Помоги проекту - поделись книгой:
Холст, масло. 67 х 95 см
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург
Становление мастера
Из-за границы Шишкин вернулся в июне 1865 года и еще несколько месяцев, сохраняя статус пенсионера Академии художеств, жил и работал в Елабуге и ее дальних окрестностях. «Маленький альбомчик, начатый еще в Дюссельдорфе, был наполнен за это лето мотивами, которые послужили основанием многих его картин»36, - писала А.Т. Комарова.
А в это время в Петербурге коллекционер Н.Д. Быков представил в Академию картину «Вид в окрестностях Дюссельдорфа», написанную для него Шишкиным, с просьбой удостоить художника звания академика. Картина имела большой успех на выставке в Академии, многие отдавали ей здесь первое место и говорили, что давно не было таких пейзажей. Действительно, обширный пространственный пейзаже купой деревьев в центре, с далевыми эффектами и выразительно написанным небом, множеством занимательных жанровых подробностей и звучной цветовой гаммой был очень «европейским», органично вписанным по своей стилистике в пейзажную живопись своего времени. И вместе с тем картина «Вид в окрестностях Дюссельдорфа» (1865) характеризует большое живописное мастерство, уже приобретенное Шишкиным37.
Таким образом, возвращение на родину было вполне триумфальным для Шишкина, и опасения, как примут его работы петербургские художники, оказались неосновательными. 12 сентября 1865 года Шишкин получил звание академика. В следующем году с согласия художника картина была взята Академией у владельца для экспонирования на Всемирной выставке 1867 года в Париже. В русском отделе этой выставки Шишкин представлял отечественное искусство вместе с ведущими русскими пейзажистами - Айвазовским, Лагорио, Боголюбовым. Помимо картины Шишкин показал на выставке несколько рисунков пером.
Холст, масло. 65 х 56 см Астраханская государственная картинная галерея имени П.М. Догадина
Осенью 1865 года он приехал в Петербург, окончательно обосновался здесь, активно вошел в художественную жизнь столицы и стал в ней заметной фигурой. И.Е. Репин вспоминал, как на вечерах, собиравших художников, «громче всех раздавался голос богатыря И.И. Шишкина; как зеленый могучий лес, он заражал всех своим здоровым весельем, хорошим аппетитом и правдивой русской речью»38.
Вполне закономерным было его прочное сближение с петербургской Артелью художников - хотя он и не был членом Артели, но регулярно посещал их знаменитые «четверги» и принимал участие во многих начинаниях. Одним из них стала подготовка литографированного альбома «Художественный автограф», издававшегося Артелью в 1869-1870 годах. Художники, успешно занимаясь литографией, обратились и к новому для России искусству офорта, в котором Шишкин уже преуспел и смог развить это свое искусство, ставшее важным направлением его творческой работы.
Одним из значимых для Шишкина художественных центров Петербурга становится также Общество поощрения художников (ОПХ). Он общался с учениками Рисовальной школы ОПХ, с 1866 года участвовал в выставках и конкурсах Общества, в 1869 году стал одним из экспертов комитета ОПХ по оценке произведений, присылаемых на конкурс и присуждению им премий.
Шишкин бывает в Москве, которая манит его воспоминаниями об Училище, встречами с друзьями. Летом 1866 года он работал на этюдах в селе Братцево под Москвой. Вместе с Л.Л. Каменевым, вспоминая свои этюдные сезоны в Швейцарии и Германии, он отдается здесь обаянию классического пейзажа средней полосы России. Этот летний сезон, по свидетельству друзей художника, был отмечен «страшной деятельностью» Шишкина и большим количеством написанных им этюдов39. Вдохновляющий вид русского поля в летний солнечный день воплотился в этюде «Полдень. Окрестности Москвы. Братцево» (1866) - предвестнике знаменитой картины «Полдень. В окрестностях Москвы». В другом этюде - «Дорога во ржи» (1866), поступившем в собрание Третьяковской галереи в 1994 году, Шишкин, используя горизонтальную протяженность холста (более 70 см), передает панорамные качества пейзажа в сочетании с увлеченной и тщательной проработкой цветов и травы на переднем плане.
Холст, масло. 27 х 71 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва
В конце 1866 года Шишкин познакомился с Федором Васильевым, учеником Рисовальной школы ОПХ. Опека и поддержка Шишкина в немалой степени способствовали тому, что в ближайшие годы Васильев, несмотря на свою молодость, станет выдающимся мастером пейзажа. В 1867 году вместе с Васильевым Шишкин едет на Валаам, воскрешая в памяти свои академические сезоны. В написанном здесь «Пейзаже с охотником» (1867) заметно, насколько смягченным, даже лирическим, стало его толкование валаамской природы по сравнению с пейзажами, написанными на Большую золотую медаль.
Летом 1868 года Шишкин живет с семьей Ф.А. Васильева в деревне Константиновка под Петербургом. Это знакомство в октябре того же года завершилось женитьбой Шишкина на сестре Федора Васильева Евгении Александровне, с которой он прожил счастливо шесть лет. В 1869 году у них родилась дочь Лидия, в 1871-м - сын Владимир, в 1873-м - Константин. Шишкин был прирожденным семьянином и нежным отцом, любил домашний уют.
В этот период накал его творческой жизни нарастает. Работая в Подмосковье, на Валааме, под Петербургом, в Елабуге, он словно пробует «на глаз» разные уголки русской природы, выявляя для себя особенности национального пейзажа, и одновременно ведет поиски собственной манеры, своего художественного языка.
Холст, масло. 111,2 х 80,4 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва
Холст, масло. 36,5 х 60 см
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург
Он помнит уроки А. Мокрицкого, который писал ему в I860 году: «Нет надобности в подражании манере того или другого мастера. Манер есть самая внешняя сторона произведения искусства и тесно связан сличностью художника-автора - и способом, и степенью его понимания предмета и обладания техникою искусства, и в этом отношении важно только одно, чтобы художник подсмотрел, так сказать, этот манер в самой натуре, а не усвоил его себе несознательно»40. Этот вопрос сохраняет свою остроту для Шишкина, не желающего никому подражать, - никому, кроме природы. Самобытность еще более важна для него теперь, после знакомства с европейской художественной практикой. Он все глубже начинает осознавать задачи развития национальной пейзажной школы в условиях меняющегося времени, появления новых изобразительных средств, формирования нового содержания искусства. Во второй половине 1860-х он создает две свои программные картины - «Рубка леса» и «Полдень. В окрестностях Москвы», — каждая из которых демонстрирует новые возможности и пути в отечественном пейзаже.
Одна из самых значительных ранних работ Шишкина - картина «Рубка леса» (1867) - обозначила существенное направление в его творчестве. В ней отчетливо проявился аналитический метод пейзажного творчества Шишкина, его установка на точное, документальное воспроизведение природных особенностей мотива. Этот «ученый» подход к пейзажу, несомненно, укреплялся за счет новых веяний в русской эстетической мысли. И.Е. Репин вспоминал, как проходили на «четвергах» в Артели художников горячие обсуждения свежих статей русских и иностранных авторов, писавших об искусстве и его общественной функции41. Среди них были Чернышевский и Писарев, Прудон и Оуэн.
Холст, масло. 122 х 194 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва
Холст, масло. 34,3 х 43,3 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва
Холст, масло. 80,6 х 120,6 см
Рыбинский государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник
И творческие принципы Шишкина оказались близки рассуждениям о пейзажной живописи Н.Г. Чернышевского, который писал: «Кому из видевших порядочный лес приходило в голову, что в этом лесу надобно что-нибудь изменить, что-нибудь дополнить, для полноты эстетического наслаждения им». Несомненно, Шишкин должен был в полной мере разделять и такое утверждение Чернышевского: «Человек с неиспорченным эстетическим чувством наслаждается природою вполне, не находит недостатков в ее красоте»42.
Пристально изучая натуру, непрестанно штудируя природу в этюдах и рисунках в поисках наиболее характерных черт ее облика, Шишкин соприкасается с методами естественных наук. Ботаника стала важным направлением его интересов - во время пенсионерской командировки в Чехию он специально занимался определением растений, в том числе и работая с микроскопом. Такая научная подготовка была в то время необычной для художника. Однако она отражала не только особенности творческой личности Шишкина, но и само время бурного развития естественных наук, которые все глубже проникали в суть природы, в ее сокровенные тайны и закономерности. На долю Шишкина выпало передать ту непосредственную «встречу» человека с природой, которая была актуальна для его времени. Его легендарное знание свойств и анатомии разных пород деревьев, видов растений, безошибочность в живописной трактовке каждого из них создавали у зрителя прочную иллюзию общения с природой, изображенной на холсте, захватывая его подлинной картиной жизни леса.
В картине Шишкина «Рубка леса» «героем» становится хвойный лес северных широт. «Ученый» подход художника направлен на воплощение «индивидуальности» каждого элемента растительности - от стройных сосен до разных видов грибов на переднем плане. Он акцентирует внимание на срезах и спилах деревьев, сопоставляя здоровое, гибнущее под пилой дерево со сгнившим стволом, прожившим отведенный ему природой срок. И кажущаяся «протокольной» манера художника обретает философский и даже поэтический смысл. При этом динамика композиции определена не типовой романтической схемой, а естественным обликом глухого леса. Шишкин наслаждается возможностью передать красоту природы во всей ее материальности и жизненной конкретности - особенно это видно в живописи переднего плана, насыщенной подробностями. Природа предстает на его полотнах не аморфной, заглаженной и расчищенной, а энергичной, своевольной и многоликой.
Холст, масло. 79 х 112 см
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург
Во многих ранних произведениях Шишкина документальная точность, скрупулезный пересказ подробностей пейзажного мотива граничат с натурализмом, часто лишающим живопись ее поэтической силы. Иногда может показаться, что задача художника в понимании Шишкина сводилась к тщательному, но пассивному воспроизведению природы. На самом деле это не так. Роль художника заключалась для него, прежде всего, в поиске мотива, затем в его композиционной проработке, в вычленении главных элементов изображения. А уж когда дело касалось изображения самих разнообразных форм природы, здесь и вступал в силу закон правды и достоверности. Натурализм был для Шишкина в этот период средством художественного исследования, в процессе которого «художник открывал обширный мир непримечательных составляющих природы, ранее не внесенных в оборот искусства»43.
На протяжении всего творческого пути Шишкин только укрепил свое искреннее убеждение в том, что нет ничего прекрасней подлинных мотивов природы, не нуждающихся в приукрашивании, в идеализации, в искусственной эффектности построения. Объективность стала первоосновой его зрелого творчества. Но за ней стояло безграничное увлечение художника прекрасным и вечным ликом природы, ее творческим духом, многообразием и изобретательностью в сотворении форм, потрясающей гармонией частей и целого.
Холст, масло. 209 х 161 см
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург
Холст, масло. 117 х 165 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва
Именно об этом качестве Шишкина-художника писал А.В. Прахов в 1878 году: «Он влюблен во все своеобразие каждого дерева, каждого куста, каждой травки, и как любящий сын, дорожащий каждою морщиною на лице матери, он с сыновней преданностью, со всею суровостью глубокой искренней любви передает в этой дорогой ему стихии лесов все, все до последней мелочи, с уменьем истинно классическим»44.
Другой работой, ясно обозначившей место Ивана Ивановича Шишкина в плеяде русских пейзажистов, стала замечательная, глубоко вдохновенная картина «Полдень. В окрестностях Москвы» (1869). Она явилась поворотным моментом в творчестве Шишкина, отчетливо выявив приоритет национального реалистического пейзажа, в котором художник стремится перейти от внешнего правдоподобия к обобщению и типизации.
В картине Шишкин развивает живописные качества братцевского этюда 1866 года, от этюдной формы он движется к поэтическому осмыслению мотива, который приобретает особую значительность и наполняется новыми содержательными элементами. Расширение художественного замысла происходит без внешней эффектности, и глубина художественного образа сочетается в картине с убедительностью изобразительного решения.
Основное эмоциональное звучание картины, которая считается лучшей в раннем творчестве Шишкина, выражено и в ее богатом пространственном решении, и в ясном светлом колорите. Подлинно русский по своему характеру, по широкому песенному строю, этот пейзаж наполнен радостным настроением покоя и сияния летнего дня. Шишкин изобразил настоящую сельскую природу, естественную и одновременно поэтичную, и яркий национальный характер этого пейзажа был особенно важным в контексте русского искусства 1860-х годов. В торжественном слиянии просторов земли и высокого сияющего неба ощущается новое для художника эпическое понимание пейзажного образа.
Эта картина стала первым произведением Шишкина, приобретенным П.М. Третьяковым, который увидел ее на выставке в Академии художеств. Шишкин с готовностью согласился на предложение коллекционера и отдал ее Третьякову за 300 рублей. Это было лестно для него - он написал коллекционеру: «Я очень рад, что картина моя попала к Вам, в такое богатое собрание русских художников»45.
Впоследствии П.М. Третьяков очень внимательно следил за творческим развитием Шишкина и старался приобретать его лучшие работы. И, несмотря на то что со временем он все чаще сталкивался с конкуренцией других собирателей, в его собрании художник был представлен целым рядом значительных картин. И «Рубка леса» вполне закономерно пополнила его коллекцию, хотя точно неизвестно, когда именно приобрел ее Третьяков.
Бумага желтая, графитный карандаш, растушка, тушь, перо, кисть, белила. 37,2 х 54 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва
Нужда в деньгах у Шишкина при растущем семействе была большая, и он исполнял немало заказных работ, чаще всего - рисунки пером и карандашом, литографии. В живописных произведениях Шишкин, учитывая пожелания заказчиков, нередко варьировал мотивы своих работ, созданных в Германии и Швейцарии, как, например, в картине «Швейцарский пейзаж» (1866), написанной для казанского коллекционера А.Ф. Лихачева. Вероятно, в связи с этим в творчестве Шишкина конца 1860-х годов возникают реминисценции его заграничных художественных впечатлений. К ним относятся, в частности, небольшие пейзажи с фигурами - «Прогулка в лесу» (1869), «Пейзаж с гуляющими» (1869), исполненные в стиле сентиментальных «прогулок», характерных для мастеров дюссельдорфской школы.
В то же время заметно его стремление насытить типовые композиции пейзажно-жанрового характера внешними национальными приметами - сделать их наглядно «русскими». Так в пейзажах «В роще» (1869), «За грибами» (1870), «Вечер» (1871) и др. появляются фигуры крестьян, идущих или занятых обыденными делами, «существующих» как органичный мотив в комплексе пейзажного образа, - в этом, несомненно, был отголосок венециановской традиции. В лучших работах этого ряда он достигает подлинной образности воплощения русского пейзажа и целостности слияния с ним человека - к таким полотнам относится «Речка Лиговка в деревне Константиновка под Петербургом» (1869).
Этапным событием в жизни Шишкина стало знакомство с И.Н. Крамским. «Кажется, ни один человек не имел на Ивана Ивановича такого сильного, долгого и благодетельного влияния, как Крамской... Он говорил, что со смертью Крамского он лишился незаменимого художественного критика, который всегда умел и ободрить, и остановить вовремя, и всегда указывал именно тот путь, по которому надо было идти», - писала племянница художника А.Т. Комарова46.
Холст, масло. 103 х 167 см
Государственный музей изобразительных искусств Республики Татарстан, Казань
Вместе с Крамским Шишкин в начале 1870-х годов присоединился к процессу создания Товарищества передвижных художественных выставок (ТПХВ) и стал одним из его учредителей. И в этом новому объединению чрезвычайно повезло, потому что никто так, как Шишкин, не был готов и способен утверждать в это время национальный пейзаж как важную сферу реалистического искусства и русской живописной школы в целом. В октябре 1870 года Шишкин подписал устав ТПХВ и в 1871 году участвовал в первой выставке Товарищества, с которым теперь будет связана вся его творческая жизнь. Не входя в правление Товарищества (лишь однажды в 1878 году он был избран кандидатом в члены правления), он тем не менее во всем был горячим сторонником его деятельности и всегда отстаивал его интересы. В числе основателей Товарищества он утверждал новое русское искусство и, главное, его понимание русским зрителем.
На первой выставке ТПХВ Шишкин экспонировал картину «Вечер» (1871) и одну из своих этапных картин начала 1870-х годов - пейзаж «Сосновый бор. Мачтовый лес в Вятской губернии» (1872). Шишкин первоначально представил ее на конкурс ОПХ, где получил первую премию.
Материал для этой картины он собирал в Елабуге летом 1871 года. Именно в этом произведении можно отыскать истоки эпических форм шишкинского пейзажа. Здесь его «лесная» тема приобретает особое смысловое наполнение. Хвойный лес выступает как символ красоты и мощи родной художнику елабужской природы и шире - русского пейзажа. А мачтовый сосновый лес у Шишкина - это «аристократия» лесного царства. В этой работе особенно чувствуется развитие образа природного мира как целостности, во взаимосвязи всех его компонентов - воды и земли, неба и леса, птиц и животных (здесь у Шишкина появляются медведи, которые, несомненно, предвещают тему картины «Утро в сосновом лесу»), И.Н. Крамской, в мастерской которого Шишкин заканчивал картину, характеризует ее в письме Третьякову как «одно из замечательнейших произведений русской школы». То же он сообщает и Ф. Васильеву: «Шишкин, оставаясь все-таки самим собою, до сих пор еще не сделал ничего равного настоящему. Это есть чрезвычайно характеристическое произведение нашей пейзажной живописи... Лучшей вещи он не писал»47. Картина с передвижной выставки сразу была приобретена П.М. Третьяковым (теперь уже за 1500 рублей).
Холст, масло. 140 х 220 см
Киевский музей русского искусства
Несклонный к общественной деятельности и идейным выступлениям, Шишкин нашел в лице Крамского человека, который «озвучил» бродившие в нем мысли об искусстве, его целях и возможностях, придал ясность его убеждениям. По словам А.Т. Комаровой, «Иван Иванович шел за Крамским с закрытыми глазами, и почти до конца все взгляды Крамского оставались и его взглядами»48.
Крамской же считал Шишкина художником европейской значимости и желал для него такой славы. В 1876 году он писал Шишкину из Парижа: «Если бы Ваши вещи были в Салоне... Вы были бы здесь не только замечены, но и нечто большее. Говорю Вам, поставьте здесь Ваш какой-нибудь лес, сосны или что-нибудь крупное, и весь Салон сядет на задние ноги... Только истинная оригинальность и может быть здесь замечена! А у Вас она есть, не заимствованная, не покупная и не взятая напрокат... Я Вас люблю и уважаю как художника, ставлю Вас высоко, и мне обидно, что этого не ценят, надо что-нибудь сделать для этого»49.
Дружба с И.Н. Крамским и К.А. Савицким в 1870-е годы занимала большое место в жизни Шишкина. Отношения между семьями художников были почти родственными - С.Н. Крамская и К.А. Савицкий были крестными детей Шишкина - Лидии и Константина. Продолжая традицию, сложившуюся в Артели художников, два лета Крамской, Савицкий и Шишкин с семьями провели вместе на этюдах. В 1872 году они жили под Лугой на станции Серебрянка. Все работали с жаром, и особенно Шишкин. А.Т. Комарова описывала его работу на этюдах так: «Облюбовав этюд, он обыкновенно расчищал кустарники, обрубал сучки и отгибал деревья, - чтобы ничего не мешало ему видеть выбранную им картину; потом устраивал себе сиденье из сучьев и леса, делал идеальный по простоте и удобству мольберт и располагался как дома»50.
В письмах Ф. Васильеву из Серебрянки Крамской, внимательно наблюдавший за работой Шишкина, делает глубокий анализ его творчества начала 1870-х годов. Он пишет: «Шишкин нас просто изумляет своими познаниями, по два, по три этюда в день катает, да каких сложных, и совершенно оканчивает. И когда он перед натурой... то точно в своей стихии, тут он и смел, и ловок, не задумывается: тут он все знает... Я думаю, что это единственный у нас человек, который знает пейзаж ученым образом, в лучшем смысле... Но что бы это было, если бы у него была еще струнка, которая могла бы обращаться в песню. Ну чего нет, того нет: Шишкин и так хорош... Он все-таки неизмеримо выше всех взятых вместе до сих пор».
Поделиться книгой: