орловского шоссе. Уверяют, что в Туле богатые купеческие конторы исстари имели с Киевом постоянный сношения; а так как дома, которые производили эту торговлю, всегда находились на проезжей улице, по тракту в Орел, будто то бы это подало повод к нынешнему ее названию. В XVII веке она ещё называлась Крапивенскою, по уездному городу этого имени. Как бы то не было, только в настоящее время, если мы не ошибаемся, ни в какой губернии, лежащей в средней полосе России, нет улицы в городе, носящей название Киевской.
На улице, о которой мы повели речь, находятся два огромные корпуса Присутственных мест и большое здание, в котором помещается Духовное Училище. Напротив этих строений, в виде двух квадратов, раскидываются два небольших бульвара, из которых на одном лет двадцать тому назад было единственное наше гульбище, где не редко игрывала военная музыка квартировавшего в Туле пехотного полка.
Большая половина домов на Киевской улице обвешана разноцветными вывесками. Это наш Кузнецкий мост, наша Тверская. Здесь находятся богатые магазины и лавки с разными товарами, ценность которых мы не можем определить за неимением данных. Здесь книжная торговля, если только можно назвать торговлею открытые двери лавок, в которых купят в день два, три учебника, или две, три дешевые книги. (Книжная торговля упала в Туле в течение последних десяти лет. Здесь кондитерские, аптеки, театр, ресторан и почтовая гостиница, Русские трактиры (первый сорт), множество постоялых дворов, множество серебряных и часовых дел мастеров, множество цирюльников, сапожников. башмачников, переплётчиков и портных, которые, если верить их вывескам, все до одного ученики известных портных, проживавших в обеих наших Столицах (верьте им!). Огромные виноградные кисти, дурно вызолоченные, висящие над дверьми магазинов доказывают, что на Киевской улице существуют и погреба с иностранными винами, и погреба где продаются свежие фрукты: здесь увидите вывеску неизбежного Немца-булочника, и услышите неизбежный вопрос «Vas ist das?», словом, на этом длинном пространстве веселого нашего города – чего хочешь, того просишь.
Бывший наш военный Губернатор Князь Андрей Михайлович Голицын, (ныне Сенатор) желал вытянуть две линии деревьев по обеим сторонам обывательских домов, рядом с тротуарами. Значительная ширина улицы давала тому всю возможность. Исполнение никогда не затрудняло Князя Андрея Михайловича, который любил всегда действовать по военному: сказано-сделано. И действительно при нём ещё фронт деревьев давал молодые побеги и густую зелень; но, к сожалению убила растительность не небрежность, а едкая известковая пыль вновь проведённого шоссе. Лучшим доказательством этого служат липы у дома аптекаря Бейера, которые, не смотря на всю заботливость аккуратного домохозяина, с каждым годом уничтожаются. И потому ныне сделано распоряжение вместо лип и берёз, сажать клён и тополь, как деревья не столь нежные. Это последняя попытка. Ежели она не удастся, то предположено уничтожать деревья, как они были уничтожены и на Невском проспекте. Прибавим ко всему сказанному нами, что шоссе, пролегающее чрез все протяжение Тулы, соединяется с Орловским шоссе за городским предместьем.
Надобно доложить вам, что Городская больница и Воспитательный Дом, два обширные здания с двумя старинными садами, находящиеся один против другого, близ шлагбаума, удалены каждый сажень на восемь в сторону от прелестной перспективы Киевской улицы и потому они вышли из рамы рисунка.
Пункт воззрения, с которого снимали вид Киевской улицы, был городской шлагбаум; следовательно художник смотрел на нее с горы вниз и потому, отдаленные здания не могли изображены быть так, как ближайшие относительно натуральной величины своей. Таков закон этого рода живописи.
На правой стороне первый дом с одиннадцатью окнами [двенадцатое закрыто ветвями), к которому примыкает, каменная ограда цветника, – это Флигель упомянутой Городской Больницы, существующей сначала текущего столетия.
Рядом с сказанным флигелем Градской больницы, вы видите Дом Инвалидов покойной Статской Советницы Прасковьи Петровны Баскаковой. Баскаковский Инвалидный Дом учрежден по Высочайше утвержденному 6 Сентября 1808 года духовному завещанию. В этом, богоугодном заведении в последствии приняла непосредственное участие мать ее Колежская Советница Марья Васильевна Веницеева, которая также как и Баскакова взнесла капитал в Тульской Приказ Общественного Призрения на содержание такого же числа инвалидов. Вся сумма, принадлежащая этому человеколюбивому заведению, не превышает однако ж двадцати тысяч рублей серебром. Вот скромное, но прочное приношение благотворительниц, матери и дочери, давших надёжный приют старцам ратовавшим некогда на поле брани за Веру, Царя и Отечество.
И дряхлые старцы Дома Инвалидов, проникнутые самой пылкой благодарностью, всякий день возносят горячие мольбы о успокоении душ давно представившихся своих благодетельниц.
После этого как не вспомнить мудрые глаголы одного из Апостолов: «Не высокая мудруствущая, но смиренная ведущееся». Современники рассказывают, что М. В. Веницеева была старушка чрезвычайно набожная и делала добро всем бедным, имевшим до неё доступ; ибо она последнее время своей жизни провела в совершенном уединении, посте и молитве. Для молитвы пост есть тоже, что для птицы крылья, «сказал Иосиф, Архиепископ Конисский».
Кстати заметим здесь мимоходом, что одна из благотворительниц Дома Инвалидов была жена знаменитого юриста нашего Веницеева, обладавшего умом и памятью необыкновенными. Он был несколько лет правителем канцелярии Генерал-губернатора Михаил Никитича Кречетникова, заведовавшего пятью губерниями, в том числе и Тульскою. Императрица Екатерина II-я, в проезде свой чрез наш город, изволила пожаловать Веницееву золотую табакерку, наполненную червонцами, сказав:, «Я слышала о вашем уме, читала бумаги, вами сочиненные, и знаю вашу опытность; охраните Михаила Никитича (Кречетнчкова), он человек военный и в делах гражданских может легко ошибаться». Старожилы говорили нам, что мысль устроить в Туле Дом Инвалидов принадлежала покойному Веницееву, который, по недостатку средств, не мог исполнить задушевного своего желания. Такие препятствия, возмутившие энергическую личность любимца нашего наместника М. И. Кречетникова, вынудили его обратиться с предложением по этому предмету к дочери своей, Баскаковой, которая, вполне сочувствуя родителю в деле благотворений, завещала наследникам своим учредить, с воли Императора, ныне существующий Дом Инвалидов.
Далее: обветшалые деревянные храмины, принадлежат Тульскому Дворянству и существуют только до отделки нового Дворянского дома, а тогда будут сломаны и на месте их предполагают устроить сквер. Храмины о которых говорим решительно не заслуживают здесь упоминания потому, что они готовы рухнуть с минуты на минуту.
Пускай их разваливаются, когда им придет час уничтожения возражают Тульские старожилы, дрожащим голосом, а до тех пор они напоминают нам многие события случившиеся в этих домам. Один из них тот, в котором теперь помещаются столярные мастерские, построен был в девяностых годах прошлого века; другой тремя годами позднее. А так как новоселье праздновали в них с лишком шестьдесят лет тому назад, то в промежуток этого времени там случались в последовательном порядке такие странные приключения, которые напрашиваются под перо писателя. В одном из сказанных домов случились в один и тот же день двое похорон и три свадьбы… Настоящая Мелодрама! Однако эти три поспешные брака накликали на себя большую беду: враждовавшие родственники завязали процесс, кончившийся в 1814 году конечным разорением обеих тягавшихся сторон. Это юридическое дело имело до четырех тысяч листов одной гербовой бумаги… Сомнительно, чтобы в бесконечный процесс Дюона Жарелиса в романе, Холодный дом». Чарльза Диккенса имел такое огромное количество архивного хлама.
Разумеется здесь не место удовлетворить вашей любознательности относительно странного стечения упомянутых случайностей, но мы найдём время местечко в каком-нибудь Фельетоне– тогда и там расскажем о столь удивительном скандале…. Увидите, что мы, старики, не любим мостифировать добрых людей, где дело идет о правде, с которою мы всегда шли рука об руку по длинному пути нашей жизни.
Еще далее на той же стороне Киевской улицы на рисунке видна с горы одна только крыша мезонина – это также что-то такое похожее на аббатство, в окна которого не редко смотрят проходящие мальчишки: так время углубило строение в землю! Оно когда-то принадлежало покойному Н. Н. Иванову, бывшему Тульскому Гражданскому Губернатору. Это аббатство тогда называлось красивым домом.
Рядом с этим устаревшим строением, в котором в настоящее время квартируют топографы новый дом. Его нельзя не заметить на рисунке; атрибуты этого здания: высокая каланча оканчивающаяся фонарём и шпилем, на котором вывешивают разноцветные шары во время пожара. Словом, это Тульская Градская Полиция и пожарное Депо.
Перейдёмте теперь на левую сторону Киевской улицы. Взгляд, брошенный на вид ее в рисунке, останавливается на двух каменных домах – на жилище арестантской полуроты. Это одно из полезнейших учреждений исправительного наказания, действующего прямо на нравственность. Деньги, ими зарабатываемая, обращают на их же содержание. Как ни хорошо в настоящее время упомянутое учреждение, но нет сомнения, что оно может дойти до благодетельных результатов. «Сколько тут материалов для изучения человеческой природы!» Скажем мы вместе с одним Английским туристом, осматривавшим колонии нищих и бродяг в Оммершане (Голландия), многие арестанты носят на челе клеймо своего бесчестия, по сколько бесчестие отражается на лице человека: другие смотрят тем мрачным и тупым взором, которым отличаются люди, принуждённые покориться дисциплине и работать по неволе, только немногие обнаруживают на лице своём чувство собственного достоинства, порождаемого окончанием дневной работы».
Соседний дом, чистенький и светлый, что с балконом: принадлежит одному из уважаемых в Тульской губернии потомственных дворян – Статскому Советнику Петру Фёдоровичу Хринкову, первому кадету Тульского Александровского корпуса, теперь уже старцу преклонных лет. Почёт ему, граждане!
Невольно изумляешься, рассматривая архитектурные формы массивного здания – дома Тульского Дворянского Благородного Собрания. Но так как он еще не отделан, – то о нем речь будет впереди. Предлагаем, читателю краткие сведения о том же предмете.
Фасад дворянского дома высочайше утвержден в 1843 году. Преступлено к закладке его в 1849 году 30 Августа. В ту же осень успели вывести часть бута. Здание имеет в длину по Киевской улице (см. рисун.) 33,5 сажени, по Дворянской улице 17,5 сажень.
Далее, на рисунке г. Шеле изображена одна крыша с балконом, уличные деревья заслоняют все строение – это дом Тульского Совестного Судьи Павла Митрофановича Горохова, бывший М. М. Гамалея. Дом, о котором мы говорим, достопримечателен именно тем, что в нем изволил ночевать, в проезде свой через Тулу, в Бозе почивший ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР НИКОЛАЙ 1-й. Потом, в 1837 году ныне благополучно Царствующий ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ в бытность свою в Туле, квартировал в этом же доме. Весьма желательно, чтобы богатый владелец украсил гостиную Мраморной доской с надписью о пребывании в его доме Отца – Отечества и Августейшего его сына ГОСУДАРЯ ЦЕСАРЕВИЧА…. Для верноподданных такое счастье бывает очень редко!
Оконечность вида Киевской улицы замыкается высокою стеною с бесчисленными амбразурами древнего кремля, охраняющего драгоценную нашу святыню – Успенский Кафедральный Собор, который вместе с колокольнею в следующем выпуске «Вдов Тулы», изображены будут гораздо в больших размерах.
Успенский Кафедральный Собор в Туле принадлежит к тем единственным в своем род зданиям, носящим на себе печать византийского или новогреческого стиля, на которые никогда не насмотришься, никогда ими не налюбуешься. Такова сила впечатлений при внимательном обозрении изящных произведений в зодчестве! Гений зодчего уметь сочетать великолепие с огромностью, разнообразных частей с единством целого. Вот что, по нашему мнению, составляет эстетическую прелесть архитектуры. Кто видел Успенский Собор в Киеве (одно из древнейших богослужебных зданий в нашем отечестве), тот согласится, что архитектор (изустное предание гласит о графе Растрелли), составляя план нашему Собору, много заимствовал данных от Киевского.
Нам не раз рассказывал покойный Кафедральный Протоирей Иван Сергеевич Покровский, муж обширной эрудиции, которого все сочинения безвозвратно погибли, что митрополит Платон, в проезд свой из Москвы в Киев, нарочно останавливался в Туле, чтобы видеть наш Собор. «Это было летом 1809 года, говорил И.С. Покровский» Мы отслужили литургию и я выходил из Собора, как дорожная карета остановилась у паперти, и я увидел своего благодетеля, Высокопреосвящейнейшего Платона…. С искреннею радостью встретил Московского Митрополита с животворящим Крестом. Мы проводили его к алтарю. Знаменитый Иерарх приложился к местным иконам, потом внимательно осмотрел весь храм. Оставляя Собор и благословляя нас, служителей алтаря, он сказал: «ваш Собор никогда не забудешь».. В последний раз, обозревая орлиным взглядом обширное его пространство, он добавил: «и можно ли забыть то, что действительно прекрасно!» В 1823 году Благословенный (да будет имя его благословенно), подъезжая в коляске к Собору, сказал бывшему нашему Генерал-губернатору А. Д. Балашову, с которым сидел вместе: «пойдем смотреть один из великолепных храмов, которых я видал», (а сколько видел храмов Император Александр первый!). Возвратившись из Собора, Он изволил сказать графу А. А. Аракчееву, увлекательно улыбаясь:» Я весел, я был в Тульском Соборе»…. Граждане! запишите эти слова: ведь они сказаны Благословенным…. Знаменитый ученостью Гумбольдт обратил свое внимание на здание, которому удивлялись его современники. Гумбольдт был в нашем Соборе: этого довольно. Иностранец, которого знает весь просвещенный мир (он сделал миру славу), проездом через Тулу, идет взглянуть на святыню нашу и поклониться ей с благоговением…. Этого довольно.
Давно, давно миновалось то доброе, старое время, когда, по уверению Гваньини «русские горожанки, гуляя в праздничные дни, (в будни наши домосидцы, как говорит Арыцбашев, сидели за прялкой и занимались только касающимся до пряжи), русские горожанки тешились скаканьем на досках, верчением себя на круговых качелях, хороводами и плясками…». Нечего сказать; потеха достойная Алеуток! Этому времени как-то совестно вымолвил «вечная тебе память!» потому что приятно вспоминать старину чем-нибудь хорошим, а не грубыми удовольствиями, выражающими отсутствие цивилизации.
Лет тридцать пять тому назад, у нас в Туле говорил народ: «пойдем смотреть забаву». Как вы думаете, что это такое разумели тогда под словом «забава»? Не больше не меньше как кулачный бой! Это, как хотите, была также одна из темных сторон нашего простонародья. Но нынче о кулачном бое (вернее побоище) и не слышно. Вот как изменяются в короткое время нравы, и если угодно, обычаи людей от благотворного влияния истинного просвещения, за которое мы, русские, благодарны, мудрому нашему Правительству.
В настоящее время одно из необходимейших развлечений в городе, особенно губернском, разумеется летом и притом в ясную погоду – гульбища, на которых публика составляется из разных сословий граждан. Оно так и должно быть; ибо если бы на гульбища допускались одни только провинциальные аристократы, то, смеем вас уверить, гульбища были бы всегда пусты, хоть шаром покати. Не легко набрать аристократов которых предки записаны в шестую книгу «О дворянстве» там, где их чрезвычайно мало. потому что многие из них живут летом в своих поместьях, а некоторые постоянно в столицах. А так как нынче деньги составляют единственный результат, всех наших отношений, всех личных и даже без личных достоинств, то придерживаясь этого печального факта, удалять плебеев с гульбища не следует.
Гульбища бывают, как известно, в парках, или садах, ближайших рощах, или на бульварах. К сожалению, первых двух у нас в Туле, нет, да и третьих никогда не существовало; остается один, бульвар, обрамляющий наш древний кремль. Этот каменный старец не сколько веков ведет таинственную речь с современником своим – храмом Иоанна Предтеч, что с тремя пирамидальными верхами.
С того начать, что в нашем кремле испокон – веку живали Тульские воеводы, а Коломенские Епископы имели для приезда своего архиерейский дом. В нашем кремле останавливался Царь Иоанн Васильевич Грозный, после, Судьбищенской битвы – в 1555 году. Здесь, по уверению Паерле, в 1605 году 3 июня принимали присягу государственные сановники и народ во время пребывания в Туле Лжедмитрия. Здесь Петр Самозванец и Болотников, достойный лучшей участи, жили в 1607 году несколько месяцев, замышляя, злодеи, овладеть всею Русью. Здесь был несчастнейший государь Василий Иоаннович Шуйский после «водного наводнения» и сдачи мятежниками города храбрым его войскам. В 1696 году Петр Великий проездом из Петербурга в Воронеж останавливался в доме Тульского воеводы Лаговщины, был очень весел, гласит изустное предание, изволил шутить с маленькими детьми его, которые, называя Петра Великого Царем, между тем будто бы играли, малоосмысленные, длинными волосами Самодержавного, которые Государь зачесывал назад. Предание правдоподобное потому что Петр Великий был, как известно, чрезвычайно милостив, человеколюбив, великодушен и очень любил детей. Облитый водою в 1607 году наш кремль в настоящее время окаймлён, повторяем, широкою полосою зелени и цветами за верную службу его, когда свирепые полчища татар, под предводительством хана Девлет-Гирея громили Тулу (в 1552 г.). Кремль выдержал эту разрушительную осаду и город был спасен от диких орд Крыма. Одним словом, Тульская крепость – сюжет для кисти живописца и целая поэма для пера первоклассного таланта….
«Время мечет морщины, как Парей мечет стрелы убегая», сказал кто-то, не помним. Только никаких язв, нанесенных временем, нет нашем старце – кремле, существующем с 1520 года. Он как будто вчера сооружён. Правда, пожар несколько изменил его наружный вид, разрушив верхи башен: надобно озаботиться об этих вещах почтенному Тульскому Градскому Обществу, надобно, говорим, вывести верхи на башнях, из которых одна над проезжими воротами не может служить образцом для других; следует выкрасить их понаряднее как пристойно». Тогда старец наш кремль помолодеет сотнею годов.
Булевар или правильнее: бульвар (boulev.rd, boulev.rt), собственно значит земляной вал. Так в старину называлась одна из фортификационных принадлежностей – бастионы. Татищев во Французском лексиконе своем доказывает эту истину следующею фразой тогдашнего покроя: «» т. е. остров Мальта есть ограда, оборона Сицилии.» Каким образом случилось, что земляной вал превратился в гульбище, расположенное не на возвышенном пространстве, а на плоскости, в уровень улиц, или площади, к нему примыкающим, все это уясняет Энциклопедический Лексикон, изд. г. Плюшаром, где любопытные могут, если им будет угодно, навести надлежащие справки.
Тульский кремлевский бульвар существует не более восемнадцати лет, исключая ветвистых тополей и плакучей акации, укрывающей гуляющих от жгучих лучей солнца, а вечером в этих разбросанных клумбах акаций, освещённых столовыми лампадами, пьют чай, курят папиросы, сигары и ужинают. Бульвар наш подобно юноше, обещает скоро быть красавцем, потому что с каждым летом он более и более разветвляется, хорошеет. Надеемся, что на этого красавца невольно будут засматриваться наш красавицы.
Расскажем его историю.
Да ведает новое поколение, что до пожара около крепости нашей тянулись ряды деревянных лавок, которые пламя совершенно уничтожило. Начиная от Упы до Пятницких проезжих ворот – тут были мясные ряды; от Пятницких ворот до Спасской угольной круглой башни, (что насупротив Воздвижения) – свечные ряды; от Спасской башни до нынешних Казанских ворот – ножевой ряд. Эта линия лавок, с металлическими Тульскими изделиями, несколько переходила к угловой Никитской башне, что против женского Успенского монастыря, где был Обжорный ряд. Наконец от Никитской до Тайницкой угловой башни, которую видите на рисунке – это пространство, теперь лежащее под бульваром, тогда было пространством, лежащим под непроходимою грязью, наполнявшею воздух зловонием, короче: здесь была конная.
После первого пожара, случившегося в 1834 году 29 июня, начальство, при возобновлении города, приняло свои меры улучшить его относительно размещения строений в приличных местах. Тогда был Тульским Военным Губернатором Генерал-Майор Ельпидифор Антиохович Зуров (ныне Сенатор). Мысль, окаймить крепость бульваром, эта мысль принадлежа ему, и он вполне осуществил ее, живши ещё в Туле.
Князь Андрей Михайлович Голицын, как страстный любитель парков и садов в Английском вкусе, много сделал хорошего в кремлёвском бульваре. В числе хорошего он приказал устроить несколько парников и оранжерею, из которой теперь получаются те роскошные георгины и множество других цветов, на которые любуемся мы, Туляне, прогуливаясь среди этой разнообразной и благоухающей растительности. Каждый день, бывало, в три часа по полудни непременно вы встретили бы Князя Андрея Михайловича на бульвар. Он непременно высмотрит, бывало, как посадили по утру какое-нибудь деревцо, или какой-нибудь цветок, обделённый его заботливостью. После продолжительных трудов, прогулка – лекарство.
Докладывая одну правду благосклонному читателю, мы должны, к сожалению, упомянуть здесь и о том, что кремлевский наш бульвар имел свой печальный период, когда оставили его на произвол судьбы. Мы разумеем то время когда он оставлен был не публикою, постоянного собиравшеюся в известные дни, а теми, кто мог улучшить его в отношении экономической распорядительности, необходимой чистоты и если угодно, строгого за ним присмотра…. Растения увянувшие на всегда, которые исчезли из него, «стушевались», как говорить Д., эти посохнувшие растения, говорим, доказывали, что те, которые могли бы озаботиться о подсадке других, совершенно забыли о существовании нашего бульвара. Оранжереи и парники находились тогда не в завидном положении потому, что за неимением цветочных луковиц, сеяли между газонами, протянутыми по шнуру, разноцветную растительность, собирая семена на полях и в лесах наших. Вышла пресмешная история! На полевые цветы налетели полевые насекомые – пчелы, которые оглашая воздух страшным своим жужжанием, высасывали из цветов обильную дань меда. Согласитесь, что всё это интересно для пчеловодов, но отнюдь не для посетителей бульвара, которым столь близкое соседство с насекомыми, вооруженными опасным жалом, не могло принести ничего приятного, весёлого, утешительного.
В настоящее время Его Превосходительство Начальник Тульской губернии Пётр Михайлович Дараган, обратил просвещённое своё внимание на гульбище наше. И что же? Все приняло иной вид! Вот, что значит одно ласковое слово, один одобрительный взгляд всеми любимого Начальника!.. Но так как мы, Туляне, легко можем увлекаться к излишней похвале нашему гульбищу, вследствие чего мы решились, молчать, безмолвствовать, предоставляя произнести приговор господам проезжающим, которые не редко в летнее время прогуливаются по нашему бульвару, в ожидании перемены почтовых лошадей. Наблюдательные люди не раз замечали, что проезжающие прогуливаются не без наслаждения и оставляют бульвар не без сожаления. Пусть они скажут; соответствует ли наше «широкое раздолье» своему назначению?
После всего высказанного нами, читатель, вы угадаете: кому Туляне обязаны благодарностью за то прекрасное состояние нашего кремлевского бульвара, в котором он находится в настоящее время.
Обращаем внимание читателя на рисунок Г. Шеле.
На первом плане изображено: Тайницкая угловая башня нашей крепости и воксал. Начнем с последнего. Воксал занимает местность на крайних оконечностях двух линий бульвара, омываемых Упою. Он построен был в 1837 году к приезду в Тулу Его Императорского Высочества Государя Цесаревича, ныне, благополучно царствующего ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА. С каменной террасы, обращенной к реке, Его Императорское Высочество изволил смотреть на блестящую иллюминацию и большой фейерверк, сожженный на Упе между тем как два оркестра военной музыки, размещенные друг от друга на значительное расстояние, играли создания Россини, Донизетти, Беллини и других композиторов. Это было 8 июля означенного года. Вечер был чудесный. День незабвенный для Тулян! Восхитительное зрелище! Публика сошлась из всей губернии. Длинным потоком нахлынула она на гульбище и разлилась по все свободным местам. Даже противоположный берег реки и мост обнизаны были, так сказать, несметным числом любопытных, жаждущих созерцать Наследника Престола, на котором сосредоточилось общее благоговейное внимание. В свите Его был тогда поэт наш В.А.Жуковский, который рядом сидел с Его ИМПЕРАТОРСКИМ ВЫСОЧЕСТВОМ и генерал-адъютантом Кавелиным.
На этой, довольно обширной, галерее (так иные называют воксал) в летние праздничные дни даются спектакли проезжающими актерами, которые, впрочем, называют себя артистами; после спектакля открывается бал и публика, заплатив за вход одну из мелких серебряных монет, танцует под приятные звуки оркестра г. Сакольникова не редко за полночь. Охотникам до живописного советуем в лунную и волшебную ночь взглянуть с террасы вокзала на необозримый резервуар воды. Думаем, что охотники до живописного скажут нам за это русское спасибо. Но когда им наскучит глядеть на луну, отражающую круглый лик свой в светлых струях водохранилища, к услугам их есть две, три лодки, которые всегда стоят у причала, близ террасы. Назад тому несколько лет в оной галерее помещался так называемый клуб, в который собирались члены три раза в неделю играть по маленькой в коммерческую; но теперь его перевели в белый удобный дом.
На той же площади бульвара близ воксала (см. вид) возвышается древняя башня кремля, о которой мы уже говорили. Она названа в Тульской писцовой книге «Ивановскою Тайницкою башнею» потому, что сооружена насупротив Храма до ныне существующего во имя Святого Иоанна Предтечи.
Что же касается до слова «Тайницкая», то по известию Царственной книги (стр. 138), тайниками назывались в старину «деланные под башнями глубокие подвалы, или погреба с каменными сводами без лестниц, куда спускались во время осады города посредством «ужища», то есть веревки. Из этих тайников выход был всегда к реке, следовательно они делались всегда выше горизонта воды. Вероятно и в нашей Тайницкой башне этот выход некогда существовал, но люди, или скорее время, засыпало его землею. Эта угловая башня имеет более шести сажен вышины.
Из за кремлевской стены с амбразурами видна на рисунке великолепная соборная колокольня. В Тульской Писцовой книге читаем; «А городовая стена во всех местах в вышину по Кровлю пять сажен с двумя аршинами: в толщину городовая стена одна сажень с 11 вершками». Стена, которая идет от Тайницкой башни, оканчивается у глухой башни, построенной на погребу», как сказано в Писцовой Книге. Следующая потом городовая стена примыкает к башне. «Водяных ворот» Она так названа потому, что в них ходили «со кресты и со образы» 1-го Августа и 6 Января совершать обряд водоосвящения на Упе что и ныне бывает каждый год в упомянутые дни. По тому же наплавлению тянется кремлевская стена и примыкает к круглой угловой башне, против которой недавно воздвигнутая церковь Казанской Божией Матери. На рисунке; она тщательно отделана с колокольнею с соблюдением всех архитектурных мелочей. Далее виднеется целый ряд богослужебных зданий: Покровская, она же и Пятницкая, церковь, Нового – Никитья, Никольская, именуемая Тулянами Николою – Богатым, на правой стороне Упы, в бывшей Кузнецкой слободе 18.
Вся правая сторона «Вида» противоположная крепости, лежащая вдоль реки, занята каменными зданиями огромных размеров, принадлежащими Тульскому Оружейному Заводу, которому имеется отдельный вид в этих рисунках. Наконец читатель текста, может быть согласится с нашим мнением, что снятый с натуры так называемый кривой мост (хотя, правду сказать, этот мост прям, как натянутая струна) и прибавить следует, снятая с натуры вода – мастерское произведение карандаша талантливого художника.
Заключим наш Беглый очерк желанием как можно больше видеть собрание публики на нашем кремлевском бульваре. Но так как в настоящее время давно наступила осень, хотя она и не смотрит еще Октябрем, то мы раскланиваясь с бульваром, надеемся будущею весною встретить здесь большие группы дам, одетых по последней парижской картинке мод. Прекрасный пол, как и прекрасные цветы, самое благороднейшее, самое лучшее украшение гульбищ. Мухаммед в преданиях часто говорит, что «Бог создал два предмета для блаженства людей: цветы и женщин». Если верить барону Брамбеусу (у всякаго барона своя фантазия), то старых женщин нет в природе, как нет старых цветов, ни старых радуг, что женщина не что иное как воображение в вырезанном платье».
Прежде, нежели мы будем говорить о виде с Чугунного моста, надобно доложить вам о самом чугунном мосте, который вы видите на первом плане рисунка.
С того начать, что напрасно Туляне называют мостом – шлюзы (есlusе), запруд, плотину; ибо посредством этих шлюз и деревянной перемычки, над которою висит чугунный мост, устроенный для одних пешеходов, (близ Чулковой слободы) удерживается вся масса воды обширного водохранилища, обливающего город и ближайшие его окрестности. Водохранилище, о котором мы сказали вам, заливает пространство чрезвычайно значительное: площадь его по геодезическому измерению оказалась больше семидесяти восьми десятин казенной меры, а окружность около одиннадцати верст. Это водохранилище необходимо для Тульского Оружейного Завода потому, что большая часть механизма устроенного во всех его корпусах (исключая парового аппарата) проводится в движение посредством вододействующих машин. Следовательно, вода для нашего завода также необходима, как воздух для наших оружейников. После весеннего водополья, когда на шлюзах щиты еще не подняты, что обыкновенно продолжается около двух месяцев сряду, в заводе нашем все работы прекращаются, которые производятся водою.
Так называемый чугунный мост, недавно переделанный и получивший прекраснейшие формы, приносит двойную пользу, во первых, удерживает воду в упомянутом резервуаре и расходует излишнюю как изображено это на рисунке. При этом мы должны объяснить читателю, что под выражением, «излишней воды» мы разумеем то ее количество, которое составляет в резервуар от расхода на машинах от коль она идет уже в канал, устроенный за оружейным заводом, а не возвращается опять в резервуар; во вторых, этот чугунный мост, соединяющий оба берега Упы, служит надежным сообщением обеим сторонам города. Два центральных устоя, упомянутых шлюз, в два крайних выведены из дикого камня, в прочности которых не может быть никакого сомнения. Из этого же камня сделаны и контрфорсы. Берега, примыкающие к ним, также тщательно уложены диким камнем, который не в состоянии размыть никакая полая вода.
Площадь перед чугунным мостом, открыта по Высочайшему повелению 1846 года Марта 14. В 1852 году вымощена левая ее сторона от шоссе, а в 1855 году правая. Около церкви протянуто уже шоссе по набережной до канавы.
После всего высказанного нами. возникает вопрос: на каком основании Туляне называют этот мост чугунным, тогда – как он весь сделан из камня и дерева, только узорчатые (превосходного рисунка) перила его отлиты из чугуна? Выходить, что мост, о котором мы докладываем вам, скорее следует называть каменным, нежели чугунным, потому убеждению, что чугунного – то в нем, повторяем, только своды, да перила. Не давно мы повели об этом речь с одним умным Тулянином, к сожалению малограмотным, который, соглашаясь с нашими доводами, сказал: «Что делать! граждане привыкли называть его чугунными мостом – пусть он и останется чугунным, а не каменным. Ведь от этого никому не тепло, ни холодно».
Мы охотно согласились с его убедительными аргументами.
На первом же плане упомянутого рисунка изображена приходская церковь «Сретения Господня», которая в городе известна под именем Новаго – Никитья, потому что в Туле находится храм Старого – Никитья. Воздвигнутая в 1773 году, на месте, где, некогда существовала «Ильинская башня проезжих ворот деревянного города (крепости), эта церковь имеет, кроме настоящей, два предала во имя Иоанна Богослова и великомученика Никиты. Архитектура ее сходна с Воздвиженской церковью, построенною несколько прежде (в 1762 году). Следовательно, строители не затруднились в сочинении плана и фасада для сооружения нового храма, на который сумма собиралась от доброхотных дателей. Старожилы говорят, что будто бы на этом месте существовала деревянная церковь во имя великомученика Никиты, но это не правда. Вот доказательства: деревянный город, о котором мы упоминали, разобран по приказанию герцога Бирона в 1730 году, как же могла быть на этом месте церковь, когда здесь возвышалась Ильинская башня проезжих ворот? Из этого следует, что не всегда можно и должно вторить рассказам старожилов, которым часто не доступны не только рукописи, но и печатные книги.
Дома, расположенные по правую сторону Упы, смиренно ожидающие набережной и мостовой, не заслуживают вашего внимания, читатель. Это длинная и узкая полоса зелени, (говоря откровенно и без метафор), напоминает Дарьяльское ущелье относительно непроходимой грязи и слякоти во время проливных дождей. В числе сказанных, домов есть и каменные, которые называются народными банями… Ничего не может быть хуже на белом свете двух вещей: Русских сальных свечей и простонародных бань. Но без бань русскому простолюдину– жить не возможно! Летописцы наши рассказывая «о мовницах», справедливо называют их «погаными». И действительно, они вполне заслуживают этого неблагозвучного эпитета.
Говоря о древних «мовницах», невольно вспомнишь о славных Тифлисских (Турецких) банях, о которых поэт Пушкин с восхищением рассказывает в «Путешествии в Арзурум». Но и Одесские бани не уступят Тифлисским, о которых воспоминание не совсем еще угасло в нашем воображении. Увы, Тульские мыльни ничего не имеют с ними общего! Впрочем для русского человека комфорт восточных омовений непонятное наслаждение и даже, если хотите, дело лишнее. Русскому человеку давайте 120 градусов жара по Фаренгейту, давайте ему хороший березовый веник, да полфунта мыла, да кожаные рукавицы и он счастлив. Таким образом блаженствуя, сидя на полке (высокое место в бане), он бичует, себя этим веником так усердно, что иногда случалось вытаскивать таких парильщиков полумертвыми из мылен. Таково удовольствие нашего люда! Он говорить; «париться, так уж париться, а то не для чего в баню ходить». Нам не один раз случалось видеть разительные сцены русского удальства. Тот, кто парился в продолжение четверти часа, выбегал из бани красный, как вареный рак, и не смотря на 20 градусов мороза, бросался в прорубь реки или пруда, где плавал вместе с глыбами льда. Взяв такую освежительную ванну, простолюдин отправлялся опять в баню, в область нестерпимого жара, от которого трещат волосы на голове и съеживаются кожаные рукавицы на руках. Поместившись на свое седалище, он опять повторял операцию беспощадного бичевания себя веником.
И тульские мещане и оружейники еще недавно купались в прорубях зимой, но это у них составлял какой-то своего рода таинственный обряд. Заметьте; обряд, а не обычай, то не все равно. Те, которые о святках наряжались и носили маски, непременно должны были выкупаться после освящения воды 6-го Января. А так – как в этот день бань нигде не топят, то виновные в переодевании ограждая себе крестным знаменем и творив молитву, погружались в воду три раза. Совершив это омовение, они вылезали из проруби, как ни в чем не бывало, одевались в теплую одежду и спешили согреться не движением, а огромной порцией вина, которого не выпить трем французам в два дня. Не имел ли этот странный обряд какой-нибудь связи «с плесканием водою», остатком языческих брачных обрядов, которые, говорят, до сих пор существуют в глуши наших отдаленных провинций?
Мы заговорились о предмете нелюбопытном, но едва ли достаточно – исследованном у нас тружениками науки. Впрочем, и кичливые, классические Греки и Римляне, в лучший период своей гражданской славы, любили потолковать в банях о предметах важных, государственных.
Там, где кипит меркантильная деятельность, где многие, очень многие, обращаясь взором и мыслию к Пречистой, во глубине души своей говорят тропарь: «Заступнице усердная». воздвигнута церковь Казанская с двумя пределами Преподобного Сергия Радонежского Чудотворца, Архангела Михаила. Вы видите эту церковь на рисунке в уменьшенном масштабе, и по тому же направлению местности, о которой мы говорили.
Когда церковь празднует воспоминание явления Чудотворной иконы (8 июля), в Казанскую бывает крестный ход из Кафедрального Собора. В этот день здесь служит Архиерей. Необозримые волны народа наполняют не только площадь, на которой находится храм, но и другие части города. Привлеченные из отдаленных уездов для слушания всенощной, литургии и молебна, православные благоговейно безмолвствуют во время совершаемого богослужения. При одном взгляде на этот бесчисленный люд, путешественник тотчас догадается, что в городе начинается ярмарка, не известно когда и кем учрежденная. Предание однако гласит, что ярмарка бывала исстари, с незапамятных времен. Это подает повод предполагать, что народное сборище, о котором мы говорим, едва ли не относится к ХVII веку, потому что и крестный ход из Успенского Собора в Казанскую церковь относят к тому же периоду.
Наконец мы обязаны сказать, что в глав ном храме Казанском, построенном по плану и рисунку В. Ф. Федосеева, не отправляется еще богослужение. Когда разобрали старинную церковь, у строителей не было в сборе и третьей доли тех денег, которые необходим были на сооружение столь обширной церкви. Но рука доброхотных деятелей ещё не оскудела (Тульские первой гильдии купцы и почётные граждане здравствующий Степан Иванович и покойный родной брат его Иван Иванович Трухины, пожертвовали значительную сумму, без которой не могли бы приступить к постройке столь прекрасного здания.)! Не прошло и десяти лет, как каменная штукатурная и железная постройки окончены в одно и тоже время, с работами: живописною, столярною и резною. Ценность одной позолоты иконостаса, как мы слышали, стоит более двух тысяч полуимпериалов. И крест, утвержденный в шаре над куполом, вызолоченный через огонь, отражает уже давно тысячи солнечных лучей..
Рассматривая панорамный вид города Тулы с чугунного моста, вы видите многие храмы: главы и колокольню Собора, купола и шпиль Успенского Девичьего Монастыря, три пирамидальные верха Иоанна Предтечи, на дворе; упраздненной обители иноков; там же дом епархиального Архиерея, где помещается церковь во имя Иоанна Крестителя. Далее: на берегу Упы видим храм во имя Живоначальной Троицы; наконец на Оружейном Заводе, близ каменной набережной на левой стороне Упы, бывший Собор Успения Пресвятые Богородицы, одно из древнейших богослужебных зданий в Туле.
Во второй статье нашей, если вам угодно вспомнить, читатель, мы достаточно говорили о Тульской крепости, кремлевском бульваре и Кривом мосте, теперь следовало бы нам сообщит подробнейшие сведения о знаменитом Тульском Оружейном Заводе, к которому принадлежат дом командира завода, старинная церковь, и другие здания, лежащие на правой стороне Упы, изображенные на этом же рисунке, но так– как г. Шеле снял с натуры вид его вполне удовлетворительный во всех отношениях, то мы и решились присоединить особую статью к упомянутому виду.
Сначала и прежде всего…. (успокойтесь! мы не поведем речь с мифических времен, с яиц Леды, а указываем на век ближайший к нашему столетию), сначала и прежде всего, говорим мы, вы должны знать, благосклонный читатель, что на длинной полосе земли, образующей высоту в виде запруда, лежащей ниже обширного резервуара, между Упы, устья речки Тулицы и каналом, построен был в 1712 году, Оружейный Завод в Туле со всеми принадлежавшими к нему зданиями, кроме пробы и арсенала. Самое устройство этой полосы земли, если не ошибаемся, очевидно предназначалось для водяной мельницы, а в последствии для вододействующих заводов, на что можно привести множество доказательств. Чтобы устранить всякую смутную мысль, могущую внушить недоверие в наши выводы, приглашаем любознательного читателя взглянуть на план № 2, приложенный к «Описанию Тульского Оружейного Завода в историческом и техническом отношении» При беглом взгляде на сказанный план, сочиненный г. Гамелем, очень заметно, что на месте, которое до сих пор величают Тульским Городищем, а церковь, углубленную от времен в землю по окна именуют Городищенскою, не было физической возможности жить людям. Там, где на плане нанесены здания Оружейного Завода (см. на план под буквами Г.) могла существовать мельница, но не в каком случае поселение города. Лет двести тому назад эта возвышенность действительно служила плотиною водяной мельницы, что доказывает опросные грамоты, напечатанные в «Истории общественного образования Тульской губернии» «3десь», говорит Гамель, «в 1708 году князь М. И. Гагарин построил мукомольную мельницу, и в 1716 году жаловался Сенату, что от построения близ оной Оружейных Заводов, он должен понести убыток» (стр. АО.)
Завод, о котором говорим, был деревянный и довольно ветх: он до основания сгорел, как известно, в 1834 году, июня 29 дня. Подробное описание его читаем в книге И. X. Гамеля, о заглавии которой мы упоминали выше. Теперь все здания Тульского Оружейного Завода построены каменные. Валиреда, известнейший архитектор в нашем отечестве, сооружал эти громады, которых строительный материал состоит из дикого камня, кирпича, железа и чугуна: дерева здесь нет, исключая полов, дверей и рам в окнах. Лучший вид на завод с противоположного берега Упы, именно с площади, где воздвигнута церковь Казанская. На прилагаемом рисунке изображена одна угловая башня кремля и длительность гражданской нашей промышленности. С этого места г. Шеле снимал с натуры вид Тульского Оружейного Завода. Вы замечаете, вероятно, лодки на воде это рыбная торговля, о которой когда-нибудь мы намерены поговорить в Тульских Губернских Ведомостях». К сожалению левый берег Упы остался в том же положении, в каком был за несколько веков; тогда как правый ее берег, начиная от Кривого моста до шлюз, украшен каменною набережной, вдоль которой протянута чугунная решетка; даже и фонари укреплены на чугунных столбиках, очень затейливой фигуры.
На рисунке, изображающем вид чугунного моста, (что на шлюзах), читатели текста, конечно, не оставили, без внимания одноэтажного дома с семью окнами, обращенного фасадом на площадь, к которому примыкает чугунная решетка с такими же воротами – это дом Командира завода. Построенный в 1802 году при генерале Василии Николаевиче Чечерине, он, то есть дом, в 1834 году сгорел вместе с надворным строением и садом. Потом его возобновили при сооружении казенных зданий. После В. Н. Чечерина здесь жили следующие Командиры завода; Воронов, Е. Е. Штадон А.Б. Философов, А. И. Сиверс, незабвенный Н. И. Лазаревич. В настоящее время его занимает Генерал-Майор Г. Р. Самсон.
В самом близком расстоянии от упомянутого дома находится молотовой или нижний завод, к которому принадлежат высокая труба, выбрасывающая из себя густую струю дыма (см. рисунок). Может статься, что вы из любопытства пожелаете знать: почему этот корпус завода называется Нижним и Молотовым? Отвечаем: потому что все здание так углублено в землю, что одна только крыша его возвышается на ее поверхности.
Чтоб составить себе некоторое понятие о производств работ в нижнем завод, сделаем ему краткий очерк.
Вы сходите вниз по отлогим ступеням, лежащим плотно на земле, и взор ваш невольно остановится на гидравлической машине, огромных размеров, машине, которая здесь производит чудеса. Потом вы, озадаченные тем, что видели, и, находясь под влиянием удивления, входите в здание, несравненно обширнейшее первого. Здесь все вас не только удивляет, но и изумляет; короче: вы в кузнице громадных, размеров, по обеим сторонам которой устроены горны. В этих горнах разводят, огонь посредством мехов. Положим, что вы вошли в Нижний завод ночью. В здании царствует полумрак. Вы с трудом различаете окружающие вас предметы. Мастера мелькают как грозные приведения. Наконец угли, постепенно воспламеняясь, освещают это фантастическое подземелье. Тогда вы замечаете молоты и наковальни…. Надо видеть в полном действии эти тяжести! В каждом молоте до сорока пудов чугуна. Представьте себе глыбу железа от шести до семи пудов весом, которую мастер, раскалив до красна, вытаскивает из горна клещами, бросает эту глыбу на квадратную наковальню в то самое мгновение, когда механизм поднял уже молот на значительную высоту…. Удар, нанесенный этим перуном по железу, разбрасывает тысячи искр, а таких ударов не редко случается несколько от всех молотов в одно и тоже время. Легко себе вообразить, что миллионы искр разлетаются по всем направлениям. Изумленный зритель видит ад, о котором и во сне не грезилось поэту Данту, между тем как оружейники наши с геркулесовскою силою, переворачивая на наковальне тяжелые массы железа, не боятся огня, и, осыпаемые им с головы до ног, поют веселея песни…. Это вулканы, настоящие вулканы! Читателе приглашаем вас, если вы будете проезжать через Тулу, пожертвовать коротким временем, поверьте плохое описание наше с действительностью. Признаемся, мы сделали очерк производства работ в нижнем заводе совсем непоэтический и далеко неудовлетворительный.
В молотовом завод приготовляют сталь, разумеется, из железа, доставляемого из Сибири. Если бы мы, уясняя это дело, принялись, описывать вам дальнейший процесс производства работ, то легко могли бы рисковать охлаждением вашим к посильному нашему труду. Скажем коротко и ясно: здесь прокатываются из полосного железа пластинки для стволов оружий, здесь устроена вододействующая машина для резки железа и производится отливка меди, а также и чугуна посредством вагранки. Просим извинения у благосклонных читателей за длинный ряд технических терминов, нами употребленных: мы не сумели перевести эти термины на более понятные выражения, а в лексиконе; напрасно отыскивали им объяснения.
Не далее двадцати пяти сажен от нижнего завода воздвигнута старинная церковь, существующая более двух веков. Она, повторяем, вросла в землю по самые окна? Говорят, что ее хотели возобновить, как обыкновенно возобновляют у нас храмы, то есть, разобрав, строить совершенно новый. Но, к истинной радости любителей старины, этому предположение не суждено было состояться. Храм оставили в первобытном его виде. Теперь, построили к нему колокольню, соответствующую старинному его стилю, за что надобно благодарить архитектора М. А. Михайлова. В Писцовой книге напечатано об этой церкви следующее известие; «Соборная церковь Введения Пречистые Богородицы, каменная, построена за Упою рекою, при устье речки Тулицы, на старом Тульском городище, казною Государя, царя и Великого князя Алексея Михайловича, всея Великие и Малыя и Белыя России Самодержца, в прошлом во 157 (1619) году».
Мы не можем пройди молчанием и той церкви, которой колокольня и часть купола, глава и крест изображены на рисунке как бы рядом с трубой нижнего завода. Это церковь Святителя Николая, прозванная – Николою – Богатым. Она находится довольно далеко от описываемой нами местности; но так как церковь Святителя Николая видна с того пункта, с которого снимали вид Оружейного Завода, то издатель видов и поместил ее за Молотовым заводом.
Поделиться книгой: