Северное сияние над пальмами

— А где же ваш «шофер»? — спросил Джонсон, когда они уселись. Астрид рассмеялась:

— Да вот же он! — и указала на автомат размером с сигаретную пачку, закрепленный под рулем.

Эдвард удивился.

— Робот, который забрал нас от самолета, выглядел иначе.

— Да, это был старый добрый Мориц, я его так называю, — ответила Астрид и нажала на кнопку, машина сразу же тронулась с места. — Мориц — одна из наших первых моделей, автомат, управляемый на расстоянии, у него человекоподобный корпус. Скоро мы его отправим на пенсию.

— А что, искусственные люди тоже должны отдыхать? — не мог понять Джонсон.

— Вы говорите об искусственных людях, мистер Джонсон. Это не то, что современная наука понимает под роботами, — ответила Астрид. — Более четырехсот лет назад, согласно легенде, один пражский раввин слепил из глины искусственного человека, Голема, и оживил его с помощью волшебной формулы.

— Он даже похитил девушку, негодяй, — добавил Эдвард.

— Наши роботы до сих пор этого не делали, мистер Тейлор. К тому же они состоят не из глины и волшебных формул, а из фотоэлементов, микрофонов, датчиков и вычислительных элементов, и у них внутри масса проволоки. У этих роботов так называемый электрический мозг, который позволяет им выполнять целый ряд действий и даже реагировать на определенные раздражители, которые их механизм может зарегистрировать. Человеческие недостатки им чужды, если, конечно, они сделаны без ошибок и дефектов.

Впереди возникла другая машина, быстро движущаяся прямо на них. Джонсон хотел схватиться за руль, опасаясь столкновения. Но Астрид удержала его, и машина сама свернула в сторону.

— Все это не так таинственно, как выглядит, — пояснила она, — все объясняется законами природы, мы только должны понять, как их правильно применить. Видите эти маленькие темные шаровые кнопки по обеим сторонам дороги? От них исходят электроимпульсы, которые действуют на автомат в машине и управляют ею. Есть разные виды этих кнопок на дороге, и в зависимости от цели, которую мы выбираем, следует настроить автомат в машине. Чем плотнее расположены эти кнопки, тем быстрее едет машина; при больших расстояниях, например, на поворотах, она замедляется. Подобным образом совершается уход от препятствий. У нас здесь только экспериментальная площадка, но на длинных континентальных трассах это автоуправление грузовыми машинами скоро приобретет большое значение. Но мы уже приехали!

Они вылезли из машины и стояли перед островными мастерскими. От них исходил многоголосый заводской шум. Катящиеся колеса, металлический звон, шипение и грохот! Но цеха не были освещены, их окна выделялись на стене, залитой лунным светом, как черные прямоугольники.

Они вошли в первый цех, впереди Николай Иванович с мистером и миссис Тейлор. Это была подготовительная установка рудной шахты. С визгом и скрежетом гигантские гусеницы автоматических установок добычи извлекали на поверхность куски руды. Камни измельчались и распределялись на различные конвейеры, в зависимости от состава.

Миссис Тейлор завороженно уставилась на конвейер, у которого стояла фигура, похожая на шкаф.

— Это тоже робот? — спросила она. Астрид подтвердила и разъяснила функцию автомата. Миссис Тейлор вздохнула; она опасалась встретить в цехах огромных големоподобных чудовищ. А эта штука, слава богу, выглядела непритязательно — узкий железный шкаф высотой с человека, не более того. И все же в нем скрывалась таинственная жизнь. Каждый раз, когда кусок руды оказывался перед роботом, тот испускал легкое гудение. Одновременно он открывал «глаз», на долю секунды вспыхивал свет, и вот уже руда прошла неподкупный контроль и затем направлялась «волей» робота на определенный для нее путь.

В этих шумных, наполненных каменной пылью цехах не было ни одного рабочего — только роботы. Миссис Тейлор сотряс мощный приступ кашля, она прижала ко рту кружевной платочек.

Эдвард услышал, как Уоррен говорит Беррифилду:

— Мой отец был шахтер. Он умер в возрасте сорока лет от силикоза.

Беррифилд ответил задумчиво:

— Роботы не умирают от каменной пыли, они работают день и ночь, много лет...

— Но они же обходятся дороже, чем люди... по мнению старика Тейлора.

— Неужели они действительно дороже людей?

Через проход они вышли к литейной. Слепящее пламя сверкнуло навстречу, так что пришлось защищать глаза ладонями. У литейной печи трудились два робота. Один проверял температуру. Его электронные нервы реагировали на любой выход температуры за заданные пределы, мгновенно включая регулятор. Второй робот обеспечивал поступление руды в печь.

Вокруг печи в точно вычисленном темпе кружилась «карусель» с формами для литья. Здесь был занят третий робот. Время от времени его глаз сверкал, этот сигнал открывал глотку печи, и в форму сбегал ручеек добела раскаленного металла. Руда поступала в печь неравномерными порциями. Но робот-литейщик «знал» это и соответственно регулировал скорость подачи.

В конце из форм вываливались еще теплые слитки, которые под надзором еще одного робота выравнивались и направлялись на конвейер, уносящий их на склад.

Эдвард не мог оторваться от созерцания этого таинственного-восхитительного процесса. Это пламя, грохот, шипение, скрежет... и нигде ни одного рабочего. Или, может, они там стояли, люди с обнаженными, облитыми потом торсами? Не люди ли прилагали усилия в грохочущем аду, чтобы получить драгоценные куски руды — благословения человечества? Или его проклятия? Но нет, здесь не было людей — только роботы, услужливые духи из будущего. И старший Тейлор некоторое время очарованно смотрел на великолепную картину. Эдвард встал рядом с отцом и наблюдал его со стороны.

— Интересно, — проворчал Сэм В.Тейлор, — надо бы посчитать соотношение цена — результат для каждого робота. Но я думаю, что приличного дохода так не получишь.

Эдвард вспомнил о разговоре Уоррена и Беррифилда у добывающей установки и заметил:

— Человек не может работать так долго, как робот.

— Но людей у нас достаточно, сынок.

После осмотра производственных помещений было решено продолжить экскурсию назавтра, потому что время было уже позднее. Возвращались пешком, чтобы насладиться чудесной ночью. Дошли до апельсиновой плантации, и Николай Иванович не мог удержаться, чтобы не подарить каждому из гостей великолепный фрукт.

Джонсон сказал Беррифилду:

— Здесь можно было бы неплохо жить. Жаль, что им уже не нужны шоферы.

— Ну так поменяйте профессию, — с улыбкой предложил Беррифилд.

Сэм В. Тейлор с женой и Ростовским шли на некотором расстоянии.

— Все это дорогое удовольствие! — высказал он свое мнение об увиденном. — Окупается ли это вообще? Я имею в виду, если это не приносит прибыли, то какой в этом смысл?

Николай Иванович ответил:

— Через несколько лет вложения хорошо окупаются. Но вообще производство на нашем острове в первую очередь служит полигоном для развития техники.

— Кроме того, я не понимаю, почему вы не защищаете остров от любопытных получше? Я не заметил здесь никаких мер предосторожности.

Ростовский улыбнулся:

— Никто не может приблизиться к острову незамеченным. Даже и в транспортные дни, когда здесь приземляются один за другим вертолеты, грузятся и улетают снова, чтобы отвезти нашу продукцию на перерабатывающие предприятия Советского Союза. Мы умеем защищать себя. У нас есть множество сюрпризов — благодаря атомной энергии.

— Хм-м, — пробурчал Тейлор и снова вернулся к своей точке зрения, — все это дорогое удовольствие!

Николай Иванович покачал головой:

— Это не просто удовольствие, мистер Тейлор. Вы видите — добыча руды, выплавка, литейное производство, химическая фабрика, все, что есть на острове, — все это потребовало бы тысяч людей. Целый город и все, что для него необходимо, пришлось бы строить, обеспечивать и поддерживать. А нас тут только несколько ученых и горстка механиков и монтеров. Вся продукция автоматизирована и управляется роботами. Мы хотим облегчить людям жизнь, мы хотим быть не рабами, а повелителями труда. Это наша цель. И во многом мы ее уже достигли.

Миссис Тейлор бросила взгляд своему мужу, говорящий не что иное, как: «Ну вот, ты слышишь! Эти бандиты!»

И старый Тейлор качнул головой:

— Для моих интересов здесь не так много места.

Ростовский улыбнулся:

— Это вполне возможно.

Эдвард шагал рядом с Астрид и задумчиво чистил апельсин.

— Рай на земле... что вы здесь создали! Но чем будут заниматься люди в будущем целый день, если роботы выполнят всю работу?

— Для людей останется еще много работы, — ответила Астрид, — подумайте, как много еще нужно изучить и исследовать, чтобы все больше улучшать жизнь? У нас еще так много стремлений и желаний, и до сих пор ежедневная работа за кусок хлеба не давала их осуществить. А теперь роботы дадут нам время для этого.

— Вы это так говорите! Как будто это само собой разумеется. Я вами восхищаюсь, мисс Вильман!

— Вот как? — улыбнулась она.

— Да, можно позавидовать тем, кто встречается с вами ежедневно!

— Ах, бедняга!

Тейлор-старший размышлял о словах Ростовского. Эти люди с их безумными идеями, которые размывали все традиции, всерьез беспокоили его, среди них он ощущал себя как рыба на суше. Но внезапно его физиономия озарилась, ибо его посетила идея, отличная идея, настоящая Тейлор-идея. И вытирая с пальцев фруктовый сок, он без промедления поведал свою идею Николаю Ивановичу:

— Знаете что, я бы с удовольствием купил ваш остров. Я бы из него сделал аттракцион для туристов, с шикарным бассейном и все такое. По крайней мере, это был бы неплохой бизнес! Пару миллионов чистой прибыли можно гарантировать.

Николай Иванович весело рассмеялся:

— Не все можно купить, мистер Тейлор, поверьте — не все.

Эдвард вошел к себе в комнату, но не включил свет. Помещение было озарено луной. Молодой человек остался стоять у раскрытого окна. Внизу в серебряном сиянии раскинулся парк. За ним вдалеке виднелся ровный, словно вырезанный ножницами, абрис пальм, над которыми теперь метались желто-зеленые лучи, словно направляемые невидимыми духами. Они гасли так же быстро, как возникали. Вот они вспыхнули, образовали разноцветное радужно сверкающее полотно, снова исчезли... Северное сияние над пальмами! Остров в центре вечных льдов дремал в душном, дурманящем запахе тропических цветов. Не сон ли все это?

Эдвард чувствовал себя разбитым. Переживания этого дня метались в его голове. Не раздеваясь, он свалился на кровать. Ему хотелось снова переосмыслить все, но он сразу же погрузился в неспокойный сон.

Его мучили дикие видения. Голова металась по подушке, он дышал тяжело и прерывисто... Ему снилась дверь, которая открывалась и закрывалась без его участия. Теперь она была открыта. В просвете рамы стоял колосс, гигантский голем. Руки чудовища тяжело поднялись и протянулись к Эдварду. Голова голема была человеческой — то была голова механика Ландо. Его лицо растянулось в широкой ухмылке, и тот произнес:

— Только вычислительные механизмы... и много, много проволоки — все это дала мне Астрид.

Внезапно дверь захлопнулась. Эдвард парил в бурлящей массе облаков. Какая-то сила вздернула его вверх, и Эдвард начал падение, он падал все ниже и ниже. Внезапно появился свет. Эдвард лежал под пальмами, росшими прямо из глыбы сверкающего айсберга. Астрид склонилась над ним. Она прошептала: «Я повелительница роботов»... Эдвард хотел проломить высокие ворота, но, как он ни напрягался, это не удавалось. Внезапно ворота раскрылись сами. Перед ним лежал длинный темный коридор. Или это была шахта, ведущая вниз, под землю? Эдвард шагнул вперед, дверь закрылась за ним, он стоял теперь в полной тьме. Или нет — далеко впереди сверкали две звезды, и коридор сотряс чей-то мощный голос:

— Зачем нужны роботы? Люди дешевле! У нас хватит людей! Хватит! Хватит!

Ледяной ветер хлестнул навстречу. Эдвард нащупал впереди скальную стену. Звезды впереди увеличились, теперь Эдвард видел, что это глаза гигантского робота, а черты его лица напоминали отца. В ужасе Эдвард отскочил назад и побежал... он бежал и бежал...

Эдвард проснулся. Кряхтя, он выбрался из постели и убрал со лба волосы, взмокшие от пота. Где это он? Ах да... На острове. Внизу лежали цветочные клумбы в лунном свете. Ничего себе сны! Он зажег сигарету, чтобы успокоиться, и стал ходить по комнате туда и обратно. Но это не помогло, и он решил пойти еще раз прогуляться, взглянуть на дивную лунную ночь — это успокоит нервы.

Эдвард вышел из галереи. В вестибюле было темно. Косые лучи Луны отбрасывали на пол светлые круги. Эдвард спустился и прислушался. Ничего не было слышно. На цыпочках он пересек вестибюль и вышел из дома. Нигде не было видно людей. Эдвард спустился по лестнице, пересек площадь и вышел на парковую аллею, теряющуюся далеко в темноте.

Погруженный в раздумья, Эдвард неторопливо шагал по аллее. Внезапно, подняв голову, он увидел неподалеку от себя человека. Эдвард остановился и замер. Может, лучше повернуть назад? То, что он бродит здесь ночью, может выглядеть подозрительно. Он сощурился — лунный свет был достаточно сильным, чтобы даже на большом расстоянии узнать человека. Даже видя его только со спины, Эдвард внезапно понял, кто перед ним. Эта высокая, стройная фигура в темном комбинезоне — он очень хорошо рассмотрел его вечером — не могла быть никем иным, как главным механиком Ландо! Эдвард ощутил, как сердце мощно забилось. Не сошел ли он с ума — с чего это он не доверяет этому человеку? Есть ли на то причины, и касается ли это его вообще? Но неясное чувство требовало от него сейчас последовать за Ландо.

Внезапно Эдвард обнаружил впереди огромное строение с куполом. Ландо вошел в дверь, не оглядываясь. Эдвард остановился и уставился на строение. Света в окнах не было. Войди туда, услышал Эдвард тихий внутренний голос, давай, заходи! Нет, лучше вернись, зашептал другой голос.

Он вошел.

Здесь не было даже следа Ландо. Эдвард вошел в круглый зал. Здесь было темно, лишь тусклый лунный свет озарял помещение. Три четверти круглой постройки занимали высокие столы из матового стекла. Перед ними, в центре зала, на каменных постаментах покоились две фигуры, похожие на колоссальные статуи времен фараонов. Они отливали металлическим блеском. Эдвард осторожно прошел в середину зала. Он был так погружен в созерцание поразительной картины, открывшейся перед ним, что здорово испугался, когда слепящий свет вспыхнул вокруг. Перед ним стоял главный механик Ландо и испытующе глядел на него.

— Вы? — смущенно пробормотал Эдвард.

— Как видите! — странная улыбка играла на губах Ландо.

Эдвард осмотрелся.

— Вы кого-то ищете?

— Что? Нет.

— А что вы здесь делаете?

— Я... я просто гулял. Увидел это здание. Мне стало любопытно, вот и все.

Ландо секунду пристально рассматривал его, затем сказал:

— Ну хорошо, осмотритесь здесь. Это централь управления острова, так сказать, мозг всего предприятия.

Эдвард был рад, что видимо, Ландо не питал подозрений. Он взглянул на высокие фигуры, которые показались ему такими таинственными во тьме.

— А это... что это такое?

Он теперь видел на серых плитах блестящие разноцветные линии, точки и круги. Точки двигались вдоль линий в постоянном круговороте.

— Каждая плита представляет определенный отдел производства, — объяснил главный механик, — там добывающая установка, там литейная и так далее. Движение точек отражает ход автоматического производства. Если оно в определенном месте прерывается, точки останавливаются.

— А круги?

— Круги — это контролирующие роботы в отделениях. Они светятся зеленым светом, пока все идет нормально. Если есть проблемы, цвет меняется на красный. А ведущий робот здесь, — Ландо указал на одного из стальных гигантов в центре зала, — передает сообщение о нарушениях с помощью светового и звукового сигнала в здание управления. Там сразу видят, где проблема, и можно сразу направить специалиста в это отделение, чтобы все починить. Вот, посмотрите!

На контрольной плите литейной в этот момент вспыхнул красный круг. Одновременно ведущий робот подал глубокий гудящий сигнал.

— Он передает сообщение в управление, — объяснил Ландо, — но, кажется, в литейной сейчас как раз механики. Перерыв в производстве уже ликвидирован.

Действительно красный круг погас, и ведущий робот сразу же заглох.

Точность этого механизма впечатлила Эдварда.

— Что означает красный столб света между рядами плит?

— Это климат на острове, он контролируется этим автоматом, — главный механик указал на второго гиганта рядом, — Ростовский наверняка рассказал вам о задачах климатического робота.

Эдвард кивнул.

Ландо подошел к небольшому столу и нажал на кнопку. Задняя стена зала бесшумно раскрылась. Показался еще один зал, еще шире и выше первого. Там стояла машинная установка величиной с трехэтажный дом. На различной высоте вокруг блока были установлены дорожки. Внизу были видны плиты переключения, несколько дверей, мощных, как в сейфах, вели вовнутрь таинственного строения, которое в грозной тиши высилось под самый туманный купол.

— Это ядерный реактор, жизненный центр острова Механико, — сказал Ландо.

Пот прошиб Эдварда. Он жадно рассматривал окружающие их чудеса.

Зал показался ему храмом человеческого духа, светлого, благородного, созидающего духа. Ни громкие звуки, ни слова не нарушали торжественной тишины. Лишь негромкое тиканье, жужжание и щелчки выдавали функционирование обоих роботов, день и ночь исполняющих свою работу. «И ни одного человека, который управлял бы всем этим?» — Мы проводим только дежурные обходы, — Ландо взглянул на часы, — через полчаса очередь фройляйн доктора Вильман.